Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [04.10.2016] The Woman


[04.10.2016] The Woman

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

Судьба такая штука: только что у вас был выбор из многих вариантов, и вдруг вариантов больше нет.
https://i.ibb.co/pdbFZRW/123124134.png

Кракоа

White Queen, Chaos Bringer


Его прибытие на Кракоа наделало много шума, привлекая внимание псиоников и всех тех, кто мог ощутить скрытую силу. Вот только у одного телепата есть особый повод, чтобы стремиться к встрече в равной степени, как и избегать ее. Потому что он Саммерс. А от Саммерсов Эмма не ждет ничего хорошего.
[audio]https://music.yandex.ru/album/1728163/track/15852746[/audio]

+5

2

Чёрт подери, что это такое?!
Земля будто уходит из под ног: бьется в конвульсиях и воздух что-то делает с лёгкими, чего происходить не должно. Будто схлопывается внутри, даже вдох сделать сложно.
И писк в ушах нарастает. Поначалу едва заметный, как от сладкого зевка, он становится мощнее, пока не заполняет всю голову.
Кракоа кричит, ему больно. Вспышка оставляет ожог в атмосфере, но это не астероид, и не внезапный пожар.
Это кто-то... Эмма ощущает Джин, эти рыжие всполохи оставляют за собой ясный узнаваемый след.
Эмма чувствует Скотта: не хочет, но чувствует.
Они привели с собой что-то новое. Что-то, о чем до этой минуты Фрост не имела понятия, хотя как, КАК такое можно не чувствовать, если оно есть на Земле?
Значит, на Земле его прежде не было.

***

Она ощутила это ещё в самолёте, но, кажется, ни пилот, ни стюардесса ничего не почувствовали. Тряхнуло лишь Эмму, разум которой соприкасался с покинутым Кракоа. Со стороны, должно быть, это выглядело так, словно ей приснился страшный сон, разорвавший дремоту, но Фрост не спала.
На острове что-то случилось, а её там уже нет. Хоть разворачивай пилота обратно... Но там Чарльз. И Джин. Нет-нет, нужно оставить сейчас свою манию контроля и успокоиться.

Только вот все три дня, что Эмма провела в Атлантиде, она плохо спала по ночам. Эхо той вспышки не давало ей покоя: увидеть, что за ней стояло, было невозможно. Под водой не работала никакая связь, сигнал спутника глушился гигантской толщей воды. Оставалось лишь ждать возвращения.

***

- Привет, девочки, - у трапа стоят Кукушки, одинаковые и льдистые. Солнце не яркое, пробивается сквозь облака, и Эмма снимает тёмные очки. Ветер от утихающей турбины треплет волосы, слегка волнистые после Атлантиды и морской воды.
- Привет! Как долетела? - Кукушки говорят хором.
- Не спалось. Семнадцать часов в воздухе, и шампанское закончилось. Что случилось три дня назад? Что с островом? - Эмма беспокойно переходит на телепатическое общение, и дочери немедленно откликаются, открывая ей воспоминания.
"В двух словах не расскажешь," - яркий свет глаз девушек освещает лицо Эммы, открывая ей доступ к полнометражному фильму "Прибытие".

До самого прилета Белой Королевы девочки в прямом смысле защищали свой мозг алмазной броней. И они так прятались от... него?
Негодование и смятение.
- Ясно.

Ничего не ясно. Очередной сюрприз от Джин и Скотта миру мутантов.
Звук каблуков по дорожке чуть более чёткий, чем обычно, Эмма хочет сильнее ощутить твёрдую землю под ногами, и свою родную кровать под спиной, а не кресло авиалайнера, пусть даже и очень комфортного.

***
Когда солнце начало розоветь и клониться к горизонту, окрасив облака, Эмма поняла, что не может спокойно просто быть. Ещё один Саммерс на этой несчастной Земле. Почему не Фрост?
Нужно было узнать его. Мутант, от которого девочки три дня прятались в алмазном коконе, не может быть безопасным и спокойно жить на острове, даже если Чарльз его впустил.
След Натаниэля Саммерса быстро отыскался на ближнем краю моря.

И когда Эмма вышла на берег, то увидела слегка люминесцирующее тело в нескольких метрах над водой. От него веяло такой мощью, что лёгкие вечерние волны прямо под его головой разбегались в стороны мелкой рябью.
Да, он левитировал в перевёрнутой позе лотоса. Зрелище в равной степени внушительное, в основном из-за габаритов этого мутанта, и забавное. Фрост подошла к самой кромке воды, которая теперь едва не касалась её босоножек.
- Добрый вечер, мистер Саммерс, - холодно произнесла Эмма, скрестив руки на груди. Другой бы деликатно ушёл, оставив медитирующего... но мутанта, запугавшего даже её девочек, Фрост и не подумала бы оставить в покое. По крайней мере до тех пор, пока не выяснит, что он такое, и почему Чарльз вообще пустил его на Кракоа. - Я пропустила момент вашего прибытия, - она чуть склонила голову набок, рассматривая Саммерса.
Кажется, напоминает Кейбла но, в сиянии и против солнца сложно разобрать.

Отредактировано White Queen (05.07.2022 12:31)

+6

3

Если прислушаться, то можно было услышать, как летят облака. Несутся по небу своими серыми массами, а с земли кажется, что почти не двигаются. Все это простые законы физики, что принимают за иллюзии, которыми наполнена жизнь. Натаниэль тоже чувствовал себя такой иллюзией. Вчера он отправился на ужин и пропал далеко не на один день, но никто ничего не заметил. Мир остался глух к его отсутствию, потому что он вернулся в ту же точку, из которой пришел. Дар и проклятие путешественника во времени. Однако, все успело измениться. Не для мира, конечно же. Для него.
Страйф прожил очень долгую жизнь, может быть, ему были уже тысячи лет (кто-то вообще будет это считать?), но ни один день еще не походил на сегодняшний. Они с Дженнифер проделали огромную работу, предусмотрев, казалось бы, все возможные варианты развития событий в зале суда. И все равно он продолжал приглядывать за ней и за окружением. Какое настроение у судьи, на что надеется прокурор. Где может быть прокол у обвинения, о котором защита не знала раньше. Никто не подумал бы на вмешательство телепата — в частности, никто бы не подумал на Саммерса. Как минимум, потому что о нем не то чтобы было известно, как максимум — на него не лезло определение альтруиста. Впрочем, сам Нэйт не находил в этом какого-то альтруизма, используя ситуацию в качестве завуалированного извинения за Рафт перед всеми Мстителями разом. Пусть ему и сказали, что вопрос с тюрьмой оставлен в прошлом.
Поскольку особых дел у него не было, Натаниэль завис в медитации на берегу океана, погрузившись в своеобразный транс. Невидимое участие в судебном процессе отнимало не более процента от его внимания и не грузило мозги, так что он расслабленно болтался в воздухе вверх тормашками, не обращая внимание ни на воду около своей головы, ни на палящее солнце, ни уж тем более на фоновый шум мутантов Кракоа. Его либо обходили стороной, чего он вполне и ожидал, либо глазели издалека, что было допустимо. Инцидент с Кукушками он не учитывал. Девочки сами полезли, куда не просили.
Однако такое внимание выделялось на общем фоне. Оно бурлило разнообразием негодования и от него было удивительно холодно, а не жарко. Нэйт ждал. Не подавая вида, наблюдал, как эта женщина решительно шла по его следам. Как ласковый морской ветер раздувал светлые волосы. Как каблуки босоножек тонули в песке. Как ее легкие наполнились воздухом, а губы приоткрылись, выдавая режущее осколками льда «Саммерс». Как руки скрестились на груди, демонстрируя защитную позу, в то время как словами пыталась атаковать. Ее образ отпечатался в сознании так же ясно, будто он все это время смотрел на нее.
Натаниэль открыл сначала правый глаз, затем левый. Эмма Фрост рассматривала его и это было явно взаимное занятие. Вот только его мир был несколько перевернут. Он чуть наклонил голову вбок, повторяя ее движение. Мир накренился еще сильнее, а пожаловавшая по его душу женщина никуда не делась и оставалась столь же блистательной, за исключением утонувших во влажном песке босоножек. Она пошла на такие жертвы ради встречи с ним? Почему-то он подумал о песчинках на коже ее ног, которые вряд ли бы сравнились с блеском алмазной крошки, но казались более... земными. Стоя у кромки воды Белая Королева выглядела не такой уж ледяной.
Нэйт перевернулся в воздухе. Вышло довольно изящно, учитывая его габариты, впрочем, делал он это далеко не в первый раз. Завис так на несколько секунд, раздумывая, опуститься в воду перед Эммой или все же облететь и встать на песок. В итоге выбрал второе, сделав небольшой полукруг и мягко приземлившись в полутора метрах от Королевы. Ступни послушно утонули в песке, но внушительности это не убавило. Натаниэль Саммерс возвышался над практически всеми жителями Кракоа и Эмма не стала исключением. Интересно, она сравнивала его со Скоттом? Или с Кейблом? С обоими сразу? Его сходство с братом было очевидным, кроме покрытой живым металлом левой половины торса и руки. И выглядел, пожалуй, он все же моложе и посвежее своего близнеца, хотя жизнь обоих била нещадно. На Скотта он не был похож, во всяком случае, с беглого взгляда и не в этом возрасте. Он обогнал отца в росте и ширине плеч еще когда был юнцом. Набранная за годы мышечная масса значительно добавляла ему веса и ширины, делая и без того крупного мужчину по-настоящему огромным. Каштановые волосы, доставшиеся ему как раз от отца, давно стали белоснежными из-за бурлящих внутри него сил. На маленькую рыжую Джин Грей он был похож еще меньше.
— Мисс Фрост, — Нэйт вежливо кивнул, отвечая Эмме ее же монетой. — Это не страшно. Мое прибытие не столь важное событие в жизни мутантов, — шкодливая улыбка спряталась в уголках губ, а глаза задорно сверкнули, подчеркивая ироничность, — во всяком случае, не в этот раз.
В прошлый раз, кажется, он чуть не взорвал Хоуп Саммерс, превратив ее в живую бомбу через свои силы, попутно почти убив Людей Икс и Икс-форс. Не самое ужасное, что он делал, но довольно яркое воспоминание для всех причастных. Каких-то несколько суток назад, по времяисчислению этой реальности, он тонул под чувством вины за свои поступки и точно бы не стал иронизировать над этим. Все изменилось за время его отсутствия, которое мир даже не заметил.
— Я польщен вниманием.
Вовсе нет. Он сгорал от любопытства, как эта женщина собирается дать ему по морде, хотя бы фигурально, за испуганных девчонок. Или в какие слова она попытается облачить презрение за то, кем он является генетически. Потому что иных причин для ее появления не находил, почему-то сразу отбрасывая вариант с искренним желанием познакомиться лично. А, возможно, что она тоже сгорала от чувства, схожего с отчаянным желанием Прометея украсть огонь для людей. Он был дьявольски могущественным и без божественной силы Феникса, что словно магнит для псиоников. К тому же у него не было Феникса. У него был Черный Зверь, что выглянул из глубин бездны и подслеповато щурился от того света, который видел в Эмме Нэйт.
«Зачем ты меня искала? Что тебе нужно?». Сотни вопросов роились в его голове, но ни один из них он так и не задал. Ни вслух, ни телепатически. В очередной раз он решил ждать, опираясь на древнейшее правило: женщина сама скажет, чего она хочет. Главное было внимательно слушать. В кои-то веке ему было не так уж все равно.

Отредактировано Chaos Bringer (06.07.2022 03:24)

+5

4

Теперь, когда солнце больше не вырезало его силуэт на фоне неба, а мягко освещало, Эмма могла видеть лицо Натаниэля: он не похож на Скотта, и от Джин в нем вовсе ничего нет. Кейбл... да, это почти он, но не он, такой огромный, что в его тени могли спрятаться Минди и Фиби, и ещё плечо Селесты поместилось бы. Конечно, Эмме не привыкать к мутантам огромным, достаточно вспомнить Джаггернаута и Фреда Дьюкса, но...
Но.
Весь его грубый, почти каменный вид притягивал взгляд, он светился эстетикой гладиаторов и мифических полубогов. Многим мутантам ген Икс подарил необычную внешность, которую хотелось разглядывать, и даже зарисовывать. Что ж, Натаниэль Саммерс был именно таким.
- Не стоит, я пришла не компанию составить, а кое-что обсудить.

То, что ей показали Кукушки, было не рядовым контактом псиоников; отпрыски Скотта и рыжей все до одного - угрозы миру. Эмма Фрост и по небольшому фрагменту воспоминаний могла это понять: печального жизненного опыта у нее хватало с головой.
- Вы пришли сюда для того, чтобы быть с семьёй и влиться в общество мутантов, - она скинула босоножки и осталась босиком у кромки воды так, что волны изредка касались её ног, - и так совпало, что я преподаю этику у студентов. Не знаю, знакомо ли вам это понятие, но с сёстрами Фрост вы поступили неэтично.
Эмма умела смотреть так, что рост и точка обзора для собеседника становились не важны: в директоре Фрост хватало холода и камня, чтобы и без каблуков быть куда выше.
- Мы не применяем свои способности, чтобы причинять боль друг другу. Это одно из правил пребывания на Кракоа.

Пляж, который Натаниэль выбрал для своей медитации, был ещё диким, не освоенным мутантами. Однако, именно это место Эмма нашла чтобы уединиться, когда впервые здесь оказалась. Из-за склона не видно, что здесь не обрыв, а пологий спуск к песку, вода всегда чистая из-за промывного течения, и пляж спрятан от посторонних глаз.
Кроме того, здесь нет кораллов, но много морских ежей, на которых можно случайно наступить с весьма неприятными последствиями. Вход в воду плавный, глубина набирается с каждым шагом понемногу так, чтобы через десять шагов можно было поплыть.
- Если вы хотите здесь остаться и прижиться, вероятно вам стоит посещать мои занятия. Я не позволю запугивать моих учеников.

В нем ощущался след Феникса.
Когда он касается любого, кто выдержит его мощь, где-то глубоко внутри самой сути человека остаётся выжженный след огненных крыльев, который будет напоминать о встрече. При любом упоминании этой бешеной силы, при виде изображений огненной птицы в книгах и на сувенирах, либо если рядом окажется тот, кого она касается теперь. А от Натаниэля веяло огнём Феникса; Эмма, носившая в себе эту силу прежде, сейчас чувствовала покалывание в кончиках пальцев и вдоль позвоночника, острое подхватывание в точке, где сходились рёбра в середине груди.

Он был закрыт, прочесть, не надавив, невозможно.
И если Грей и Саммерс притащили на Кракоа Феникса, присутствие которого явно оставило на Натаниэле отпечаток, это реальная угроза. Мало того, что теперь из-за Феникса Ваканда жаждет головы Эммы и Нэмора на золотом подносе, это может означать красную отметку на Кракоа с подписью "УНИЧТОЖИТЬ".

+6

5

У нахождения на стороне «хороших» или хотя бы нейтральных ребят, были свои плюсы. Они не строили сложных многоступенчатых планов на все возможные случаи, предпочитая выбирать какой-то маршрут своего движения по жизни и плюс-минус следовать ему. Например, развивать остров и новообразовавшееся государство. Все остальные дела были уже не такими значительными и могли подождать. Минусы тоже имелись. Во всяком случае, для Страйфа. Не ходи туда, не делай вот это и это, вот так тоже не надо... к этому охренительно длинному списку «не» теперь добавилось еще и «не этично». Кое-кто тут совершенно не привык отказывать себе в чем-либо, подстраиваться и следовать ограничениям общества. Он пытался — Вселенная тому свидетель. Но даже у него терпение, с таким трудом собранное по закромам и удерживаемое, могло начать трещать по швам. Особенно, когда обвинение было совершенно несправедливым.
Нэйт прищурился, вглядываясь в лицо Эммы. Он никак не мог решить, шутка это или она серьезно? Вероятно, он даже надеялся на то, что вот сейчас она не выдержит, улыбнется и засмеется. Может быть даже скажет что-нибудь в духе «видел бы ты свое лицо». Он тогда расслабится, признает удачную шутку (ого-го!) и, может быть, выдавит из себя хмык. Время шло, Фрост продолжала говорить (и раздеваться?), а претензия так и не стала поводом для веселья. Ее разум был закрыт пси-блоком и она была сильным и опытным телепатом, чтобы выстроить защиту правильно. Однако она не сможет долго держать оборону под его атакой, за исключением перехода в алмазную форму. На ее счастье, он не собирался насильно вскрывать тайны светлой черепушки. Он ведь не так этичен, как ее дочки.
— Так вот, как я поступил с ними? — Нэйт приподнял левую бровь. — Не этично. Обязательно запомню новое определение, если что-то подобное случится еще раз. Не обязательно с ними.
Эмма вела себя именно так, как должна была вести себя мать. Защищала своих детей, какими бы они ни были. Даже с учетом того, что Степфордские Кукушки являлись ее генетическими клонами, застрявшими в периоде подросткового сволочизма. Когда-то давно одним из главных упреков в сторону своих родителей было отсутствие подобного поведения по отношению к нему. Его-то никто не защищал. Однако в данной ситуации Эмма сталкивалась и с обратной стороной материнского инстинкта — она бросалась в бой, даже не разобравшись в произошедшем. А ведь Страйф, в некотором роде, спас девчонок, не позволив сгинуть им в огне, в который они лихачески бросились.
— ... что?
Левая бровь поднялась еще выше, а на лице отразилось абсолютное недоумение. Посещать ее занятия? Нет, вот теперь это точно звучало как шутка. Может быть однажды он бы и согласился с тем, что ему нужен какой-нибудь психотерапевт, но явно не школьный учитель. Он несколько перерос детишек, во всех смыслах. Вообще-то он мог оскорбиться попытке унизить его и посадить на школьную скамью. Еще бы пригрозила поставить ему двойку и вызвать родителей. 
А, может, дело было в другом? Может, это была тонкая игра слов, флирт на грани фола? Нэйт попытался увидеть это предложение под другим углом и сделал неожиданное открытие, что Эмма Фрост могла приглашать его на свои занятия вовсе не для того, чтобы учить этике. Они ведь взрослые люди.
— А что насчет тебя?
Нэйт сделал шаг вперед. Скорее интуитивно, чем пытаясь по-настоящему угрожать. К тому же Фрост была явно не той, кого с легкостью можно запугать. Во всем ее виде была непоколебимая гордость, которая ему очень импонировала. Он любил смелых. Он уважал силу. И он, определенно, был эстетом, не смущающимся любоваться красотой. Эмма Фрост соответствовала всем трем параметрам, что вызывало у него небольшое раздражение. Потому что в комплект к тройному бинго шел тот самый охренительно длинный список из «не».
— Я пугаю учителя?
Где-то на телепатическом фоне грянул гром.

Отредактировано Chaos Bringer (10.07.2022 19:47)

+5

6

По ощущениям Натаниэль был горой, внутри которой ворочалась и переливалась невообразимо горячая магма, прикосновение к которой невозможно хотя бы потому, что даже подойти к ней, не сгорев, нельзя. Закрытый вулкан - не уснувший, живой. И тут Эмма ничего не могла поделать: присутствие такой силы, пусть даже тщательно скрытой, вызывало интерес.
Собственному бунтарскому желанию потыкать и проверить, взорвётся или нет, Фрост мысленно улыбнулась: понятно, почему девочки к нему полезли. Она себя могла держать в руках, а вот Кукушки - явно нет.

Брови Эммы так же поползли вверх в ответ, и по губам стрельнула едва заметная ироничная улыбка.
- Страх - базовый элемент для выживания, но всем можно пресытиться. У меня были пугающие ученики. - Фрост так же шагнула вперёд, позволяя ступням утонуть во влажном песке и оставив в нём глубокий след, -Нет, мне не страшно. Именно поэтому я и пришла, а не делаю вид, что мне совсем не интересно где-нибудь у себя в кабинете.

Вечерний бриз усиливался, гнал морскую пену дальше, и солёная вода забегала всё глубже на берег. Эмма отбросила ногой босоножки подальше на камни, чтобы не отдать случайно в жертву духам моря произведение Александра Маккуина.
- Я знаю девочек достаточно хорошо, чтобы понимать: их поступок был... опрометчивым. Но здесь непозволительны конфликты между мутантами, и я хочу донести это до вас, мистер Саммерс.
Это сплетение букв обжигает губы и колет язык. Жизнь смеётся над Эммой, не давая ей вздохнуть без какого-либо Саммерса в радиусе одной мили. Сейчас Фрост избегает пересекаться со Скоттом, благо, устройство школ на Кракоа это позволяет. Ни к чему лишняя боль, бессмысленно прятаться от неё в алмазном коконе.
Она всё равно настигнет, когда кристалл уйдёт, так что нужно просто переждать. Не в первый раз эту горечь пробует, начала привыкать.
Но спасибо, теперь на острове ещё один Саммерс, от которого проблемы, и отойти от него далеко нельзя.

Чтобы смотреть Натаниэлю в глаза, приходилось задирать голову. Да, огромный... Ментальный барьер стоял прочно, но услышать, что за ним собираются тучи Эмма могла.
Телепатическая битва с Джин всегда была пыткой, её сын наверняка унаследовал матушкины таланты, пускай, быть может, и не все. Джин помноженная на Скотта даёт гремучую смесь, как нитроглицерин в цистерне, которая едет по ухабам.
Проблема, этот гигант - большая проблема.

Но даже мутантам с самыми тяжелыми проявлениями икс-гена всегда находилось место у Людей Икс. Эмма потому и осталась с Чарльзом, что полностью это разделяла: шанс нужно дать каждому.
Почему тогда именно этот мутант так её сейчас раздражает? Вся проблема в том, чью фамилию он носит? Или в том, что причинил боль её девочкам? Как будто это впервые...

Отредактировано White Queen (12.07.2022 12:18)

+5

7

Нэйт чуть склонил голову, продолжая изучающе смотреть на эту женщину. Что он о ней знал? Все и ничего. Когда-то давно он вел записи, собирая информацию по разным личностям, которые хоть сколько-нибудь попадали под его внимание. Люди Икс, Фронт Освобождения, Сила Икс, Братство... Клуб Адского Пламени в том числе. Там были сотни, а то и тысячи файлов, оформленных Зеро в единый каталог. Записи, в которые Страйф иногда вносил собственные заметки с комментариями. Однако файл Белой Королевы оставался сборником сухих фактов и статистики. Даже на момент, когда она была с его отцом. Эмма Фрост никогда не интересовала его дальше этих данных. Может быть, потому что в этом мире они никогда лично не пересекались? Она не стояла на его пути? Ну, зато теперь более чем стояла, давая ему возможность оценить, что он пропустил.
— Значит, я тебе интересен.
Натаниэль коротко улыбнулся в ответ. Логичный вывод. Был бы неинтересен — она бы сидела в своем кабинете. Сама так сказала, он просто подвел краткий итог. Улыбка уже не вызывала у него таких серьезных усилий и выглядела вполне естественно, сказывалась практика за то время, которое он провел вне этой реальности с Уолтерс. Его улыбки перестали выглядеть агрессивными оскалами и самодовольными усмешками. Он быстро учился и быстро адаптировался. В конце концов, научиться улыбаться было куда проще, чем понять эмоции — свои и чужие. Управление мышцами своего тела и рядом не стояло с треклятым психоанализом.
Поступок Кукушек был опрометчивым? Нэйт покачал головой, продолжая улыбаться. Все это до жути напоминало попытку извиниться, не прибегая к прямому признанию вины — он сам так не раз делал.
— Я тебя услышал, Эмма. Расслабься, у меня нет конфликта с девочками или с кем-либо другим на этом острове, — «во всяком случае, пока что». — И ради всех богов, прекрати звать меня «мистер Саммерс». Им я являюсь в последнюю очередь.
Впрочем, он уже был не уверен, кто он. Раньше наверняка бы громогласно басил «Я — Страйф», как это было множество раз, а теперь... Быть Натаниэлем было сложно, но, кажется, он привыкал быстрее, чем предполагал когда-то. Впрочем, вряд ли Эмма знала о нем достаточно, чтобы увидеть разницу и оценить произошедшую метаморфозу. Для нее он был чем-то вроде темной лошадки — множество слухов, будоражащих воображение, а истина всегда где-то посередине.
— Как они?
Не то чтобы он переживал или его сильно беспокоило состояние Кукушек. В конце концов, он сделал все возможное, чтобы вытащить их из бездны, но мало ли, как встреча со зверем могла отразиться на девочках. Или его просто беспокоило, сколь многое проскальзывало в телепатическом контакте между Кукушками и Белой Королевой? Где была грань у тайн, которые могли хранить девчонки. Нэйт не лез к Эмме с попытками обойти ее телепатический блок и оттого страдал, мучаясь от волнительных вопросов. Знала ли Эмма о звере? Сказала ли она правду о причинах прихода сюда? В чем причина ее интереса? С каждой секундой версия «она пришла посмотреть на сына Циклопа» казалась все более абсурдной.
Зверь шевельнулся внутри. Ему было любопытно происходящее, а любопытство космической сущности ничем хорошим никогда не заканчивалось. Нэйт повел плечами, сгоняя напряжение с мышц, и перевел взгляд на океан. Красивый закат. Теперь он обращал внимание на такие простые вещи. Вечерний прибой умиротворял — поэтому он и выбрал пляж. Тысячи лет войны и битв, ярости и боли, чтобы теперь утопать ногами в песке и слушать шум воды. Может быть, Профессор был прав. Может быть, он действительно заслужил начать все сначала именно таким образом.
Натаниэль вздохнул, возвращая свое внимание Эмме. Эта женщина судила его здесь и сейчас, а он не знал, должен ли защищаться.
— Скажи мне... Существует ли грань, за которой не бывает прощения? Зло, которое всегда будет злом?

Отредактировано Chaos Bringer (19.07.2022 21:48)

+4

8

Такой взгляд она уже не раз видела: он изучает доступные границы. Возможно, Кукушки чувствуют их хуже, чем он.
Он ей интересен? На этот вопрос она отвечать не станет. Хотя, попытка перевести разговор в иную плоскость засчитана.

- Ты ведь здесь из-за семьи, - повторила Эмма, её глаза сузились, под тёмными ресницами становясь из голубых синими, - поэтому здесь, на Кракоа, мистер Саммерс как раз стоит на первом месте. Кем бы ты ни был до того, как они нашли тебя.
Как бы сложны ни были её отношения с Грей и Скоттом, для них было едино значение близких, которых объединяло словом "семья". Этому они тоже учат в Школах. В конце концов, когда приходится выбирать между всем миром и семьёй, Эмма выберет последнее.

- Напуганы, обижены и вполне невредимы. Девочки совсем ещё юны, и потому чрезмерно любопытны. Им не повредит понятный щелчок по носу, но больше такого не должно произойти, - законы природы действуют на всех. Дети учатся на своих ошибках, потому что не способны здраво анализировать мир. Рядом должна быть мать, чтобы им ничто не навредило, и для того чтобы вовремя встать между ними и угрозой, только и всего. Так происходит у животных, и у людей.
Девочки потянулись к новому и яркому, не зная, что оно может укусить.
Вспышка, что Эмма видела в разуме Кукушек, была знакома до мурашек, отпечаталась на сетчатке, и сколько ни моргай - всё равно будешь видеть вырезанный в самой материи пространства крылатый образ. Их больше нельзя подпускать к Натаниэлю.
Никогда.
Ей и самой бы держаться от него подальше, но может, это лишь отпечаток? Ожог от поцелуя, оставленный Фениксом: он много кого испытывал, оставив своё "клеймо".
У неё тоже такое есть.

Теперь было видно, что Натаниэль - не монстр, каким его увидели Кукушки. Эмма поняла, что остыла; перестала кипеть внутри ледяной морской пеной, желая окатить обидчика дочерей.
И теперь он вдруг спрашивает то, чем сама Эмма мучается уже долгое время.
Она уже искупила свою вину, или до конца жизни, пока алмаз, из которого она состоит, не рассыпется звёздами, Эмма Фрост будет той, что творила зло? Это с ней навсегда. Сколько бы она не сделала - всегда будет недостаточно.
Закатное солнце краснело, окрашивая небо в алый, а скоро оно окунётся в воду и растворит багровый сок в солёной воде океана. Смотреть в глаза Натаниэлю сейчас не хотелось, будто он мог бы увидеть в зрачках Фрост мёртвых Геллионов и отражение Кассандры.
Пожалуй, мог бы, если бы захотел.
- Наверное, всё зависит от того, есть ли рядом тот, кто ещё может простить, - ветер усиливался, трепал волосы и платье Эммы.
Важно, чтобы кто-то был рядом. Одиночество может загнать в угол, и отовсюду будет смотреть только твоё собственное отражение. До сих пор мисс Фрост учит молодых мутантов прощать, но не может этого сделать для самой себя. Когда есть хотя бы один человек, который скажет, что ты не один, что он принимает тебя - даже такой груз становится чуточку легче.
Захотелось спрятаться в алмазный кокон. Сидеть там, пока не наступит рассвет, чтобы не слышать мыслей, которые ночью становятся слишком громкими: Эмма внезапно сильно ощутила собственное одиночество.
- Может быть, об этом нам стоит поговорить в школе? Становится прохладно, - она потёрла плечи, устало улыбнувшись.

Отредактировано White Queen (21.07.2022 01:55)

+4

9

О да. Он здесь из-за семьи. Его семья — это вообще сложная тема, как для обычного разговора, так и для понимания. Грей-Саммерсы были причиной для очень многого. Для его нахождения на Кракоа. Для его титанического терпения и сдержанности. Для вмешательства в дела мутантов, которые раньше просто игнорировались. Но это все еще не было причиной, чтобы звать его «мистер Саммерс».
— У всего бывают исключения. Я одно из них.
Нет, он не переставал быть от этого сыном Циклопа. Не переставал быть Саммерсом, хотя бы генетически. Эмма просто не знала и не понимала, как долго он был просто Страйфом. Чтобы сейчас учиться быть просто Натаниэлем.
Кукушкам действительно пойдут на пользу некоторые воспитательные моменты. Пусть этот урок и стал для них болезненным. Нэйт беспечно пожал плечами на предупреждение о недопустимости повторения чего-то подобного. Он-то чего? Он к себе в голову никого не звал. Куда больше его интересовал ответ на заданный вопрос. Который, судя по всему, задел Белую Королеву за живое.
Сейчас, в свете закатного солнца, стоящая в барашках прибрежных волн, с растрепанными ласковым ветром волосами, отводящая от него взгляд, она казалась такой… такой уязвимой. Практически хрупкой. Нэйт не был силен в эмпатии. Черт подери, он вообще толком ничего не смыслил в чувствах и эмоциях, но звериным, инстинктивным чутьем ощутил чужой надлом. Увидел трещину в безупречном бриллианте.
Странное, ирреальное чувство окутало его. Он словно разделял эту грусть, эту… боль. Понимал ее. Натаниэль посмотрел на Эмму совершенно иначе, испытывая невозможную, жгущую изнутри потребность. Потребность укрыть от внешнего мира. Он не знал, что ему делать. Стоял и задавливал ярость, поднявшуюся на отраженную в нем гулким эхом чужую боль, перемешанную со своей собственной — на неизвестного обидчика, на весь мир. Ему хотелось стереть тень печали с лица этой женщины. Починить трещину. Наверное, он должен был что-то сказать. Кто-то другой наверняка бы знал, что нужно сделать со всем этим, но не Нэйт. Он лишь бессильно стиснул зубы, утопая ногами в мокром песке и надеясь, что у него хватит воли не натворить глупостей. Ха! Он был уверен, что любое его действие сейчас было бы глупостью. Которой, ко всему прочему, он не нашел бы хоть сколько-нибудь логичного объяснения.
Это настолько захватило его, что он почти не уделил внимание самому ответу на свой же вопрос. Он просто упал в омут его памяти, чтобы потом его можно было вспомнить и осмыслить на трезвую от странных эмоций голову.
— Да… — Нэйт сглотнул, пытаясь убрать из своего голоса намек на внутреннюю бурю. — Нам стоит поговорить об этом не здесь.
Чтобы хоть как-то себя отвлечь, он отошел в сторону, подбирая с песка сброшенные Эммой босоножки. Все это немного напомнило совсем свежие события на пляже Ваадху. За той лишь разницей, что в этот раз он не забирал вещи телекинезом и эта обувь была другой. В его руках аккуратные стильные босоножки выглядели чем-то фантастическим. Словно он держал в руках живого единорога. Все, что он делал, все, что с ним происходило — было впервые.
Нэйт выпрямился и оглянулся на Эмму. На его губах появилась теплая, ленивая улыбка. Ему говорили, что она очень ему шла. Наверное, так и было, он не мог это как-то комментировать или оценить. Натаниэль провел рукой по воздуху, очерчивая полукруг. Пространство уступало его воле, искажаясь в голубоватом свете открывающегося портала прямиком в кабинет.
— Я бы с удовольствием составил компанию в прогулке через весь остров, но ты начинаешь подмерзать на вечернем ветру. Так будет быстрее. Проходи.
Если он не мог починить трещину в бриллианте, то мог помочь женщине, которой вполне искренне восхитился. Хотя бы за попытку угрожать ему.

Отредактировано Chaos Bringer (29.07.2022 00:31)

+4

10

Портал выхватил из вечернего воздуха кресло Эммы, стол, и полумрак кабинета.
Занятно, он знает, где именно сидит директор Фрост.
- Как работает твой телепорт? - поинтересовалась Королева, рассматривая такое знакомое убранство комнаты через подёргивающийся словно от пара воздух. Курт должен точно знать место, куда идёт, желательно, уже бывать там раньше. Азазелю достаточно подумать о конечной точке назначения. Любопытно, откуда Натаниэль знает, куда именно открыть портал, чтобы не врезаться в стену, не попасть в чужую спальню? Или он считал информацию с учеников, некоторые из которых в этом кабинете бывали?
... с Кукушек?

- Пойдём. У меня есть травяной чай. Хочешь? - Эмма перешагнула порог портала первой.
Разница в атмосфере сразу ощутилась: солёный запах океана на несколько секунд перемешался с сухим воздухом кабинета, который хранил в обивке мягкой мебели и книжной пыли слабый аромат жасмина.
Травяной чай помогал Эмме уснуть, но Натаниэль не выглядел как тот, кто пьёт ромашку с мелиссой. Он вообще был скорее похож на мутанта, ежедневным рационом которого были провинциальные городки где-нибудь на востоке Азии, но судить по внешности глупо.
Впрочем, у него был ярлычок, назойливо лезущий в глаза: он сын Скотта и Джин, и это царапало. Чтобы перестать видеть лишь это, стоит узнать нового человека получше. Может, в нём вовсе нет ничего от рыжей, или от того, кто способен на предательство.
Шум воды и крики чаек отрезало закрывшимся порталом, и они остались в полной тишине вдвоём.

- Расскажи мне то, что можешь. Я знаю, что многие хотят отделить свою жизнь от прошлого, которое хочется забыть. Даже у меня оно точно такое же, - заварочный чайничек из жаропрочного стекла отозвался нотой звона в ответ на насыпавшуюся внутрь сухую траву, - и до сих пор даёт слышать мне своё эхо. И мне не надо лезть к тебе в мозг, чтобы понять, что ты тоже не хочешь быть тем, кем был прежде. И раз уж мы теперь соседи - присаживайся, поговорим.
Эмма села на небольшой диван, пока закипала вода.

Не смотря на жуткий хоррор, который ей показали Кукушки, Фрост была уверена, что ей ничто не угрожает. Натаниэль в их воспоминаниях сильно отличался от того, который только что принёс с берега её босоножки на тонких каблуках. Будто два совершенно разных человека.
Он мог бы даже понравиться Эмме, в какой-нибудь другой жизни, где можно кому-то доверять.

Отредактировано White Queen (03.08.2022 06:41)

+4

11

Во взгляде Нэйта мелькнуло что-то странное. Словно тень, скрытая в яркой синеве его глаз. Помедлив, он все же ответил.
— Если я был в месте, куда хочу отправиться, то мне достаточно его представить. Если я там не был... наверное, это похоже на запрос ко вселенной «мне надо вот сюда». Как правило, вселенная откликается.
Но иногда бывают ошибки, поэтому лучше точно знать, куда идешь. Вслух он это уже не сказал, разумеется. Странно было бы говорить Эмме, что могут быть проблемы, держа открытым портал и приглашая ее пройти первой. Ведь осечки могут быть очень неприятными. Некоторые из его старых шрамов решили зачесаться в подтверждении. С другой стороны, портал позволял увидеть то, что находится за ним, в отличие от слепого телепорта.
Искрящийся разлом в пространстве схлопнулся за их спинами. Нэйт с интересом разглядывал окружение. Личная территория многое может рассказать о своем владельце. Чуть склонив голову вбок, читая корешки на книгах, он размышлял о том, насколько уместным было предложение о чае. Ему никогда не предлагали чай. Впрочем, не сказать, чтобы он его пил. Если бы Эмма предложила ему бокал вина или даже стакан воды, все осталось бы на привычных местах, но травяной чай казался чем-то... личным. Это могло бы смутить его, если бы он был знаком с этим чувством.
— Да, пожалуй.
Он попробует этот чай. Воображение сразу нарисовало аккуратную фарфоровую посуду, обязательно белую, в которой в крученом кипятке разбухают травы. Он ничего в этом не понимал.
Нэйт глубоко вдохнул, принюхиваясь к тонкому аромату, витавшему в воздухе. Досадно, что у него не было звериного обоняния, но это не мешало уловить отдельно взятые запахи — массивное дерево, потертая в некоторых местах кожа и что-то легкое, едва уловимое. Жасмин? Оставив босоножки Эммы у кресла, он подошел к шкафу, вытягивая том английской классики. Касаясь пальцами обложки, он пытался вызвать воспоминания, которые хранит в себе сборник поэзии. Как Эмма открывает эту книгу, как ее пальцы перебирают пожелтевшие страницы, а взгляд следит за строчками. Натаниэль почти чувствовал тепло в тех местах, где эта женщина касалась бумаги. Почему его это так волнует? Раскрыв том на случайной странице, оказавшейся разделом со стихами Байрона, он выхватил несколько строчек, прочитав их вслух:
Она идет во всей красе —
Светла, как ночь ее страны.
Вся глубь небес и звезды все
В ее очах заключены.

Что-то это напоминало. Усмехнувшись, Нэйт бросил веселый взгляд на Эмму. Да, определенно, эти строчки ему напоминали, но не о чем-то, а о ком-то. Очень, очень похоже. Перевернув еще несколько страниц, он вновь пробежался глазами по строчкам, на этот раз уже не зачитывая их вслух.
И мир был пуст;
Тот многолюдный мир, могучий мир
Был мертвой массой, без травы, деревьев
Без жизни, времени, людей, движенья…
То хаос смерти был.

Нахмурившись, он подцепил сразу целый блок страниц, уходя от Байрона и случайно открывая «Две легенды» Тэда Хьюза. Черт. Эта книга решила его добить? Он будто бы слышал клекочущий хохот Беты Нуар где-то в отдалении. Ему очень хотелось испепелить страницы, слова на которых так его обожгли, но ни Байрон, ни Хьюз не виноваты в том, что у него проблемы с собственным характером. Издав звук, похожий на «гм», Нэйт вернул томик поэзии обратно на полку. От греха подальше.
Он обернулся на тихий звон стекла. Не фарфор. Он не угадал, но почему-то его это не злило. У него вообще не получалось вызывать в себе хоть какой-то гнев на эту женщину. Даже когда она тыкала в него необоснованными обвинениями и завуалированно угрожала всего несколько минут назад. Не гордись Натаниэль своей пси-защитой, то мог бы заподозрить, что Фрост влезла к нему в голову и манипулирует. Но вместо головы, она пыталась залезть к нему в душу. Это должно было его взбесить! А, нет. Возможно, потому что она просила его говорить и только то, что он сам бы захотел рассказать. Это было хуже телепатической атаки. Ему хотелось возмутиться. Однако слова, произнесенные Эммой, успели осесть внутри. Какого-то черта он продолжал ощущать эхо ее личной боли, которое сбивало его с толку.
Он не любил рассказывать о себе. Страйф не был тем, кем мог бы гордиться стоявший перед Фрост Натаниэль.
— Вариант «он появился, был жутким злом, потом сломался» не подходит, верно? — Нэйт потер пальцами переносицу, вздохнув. Потом все же прошел и сел на другой край дивана от Эммы, глядя вперед сквозь предметы, в пустоту. — С младенчества меня растил Апокалипсис как своего наследника. Взращивал во мне все самое темное и плохое, приумножая мое могущество. Он лгал мне, потому что на самом деле ему была нужна моя сила и он собирался занять мое тело. После его падения мой... брат развязал войну против меня и остатков империи, которая после смерти Апокалипсиса отошла мне. Позже я узнал, что все это время брата воспитывали родители, узнал, кто они. Я ненавидел их. Обвинял, что они меня бросили чудовищу. Не пришли за мной. И я жестоко мстил им всем. В любом мире, в любом времени. Кейблу, Циклопу, Джин. Принося страдания тем, кто им был дорог, лишь бы сделать им больнее. Я создал Вирус Наследия, из-за которого погибли Мойра МакТаггерт, Колосс и многие другие. Я уничтожил целый мир, в попытке убить своего брата. Вся моя жизнь — это боль, ярость, реки крови и бесконечная война. Со всем миром и с собственной семьей. И только потом я узнал, что они... просто не знали. Не знали, что я у Апокалипсиса. Что я есть и что я жив. Тогда все было бы иначе. Если моя вражда с братом уже давно вышла за любые рамки, то родителей я ненавидел и винил в том, чего они не совершали. В попытке искупить вину, я пожертвовал собой, чтобы спасти мир от силы, грозящейся его уничтожить. Но я вечен. И потому я вернулся, но лишенный тех знаний о семье, которые приобрел. Моя память была разбита и искажена. Я снова их ненавидел, снова причинял боль, снова дрался. Мою память не так давно восстановили. Теперь я снова знаю правду, и она снова ломает меня изнутри. Мне дали шанс попробовать жить иначе. Но разве я умею жить иначе?
Он помолчал. Потом повернул голову и пристально посмотрел Эмме в глаза.
— Теперь ты знаешь. Малую часть о монстре, которым я являюсь. И потому я повторю свой вопрос. Существует ли грань, за которой зло навсегда останется злом, не найдя искупления?

[icon]https://i.ibb.co/stMthjb/2.png[/icon]

Отредактировано Chaos Bringer (10.08.2022 14:44)

+4

12

Она молчала и слушала.
Иногда (на самом деле, очень часто) нужно замолчать и слушать.
Мутант рядом с ней человеком был только в своём облике. По сути он даже мутантом не был: создание, похоже, потерявшее счет времени и свою изначальную точку существования.
Хотела поднести чашку к губам, но услышав имя Апокалипсиса, дрогнула и опустила руку. На каждое следующее предложение его рассказа, хотелось говорить что-то вроде "бл#@&".
Разум Натаниэля был закрыт, и Эмма не могла видеть те воспоминания, которые сейчас озвучивал мужчина, но её собственного воображения хватило, чтобы всё внутри сжалось.

Сколько миров он видел? Сколько версий Вселенной прошёл насквозь, разбив их вдребезги?
Сколько же он уже живёт, и можно ли это вообще посчитать, если Натаниэль Саммерс живёт просто поперёк времени?
Всё, что он рассказывал было ужасно. Раз за разом как камнем по стеклу - смерти людей, которых Эмма знала в своём мире. Казалось бы - вот они, рядом, живут с ней на одном острове, но где-то в параллельной Вселенной их больше нет.
"И я жестоко мстил им всем. В любом мире, в любом времени. Кейблу, Циклопу, Джин. Принося страдания тем, кто им был дорог," - а была ли среди них сама Эмма, вернее, её двойники? Или Кукушки? Хэнк? Чарльз?
Да и помнит ли он вообще среди вереницы смертей их лица?

Наконец, Эмма всё же поднесла к губам чашку и сделала глоток, не чувствуя ни вкуса, ни аромата трав. Вперившись взглядом в уголок ковра, она видела в своём воображении ужасные картины, которые кровавой кистью творил Натаниэль.
- Но разве ты не хочешь научиться жить по-другому? - Ведь если он действительно не может иначе, то скоро попросту и этот мир сотрёт к чертям вместе с Джин, Скоттом и всеми, кто окажется поблизости, - иначе ты не пришёл бы с ними.
Фрост отставила чашку на стол: травы горчили на языке. хотя не должны бы. А может, это была вовсе не горечь отвара.
- Я отвечу тебе так: только ты сам можешь эту грань для себя определить. И пока ты задаёшь этот вопрос - ты её не перешагнул.

Ей больше не хотелось искать лазейку в ментальном блоке Натаниэля, и подсмотреть что-то о нём: Эмма вовсе не желала бы никому хоть на мгновение ощутить то же, что когда-либо испытывал этот человек. Не была уверена, что хоть кто-то это способен выдержать и не лишиться рассудка.
- В отношения с родителями тебе не стоит нырять с головой: можно захлебнуться. Начни их узнавать понемногу. Дай себе пережить каждое новое знание о них. Не учись быть их ребёнком: они сейчас, да всегда будут, младше тебя из-за твоих прыжков во времени. Попробуй просто их принять. И тебе будет нужен друг, кто-то, кто выслушает, кто сможет быть рядом иногда.
Что он такое? Ядерная бомба, таймер на которой уже запустил обратный отсчет, приговорив Кракоа? Или ему можно помочь?
Эмма внимательно смотрела в глаза Натаниэля.
Всем не поможешь - говорили люди.
Всем - нет. Но тем, кто просит - всегда можно попытаться.

+3

13

Хочет ли он? Раньше все подчинялось его желаниям. Даже мир можно было уничтожить, просто потому что ему этого захотелось. Теперь же, казалось, стало ровно наоборот. Нет, мир он все еще мог уничтожить, сейчас особенно — вряд ли нашлась бы сила, способная его остановить. Просто его желания перестали иметь значение. Следовать сиюминутным хотелкам становилось все труднее — Страйф упрямо загонял их в глубинные клетки своего сознания. Чтобы уберечь окружающих, чтобы сохранить в целостности голубой шарик планеты, чтобы... придумывать причины он мог очень долго. Жесткий самоконтроль позволял ему сейчас просто сидеть на диванчике Эммы Фрост в ее кабинете и вдыхать запах травяного чая. Если он и хотел научиться жить по-другому, это еще не значило, что он действительно мог. Мировоззрение и привычки ломались до чертиков тяжело — время, проведенное с Дженнифер Уолтерс в другой реальности тому свидетель. Натаниэль в принципе был не уверен, что хотя бы надломил их, даже если его поведение мало чем походило на Страйфа, которого ожидал бы в нем увидеть кто-нибудь вроде Кейбла.
С границами все обстояло еще сложнее. У него их просто не было. Что-то вроде пустого звука, вызывающего непонимание. Детство подле Апокалипсиса вознесло его на самый верх пищевой цепочки, на которой он оставался и спускаться, в принципе, не собирался. Личные границы? Что это? Границы стран? Глупость какая, это не для него. Граница дозволенного? Ему позволено все. Граница — это предел. Что-то вроде потолка в берлоге Росомахи. Кому-то нормально, кому-то придется подпрыгивать, а кто-то прошибает его головой. А кто-то просто не ходит в этом дом.
— Я не способен определить это. Даже если я создам для себя какую-то грань, то потом обнаружу, что у кого-то другого эта грань проходит в ином месте. И то, что было допустимо для меня, что-то вроде само собой разумеющегося, обязательно окажется недопустимым для другого. Кажется, человеческие законы действуют по такому же принципу, а супергерои периодически вцепляются друг другу в глотки.
Проблема была не сколько в его прошлом. С осуждением за его деяния он как-то смирился и не сильно уже переживал. Прошлое есть прошлое, он не может его изменить для всех и каждого, лишь бы стать всеми любимой коричной булочкой. Натаниэль может лишь примириться с собой и нести ответственность за поступки. Его приняли на Кракоа, пусть у Профессора и Магнето выбор был и не велик. Вся суть беспокойства была в том, что Страйф не мог игнорировать одну большую синюю проблему, назойливо маячившую на горизонте будущего. Кракоа для всех мутантов. Апокалипсис не ответил на приглашение. Так перешагнет ли он допустимую грань, если убьет чудовище и в этом времени?
Эмма посмотрела на него столь же внимательно, как и он на нее. Словно искала в нем что-то, как он искал в ней. Вероятно, они занимались поисками совершенно разных вещей, но их взгляды все равно скрестились. Они оба были голубоглазыми, но отличались друг от друга, как инь и ян. Ее взгляд — звенящие осколки льда, отблеск бриллиантов на снегу. Она была человечной, но холодной. Его взгляд — жар летнего неба, такого высокого и чистого, что сложно вообразить. Он не был человечным, но согревал.
— Один маленький мальчик, оставленный родителями, жаждал их найти. Спросить, почему они его бросили. Он нашел их и спрашивал так, как умел. На самом деле ему не нужен был ответ. Он искал совершенно другое.
Любви. Той самой, над которой долго насмехался. Ведь любовь — величайшая слабость. Любовь делает уязвимым, обнажает болезненные точки, превращает в слабака, заставляет ошибаться. Любовь переоценена, слепа и глуха. Однако его рана почему-то не заживает, а собственные насмешки над чувством, о котором столько стихов сложено, не приносят облегчения.
— Друг.
Слово звучит как будто неправильно, потому что его произносит тот, у кого нет друзей. Кому они были не нужны, кто не понимал их значения и необходимость. Зеро был не в счет, он ведь робот. Натаниэль чувствует дискомфорт. Он сам себе кажется неправильным. Словно все вокруг знают какие-то примитивные вещи, а он нет. И тут что-то щелкает в его голове.
— Ты хочешь быть моим другом?
Он удивляется собственному вопросу уже после того, как успел его озвучить.

+3

14

Такой простой, открытый вопрос внезапно обескураживает: Натаниэлю, возможно, сотни лет, но какая-то его часть словно такой же простой и открытый ребёнок.
Эмма подносит чашку к губам, чтобы как-то оправдать паузу, и делает медленный глоток.
У неё ведь нет друзей. Нет ни одного человека, мутанта, который назвал бы Белую Королеву этим важным словом друг. Она - соратник, наставница, мать, но не друг.

Это ведь так не делается.
Это нужно заслужить.
Доказать верность, выстроить близость.
Смешно.

- Ты первый человек в моей жизни, кто это сказал, - Эмма не смотрит на Натаниэля, она смотрит внутрь себя. Пытается оценить, достойна ли такого предложения.
Фрост хорошо себя знает, и прекрасно понимает: она ищет прощения и покоя для себя здесь, на Кракоа, в школе. Но изменить свою суть не может, лишь пытается замазать рытвины неприглядных поступков и мыслей чем-то хорошим, светлым.
Она ответила бы отказом, может быть, едкой шуткой на такой вопрос, задай его Джин, или Скотт. Заподозрила бы двойное дно в такой "дружбе", услышь подобное от Мистик, Эрика или кого-то еще из Братства, ведь они знакомы много лет.
Но Эмма не знает Натаниэля, совсем не знает.
Может, в этом и есть ответ?
- Хорошо, - она улыбается. Внезапно это не больно и не страшно, будто ожидаешь погрузиться в ледяную воду, но со дна бьют тёплые источники.
Возникает странное ощущение, что в моменте что-то меняется, разделяя "тогда" и "сейчас".

Ничего не выйдет.
Это так не работает.
Ты не умеешь быть другом, Эмма.

- Хотя, по правде сказать, твоим другом я представляла себе, к примеру, Хэнка. Здесь много тех, среди кого можно найти близкого человека, но мне приятно быть среди них первой.

Давай, расскажи ему.
Расскажи, вдруг он возьмет свои слова назад, поняв, что сглупил. Он ведь открылся тебе, ты должна сделать то же самое.
Иначе какой ты друг?

- Одна маленькая девочка жила в достатке, не зная ни в чём отказа. Ну... почти ни в чём. Когда ей всё же запретили, она не пожалела ни сестру, ни отца: без сожалений сломала им жизнь. И после этого начала делать это и с другими людьми. Брала, что хотела, шла, куда вздумается. Чем больше у неё было сил - тем больше она подминала под себя людей, пока не наткнулась на таких же, как она, только посильнее, - вспоминать себя такой было сложно, рассуждая, словно о ком-то другом. - Так я узнала Джин Грей. - горькая маленькая усмешка над самой собой стреляет в уголок рта. Проклятая рыжая.
- И только когда из-за моих неправильных решений погибли все мои ученики, я огляделась и осознала, что творила. Потом было еще много попыток перекрыть хорошими делами эти кровавые следы, но даже став Человеком Икс я продолжала делать... всякое. Ну, а потом случился Феникс. И я словно опять в исходной точке, с морем крови на руках.
Эмма, наконец, поднимает взгляд на Натаниэля.

Ну как, нужен тебе такой друг?

+3

15

Нэйт приподнимает бровь на заявление Белой Королевы. Оно удивляет его, обескураживает не меньше, чем его вопрос — саму Эмму. То есть как это никто не говорил до него? Ему казалось, что это что-то нормальное в обычной жизни, которой он был все это время лишен. Люди или мутанты (тут совершенно не важна расовая принадлежность) постоянно заводили друзей. Для них это была естественная потребность, продиктованная социализацией, обществом, психологией и чем-то вроде подобных штук, которые для Страйфа всегда были пустым звуком. Чтобы не быть одним. Все так боялись одиночества, что далеко не всегда выбирали себе хороших друзей. Но, в любом случае, как-то же они их получали, хороших или плохих.
Видимо, это происходило как-то иначе, а не через прямой вопрос. Однако другого способа Натаниэль не знал. Он понятия не имел, как заводятся друзья. Ровно как и не особо понимал, что вообще значит друг. Вроде это тот, кто тебя поддерживает, помогает, слушает, развлекает... И иногда мешается под ногами, ставя под угрозу выполнение задачи или вообще твою жизнь. Опыт наблюдений о предательствах друзей он мысленно ногой задвинул под диван, делая вид, что к теме не относится и ничуть его не беспокоит.
Если Эмма Фрост согласилась быть его другом, выходит, у него теперь тоже перед ней какие-то обязательства? По поддержке, выслушиванию и вот этому всему? Черт, как это вообще должно работать? Он чувствовал себя так, словно держал над огнем кастрюльку с водой и ему срочно нужно было погуглить «как варить гречку», а интернет выдавал в рецепте историю о происхождении гречки и какой вкусной она будет. Ни слова о времени варки и пропорциях.
— Хорошо, — вторил он Эмме, улыбнувшись в ответ и ловя себя на мысли, что любуется этой женщиной.
О каком Хэнке упомянула Эмма прекрасно было понятно. Имя Зверя было известно так же, как имя Циклопа. Один из оригинальных Людей Икс. Самая ученая голова среди них, что давало нередко и отрицательный эффект. Когда ты очень умный, то можешь и перемудрить.
Натаниэль слушал, внимательно смотря на Белую Королеву. На своего нового друга, которая, на его манер, рассказывала свою историю. Это было частью дружбы, не так ли? Ее откровение на его откровение. Она слушала — он слушал. Однако дело было далеко не в своеобразном бартере или каких-то правилах. Ему действительно было интересно то, что эта женщина рассказывала о себе.
Он чувствовал ее боль без всякой телепатии, потому что она была такая же, как у него. Они были очень похожи, хотя Эмма, конечно, не дотягивала до Страйфа по размаху в разрушительности поступков и их последствий. Нет, она бы не нашла сочувствие в Натаниэле Саммерсе, не увидела бы в его глазах жалости, даже если бы очень пыталась найти. Их там просто не было. Там было понимание. Принятие. Он чувствовал что-то вроде уважения и... восторга? Еще никто на острове не впечатлил его так, как сейчас впечатлила эта женщина. Потому что у нее была темная сторона? Ммм, нет, не поэтому. Темная сторона была у многих. Он не мог объяснить, что именно почувствовал, не знал, как это называется.
Нэйт подался вперед, касаясь кончиками пальцев руки Эммы, слегка опустив возведенную ментальную стену и передавая телепатически ей то, что не давал еще никому другому — ощущение, что ты не одинок в скрываемой от всех боли, что застряла внутри. Он дал ей ощутить свою силу и что она может... может положиться на эту силу. Потому что он хотел закрыть ее от всего мира. Нэйт не знал и не понимал откуда у него такие порывы и почему. Не думал, этично это или нет. Как и всегда, он делал все, что хотел. Впрочем, не все. Он так и не притянул эту женщину к себе, чтобы вдохнуть запах ее волос и подтвердить подозрение, что Белая Королева вовсе не ледяная, как считали многие.
— Из самого себя всегда выходит самый жестокий палач, Эмма. Ты можешь сколь угодно точить топор, но не стоит оказывать услугу врагам и объявлять о дне казни. Приговор самому себе, основанный на общественном мнении и правилах, не объективен.

+3

16

Мысли увели её из комнаты, Эмма снова оказалась над горой мёртвых тел Геллионов. Потом она начала таять, перетекая в мёртвый Золотой Город. Не её руками, но по её указке. Нэмора даже телепатически принуждать не нужно было, он сам полетел выполнять задуманное Белой Королевой под крыльями Феникса.
И Эмма знала, что он это сделает, ни грамма сомнений не было. Потому что она попросила.

Прикосновение к руке выдернуло Фрост из болота памяти. Касание было нежданным, и от того прострелило кожу секундной болью. Эмма уставилась на пальцы Натаниэля: жест совершенно не сочетался с образом, который виделся Фрост в этом человеке.
А потом вскинула взгляд на него самого, ощутив брешь в его непрошибаемом ментальном барьере.
Нет, не брешь. Он сам его приоткрыл.
- Спасибо, - вымолвила Эмма.

Она пропускала сквозь себя практически каждого ученика. Его мысли, страхи, боль. Помогала отпустить, принять, научиться сдерживаться или наоборот - использовать способности. Помогала справиться с кошмарами, с мучающими бестелесными мыслями, не дающими спокойно жить.
Но почти ничего не делала для себя самой. Психолог для психолога здесь не нашёлся, Чарльз не был тем, кому Эмма открыла бы слабую часть себя. Она фильтровала сквозь свой разум детские страхи и недетские истории учеников, но тёмные крупицы её собственной боли никуда не могли деться.
Захотелось уйти в алмаз, чтобы не чувствовать собственную надоевшую рану, но тогда Эмма перестанет чувствовать и тёплую руку Натаниэля, и Королева сдержалась.
- Вообще-то, я собиралась с тобой ругаться, но ты оставил меня без скандала, - вскинула она взгляд к потолку, будто выискивая там список поводов для драки, - как будешь исправлять ситуацию? - Эмма с прищуром посмотрела на Саммерса, и допила свою чашку одним глотком.
В её планах действительно было выесть мозги новенькому, который напугал девочек, чайной ложечкой, но как-то не срослось. Перед тем, как прийти на пляж, она нарисовала себе в уме упоительную картину спора с отпрыском Джин и Скотта, намереваясь отыграться на нём за всё, связанное с Саммерсами.
Чёрт, не вышло.

Эмма рассчитывала наткнуться на второго Кейбла, которого можно сладко раскатать по плинтусу праведным женским гневом, но Натаниэль ей неожиданно понравился. Она оказалась совершенно обезоружена как его почти детской прямотой, так и внезапным контактом, возникшим между ними.
Друг.
От него отчётливо пахло морской солью и нагретой на солнце кожей: запахи пришли из портала, открытого Натаниэлем, но остались здесь даже когда проход к морю закрылся.
Обычно Эмма находит время, чтобы побыть на пляже. Жаль, что она не искупалась сегодня, погода ещё тёплая, и океан спокойный. Но вот с океаном у Эммы сегодня не срослось, а с другом - кажется, вполне.

+3

17

Так странно. Он, вроде бы, ничего не сделал. Или сделал неосознанно, позволяя телу действовать в обход разума. А получил благодарность. Одно слово, такое простое и короткое, а внутри что-то сдавило его внутренности. Нэйт сглотнул, пытаясь унять невнятное чувство, которому в очередной раз не мог подобрать название. Спроси он кого-нибудь, что это такое, передав свои ощущения, так наверняка сходу ответили бы. Это раздражало. Ему не нравилось чувствовать себя хуже других. Поэтому Нэйт просто задвинул это ощущение куда подальше и стараясь сконцентрироваться на чем-нибудь другом.
Например, на самой Эмме, которая опять явно ушла в какие-то свои размышления и воспоминания. О чем она думала в этот момент? Зверь подначивал его приоткрыть завесу тайны, подсмотреть хоть одним глазком. Он мог бы сейчас сделать это незаметно, найти обходной путь или брешь в алмазной броне. Ему не потребовалось бы даже атаковать ее, сминая пси-щиты яростным напором. Нэйт отвел взгляд, чувствуя со стороны зверя разочарование. Да и плевать, он не станет тайком красться в чужое сознание или разрушать защиту, потому что они, вроде как, друзья. Друзьям принято доверять.
«А еще это трудоемкий процесс, который не решается одним наивным вопросом».
Что ты можешь об этом знать?
Действительно. Зверь тайком прокрался в его разум и проиграл. Зверь сминал его защиту грубыми атаками и проиграл. Они достигли соглашения, но они не были друзьями. Натаниэль не призовет его, не будет его частью. Он не будет использовать космическую силу, не искупается в пламени, не принесет хаос. Потому что он не доверял зверю, чьи когти выбивали искры, касаясь изнутри грудной клетки.
«Ты не доверяешь себе».
Хорошо, что Эмма сбила его с этих разговоров со своим новым внутренним демоном. Плохо, что он не очень понял, о чем эта женщина говорит. В смысле она хотела с ним поругаться? Зачем? Никто в здравом уме не хотел бы с ним ругаться. Кроме Кейбла. Но это другое. Белая Королева не была похожа на ту, кто потерял рассудок. Нэйт тупо моргнул, судорожно пытаясь сообразить, что происходит. Словно он опять что-то пропустил. А, или это из-за Кукушек? Она же кипела материнским гневом, считая, что на ее девочек покусились. Хотя все равно ругаться с ним было безумием.
— Тебе... нужен скандал?
Натаниэль слегка нахмурился, в его голосе звучала некоторая неуверенность, вперемешку с непониманием. Потому что если Эмма скажет «да», то он растеряется окончательно, не зная, что делать. Какая потребность может двигать этой женщиной, если ей нужна ругань с таким, как он? Кроме варианта с притязанием на премию Дарвина. Нэйт попытался вспомнить, что он чувствовал, когда ему хотелось поорать на Кейбла, вместо того, чтобы просто оторвать ему голову. О, он кипел от ярости. Он помнил вкус бешенства на кончике языка. Желание проламывать стены, выплеснуть бурлившую энергию... Измотать себя. Вот, что ему хотелось, когда он жаждал скандала. Он знал немного вариантов для решения проблемы. Драка и секс. И то, и другое, давало возможность выпустить пар. Что из этого хотела Эмма?
Хотя вряд ли она хотела этого. Просто это он не видел других путей решения обозначенной этой женщиной проблемы. Значит, стоило спросить ее саму. Она сама может дать альтернативный вариант, который и будет правильным ответом, потому что это ее вариант. Логично же!
— Я мог бы попытаться изобразить боксерскую грушу, если хочешь побить меня кулачками, — позволить себя бить и не ответить при этом, то еще испытание вообще-то! — но мне кажется, что ты знаешь, чего сама хочешь в качестве... кхм, исправления ситуации.
Конечно, он был не согласен с любыми претензиями по поводу Кукушек и считал себя совершенно не виноватым в произошедшем с девчонками, но уже понял, что говорить об этом бесполезно.
— Тебе достаточно сказать это.
«Или сделать так, чтобы я услышал твои желания». С каких пор его заботят чужие желания? Он что, Лепрекон?

Отредактировано Chaos Bringer (09.09.2022 02:29)

+2

18

Кружка звякнула о блюдце на стеклянном столике. Только сейчас Эмма вдруг подумала, что в её кабинете слишком много стекла. Чайник прозрачный, чтобы видеть перекатывающиеся в кипятке травинки и цветки, чашки, столешница, даже какие-то фигурки на полках - и те из прозрачного стекла.
Олень, подаренный учеником, птичка, похожая на феникса, купленная по случаю в Милане, и какие-то стеллы, награды с различных светских мероприятий. В стекле переливались лучи света от стеклянной же люстры так, что на книги, стоящие за ней, падала радуга.
- Какой смысл бить такую махину? - Фрост посмотрела на свою ладонь, по которой пробежала отражающая свет дорожка, оставляя за собой вместо розоватой кожи прозрачный гладкий алмаз, сквозь который было искаженно видно белое платье Эммы. - Даже если я тебе врежу в таком состоянии, сомневаюсь, что ты что-то почувствуешь. Как, впрочем, и я. Никакого удовольствия.
Алмаз был спасением. Когда-то, после очень большой боли, Эмма провела в нём несколько лет. Алмаз был холодным, не чувствовал боли, касаний, ласки, и эмоций.
Ни-че-го.
В нём Эмма спала, чтобы не стареть. Ещё он помогал выжить в тяжёлые часы, когда накрывало прошлым, словно толстым одеялом, из-под которого не выбраться. Алмаз молчалив и холоден.
Жаль, что она не умела так раньше.

- У меня есть кое-что, - Эмма встала с дивана и подошла к шкафу с книгами. Нет, книги были вполне настоящими: Юнг, Спиноза, Экко. Иногда - современная психология, поэзия, романы. Полка щёлкнула и отодвинулась от стены как дверь, выставив другие полки.
От механизма пошел пар: то, что лежало за шкафом, хранилось в холоде, и там явно поддерживался нужный температурный режим.
Эмма пробежалась пальцами по этикеткам, выискивая что-то, а затем вытащила из гряды бутылок тёмного стекла одну, на которой разборчиво значился только год: 1887. Остальное было написано от руки, и с течением времени стёрлось.
- Я коллекционер. И предпочитаю пробовать то, что имею, а не просто смотреть, - вместо чайных чашек на стол опустились два стакана.
Виски плеснулось, оставив маслянистый след на стенках бокалов.
Где-то на полках лежало совсем редкое, асгардское. Но его не все смертные могли перенести, так что оно до сих пор оставалось не откупоренным, и просто являлось звездой этой коллекции.

- Ты же не страдаешь язвой, правда? - вопрос был саркастическим: Эмма вообще сомневалась, что такой мутант может хоть чем-то болеть. Плюсы Икс-гена.
Первый же глоток обжёг горло, и немедленно разлился теплом внутри.

+2

19

Эмма была права — он не почувствовал бы. Во всяком случае, не то, что предполагалось чувствовать, когда тебя бьют алмазным кулаком. Нэйт попытался обдумать ее жажду скандала, которая могла бы вылиться в попытку его побить, еще раз. Если закрыть глаза на необычность такой ситуации и то, что он не стал бы бить ее в ответ... наверное, его бы это... умилило? Росомаха дрался грязно и агрессивно. Кейбл вступал в бой с умом и у него была сила, сопоставимая с силой самого Страйфа. Варпач и Бишоп могли лезть к нему, стараясь нанести как можно больше урона, из-за чего иногда били, куда глаза глядят. Как бы дралась Эмма? Почему-то попытка представить это постоянно проваливалась. Она выглядела хрупкой и утонченной. Властной — несомненно. В ней была уверенность, была сила и что-то похожее на жестокость. Его это по-своему впечатляло. Эта женщина импонировала ему, но... попытка вообразить ее удар по нему терпела крах. Зато не было никаких проблем представить, как Эмма выцарапывает глаза какой-нибудь мадам, посмевшей перейти ей дорогу. Само очарование.
— Немного, наверное, — Нэйт дернул уголками губ, словно скрывал улыбку. Или потому что ему было непривычно само действие. — Ты удивительно проницательна в вопросе удовольствия от избиения кого-либо.
Хотя, вероятно, они по-разному смотрели на это. Наверняка Эмма предпочитала направлять свою ярость через телепатию, вести холодную и изощренную месть. Страйф тоже любил создавать сложные многоступенчатые планы для того, чтобы достать противника и сделать его жизнь максимально неприятной. И хотя он не сомневался в способности Эммы съездить кому-нибудь по зубам, все равно не мог поставить ее в один ряд с собой, когда он избивал людей и мутантов просто потому что у него было дурное настроение, а чужая боль заставляла его самого чувствовать себя немножко лучше.
Нэйт с интересом посмотрел на открывшийся тайник, ощупывая его телекинезом. Бар. У этой женщины в книжном шкафу скрывался бар с дорогим коллекционным алкоголем, прикрытый томиками поэзии и романов. Конечно, он видел сотни и тысячи подобных тайников, в том числе с выпивкой, но Фрост открылась с, пожалуй, неожиданной стороны.
— Мне казалось, что смысл коллекции как раз в обладании и созерцании. Ты приобретаешь виски за сто шестьдесят тысяч долларов, которых всего несколько бутылок на весь мир, чтобы его выпить? Я не знаю, мне испытать волнующий шок или восхититься твоей дерзостью.
Нэйт поднялся, подходя к Эмме, которая уже разливала драгоценный напиток по двум бокалам. Он был сильно выше этой женщины, которая разве что копной волос еле доставала ему до подбородка. Ему было не привыкать смотреть сверху вниз, но окружающие всегда чувствовали себя не слишком уютно рядом с ним. Особенно с учетом его габаритов. Но Фрост не растерялась на пляже, не отступила, когда он приблизился. Любопытно. Нэйт не смотрел на хайбол с виски, он смотрел на Эмму. И не мог понять, что он чувствует. Опять. Снова. Что с ним такое?
— Я сам та еще язва, — Нэйт подцепил пальцами хайбол, слегка тронув по пути бокал Эммы в своеобразном чоканье, и сделал большой глоток. — И вот что мне интересно... так, в твоем понимании, выглядит альтернатива скандалу? Отличный виски. Не будешь закусывать?
Ох, черт. Его знатно веселила мысль, что Эмма могла напиться с ним. С одной стороны, ему было интересно посмотреть на нечто подобное, увидеть, каким будет ее поведение, когда алкоголь сделает своей дело и расслабит узды на самоконтроле. Так всегда происходило. Не говоря уже о том, как ему на все это реагировать. С другой стороны, он рискует остаться трезвым даже после ста двадцати девяти лет брожения зерновых.
— Должен признаться, я не рассчитывал на то, что этот вечер закончится так. Ты кипела таким гневом, что самое то было предпринять попытку «побить махину». А теперь я здесь, в компании друга с бокалом элитного виски. Кто бы мог подумать? — Натаниэль позволил себе беззлобно усмехнуться. — Выходит... за скандалы?
Если все скандалы будут такими, он готов стать мастером спорта по ругани.

Отредактировано Chaos Bringer (10.09.2022 01:40)

+2

20

Повернувшись, Эмма как-то не ожидала, что Натаниэль будет стоять так близко.
Этика личного пространства ему явно не была знакома, хотя... пусть будет так. Сейчас её всё устраивало.
Чтобы говорить с ним, пришлось задрать голову: этот Саммерс был выше, наверное, даже Скотта. Сын переплюнул отца по всем параметрам.
- Смысл коллекции у каждого свой. Кто-то любит собирать редкое, и, спрятав от чужих глаз, наслаждаться обладанием. Кто-то наоборот, выставляет напоказ, чтобы получать чужое внимание и восхищение. Кто-то собирает, чтобы продать дороже и ни о чем не думать потом: гонится за деньгами, а не за ценностью самого объекта. Ну, а мне нравится знать, что я могу откупорить бутылку с напитком, которого в мире осталось где-то пять литров, и один из них - у меня. Могу выпить то, к чему другие боятся прикоснуться, чтобы не сбить цену экземпляра. И могу этим делиться. Для меня суть власти - не в накопительстве, а в свободном доступе к редким ресурсам. Иначе - зачем это всё? - она улыбнулась, когда бокалы соприкоснулись с едва слышимым звоном.
Скандал мог бы быть завершением этого вечера, и тогда Эмма, выплеснув кучу энергии, усталая и разбитая пошла бы к себе в комнату. Возможно, надела бы купальник и ушла на пляж до рассвета. Или влезла бы под одеяло, и снова стала алмазной после того, как эмоции улягутся.
Но любой из этих сценариев заканчивался неизменным одиночеством.

Натаниэль поменял финальный аккорд, и теперь вечер, может быть, будет гораздо веселее, чем задумывала Белая Королева.
- А про закуску я как-то не подумала. Да, не помешает: я ничего не ела с самого утра, шестнадцать часов в самолёте... Достань что-нибудь из своего портала, хоть лимон из холодильника Чарльза? Я точно знаю, он у него есть.
С Натаниэлем можно было не держать себя в вечной узде преподавателя этики и директора Фрост. Она, конечно, не станет пить элитный напиток из горла бутылки, но отчего-то Эмма поняла, что может расслабиться в его присутствии.
Вторая порция виски уже не обожгла, а сработала как анестезия, язык на минуту онемел, и мысли в голове стали менее яркими.
- За скандалы, - рассмеялась Эмма, - во всяком случае, этот мы нашли, чем заменить без потери вкуса.
С ним было комфортно: Натаниэль откровенно нравился Эмме. Он не лез к ней с мурлыкающим флиртом, как делают многие мужчины, не выставлял напоказ свои подвиги. А ещё она не слышала его мыслей, тишина в ментальном эфире была необычна. Фрост пока не поняла, является ли это плюсом или минусом их общения, привычная паранойя в присутствии существ с телепатическим барьером немного маячила где-то на фоне. Но именно сейчас от нее Королева отмахнулась.

Распахнув створку холодильника с бутылками пошире, Эмма открыла глазам своего гостя половину коллекции.
- Выбирай теперь ты. Мне интересны твои вкусы.
И ведь правда - ей было интересно, что он выберет. После второй порции виски тело приятно расслабилось. Эмма вернулась на диван, уютно откинулась на спинку и следила за Натаниэлем взглядом.

+2

21

«Интересно, сколько людей пытались сделать частью коллекции тебя саму?». Хорошо, что пси-блок создавал между ними вакуум из тишины и загадок, потому что Эмме вряд ли понравились бы размышления Натаниэля о ней, как об объекте для владения. Он прикидывал, сколько людей волочились за ней жалкими кусками дерьма, обещали полцарства за поцелуй и весь мир за то, чтобы получить самый дорогой бриллиант на планете. Сколько из них хотели ее просто трахнуть, чтобы иметь в воображаемом списке достижений такой актив? Эмма не могла не видеть их насквозь — телепатия открывала доступ ко всем грязным мыслишкам. Нэйт мог только догадываться, сколько предложений самого разного рода могло быть в ее жизни. Интересно, она убила хоть кого-то из них? Ему бы хотелось, чтобы ответ был утвердительным. Он бы точно убил. Желание оторвать кому-нибудь голову буквально покалывало в кончиках пальцев.
Потому что она ему нравилась. Это открытие, такое простое на первый взгляд, удивило его. Могло бы даже заставить его смутиться, но, слава всем богам, он этого не умел. Застенчивость и стыд не про него.
Иначе — зачем все это?
Проклятье! Черт, черт, черт! Эта женщина была идеальна! В ней было все, что когда-либо могло его привлечь. Она была красива, бесспорно. Она была сильной — не только даром своего гена икс, но и собственным духом. Ее явно ломало не раз, но она поднималась, возвращаясь в бой с самой жизнью. В ней была гордость. Характер. Она была готова вступить с сильнейшим мутантом в конфронтацию и, — оооо, он печенкой этой чуял! — не испугалась бы этой стычки. Эта женщина могла быть жестокой. В ней и близко не чувствовался пацифизм, присущий Людям Икс. Нет-нет, Эмма Фрост была способна пытать ради достижения цели, бить по уязвимым местам и даже убить. То, как она рассуждала о коллекционировании и власти... Они были так похожи! Владеть тем, что недоступно другим, и не бояться это использовать. Бросать всем вызов, даже в мелочах.
Но у нее была и обратная сторона, с ее любовью к детям, их защитой, в конце концов тем, что она была учителем и частью команды героев. Эта женщина могла быть нежной и заботливой. В жизни Натаниэля не было нежности и заботы, поэтому такого лютого восторга они у него не вызывали, и все же... и все же тоже привлекали его. Манили, обещая дать ему что-то, чего он не знал.
Она ему нравилась. И, пожалуй, впервые в жизни он ощутил дискомфорт от того, что стоит так близко к женщине.
Нэйт не был пьян. Не с одного глотка виски. Он не был бы пьян, даже если бы выпил всю бутылку. Пару-тройку таких бутылок. Десяток? Однако он чувствовал что-то похожее на опьянение, хотя пьяным он был всего несколько раз за всю свою долгую жизнь. Словно рассудок немного помутился. Натаниэлю хотелось делать то, за что мгновение назад он готов был убивать неизвестных людей. Или не совсем так? Пожалуй, да, не совсем так. Просто владеть ему не хотелось. Это было какое-то другое желание.
Например, желание достать Эмме лимон из холодильника Чарльза.
Нэйт почти был готов молиться богам и космическим сущностям, чтобы расстояние между ним и Эммой увеличилось. Ее смех в ответ на своеобразный тост звенел у него в ушах. Возможно, боги услышали (а уж один притаившийся наверняка ехидничал у себя в бездне), потому что женщина отошла, раскрыв перед ним коллекцию элитного алкоголя, после чего вернулась на диван. Опрокинув в себя виски, Нэйт с негромким стуком опустил бокал на стол и тряхнул головой, прогоняя возникшее наваждение. После чего полез изучать коллекцию. Ему надо было отвлечься от мыслей об Эмме. Но каждая бутылка в холодильнике словно кричала на него остатками псионического следа. Тонкие звенящие ниточки, связывающую коллекцию со своей владелицей.
«Соберись».
— Шеваль Блан сорок шестого года, — Нэйт выудил откуда-то из глубины темную бутылку, — Благодаря, а не вопреки. Настоящее из Бордо с каждым годом приобретает всю большую ценность.
Покрутив в руках вино, он вернул его на место, продолжив изучать коллекцию. Очень достойную коллекцию.
— Бренди Мендис? Ух. Массун 1805. Большая редкость среди других редкостей. Это ты выкупила бутылку на аукционе в 2015? Сюда прямо просится Брюгероль 1795 года. А это что? Асгардская медовуха? Серьезно? Боги, Эмма, откуда она у тебя?
В руках Нэйта оказалась увесистая бутылка самого настоящего пойла богов, способная подкосить его безупречный метаболизм и довести до состояния «я в слюни и хочу драться». Однажды они выпили такую с Тором под закатанные под самую маску глаза фон Дума. Веселые были времена. Разрушенные Земли и они, кучка всем неугодных, спасающие временные линии от двух цветастых отпрысков Всадника Смерти. Не стоило ему расслабляться тогда. Словно в подтверждение кости заныли и ему померещился звук корежащегося металла, впивающегося в тело. Кто б знал, что Циклоп и Хавок загонят вожжу под хвост Магнето так сильно, что тот влетит в бой без раскачки. Кто ж знал, что Страйф в своей броне окажется ближе всего к удару, приняв его на себя. Ну, ничего. Он извлек из этого болезненный урок.
Асгардская медовуха была поставлена на стол, но пить ее прямо сейчас он бы не стал. Мало ли, в какие дали его понесет. И что он вообще может натворить. Вот это уж точно была бы угроза Кракоа без всяких шуток. Неконтролирующий себя псионик божественного уровня с космической силой внутри — звучит как полный абзац. Всеобъемлющий такой. Поэтому Нэйт достал Круазе 1858 года. Откупорил бутылку и втянул носом воздух.
— Кедр и сандал. Мне подойдет.
Он успел плеснуть себе коньяк, как вспомнил о закусках. Он, конечно, выдержит. А вот Эмме будет плохо пить крепкое на голодный желудок. Сначала хорошо, а потом очень, очень плохо. Кажется, она просила лимон.
— Одно мгновение.
Нэйт поставил бокал на стол и исчез в легком голубоватом сиянии. Никаких хлопков или запаха серы. Никаких следов. Найти кухню Чарльза не составило большого труда. Он бесшумно проплывал в воздухе, с грацией дикого хищника огибая мебель. В холодильнике Профессора действительно нашелся лимон. Сколько было надо Эмме? На всякий случай он взял три штуки. Которые и продемонстрировал, зажатые в руке словно мячики для пинг-понга, когда вернулся в кабинет Фрост.
— Ты действительно собираешься их есть?
Удерживаемый телекинезом лимон проплыл по воздуху к Эмме. Два других он оставил на столе, обменяв на свой коньяк. На диван к Эмме он не спешил.
— Я могу перенести нас куда угодно. Ты сможешь поесть и сберечь свою коллекцию от такого, как я.
На губах появилась шкодливая улыбка, когда он опрокинул в себя налитый ранее коньяк. Кедр и сандал. Да, ему нравилось. Было б еще горячее мясо и можно было бы сказать, что его вкусовые рецепторы словили дозу кайфа.

Отредактировано Chaos Bringer (14.09.2022 20:10)

+2

22

Вот сейчас Эмма была удивлена, причём, весьма приятно. Она никак не ждала, что Натаниэль разбирается в винтажных винах. А ещё он очень точно угадал пропущенное звено в коллекции, отсутствие которого до сих пор вызывало досаду.
- Откуда ты знаешь про аукцион? - Фрост подняла платиновую бровь, - Я даже не пользовалась тогда псионикой, просто перебила цену. А Брюгероль хотела получить в подарок, но та бутылка разбилась вместе с самолётом... и дарителем. Большая потеря, она стоила дороже всего фюзеляжа.
Наверное, этого бы Эмма не сказала при обычной светской беседе, но тот глоток виски, кажется, слегка развязывал язык. Не хорошо признаваться в том, что не жалеешь погибшего человека. Хотя, на самом деле, людей Эмма не жалела никогда. Это удел Чарльза - подбирать всех больных котят, и спасать каждую встречную душу, не важно, кому она принадлежит, и сколь запятнана.
Тёмная и тяжелая бутылка, вытащенная на свет её гостем, вызвала довольную улыбку на лице хозяйки.
Словно где-то под изящными, идеально подобранными друг под друга самоцветами лежал гигантский дикий самородок чистой платины. Такой, что не каждый осилит поднять.
- Медовуха - это боевой трофей, - Эмма спрятала улыбку в стакане, снова сделав глоток, - без подробностей.
Сохранить в тайне Тора, просто размазанного Белой Королевой в драке, стоило из уважения к проигравшему противнику.

Многие бутылки из коллекции одной этикеткой вызывали всплеск связанных с ними воспоминаний. Это не просто собрание вин, здесь спрятаны целые истории.
К примеру, вон тот брют за спиной Натаниэля - одна из двух бутылок, купленных в Милане. Первую Эмма с Шоу выпили прямо в номере гостиницы, облив пеной взболтавшегося напитка новую рубашку Себастьяна и платье Фрост, а так же ковёр, и, кажется, кровать. Было смешно, пьяно, и пришлось заставить портье идти и покупать им новые шмотки просто потому, что через два часа был показ в доме Прада.
А русский херес Масандра - подарок от одной Чёрной Вдовы за услугу очень личного характера. Как она его достала - Эмма не стала спрашивать.
Коньяк же, выбранный Натаниэлем, приехал из Шанхая. Скотт никогда не смог бы оценить драгоценностей этой коллекции, предпочитая пиво или коктейли. Вряд ли различил бы тонкие ноты в элитном алкоголе. Эмма прекрасно понимала, и потому не говорила с ним об этом. Но Натаниэль неожиданно восхитил Фрост, с лёгкостью разобрав оттенки ароматов в выбранном напитке.

- Добавить туда бергамот, перец и какао - получится Армани Даймондс, - иронично улыбнулась Эмма.
Было немного странно, что её гость знает такие вещи, и разбирается в них. А уж знать про асгардское хмельное...

Про лимон-то она сказала наспех, какой, к чертям, лимон?
И теперь Эмма с любопытством смотрела на голубоватое мерцание в том месте, где только что стоял Натаниэль.
- Три?! - Фрост переводила взгляд с лимонов на Саммерса и обратно, и её разобрал смех, - спасибо, хватило бы и одного... Дай.

Тонкий фруктовый нож разделил лимон на круглые ломтики, потом на половинки. И следующий глоток виски уже закрылся острой цитрусовой кислотой.
- Куда угодно? Я выбрала бы Пьомбино, крохотный городок в Италии на побережье. Там нет туристов, и отличная морская кухня... Но, - Эмма облизнула уголок губ: лимонный сок щипал тонкую кожу, - мне не стоит перемещаться на материк. Ваканда объявила награду за мою голову, если я появлюсь в зоне их обнаружения. Так что в моём случае "куда угодно" - это не совсем верный выбор. Придумаешь что-то? А я разрешу тебе взять с собой что угодно на твой выбор, - взглядом, в котором плясали черти, Фрост показала на подсвеченные полки холодильного шкафа.

+2

23

Нэйт закатил глаза, деловито пополняя быстро опустевший бокал. Ну, три лимона. Она же не сказала, сколько ей нужно. А без внятного ТЗ результат сами знаете какой. Он специально наливал немного коньяка, ровно столько, чтобы получить удовольствие от вкуса, не переходя границу, где в самый раз начинать хлестать крепкое спиртное из горла. Последовав примеру Эммы, Нэйт разделал лимон. Правда, ему для этого не требовался нож — телекинез в быту был не менее полезен, чем в бою. В столь мирных целях, как нарезка цитруса, он его еще не применял. Хотя нет, он делал розу из стекла раскромсанного на крохотные осколки бокала, но это другое. Не задумываясь ни на секунду, Натаниэль запихнул дольку себе в рот. И замер на мгновение, после чего выражение его лица знатно перекосило, но он стойко жевал отменную кислятину. Просто не мог позволить себе никакой другой вариант, особенно с учетом того, что сама Эмма вполне себе лимон в пищу употребила.
Перебив кислоту добротной порцией горячительного, Нэйт удивленно посмотрел на эту женщину. Ваканда назначила награду за ее голову? Чего? Удивление сменилось недоверием, чем-то схожим с вопросом «ты шутишь или издеваешься?», а потом и вовсе выражением, похожим на обиженное. Так смотрят дети на взрослых, которые говорят им, что они слишком маленькие, чтобы кататься на аттракционе-центрифуге. Или что крапиву нельзя бить палкой.
— Если Ваканда к нам сунется, то это будут проблемы Ваканды.
Беспечное пожатие плеч как бы говорило, насколько он видел в этом хоть какую-то угрозу. Подсказка: ее не было. Носорог плохо видит, но при его весе — это не его проблема. Нэйт вообще не представлял, кто или что может сейчас быть для него вызовом. Его легендарная самоуверенность, бывало, выходила ему боком, но это ничуть не мешало ему скакать по этим граблям. На Кракоа в этом плане ничего не изменилось. Нэйт с самого начала держался немного отстраненно, глядя на мутантский рай как владелец плантации разглядывает виноградники. Испытывая что-то похожее на раскаяние за свои прошлые деяния, он все равно ощущал некоторую долю безнаказанности, которую вкусил еще в раннем детстве. То, что он старался играть по правилам общества — сугубо его на то воля, а не необходимость. Конечно, победить его можно. Не в прямом столкновении грубой силы, но все же. Он допускал, что с хорошим планированием и подготовкой его можно переиграть. Ха, да он сам себя иногда переигрывал, попадая в дурацкие положения. Но вряд ли Ваканда вообще знала о его существовании и тем более, на что он способен. Они ничего не смогут сделать. Ни с ним, ни с Эммой.
— Морепродукты, значит.
Интересный выбор еды. Афродизиатичный, так сказать. Можно добавить салат из руколы и запить все кофе, скушав десерт с клубникой для полного комбо. А дальше поминай как звали этику и приличия. Видимо, женщинам нравилось испытывать его.
— Хорошо.
Левый глаз Нэйта засветился, пока он делал свой «запрос ко Вселенной», высчитывая точку перемещения в пространстве. Попутно отправив босоножки Эмме, чтобы она обулась. Не босиком же гулять ей по человеческому городу. Дав женщине время и тщетно стараясь не пялиться на ее ноги, он протянул ей руку, помогая подняться. Это был второй физический контакт между ними и Нэйту пришлось усилить свою концентрацию на перемещении, чтобы их не закинуло черти куда. И черти когда. Руку жгло. Это не было больно, но это было странно. Он не знал, чувствует ли Эмма тоже самое. Телепатическая тишина между ними была пугающей и приятной одновременно. Интригующей и раздражающей где-то на уровне подсознания, потому что Нэйт привык получать, что хотел, а сейчас ему хотелось знать, что ощущает эта женщина в его присутствии и при физическом контакте. Возникла неловкая пауза, пока он смотрел на нее, ставшей чуть выше из-за каблуков. Память наконец-то вытащила слово, которое подходило под описание возникшего в нем в который раз за вечер чувства.
Смятение.
Чтобы избавиться от него, он быстрее перенес их в Пьомбино, аккурат на набережную на пустующую старую парковку под склоном, на котором красовался чей-то не менее старинный особняк или что это вообще там было. Нэйт отпустил руку Эммы, оборачиваясь и осматриваясь, вдыхая прохладный морской воздух. Октябрь, будний день, не самое туристическое место в маленьком городке с населением всего в тридцать тысяч человек. Никто даже не заметил их появления, разве что чайки повернули головы в их сторону, оценивая то ли возможную угрозу, то ли наличие еды. Даже если бы у его телепортации был какой-то звук, то он потерялся бы в шуме волн, бьющихся об каменную кладку стены. Нэйт рассматривал окружение, чувствуя витавшее в воздухе ощущение некоторой безнадежности. Ближайшее к ним строение было старым, но не в смысле уникальной старинной постройки, а просто... старым. Словно никто не проводил ремонт с момента постройки в каких-нибудь семидесятых годах прошлого столетия. Плиты под ногами были относительно ровным, но тоже видавшими виды. У ограждения набережной местами отваливались слои бетона и штукатурки, где-то наблюдались размытые надписи и граффити. Почему Эмма выбрала это место? Первое впечатление было так себе, но пока Нэйт не спешил ставить крест на маленьком городке.
— Ты ведь уже бывала здесь, — не вопрос, а спокойное утверждение. Это ее желание, значит, она знает, куда здесь можно пойти. — Веди. Доверюсь твоему выбору.

+2

24

О, да, Эмме это место было знакомо. Почему в голове всплыло именно оно, когда можно было выбрать, буквально, что угодно?
Монмартр в Париже, шпиль собора Дуомо в Милане, личный кабинет Карла Лагерфельда, или резиденцию Мстителей... Здесь Эмма когда-то чувствовала себя в безопасности, и этого чувства ей иногда так сильно недоставало.
На Кракоа солнце только начало клониться к закату, но здесь уже наступил вечер: разница часовых поясов сместила фокус реальности, и их перенесло, практически, в ночь.

Здесь не бывает туристов, городок крошечный, стоит в порту. Никаких особенных достопримечательностей, кроме куска замковой стены с башней, здесь нет. Конечная станция железной дороги, куда вагоны приходят почти совсем пустыми. После шести часов вечера улицы безлюдны, и найти кого-то можно только в забегаловках, и на побережье, где после того, как зажигают фонари, открывается маленький вечерний рынок.
Никто не будет искать здесь. Кажется, что так просто затеряться в толпе в мегаполисе, спрятаться среди сотен тысяч лиц, но на самом деле именно там ты будешь как на ладони. Камеры на каждом углу, смартфоны , которые можно прослушать и отследить и без применения мутантских способностей, любая правительственная организация в первую очередь будет оберегать свои центральные города. А в провинции, стоящей на берегу Средиземного моря в Тоскане, куда ходят только грузовые суда с Сардинии - кому ты нужен? Никому. Именно поэтому здесь есть ощущение, что ты "в домике".

Эмма повертела головой, собираясь с мыслями и пытаясь вспомнить, куда им нужно идти. Мысли местных жителей текли неторопливо, кто-то экспрессивно ругался дома за переваренную пасту, кто-то сидел в прострации, глядя в телик после жаркого рабочего дня. Найти в чужих разумах путь, не беспокоя их обладателей, было легко.
- Пойдем, - Фрост кивнула на дорогу, ведущую наверх, - нам надо подняться.
Настало время цикад.
Они просыпались , когда солнце переставало жарить землю и укатывалось ближе к горизонту, и начинали распеваться. Чем темнее становилось, тем больше цикад звучало со всех сторон, и ночью здесь был настоящий хор. И хотя насекомые могли сидеть на очень высоком дереве или под козырьком крыши какого-нибудь дома в нескольких сотнях метров, все равно казалось, что свои очень громкие любовные песни они поют прямо в ухо.

В середине городка моря слышно не было. Здесь была такая тишина, что было даже немного неуютно. Ставни в домах закрыты, через некоторые пробивается искусственный свет и приглушенные разговоры, другие - совсем молчаливы и безжизненны. И, наконец, асфальт сменяется старой мостовой, по которой Эмме на каблуках идти не очень удобно. Камни, которыми выложена дорога, округлые, стоптанные, наверное, более чем за добрых две сотни лет.
- Я не была здесь так долго... Тогда вот тут, - Фрост показала на вывеску небольшого ресторана, - работал один повар, который готовил рыбу так вкусно, как больше нигде мне не довелось пробовать.
Она пару секунд вслушивалась в мысли людей внутри ресторана, а потом разочарованно цокнула, - нет, он здесь не работает больше. Жаль. А почему ты решил вообще куда-то пойти со мной? Только что прибыл на остров, почти ни с кем ещё не знаком - не привык сидеть на месте?

Она пыталась угадать. Да, редко встречались мутанты с таким непрошибаемым ментальным барьером. Эмма сама не лезла в чужие мозги; раньше это было проблемой, когда она задыхалась от гула чужих мыслей и картинок в голове. Но фоном всё равно слегка считывала происходящее: просто для собственной безопасности. И узнавать человека, действительно не имея никакого доступа к его мыслям было интересно, но странно.

Официант увидел их через большое окно, и вышел с улыбкой, поприветствовав. Но не успел ничего толком сказать, уставился остекленевшими глазами на Эмму.
- Ci porterò qualcosa per accompagnare il vino bianco. Preferisci i frutti di mare,* - сказал официант, пару раз заикнувшись, и убежал в кухню.
- Grazie, - кивнула Фрост, и перевела на Натаниэля лукавый взгляд, - чем копаться в меню, проще выбрать то, что поймано сегодня в море.
Ей было весело.
На материк прибывать не стоило, может быть, Чарльз потом будет ворчать. Или по ним выпустят пару ракет. И ещё неизвестно, что неприятнее.

Со скалы, на которой стояла каменная башня, можно было посмотреть, как в море садится краснеющее солнце, но на закат они опоздали. Зато над головами уже вышла на небо яркая, чуть откушенная с одного края, Луна.
А ещё с крыши этой самой башни можно было кидать прямо в море косточки черешни и раковины моллюсков, возвращая морю отобранное у него рыбаками сегодня утром.
- Я сейчас - плохой пример для учеников, - протянула Эмма, стоя на краю крыши и обернувшись на Натаниэля. Наверное, она светилась белым пятном на фоне тёмного неба, но никто сейчас на них не посмотрел бы.
Эмму забавляла мысль, что она угнала сына Грей-Саммерсов, чтобы выпить горячительного ночью на крыше сторожевой башни 16 века.
- Расскажи мне, ты ведь видел столько параллельных миров. Ты встречал где-нибудь меня?
Вопрос вырвался внезапно, оказывается, Эмма думала об этом уже некоторое время. Ведь если Натаниэль снова и снова уничтожал во всех мирах тех, кто был дорог его родителям, значит, среди тех людей могла быть и она?
Хоть где-то был мир, где Эмма Фрост оказалась действительно важна для Скотта, или этого не случилось ни в одной реальности? Странно, но эта мысль не вызвала ожидаемой боли. То ли Эмма уже была достаточно нетрезвой, чтобы всё "заморозилось", то ли она просто так устала от Саммерса, что уже действительно без разницы.
Натаниэль знаком с... другой Эммой?
Он убивал её?
Сейчас Фрост не было жаль другие свои варианты, даже если они действительно погибли, ведь они теперь друзья.

Ты не умеешь дружить, Эмма.
Ой, заткнись хоть на часик.


* - Принесу вам что-нибудь к белому вину. Предпочтительно, морскую кухню. (ит.)

Отредактировано White Queen (22.09.2022 01:47)

+2

25

Страйф всегда был лидером. Он вел за собой армии и народы, покорял миры. Его таким создали — не способным на подчинение, не способным следовать за другими. Кракоа испытывало его волю и навык адаптироваться к ситуации, заставляя быть на пределе своей терпимости к окружающим. А сейчас он добровольно предложил Эмме Фрост вести их странную дружбу по старинным мостовым в сердце маленького города. Тот редкий, практически уникальный случай, когда наследник Апокалипсиса оказывался способным уступить и последовать за кем-то, позволяя делать выбор за него. Если бы Эмма была способна представить себе, что именно она получила, вела бы себя иначе? Часть него хотела знать ответ на этот вопрос, а другая, какая-то иррациональная часть, твердила, что ему знать все вовсе не обязательно. Нужно доверять своей интуиции и позволить себе доверять кому-то еще.
Поэтому Нэйт не стал возникать, когда эта женщина завела его в ресторан и сделала выбор еды и напитков за него. Да и это был хороший выбор. У Эммы был отменный вкус не только в мире моды и дорогого алкоголя, но и в выборе заведения для трапезы. Другого он от нее и не ждал. Впрочем, он вообще не задумывался об этом, просто наслаждаясь ее компанией и коротанием вечера за непринужденной беседой обо всем и ни о чем. В какой-то момент Нэйт задумался о происходящем, паранойя привычно выстрелила в затылок, заставив проверить самого себя — а не находится ли он под мягким контролем? Может быть, гипноз? Эмма не была ведьмой, чтобы околдовать его, но он чувствовал себя именно так.
Зачарованным.
Он внимательно слушал эту женщину. Не только то, что она говорит, но и как она говорит. Запоминая интонации и звучание чужого голоса. Он смотрел на нее, получая эстетическое удовлетворение от самого ее вида. О, ему нравилось просто смотреть. Нравилось, как ее губы касались края бокала с белым вином, оставляя на нем свой след. Нравилось, как свет отражался в ее глазах. Как он сам отражался в них. Нравился ее силуэт на фоне темного неба, на котором еще плохо были видны звезды. Нэйт поймал себя на мысли, что улыбается. Едва заметно, но не прикладывая к этому каких бы то ни было усилий.
— Уверен, ученики не стали бы возражать.
Черепица под ногами жалобно хрустнула, но Нэйт не обратил на звук никакого внимания, продвигаясь ближе к краю крыши. В руке у него была корзинка, которую им снарядили в ресторане, сложив туда несколько бутылок отборного вина и легкие закуски. Попутно запихав туда еще и плед. Какая заботливая Италия. И все же, кто-то мог бы представить себе Страйфа с плетеной корзинкой в руках? Даже он не мог бы этого представить, но увидел себя глазами официанта. Он шел на огромные жертвы ради этой женщины, постоянно уповая на то, что так сделал бы любой друг. Хотя откуда ему было знать, как сделал бы друг? Но на всякий случай он решил потерпеть, с него не убудет, пока никто не видит. Аккурат до этой крыши, на краю которой сейчас устраивался. Крыше это не очень нравилось, все же она была не рассчитана на прогулки почти двух центнеров живого веса, но кто ее спрашивал. Нэйт уселся на крыше, вытянув ноги. Раскинул плед и похлопал по нему рукой, предлагая Эмме устроится на нем. Все же не хотелось портить ее наряд. Корзинка с вином и закусками осталась стоять рядом. Кто захочет, тот возьмет, что ему будет нужно. Правда, они не взяли бокалы. Но их никто не видит, не так ли? Настало время, когда можно позволить себе немного дикости.
— Мхм.
Нэйт улегся, глядя в уже почти ночное небо. Сколько миров он видел? Сотни? Тысячи? Память омега-телепата была похожа на огромные чертоги, в которых легко заблудиться, если не знать, куда идти.
— Бывало. Но не напрямую. Случалось, что наши пути пересекались через торговые компании и исследовательские станции, иногда я убирал с пути Клуб Адского Пламени, иногда, наоборот, пользовался его услугами. Лично ты никогда не вставала у меня на пути и мы не сталкивались в бою. Пожалуй, это даже хорошо.
На какое-то время он замолчал, продолжая пристально вглядываться в темноту, в которой начали проявляться маленькие точки далеких звезд. Сейчас их должно было припекать солнце, но он сместил их так, чтобы разница с Кракоа не ощущалась. Потом тише добавил:
— Большинство на острове не знают меня. Им и в голову не приходит, что я могу быть их самым страшным кошмаром из прошлого. Потому что им представили меня как Натаниэля. Не то имя, от которого они могли когда-то вздрагивать. Не тот облик. Многие смотрят на меня вообще без страха. Я привык к таким взглядам только от глупцов и сомнительных смельчаков, решавших бросить мне вызов, или от брата. Но эти мутанты не бросают вызов. Они смотрят на меня, как на своего. Того, кто, в случае чего, встанет перед ними щитом от бед. Ведь я с ними на Кракоа. А знаешь, что вижу я? — Нэйт повернул голову, глядя на Эмму. — Я вижу мутантов, которые пали под моим натиском. Некоторых я убивал лично. Отрывал головы. Разрывал на части. Сжигал в потоке чистой энергии.
Еще одна пауза. Он вглядывался в лицо женщины, которая ему нравилась. И чувствовал, что что-то внутри замирает, готовое увидеть, как она отворачивается. Как в ее взгляде мелькнет презрение и ненависть. Он ждал их, потому что привык вызывать именно такие эмоции на то, кто он есть.
— Я рад, что среди этих лиц нет тебя, Эмма.
«Я не хочу видеть твою смерть. Тем более, от своих рук». Раньше ему было бы плевать. Чужая жизнь не имела никакого значения. Но то было раньше. Сейчас он был сломан и изувечен. Немного физически, но больше психически. Швы на этих ранах постоянно рвались, заставляя их кровоточить вновь и вновь. Лишая его покоя. Того самого, который умудрился ощутить этим вечером рядом с этой женщиной.

+1

26

"Лично ты никогда не вставала у меня на пути и мы не сталкивались в бою. Пожалуй, это даже хорошо."

Наверное, она ждала не такого ответа. Это как с подброшенной монеткой: когда не можешь выбрать из двух вариантов, понимаешь, какой тебе больше нравится тогда, когда монетка уже в воздухе.
Ни в одной Вселенной они не встретились, потому что Эммы просто не было рядом с Циклопом.
Вот и всё. Это глобальный порядок, в котором их со Скоттом разносит в разные стороны в любой реальности с любыми законами. Может, ей просто везло не попадаться на глаза Натаниэлю во время его "визитов" в других мирах, или хватало ума исчезнуть с горизонта вовремя. Тогда она, пожалуй, может поаплодировать самой себе.
Эмма взяла бутылку и прислонила горлышко к губам. Язык опять слегка занемел, но напиток уже не обжигал горло, и не прошибал путь выдоху огненным напалмом. Фрост посмотрела на Натаниэля, пытаясь увидеть его другим. Тем, про которого он всё говорил, и не мог договорить вслух.

Обрывки чужих мыслей, которые Эмма прежде улавливала от своих знакомых мутантов, и то, что Саммерс уже сказал ей сегодня, в пьяной голове начали выстраиваться в цепочку гораздо быстрее, чем пока не была откупорена первая бутылка дорогого алкоголя.
- Вирус Наследия. И Кейбл - твой брат. - Оказывается, она уже знала его имя. Слышала прежде, но он был далеко, и то, что происходило, Эммы и её учеников не коснулось, поэтому она и не могла подумать... Как и в других Вселенных, она просто не оказалась на его пути. - Нет, не брат.
Она всё ещё смотрела на него, лежащего на пледе, и ощутила слабость в ногах.

- Ты Страйф.

Вот как. Эмма опустилась на плед рядом с ним, вперив взгляд в пустоту где-то за плечом Натаниэля. Затем снова сделала большой глоток из бутылки, и отставила её, почти пустую, в сторону.
- Да ты легенда, - а как ещё было назвать мутанта с такими способностями? Того, кто может в равной степени придумать и сделать биологическое оружие избирательной направленности, и раздавить мир физически, словно сырое яйцо? Может быть, и Феникса он смог бы носить в рукаве, как фокусник платочки, без вреда для себя. Ведь Эмма ощущает печать огненных крыльев, которая горит как след от поцелуя, который так и не вышло стереть.
Она ловит на себе взгляд.
- Ладно, тут я тебе проиграла: такого натворить за свою жизнь не успела. Впрочем, она у меня совсем короткая по сравнению с твоими... сколько тебе? Несколько сотен лет? Тысяча? Ну ты и дед, - Эмму разбирает глупое хихиканье.
Она вслепую лезет рукой в корзинку, пальцы находят креветочный хвост с долькой лимона.
Опять лимон.
- Ну, если ты действительно пришёл на Кракоа, чтобы отклониться от привычного сценария и войти в семью, а не убить их вместе с островом, то я помогу тебе, ведь мы теперь друзья. И я хочу верить тебе. В Писании сказано, что самый любимый праведник у Него не тот, кто всю жизнь не грешил, а тот, кто нашел в себе силы раскаяться после огромного количества грехов. Цитату не приведу, я не богословие изучала, а правила поведения за столом, - Фрост отделила корку лимона от дольки, сок потёк по пальцам.
Вытащив из корзинки салфетку, Эмма скомкала её, вытерла сок, который всё равно оставил липкую дорожку на коже, и кинула её обратно в корзинку.
- И вот так делать нельзя, - пояснила она, и тоже посмотрела вверх, где небо уже залилось тёмными чернилами.

Что она только что говорила? Последняя фраза вылетела из головы.
Они о чём-то беседовали. О сложном, даже поспорили, кажется. Но тема разговора так же забылась, как только он прервался.

Эмма точно видела у Страйфа в руке бутылку с асгардской медовухой. Она бы не стала её пробовать, так можно и несколько дней потерять из жизни, а этому Саммерсу ничего не будет с пары глотков.
Ночь становилась прохладнее, а Натаниэль был тёплый, как печка, и Фрост грела об его плечо холодные руки.

Луна дробилась на много мелких лун сквозь алмазную ладонь, белый свет разбивался внутри и сыпался мелкими блёстками на плед, крышу, футболку Страйфа.

- В доме Диор в Лондоне сегодня должен быть благотворительный вечер. Мне приходило приглашение, но я не успевала попасть туда по графику. Пойдём? - идея показалась отличной. В самом деле, что может пойти не так? - Я из-за переезда на Кракоа стольким меценатам отказала в визите... Досадное упущение. Одни, кстати, обещали привезти на выставку императорский скипетр с алмазом "Орлов". Хочу его увидеть.
Великолепное изделие.

Красный ковёр под подошвами, много людей в дорогих костюмах, вспышки фотокамер и столбы со стеклянными витринами на них.
- Мисс Фрост, ваш визит - полная неожиданность! А кто сегодня ваш спутник? - взгляд мецената бегал от Эммы к Саммерсу, а в мыслях была искренняя радость от того, что появление мутантов на событии привлечёт ещё больше внимания к этому вечеру.
- Это мой коллега, Натаниэль, - коллега? Само вырвалось.
- Он состоит в Фрост Индастриз?
- Нет, он профессор истории, - он хорошо знает историю войн.

Отредактировано White Queen (01.10.2022 17:27)

+1

27

Минус одна тайна. Даже не тайна в полной мере, скорее сквозившая через общение недоговорка. Не единственная, но достаточно важная на данном этапе. Он — Страйф. Стало ли ему легче, когда она об этом сказала? Пожалуй, да. С этим именем словно к ней пришло осознание, с кем она имеет дело. Ни одни его слова в духе «я убивал триллионы» не подействуют так, как воспоминание о сотнях и тысячах изоляционных капсул на Дженоше с запертыми в них мутантами, что были заражены Вирусом Наследия. Слова — это просто слова. А собственное воспоминание о чем-то — уже реальность.
Нэйт с запозданием понял, что смеется. Его плечи тряслись, а из груди доносились на выдохе звуки, которые он от себя не слышал уже очень, очень давно. Это не было раскатистое злодейское «ХА-ХА-ХА». Что-то более простое, присущее людям, а не варлордам будущего.
— Для антиквариата я неплохо сохранился.
Никто и никогда не пытался посчитать, сколько лет Страйфу. Всем было наплевать, даже ему самому. Он никогда не праздновал день рождения, да и вообще в его жизни праздниками были только какие-то крупные боевые победы, после которых наступал этап пиров и удовольствий. Никакого Рождества, Хэллоуина и прочих особенных дней, которые придумывали люди вне зависимости от реальности и времени. Все эти коробочки, завернутые в цветные бумажки и украшенные ленточками, прошли мимо него.
Нэйт наблюдал за каплей лимонного сока, стекающей по гладкой коже. Она хотела ему верить. Эти слова неприятного ударили его под дых. Ему показалось, что он подводил Эмму, потому что не раскаивался. Да, он был виноват в очень многих плохих вещах и признавал это. От фактов бежать бессмысленно. Да, он как-то попросил прощения у Кейбла за сотворенное им зло, которое он смог осознать. Потому что до этого он даже не считал все это злом, оно просто было нормой его существования. Поэтому внутри не было раскаяния. Чувство вины накрыло его с головой когда-то и эта волна отступила так же быстро, как пришла. Он знал, что не мог тогда поступить иначе, а потому и не мог ничего исправить. Проклятье, он верил в то, что делал. Страйф был лишен выбора еще в младенчестве.
Вот к чему это привело.

Разговаривать с Эммой было очень просто. Обычно он всегда больше слушал, говоря коротко и по делу. Пока не приходилось толкать мотивирующие речи для своих последователей или объяснять что-нибудь. Ему не приходилось просто... общаться. Никаких планов и заговоров, никаких контрактов и сложных повествований о том или ином проекте.
Впервые узнав о том, что он клон, Страйф задавался вопросом, может ли он вообще считаться живым, не с технической точки зрения функционирующего организма, а вкладывая в это определение нечто большее. Была ли у клона душа? Пока люди страдали от поисков смысла своего существования, он вполне четко понимал, для чего был создан. Потом и это осознание потерпело крах, поселив в нем беспокойство.
С Эммой Фрост он был спокоен, сам даже не зная, почему. Может быть, потому что с ней он почувствовал себя живым.

Асгардская медовуха была крайне опасной. Даже для него. Конечно, он принял вызов Тора и чувствовал себя вполне сносно, пока опьянение не посмело подло пошатнуть его мир. Успокаивало только то, что Тор тоже был пьян. Они оба оставались на ногах, но несли какую-то чушь заплетающими языками. И на сомнительные приключения их тоже тянуло, из-за чего они чуть не подрались с занудствующим на их пути Думом. Сколько они тогда выпили? Он не помнил.
Сейчас горячительная смесь из Асгарда, являющая чужим боевым трофеем (нет, он точно хотел узнать эту историю), заставляла его чувствовать себя какой-то печкой. Судя по всему, Эмма вполне разделяла это чувство, грея об него свои руки. Он планировал растянуть медовуху надолго, а потому не спешил, лишь чувствовал, как сознание перестает быть привычно ясным и как пробуждаются темные желания. Например, желание прижать к себе эту женщину, чтобы она забрала то тепло, которое он вообще способен был отдать.

Сначала он хотел отказаться. Ну какой к чертовой матери благотворительный вечер? Какой нафиг Диор? Конечно, Натаниэль вполне себе знал все эти модные дома. Только вчера, по меркам этого мира, он приобрел себе рубашки от того же Пьера Бальмена. Он ведь не Кейбл, чтобы ходить в одной футболке сто лет и менять штаны, когда те уже колом стоять начнут или окончательно порвутся. Но Эмма так мечтательно начала говорить об императорском скипетре с алмазом, что вариантов как-то не осталось, и Нэйт капитулировал, не успев толком возмутиться. Кто ж знал, что это будет началом небольшой примерочной экзекуции. Потому что телепатическое внушение работает до первого снимка, а фотографов там будет не мало. Убеждать весь мир о своем облике на модном показе, чтобы избежать потенциального разоблачения неподобающего вида, было как-то слишком. Точно не на уже слегка хмельную голову.
Так что следующей точкой их вечернего путешествия стал модный бутик, в котором им предстояло переодеться. И если у самой Эммы с этим было все относительно просто, то с Натаниэлем произошла заминка. Он не влезал в стандартный размерный ряд. Слишком высокий. Слишком широкий. То, что входило по плечам — не подходило по длине. То, что влезало по длине... на него не натягивалось. Совсем. Попытка втиснуть свой бицепс в рубашку заканчивалась где-то на уровне локтя. А если находился очень большой размер, в который он проходил по росту и ширине, то оно висело на нем неопрятной тряпкой, ибо было рассчитано и на объем в районе живота. Кругленький такой объем, который у него не наблюдался. Нэйт тоскливо посмотрел на Эмму. Вдруг сжалится и весь этот модный каламбур закончится.
— Может, я тебе так этот скипетр покажу?..
— У нас есть один костюм, — вдруг вмешался портной из местного ателье. — Шился под заказ на американского футболиста, но он его так и не забрал.
— Ты вот сейчас вообще не упростил мне жизнь, — тихо буркнул Натаниэль себе под нос.
Едва портной заговорил, в его разуме мгновенно возник тот самый костюм. И в понимании Эммы костюм действительно был тот самый: на Натаниэле он должен будет сидеть идеально.
— Несите, — бросила она, и посмотрела на Страйфа, вид которого был подогнан под стандарт «мужчина мечтает уйти из магазина одежды». Очередная шёлковая сорочка на нём не сидела абсолютно, — фотографии с этой выставки будут в GQ, Тайм и на федеральных каналах. Нам очень нужно там появиться. Снимай это. И потом, мы ведь уже купили платье мне. Я должна его выгулять, Нэйт. В подходящей по стилю компании, — Фрост сама расстегнула верхнюю пуговицу сорочки Натаниэля двумя пальцами: она и так еле держала края ткани, вот-вот отлетела бы.
Его выдержки хватило на четыре пуговицы. Как только ее пальцы оказались в районе солнечного сплетения, Нэйт перехватил их, задержав в своих руках чуть дольше, чем было положено по каким-то там меркам приличия. Наверное. Уверенности никакой не было, потому что вряд ли приличие вообще позволяло то, что сейчас происходило и чуть не произошло дальше. Ему бы пришлось стирать память всем этим людям. Натаниэль шагнул в сторону, чтобы никого не задеть, после чего быстро расправился с остальными пуговицами, сняв рубашку прямо в зале. Ему нечего было стесняться. Впрочем, он об этом даже не подумал. Хотя поймал на себе сразу несколько пристальных взглядов. Мужчины рассматривали его шрамы и немного завидовали физической форме. Девушки смотрели на него мечтательно, представляя, как скользили бы пальцами по его мышцам и прикидывая, что еще у него есть. Ничего для него нового. О чем думала Эмма он не знал. Пожалуй, даже не хотел знать.
— Сэр, — портной вынес костюм в закрытом чехле. Осторожно раскрыл молнию, доставая дорогую одежду и демонстрируя клиенту. — Думаю, Вам он подойдет.
Натаниэль уже знал ответ. Да, ему это подойдет. Синий цвет отлично оттенял его голубые глаза и белые волосы, а бледная клетка разбавляла монотонность. Костюм-двойка с белой рубашкой от Армани, все, как прописал доктор. Вздохнув, он забрал костюм и скрылся в примерочной. Не совсем индивидуальный пошив под его фигуру, но всяко лучше прочего. Он хотя бы подходил по размеру.
— Сэр, к этому костюму отлично подойдут вот эти броги.
— Поставь.
Еще и обувь ему умудрились впихнуть. Теперь он был укомплектован так, что Эмме бы не к чему было придраться. Это он понимал уже по быстро скачущим мыслям других девушек, а они бы не работали в таком заведении, если бы не разбирались в стиле. И, вообще-то, он тоже знал толк в стиле.
— Ну что, я теперь подхожу твоей компании? — Нэйт прищурился, прекрасно зная, что выглядит отлично. Особенно с учетом уже пущенной в ход медовухи. Он даже причесал слегка взъерошенные волосы.

От бестактности мецената у Нэйта дернулся глаз. Это он мог позволить себе любое поведение, а не вот этот человечек. Который с ходу решил выяснить, кого же Эмма притащила с собой. От поворота с профессором истории глаз дернулся еще раз.
— Правда?
— У вас есть сомнения? — Натаниэль смотрел на него сверху вниз и тот нервно вздохнул.
— О, нет-нет. Вы будете почетными гостями сегодня.
«Угу, как и все остальные. Ведь ты всем это говоришь». Нэйт не стал пожимать руку и как-либо выделять человека. Просто кивнул — этого хватит для столь поверхностного знакомства, которое он не мог назвать приятным. Отойдя от мецената, Нэйт наклонился и тихо шепнул Эмме на ухо:
— Вот кому действительно не хватает уроков этики.
Потому что формулировка «а кто сегодня» как бы намекала на частую смену сопровождающих. И будь Натаниэль не совсем другом или коллегой, из этого могла получиться крайне неловкая сцена. У людей такое часто бывало.

Как и всегда, он выделялся в толпе. Ему легко было заметить чужое внимание даже без телепатии — хватило бы просто покрутить головой. С высоты его роста хорошо были видны все обращенные на него взгляды, которые люди быстро отводили, стоило ему посмотреть на них. Не все, конечно. Были и те, кто встречался с ним взглядом в поисках вполне определенных вещей.
Скука.
Нэйт пил шампанское, которое им предложили с Эммой. Ел те же закуски, что и она. Казалось, что он был ее большой тенью, потому что за весь вечер ни к кому самостоятельно не подходил. Ему были попросту неинтересны все эти люди. Зато он с Эммой был интересен им. Темная лошадка рядом с блистательной Фрост. Точно ли он был ее коллегой? Со стороны могло бы показаться несколько иное.
Когда начался модный показ, Нэйт честно попытался сохранить лицо. Модели шли одна за другой, а он не мог оценить весь шик-блеск происходящего, равно как и красоту проходящих мимо девушек. Потому что сложно оценивать девушку, когда она похожа на абажур. В какой-то момент он не выдержал и снова наклонился к уху Эммы:
— Почему у них такие сложные лица?
У него даже было подозрение, что каждой из них вставили меж булок палку и сказали пронести по всему подиуму, не уронив. Иначе почему они похожи на роботов и настолько сосредоточены?

+1

28

Эмма, в основном, старалась не шевелиться, и не разговаривать. На долгую беседу её бы сейчас не хватило: обязательно начал бы заплетаться нетрезвый язык. Впрочем, её уже немного отпускало, виски выветривался, оставляя лёгкость в теле и мыслях, и несдержанность в словах.
В головах моделей ничего интересного не было. Какофония мыслей богачей и селебрити, приглашенных на показ, была куда забавнее, но именно сейчас Фрост было очень сложно сосредоточиться на какой-то одной и проследить её нить. Так что она просто отвлеклась на Страйфа.
Он привлекал внимание. На него смотрели и гадали, что за человек рядом с Эммой Фрост, чей образ ничуть не меркнет рядом с ней. Эмма привыкла получать всё внимание себе на подобных мероприятиях, и она, безусловно, сейчас могла есть его большими ложками, правда, тут было одно "но". Её видели только вместе с Натаниэлем, и она отчетливо слышала, как обсуждали - пара они или нет.

Костюм нужного цвета сделал из и без того приметного Саммерса магнит для женских взглядов: синяя ткань костюма сделала его и без того яркие глаза цвета океана в диснеевском мультике.
Пока по подиуму ходили девушки, Фрост лениво рассматривала наряды: ничто из этого ей не нравилось, и пожалуй, отсюда она уйдёт без сувенира в виде новой шмотки.
Шёпот Нэйта коснулся кожи, покалывающие мурашки пробежали по руке от плеча. Эмма сдержала неприличный смешок, и так же тихо, прикрыв рот рукой, ответила:
- Это часть образа. "Модное" лицо должно быть бесстрастным, чтобы не отвлекать на себя внимание от наряда. Ты не запомнишь ни  одного их лица, зато костюмы останутся в памяти.

Очередной вопрос, но человек, задающий его, совсем не нравится Фрост. Он смотрит на неё, подняв бровь, а мысли прыгают от "она хороша, разрез на платье ещё бы чуть повыше..." до "высокомерная мутантская дрянь". Он сидит за спиной у Эммы и Натаниэля, и обращается к Королеве, склонившись к ней с вежливой светской улыбкой.
Она уже видела его: это редактор какого-то телеканала и владелец мужского журнала, известный своими скандальными интрижками.
- Мисс Фрост, рад увидеться вновь. Могу попросить вас о приватной беседе? Без... сопровождения?
О, нет, его план на эту беседу горел неоновыми буквами у него в голове. Такие разговоры ей ни к чему, только настроение испортит.
- Это мой муж, - бросила Эмма собеседнику именно ту фразу, которая мгновенно стёрла с его лица улыбку.
Вот где неожиданно пригодился навык держать лицо — Нэйт разве что чуть приподнял бровь, что можно было растолковать самыми разными вариантами, не обязательно относящихся к утверждению о статусе супруга. Совершенно неважно, что внутри происходила эмоциональная буря, он тут же подстроился под новые условия и вступил в игру. Натаниэль повернулся в сторону жаждущего приватной беседы с его женой человека и смерил того холодным взглядом, а шрамы на его лице только добавляли увесистого аргумента в стиле «я оторву тебе голову и напьюсь крови из твоего же ботинка».
— Если вы хотите что-то сказать моей жене, уверяю, вы можете это сделать и при мне.
Потому что Натаниэль был телепатом и тоже знал, что предполагаемый разговор не та вещь, которая сейчас им нужна, а при нем редактор вряд ли найдет в себе смелость подавить гордость и открыть рот по крутившейся в его голове теме. Для убедительности Нэйт накрыл руку Эммы своей, не сводя взгляда с человека.

- Простите, я думал... Нет колец, - его вежливая улыбка превратилась в неловкую, а глаза забегали от их соединенных рук к лицу Натаниэля. Эмма сплела пальцы с пальцами Нэйта.
- Мистер Робсон, я не буду сниматься в откровенной фотосессии для вашего издания. К тому же, вы хотите провести её лично, а таланта у вас нет, - Фрост отвернулась: ей было не интересно, и даже брезгливо общаться с ним. Мыслишки у него грязные, сам он - изворотливый манипулятор.
Робсон завис, пару раз моргнул, и откинулся обратно на свой стул, всё ещё бросая взгляды на руку Эммы в мужской ладони.
- И действительно, - вполголоса проговорила Эмма и пригубила шампанское, которое держала в другой руке, - завтра влепит ведь скандальный заголовок: "Эмма Фрост замужем?!", а на фото колец нет. Черт, не хочу стирать ему память, это неэтично.
Она проводила взглядом последнее платье, и на подиум начали выходить разом все модели одна за другой, чтобы выстроиться в коридор и пропустить модельера к публике на поклон.

+1

29

Как правило, ему было глубоко наплевать, о чем думали людишки вокруг. Поверхностное сканирование осуществлялось на уровне подсознательного действия, не требующего концентрации. Мозг самостоятельно решал, на что обращать внимание, а что игнорировать. Сейчас мысли людей слишком часто вертелись вокруг их странной парочки. Она — знаменитая Белая Королева. Красивая, властная и утонченная в вопросах моды и искусства. Он — громила в глазах людей, неизвестная величина. Очень высокий и с огромной мышечной массой, которую не мог скрыть даже костюм от Армани. Шрамы, украшавшие его лицо, пугали и завораживали одновременно. И все это будоражило людскую память, заставляя вспоминать, где они уже его видели. Кто-то даже вспомнил и теперь украдкой бросал на них взгляды. Ситуация становилась щекотливой — Кейбл несколько лет назад засветился на первых полосах газет, играя в бога со своим Провиденсом. Страйф постарался аккуратно отвести мысли человека с этого пути. Право, ему же показалось, что с Эммой Фрост Кейбл. Это не он, просто кто-то очень похожий. У него ведь нет металлической руки в конце концов...

Ему захотелось усомниться в пояснении Эммы. «Модное лицо» сейчас запомнилось куда лучше, чем первая партия показа одежды. Разве что он запомнил ходячий абажур, потому что как такое можно было бы не запомнить?! Высокая мода беспощадна. Нэйт попытался прислушаться к мыслям ходивших по подиуму девушек, но они были либо сконцентрированы на своей походке, либо размышляли о всякой ерунде в духе «хочу завтра круассан к кофе в Париже, по калориям это допустимо». Глупые пустышки. Их сложные лица были верхом интеллектуальности, судя по всему. Натаниэль быстро потерял к ним какой-либо интерес.

Жена. Его жена. Эмма Фрост — его жена? Нэйт вступил в игру, не задумываясь о происходящем и, тем более, последствиях таких заявлений. Словно это было не про него и происходило не с ним. Ничего не значащая шутка, чтобы отвадить надоедливого человека, в которую не вкладывалось никакого глубинного смысла. Но Эмма переплела их пальцы и он чувствовал мягкость и тепло ее кожи. Поэтому он чуть сжал ее руку в ответ.
Мистер Робсон старался не смотреть на Натаниэля. Ему было неуютно от пристального взгляда и плотно сжатых губ. Каждый раз, когда он встречался взглядом со Страйфом, его мысли разлетались, словно испуганные пташки из куста от раздавшегося выстрела. Он даже немножко вздрагивал, пусть гордость не позволяла человеку ретироваться. А стоило бы. Нэйт излучал молчаливую угрозу за непристойное предложение, которое получила эта женщина. Его женщина, в данных обстоятельствах. Костяшки пальцев слегка заныли в предвкушении встречи с чужой челюстью. С огромным усилием он заставил себя отвернуться и прекратить тиранить идиота маленькой зрительной стычкой.
— Кольца не являются обязательными для ношения. Насколько мне известно, — Натаниэль пожал плечами. — Но если тебя это беспокоит...
Его левый глаз едва заметно засветился желтым, когда телепатическая хватка сомкнулась на воображаемой шее мистера Робсона. Человек резко вдохнул и закашлялся. Нэйт послал Эмме ленивую улыбку.
Вообще она сама хотела бы сделать что-то подобное. Очень. Ответная улыбка Эммы выглядела как проявление огромной нежности, потому что женщина испытала настоящее удовольствие от происходящего. Но усугублять и без того напряженное отношение к мутантам в обществе было опасно. Фрост склонила голову к Натаниэлю, и её светлые волосы коснулись его пиджака.
— Не надо. Кольца это важно, но не на его шее.
Она погладила Нэйта по щеке пальцами, даже не взглянув на редактора. Такая забота от мужа заставила сердце биться чаще. От мужа? Хм, заигралась. Но играть — так до конца.
Мир сузился, оставив в поле зрения Страйфа только Эмму. Все остальное словно перестало существовать. Замерло так же, как на мгновение метафорически замерло его сердце, сбиваясь с мерного ритма. Что это за ощущения? Что это за чувство?! Как будто он тонет. Или летит в бездонную пропасть, не в силах справиться с собственным падением. Словно его парализовало. Глубинной части его сознания хотелось запаниковать, чтобы заставить действовать и бездумно пытаться спасти себя, но он действительно оцепенел настолько, что не мог позволить себе такую роскошь, как инстинкт самосохранения.
Эмма была очень близко, ее волосы касались его плеча и он был окружен ее запахом. Ее пальцы нежно касались его щеки.
Никто.
Никогда.
Не позволял такой наглости? Не осмеливался? Не делал это так, чтобы его будто током било, но не причиняло боли?
Его зрачки расширились, рука поднялась, перехватывая пальцы Эммы на своей щеке. Не пытаясь их отстранить, скорее наоборот — удержать. Натаниэль хотел, чтобы она сделала так еще раз. Сейчас, потом… просто пусть она прикасается так к нему. Ей — можно. Протяжно выдохнув, Нэйт прикрыл глаза, утыкаясь носом в запястье женщины и делая глубокий вдох. Запах ее кожи начинал сводить с ума, а черное пламя зверя сжигало его изнутри. Поэтому он отпустил ее руку. Еще раз медленно выдохнул, успокаивая сердечный ритм и только потом открыл глаза. Сложно понять по ним, о чем он думал (видят боги, он и сам не знал, пребывая в хаосе мыслей и чувств), но его левый глаз больше не светился, а мистер Робсон прекратил кашлять, недоуменно потирая свою шею. Нэйт слегка повернул голову, небрежно бросая ему:
— Говорят, стакан воды помогает. 
— Да, кх, точно. Извините.
Редактор, поднялся со своего места, протискиваясь через ряды ценителей высокой моды. Или, вернее, ценителей денег, моделей и популярности. Мистер Робсон больше не будет надоедать им. Он постарается не попадаться на глаза Белой Королеве и ее «мужу», потому что Нэйт напомнил ему, как позорно его отшила Эмма. Никакого таланта. Постыдное предложение «замужней» женщине прям перед ее «супругом». Он воспринял это как данность, а не как сенсацию, о которой постарается раструбить всем и каждому. Потому что Нэйт хотел, чтобы он это увидел именно так. Мистер Робсон просто не вспомнит, что новостей о свадьбе Эммы Фрост не было, словно она уже успела осесть на старых страницах бумажных газет и потеряться в новостной ленте сайтов. Старое дело. Его оплошность с предложением. Его бездарность. Мистер Робсон будет думать только об этом. Нэйт отводил его внимание, не стирая память, ведь это было бы «неэтично». Заставлял мучиться редактора в вареве стыда и глупости. Это даже лучше, чем если бы он двинул ему в челюсть под наблюдением камер или заставил задохнуться от приступа кашля.
Иногда ментальный блок мешал. Страйф не привык задавать вопросы вслух, но сейчас у него не было иного выбора. Ему очень хотелось узнать, почему произошло то, что произошло. Не с предложением Робсона, а с ними. Однако сформулировать и озвучить он ничего не успел, потому что к Белой Королеве спешила ассистентка одного из дизайнеров. Девушка смущенно потупила взгляд, пару раз похлопала ресницами и наклонилась к Эмме.
Суть ее обращения сводилась к желанию дизайнера приобщить Белую Королеву к показу. Якобы у него есть особые наряды, которые она могла бы представить публике на этом благотворительном вечере, выступив в качестве приглашенной звезды. Меценаты будут в восторге. Бонусом и ложкой меда выступало предложение бесплатно забрать понравившийся наряд. Нэйт вопросительно приподнял бровь.
— Вечер становится все интереснее и интереснее, — Натаниэль полностью игнорировал ассистентку, смотря на свою «жену». — Не хочешь взглянуть на особую коллекцию?
Потому что некоторые образы выглядели... впечатляющими.

+1

30

Не сразу удалось сообразить, куда смотреть, и как сфокусироваться на новом лице. Алкоголь в крови играл весёлыми пузырьками, разбавляя слишком густые краски действительности, делая всё слегка размазанным. Эмма чуть замедленно обернулась к девушке, которая выжидательно смотрела на Королеву. Никакого злого умысла у нее не было, наоборот, она сдерживала ликование от возможной кульминации показа.
Фрост призадумалась: одно дело прогуливаться в зале по мягким коврам под руку с Нэйтом, опираясь на которого можно было не опасаться слишком явно показать свою нетрезвость покачиванием на тонких каблуках. Но вот по твердому и узкому подиуму в длинном, путающемся в ногах платье перед камерами...
Она уже хотела деликатно отказаться. Ну правда, стоит ли овчинка выделки: ведь СМИ раздувают всё до немыслимых масштабов, и вот уже Эмма Фрост будет таблоидной алкоголичкой, с которой акционеры откажутся работать без применения гипноза. Но отчего-то она не смогла сказать "нет" Натаниэлю.
Ей нравилось, как он смотрит.

- Проводите меня? - Эмма поднялась вслед за ассистенткой и подхватила её под руку. Фривольный жест близости на самом деле был осознанным выбором: чтобы после вина, виски и шампанского идти ровно, требовался компаньон.

***

- Мисс Фрост! Позвольте, - портной поднырнул под локоть ассистентки, и тут же обхватил мерной лентой нижнюю часть тела Эммы. - Прекрасно... мгм... хорошо... на спине подколю, - бубнил он себе под нос, перехватывая зелёный сантиметр то так, то сяк, - Белла! Дай вешалку, - сухой и смуглый, словно вяленый на солнце мужчина с явным итальянским акцентом махнул рукой той самой девушке, которая привела Эмму. Она куда-то исчезла, чтобы через несколько мгновений вернуться с блестящим и явно тяжёлым платьем, которое ей помогали нести ещё два человека.
Оставалось только позволить себя раздеть и одеть. Главное было - не мешать. Новое, буквально тольк что купленное платье Фрост вжикнуло молнией на боку и исчезло.

Холодные бусины коснулись ног и дробно стукнули об пол, когда платье опустили к ногам Эммы и она перешагнула в корсет.
"Девятьсот жемчужин..."
- Похоже на свадебное, - дошло до Эммы.
- Именно так, мисс Фрост, - новый женский голос появился в гримёрке, и Эмма узнала его.
- Сара! Это твоё платье?
- Моя дорогая, - дизайнер чмокнула воздух рядом с лицом Королевы, не коснувшись кожи, чтобы не испачкать макияж помадой, - я и не думала о таком подарке, чтобы Эмма Фрост вышла в моём финальном наряде! Это будет сюрпризом для всех, Белая Королева надела свадебное платье, - она рассмеялась, помогая держать тяжёлую, расшитую жемчугом ткань, пока помощник справлялся со шнуровкой и утягивал её.
Фрост деланно закатила глаза:
- Дорогая, если я буду выходить замуж, то выберу не столь тяжёлую ношу.
- Семь килограммов жемчуга и Сваровски! - Подняла палец вверх Сара, и они обе рассмеялись, - оно блестит как утренний иней!
- Я надеюсь, ты выведешь меня? Публика должна увидеть творца рядом с его произведением, - Эмма обворожительно улыбнулась, уже зная, что модельер не откажет. Главное - ей была нужна опора, чтобы шампанское в компании с виски не испортили дефиле.

Модели хлынули в гримёрку толпой: все девушки, вышедшие на подиум колоннами, возвращались обратно.
- Идём, идём! - заторопилась Сара, поправляя короткие чёрные волосы на бегу. Она подала Эмме локоть, поправила шлейф платья, цепляющийся за каблук Королевы, и через несколько шагов в лицо ударил жар и свет от софитов.
Почти ничего не видя, Эмма шла по белой дорожке подиума и крепко держала под руку "своего" модельера.
О, жаль, что Сара не может чувствовать и слышать истинный восторг людей! Аплодисменты - это лишь половина от всех эмоций, которыми сейчас Королева действительно наслаждалась.
Появление Эммы Фрост было действительно феноменальным решением.

Там, где дорожка подиума расходилась на две, они остановились. Платье действительно искрилось как свежий снег, но так хотелось чего-то добавить....
По коже Эммы прокатилась серебрящаяся волна, оставляя за собой преломляющую свет поверхность алмаза. Лучи софитов тут же десятикратно отразились и разорвались на спектр, разбросав по залу цветные искры. Алмазная Эмма вызвала новую вспышку оваций, а Сара, сияя как начищенный пятак, отвесила глубокий поклон.
Фрост бросила взгляд на первый ряд, туда, где она сидела несколько минут назад. Ей было важно увидеть, как будет смотреть на неё Натаниэль.

Несколько ярких секунд сияния алмаза, и кожа вновь становится непрозрачной, обретает привычный розоватый цвет. Внезапное желание Эмма выдаёт мысленно, когда её взгляд вновь пересекается с взглядом ликующей Сары.
"Подари мне его".
- Оно твоё! - кричит модельер в головной микрофон, перебивая музыку, - хочу знать, что Эмма Фрост в свою брачную ночь будет в моем платье, - зрители смеются, снова аплодируют. - У тебя ведь есть охрана, чтобы тебя не украли вместе с ним по дороге домой?

У Эммы нет микрофона, она просто смотрит на Страйфа.

Отредактировано White Queen (03.11.2022 00:32)

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [04.10.2016] The Woman


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно