Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [28.08.2016] One Bourbon, One Scotch, One Beer


[28.08.2016] One Bourbon, One Scotch, One Beer

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Need me a triple shot of that juice
Gonna get drunk don't you have no fear

https://dogtrainingobedienceschool.com/pic/4240305_full-alcoholism-quotes-tumblr-alcohol-quotes-tumblr.jpg

бар в Бруклине, поздний вечер

Наташа Романова, Стефан Стрэндж


Порой всем надо выпить. Кому-то - особенно. Хорошо, когда для этого находится компания.

+1

2

Все шло настолько не по плану, что Наташа уже несколько дней к ряду ходила всюду со стиснутыми зубами. Неприятный скрежет, сопровождавшийся столь сильным напряжением, нисколько ее не смущал и был скорее машинальной реакцией на происходящее с ней, со ЩИТом, с ее друзьями. Казалось, что она не может повлиять ни на какие события в мире, и что бы там не случилось, все что ей сейчас остается, это натянуть на себя максимально неприглядную серую кофту (видавшую Линкольна, судя по всему, но выбранную из-за широкого капюшона) сверху потертую кожаную куртку, серые джинсы и черную кепку. С логотипом местного хоккейного клуба.
Нет, Наташа не любит хоккей. Хотя… Она бы посмотрела его, если бы у нее случились выходные. В последнее время она не позволяла себе иметь выходные дни. И, вероятно, вот до чего ее это довело. Скрежет зубами, словно она боевая овчарка, которой защемило тройничный нерв в самый неподходящий для этого момент.
Бруклинский бар - то, что необходимо ей сегодня уж точно. А еще… Стэфан. Стэфан Стрендж. После того, как кое-что случилось, ей нужна была консультация опытного… человека. Удивительно, что он посещал такие заведения, как это… Танцующий олень? Гарцующий дракон? Поющий фламинго? Все эти бары стояли примерно в одном ряду среди заведений, которые Наташа не стала бы посещать ради конфиденциального разговора. Стэфан обрадовал ее тем, что выбрал куда более приглядное заведение и уже через полчаса после его прихода из бара посыпали люди. Кто-то шел домой, кто-то в другой бар, а кто-то - продлевать развлечения этим вечером другим способом.
Вдова появилась на пороге питейного заведения, когда в помещении оставалось всего-лишь несколько человек.
Она с порога оглядела их, чтобы исключить возможность учинения бойни и здесь. Так уж повелось - кровавый след за ней тянется аж из самой России. Не удивительно, что люди воспринимают эту страну с таким страхом в глазах, ни разу при этом не видев ни одного Россиянина. А если и видят, то называют русских “Наташа”, если перед ними женщина. Всех русских женщин зовут “Наташа” и после полуночи они превращаются в черных вдов.
Романова уверенным шагом подходит к бару и усаживается на высокий стул.
— Водки. — Говорит она спокойно, но не поднимает на бармена глаз. Ее лицо надежно скрыто за капюшоном и кепкой и лишь огненно рыжие волосы символизируют человека, который постоянно выделяется в толпе своим внешним видом.
И когда рюмка оказывается перед ней, без раздумий опрокидывает ее в себя и даже не морщится.
Любой русский умеет пить водку. В большинстве российских городов дальше трех сотен километров от чертовой Москвы ею греются, ею же лечатся и поднимают себе настроение в хреновые дни. Как раз такой был у Вдовы сегодня.
— Повтори.

+1

3

Он продержался два дня.
Нет, даже меньше. Это ведь не замечаешь. Оно капает на макушку, тюкает, тычет куда-то под ребра. Остается следами недосыпа на лице, хотя его лицо уже ничего не испортит. Отмечается шрамами где-то под слоем толстой шкуры, которую приходится нарастить. Но не уходит, не исчезает, заставляет все чаще задумываться над банальными вещами и вопросами.
Например, мог ли он что-то изменить?
Если бы знал – да. Но у него отняли знание. Ему не сказали про ребенка, который мог вырасти в другой семье и другого мужчину звать «отец». Он не знал, что у него есть внуки и им нужна помощь… много помощи, учитывая все последующее. Он пропустил столько жизней… и не смог бы состариться, наблюдая за ними, помогая и наставляя их, а все почему?
Чертова. Проклятая. Судьба.
С ней не поспоришь.
Ему так часто показывали все варианты его судьбы, что он привык верить, будто ему написано быть защитником Земли, реальности и все такое. Но разве сейчас это важно? Разве теперь, бессильный смертный, он может хоть что-то?
Оказывается, может.
Уйти в запой, чтобы забыться и не сожрать себя изнутри.
Стефан ушел из «коммуналки» Старка ранним утром и с тех пор не возвращался. Не просыхал, впрочем, тоже. На любые расспросы случайных собутыльников отвечал неопределенное «да так, навалилось».
На него неожиданно навалилась жизнь, во всей ее многообразии. Выяснилось одно, другое, а там и до третьего недалеко. Он лишился сил, лишился своего титула, а все, что у него было… Секундочку, а что у не было?
Ах да, пара фокусов, несколько знакомств и огромное эго, которое надо было топить в бурбоне.
Виски подходил тоже.
Он как раз приканчивал вторую бутылку, когда кто-то подсел.
Странно. Он ведь всех распугал.
- Решила сразу нагнать? – Стефан косится на соседку и щурит глаза. Следующий вопрос должен был звучать как «это тебя Тони послал?», но что-то во взгляде и той решимости, с которой она «повторила», этот вопрос отмахивается сам по себе.
Вместо этого он приподнимает стакан. Подтаявшие кубики льда глухо звякают внутри коричневатого виски.
- Tvoe zdorovie, - на чистом русском говорит он прежде, чем опрокинуть в себя виски. Не самый лучший, зато дешевый и его много. А мало он пить не планирует. О, не сегодня.
Хватит с него этого самоедства.
«Если пенсия это вот так, то лучше я сопьюсь».
Думает он это не всерьез… наверное.
- Знаешь, в Нью-Йорке много… заведений, где наливают русские для русских, - опустив голову, он болтает стаканом – уже пустым, а потому его тон печален. – Зачем… пришла? Я планировал напиваться один.
Тут он поднимает взгляд на Наташу и говорит на удивление трезво:
- Совсем один.

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

+2

4

Случайные бары в Бруклине были идеальны тем, что сочувствующие и собеседники подрабатывающие психологами на полставки, сменялись как времена года: незаметно, но быстро и стабильно. Можно было без стеснения рассказать кому-нибудь о своих проблемах и быть уверенным, что тебя, непременно, поймут. С небольшой оговоркой. Ты можешь рассказать все, если ты просто человек.
Если тебя уволили с работы, если тебя лишили премии или, если акции в которые ты вложился внезапно ощутимо упали на фондовом рынке и теперь ты - банкрот, живущий в коробке из под холодильника в одной из подворотен. Люди в костюмах от Диор здесь бывали редко. И Наташа с легкостью смешалась с толпой, тем более, что интерес ее заключался всего в одном единственном алкоголике.
Судя по первоначальному осмотру, Стефан еще не окончательно скатился к этому статусу и Наталья испытывала смешанные чувства по этому поводу: едва она успела обрадоваться, что найдется кто-то, кто сумеет ее перепить и после этого не уйти в астрал, как вот уже заключила, что Доктор Стрэндж уж явно не об этом. Просто устал. Наверное…
Вдова, поставив рюмку на столешницу с громким ударом (ну любит она спецэффекты, что поделать…), уселась в пол оборота. Так ей было лучше видно его лицо - недовольное, плохо скрываемое подозрение в шпионаже. Что ж, отчасти он был прав. Она действительно за ним следила, но прощения просить была не намерена, да и не обучена, поэтому вместо ответа самодовольно улыбнулась.
— Не думала, что ты ходок по таким заведениям, Стрэндж. — Сказала Наташа и в этот момент бар повторил ее заказ.
Тост, произнесенный Стефаном на ломаном русском, немного удивил Наташу. Она предпочитала избегать всего, что было связано с советами и вместе с тем хорошо помнила, кто именно сделал ее той, кем она была. Это помогало оставаться в тонусе даже несмотря на чертово подполье, чертовы задания и массовые потери среди тех, кого раньше Наташа считала своим другом. Она молча кивнула, и выпила вместе с доктором, после чего закусила половиной лимонной дольки и сморщилась.
— Русские… — Вдова криво ухмыляется.
Тех людей, к кому она могла бы вот так подойти вне зависимости от того, будь то бар или просто улица, стремилось к нулю. Русских, по крайней мере большинство из них, к таким людям Нат не причисляла даже в мыслях, не говоря уже о том, чтобы реально засесть в таком баре. Сколько уже раз они пытались вернуть на родину свою любимую игрушку? Стирали ей память, причиняли боль, возвращали на службу правительства… Впрочем, Стрэндж вероятнее всего обо всех этих вещах не имел ни малейшего понятия и она не винила его за отчаянную резкость. Люди приходят в бар не от хорошей жизни.
— Эй, — Наташа жестом подозвала парня за стойкой. Тот очень быстро оказался рядом и был готов выполнить ее просьбу: — Налей моему другу еще, и мне тоже.
Она небрежно бросила на стойку смятые купюры. Бармен кивнул и исчез, оставив их наедине. 
— Ты мне нужен. — Сказала Наташа, не привыкшая разводить китайские церемонии. Сперва ей показалось очевидным, что ее приход именно к Стрэнджу обоснован нуждой. Но потом поняла, что сейчас, вероятно, ему необходимо услышать именно эту фразу. Даже если он намерен покидать этот вшивый бар ползком. — Не вынуждай меня говорить какие-нибудь пошлости вроде: “а я нужна тебе”.
Наташа поморщилась, представив, как размазывает эти розовые сопли по столу.
Почти сразу же, как она это сказала, перед ними опять возник бармен. Он поставил напротив Стефана и Наташи два граненых стакана, в котором был налит виски и кубики льда чувствовали себя в нем очень комфортно.
— За… дружбу. — Предложила Наташа и приподняла стакан, ожидая, что доктор сделает тоже самое.

+2

5

В первое мгновение Стефану хочется ответить совершенно резкое и неуместное относительно когнитивных способностей всего героического окружения, но это будет возмутительно несправедливо к Наташе. Все-таки она его нашла, все-таки она часто демонстрировала довольно острый ум и критическое мышление. Едкая шутка – «в наше время мало кто думает» - осталась горьким привкусом виски на языке.
Он был еще не так пьян.
Медики лучше других знали, где их предел. Но сегодня Стефан хотел его перейти, перепрыгнуть и, возможно, утонуть в море виски. Чем хуже, тем лучше.
- Нет, - в спокойном тоне Стрэнджа звучала непривычная и несвойственная для него злость; если прислушаться, можно разобраться ноту отчаяния, которую он выводил в тональности тихой ярости, чтобы его не раскусили. – Не нужен. У каждого человека свой срок годности, Наташа. Мой срок давно вышел. А у тебя хватает других людей и связей, чтобы решить свои проблемы. Дай мне спокойно спиться.
Он хотел добавить «и не говори об этом никому», но Наташа и так из тех, кто хранит чужие тайны. Коллекционирует, вписывает в личные дела, добавляет розовую рамочку и вешает на мишень, чтобы пострелять в них на досуге… Но ее разум – царство тайн, и в этом они были схожи.
А в остальном…
Чертов тост за друзей. Как же, а что дальше – за любовь? Надежду? Светлое будущее?
К черту.
Мрачность Стрэнджа зашкаливала, словно он только начал пить, хотя старт был задолго до появления Вдовы.
Были ли они друзьями? Были ли у него друзья? Было ли хоть что-то, что он делал, полезным?
У него были враги, и этих врагов он знал – по именам, в лицо, морды и щупальца. Но вот друзья… Он пытался предположить, сделать допущение, кто из геройского или даже злодейского сообщества может назваться его «другом». На ум приходили кандидаты, но все казалось блефом, ситуативным сотрудничеством. Почти все были ему как «коллеги по работе», а друзья…
Он мог назвать друзьями тех, кого не было рядом. Кого он оттолкнул. Ради кого сделал все, чтобы они его ненавидели… и оставались в живых, ведь за ним всегда будет тянуться череда смертей.
«Слишком глубокое дно у этой мысли».
Стефан взял стакан, заказанный Наташей, провел большим пальцем по граням. Белесые шрамы на его руках, что в кои-то веке не дрожали, оттенялись в приглушенном свете бара.
- Знаешь, что иронично? – протянул он, рассматривая, как переливается виски в гранях стакана. – Про дружбу вспоминают в те моменты, когда нужна помощь. Прагматичные люди знают, что ценны те связи, которые приносят пользу. Но эти связи – временное решение. И дружба – краткосрочная. Выходит, ты согласна со мной подружиться, выпить, возможно, переспать, чтобы я сделал то, что тебе надо, а потом что?
Он посмотрел на Наташу и взгляд его был не то, чтобы как у доброго доктора. Скорее, у того, кого зовут сказать самые плохие новости.
- Человеческие связи переоценены, Наташа. Как и наша с тобой так называемая «дружба». Если ты хочешь помощь друга, то пришла не по адресу. Если тебе нужна помощь Верховного волшебника – тоже ошиблась. Зачем тебе списанный в утиль хирург со сломанными руками?

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (08.12.2021 19:19)

+1

6

За свои восемьдесят с лишним лет Наташа усвоила: если подпускать людей к себе слишком близко, то можно увидеть, как тебе в спину втыкают нож. Или шприц с очередной сывороткой, которая превращает тебя в тупое оружие. Она слишком хорошо знала, какую цену платить приходится за привязанности и потому держала едва не каждого, кого могла бы назвать своим другом на расстоянии вытянутой руки. Наташа умела только так. Контроль. Контроль во всем, контроль даже в расстоянии, которое может себе позволить очередной ее знакомый. Случайный. Из бара, такого как этот, в котором она нашла Стефана. Только Наташа всегда решала когда перейти черту.
Слушая слова доктора, она чувствовала такое сильное дежавю, что где-то далеко, в глубине ее иссохшей души что-то с треском ломалось. Они никогда не были близки, но сам факт того, что он проходил через нечто подобное, что и Наташа… Заставило взглянуть на Стрэнджа под другим углом.
Она кивает. Соглашается с тем, что у каждого человека есть срок годности. И мысль о том, что и Наташин срок годности подходит, назойливо стучит в голове.
Опрокидывает в себя виски, словно пьет водку. Чтобы почувствовать жар напитка в горле и разум постепенно покинули эти странные мысли.
— Хорошо, — Наташа выдохнула и резко сказала свое “хорошо” так, будто это была кость в горле. Слишком уж оно откликалось с тем ее желанием, с которым она пришла бы в бар и без возможности встретиться со Стефаном.
Может быть, с ним лучше сейчас не спорить вовсе? Он хочет напиться, желание вполне обоснованное. Порой, в такие моменты, Романова жалела, что она не может быть обычным человеком. Перестать быть Черной Вдовой, убийцей воспитанной советами ради победы в холодной войне. Если бы она была обычной женщиной, никто не сказал бы ей, что человеческие связи переоценены.
Она вновь ухмыляется. Стакан снова полон. Ощущение такое, что Наташа хочет напиться сильнее, чем Стефан. Он тратит время на болтовню, в отличие от нее. Но сейчас, когда она его слушает, не хочется пить. Лед мерно бряцает в стакане по стеклянным стенкам, разница текстур и цвета играет на свету тусклого освещения. Бар пустеет, но они с доктором остаются сидеть. В зале еще есть несколько человек, но Наташа перестает беспокойно оглядываться.
— Это риторический вопрос, Стрэндж? — Наташа, по обыкновению своему говорит прямо даже на такие темы, как “переспать” и ее забавляет вопрос “а потом что?”. Она выхватывает из его монолога только конец, чтобы попытаться объяснить, почему она здесь. Зачем. Улыбка лукавая, как у лисицы. Романовой нравится флирт и она хороша в этом. Мужчины слабы перед ней и ее тонкими женскими чарами, так что Вдова ни в чем себе не отказывает. — Но если мы сейчас предположим, что человеческие связи переоценены, что дружбы не существует и она используется людьми лишь как прикрытие, с помощью которого они достигают своих целей, не важно каких - хочу ли я получить от тебя совет, или хочу переспать с тобой, не велика ли разница? Не все ли равно, что будет “потом”?
Не ей рассуждать на эту тему. Наташа Романова вообще дружить не умеет. Для нее дружба - синоним сотрудничества. Потому что в академии ее дружить не учили. Учили побеждать, ломать, преодолевать, предавать, подставлять, пользоваться… Пользоваться. Выходит, и она - меркантильная дрянь. Что же, и это отчасти правда - Стефан ни в ком не нуждался, зато Наташе он был нужен позарез. Настолько, что она решила прервать свое отлучение от цивилизации ради их непринужденной беседы.
— Ты меня знаешь, Стрэндж. — Сказала она: взгляд потух, улыбка исчезла с ее лица и взгляд Вдовы ожесточился, но вовсе не из-за того, что сказал ей доктор. — Дружить со мной опасно, и я привыкла быть одна. К тому же те, кого я начинаю считать своим другом обычно… плохо кончают. Так что… если ты задумал поставить на себе крест, то я - твой счастливый билет.
Ирония. Самоирония. И от этого Наташе даже немного грустно. Она тихо смеется и поднимает свой бокал не сводя взгляда с дока.
— Ты достаточно пьян, чтобы продолжить наш разговор? Он начинает мне нравиться.

+2

7

Все равно.
Ему и правда все равно.
И от этого осознания ему становится не по себе.
Ему слишком часто в последнее время становилось все равно. Потому что равнодушие было проще, чем злоба. Слишком часто он злился – на мир, на Вишанти, на магию, на окружающих, на самого себя. В нем кипела эта злоба, давно позабытая, закопанная и отработанная годами медитаций в Камар-Тадже. Словно кто-то открыл подвал и выпустил все то, что он научился с себя «сбрасывать». Но он-то знал, что подвал Санкторума закрыт вместе с его тайнами, а злоба и боль копилась.
Он снова был человеком. Простым человеком с парой фокусов и уникальным опытом… который никому не был нужен. Он сам – тоже. В сущности, это было не так, и были люди, которые в нем нуждались, была магия, которую мог латать только он, применяя весь этот свой опыт, и вещи, которые мог сделать он, потому что один годами делал, не посвящая в нюансы никого… Но все очевидные аргументы он отвергал. Не потому, что они не были для него аргументами – потому что тянули его назад, из бездны самоедства и ненависти к осознанию очень простого факта.
Даже великий Доктор Стрэндж ошибается.
Стефан провел рукой по волосам, опрокинул в себя виски – одним большим глотком, что обжигал слизистую, но не сжигал пищевод до углей.
- А я не про людей, - спокойно, но чуть тише произнес он хриплым от алкоголя голосом, - я – про таких, как мы. Стариков, запертых во времени. Манипуляторов, препарирующих души. Мы видим мир, его диагностическую карту, анамнез, заболевания. Мы знаем, где нужно сделать надрез, а где ампутировать. Мы складываем людей как пазлы и сшиваем этот мир хирургической нитью, потому что знаем его тонкие места.
Он положил ладонь, испещренную шрамами, рядом с ней, на барную стойку. Посмотрел так, словно она – следующее тонкое место, которое он полоснет скальпелем.
Или прижмет к этой самой барной стойке в злом страстном поцелуе.
Эта грань всегда была тонка.
Стефан размышлял долгое мгновение, в которое взгляд его блуждал по Романовой. Затем все-таки взгляд отвел. Он и так себе многое позволял с той, с которой надо было быть осторожнее. Все эти неосторожные слова, намеки, откровения могут остаться «потом», если это самое «потом» будет.
Почему-то приятно думать, что нет. Что будет забвение. Что наконец-то он отдохнет.
- Так что ты запугиваешь своим шкафом со скелетами не того человека, - медленно убрав ладонь, словно возвращая ее личное пространство, Стрэндж жестом указал бармену принести бутылку. – Тем более, я всегда кончаю хорошо. Жалоб еще не было.
Это плохая шутка, еще хуже – его улыбка, в которой слишком много мужской скабрезности.
И все-таки он уже неплохо набрался.
- Мне все равно, даже если завтра не настанет, - наконец ответил он на ее вопрос, когда перед ним появилась бутылка. – Я слишком часто думал о том, что будет потом. А теперь…
Он налил себе стакан до краев, с трудом переборов желание начать пить с горла. Это будет жест отчания, а даже в своем состоянии он держался по-мужски.
И по-мужски паршиво.
Зато он наклонил бутылку в ее сторону, словно принимая Наташу в компанию собутыльников.

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (09.12.2021 00:07)

+2

8

Молчание - золото.
Но Наташа предпочитает серебро, поэтому молча слушает слова доктора о том, кто они есть. Сравнения с людьми он проводит очень точные и в этих рассуждениях чувствуется многолетний опыт и знания, которыми Стефан так славился. В очень узких кругах, разумеется. Он ведёт себя так, как вел бы себя на его месте очень уставший и очень грустный мужчина. Или старик. Она не могла понять. Проводил по волосам привычным жестом - это Наташа распознала быстро; считывать привычки за много лет шпионажа за разными людьми стало ее персональным хобби. Затем док кладет ладонь на барную стойку совсем рядом с Наташиной рукой, локтем которой она нашла опору. Молчит. Позволяя себя разглядывать.
Это никогда не было редкостью. Романова, в каком бы она не была образе, всегда была достаточно уверена в себе. Ко всему прочему, была не дурой и можно сказать, очень эффектной женщиной. Не удивительно, что первым желанием любого мужчины было рассмотреть добычу получше. Даже если этот мужчина - восьмидесятилетний дед, впавший в депрессию.
Наташа легко коснулась указательным пальцем одного из шрамов на руке Стрэнджа, это движение длилось недолго, буквально несколько секунд, а затем ее ладонь легла рядом с его. И кончики длинных ногтей коснулись мужской руки.
Вдова улыбается так, будто ей нравится делить территорию даже в виде чертовой барной стойки. На деле же ей просто нравится компания. И больше никак она это показывать увы, не умеет. Как человек, застрявший во времени, прибывший прямиком из времени, где ее сутки напролет муштровали для шпионажа рядом с очередным глупым, но очень влиятельным мужчиной…
Стефан убирает руку. По телу Наташи пробегают мурашки.
— Запугиваю? — Романова начинает тихо смеяться. Хочет громко, но уже не помнит, когда в последний раз она громко смеялась. Кажется, что никогда. Ко всему прочему, в баре все ещё остались люди и будет не слишком хорошо, если они кому-нибудь скажут о том, что видели здесь Черную Вдову.
Закончив смеяться, Наташа коснулась уголков своих глаз, мокрых от навернувшихся слёз рукавом своей кофты.
— Знаешь, Стефан, — она чуть наклонилась к нему, подчёркивая важность обсуждаемой темы серьёзностью своего голоса. — Возможно годы воздержания и дают тебе некоторое преимущество, но боюсь, с таким лицом как было у тебя пару минут назад… шансы подмочить репутацию серьезно возрастают.
Доктор улыбался, а ей нравилось за этим наблюдать. Даже если всему виной была сальная по-мужски шутка и выпитый алкоголь. Оказалось, им есть что обсудить и они даже вполне могут достигнуть понимания если захотят, тем более, что оба знают что такое быть человеком вне времени и жить бесконечную жизнь с бесконечной усталостью.
Без раздумий, Наташа кивает и забирает из рук Стефана бутылку. Она почти полная и вдруг Романова думает, что они здорово сегодня напьются. И шлёт ко всем чертям возможные последствия. Вообще-то, это не про нее. Она всегда думает о последствиях.
— Принеси закусить, — обратилась Наташа к бармену и он, с явно недовольным лицом, потому что дело шло к закрытию а они с доком решили выпить все что горит. По крайней мере, пока в состоянии пить.
— Итак, — дождавшись, пока молодой человек работающий за баром этим вечером принесет и поставит небольшую вазочку с оливками и двумя деревянными шпажками и уйдет в другой конец бара протирать стаканы, продолжила: — Пока мы стремительно приближаемся к тосту "за любовь", хочу уточнить: кто списал тебя, Стефан Стрэндж? Ты сказал, что закончился как волшебник. — Выпитое давало о себе знать, мягко подталкивая наружу неуместные шуточки. — Все самое интересное снова случилось во время моего отсутствия.
Наташа надеялась, что Стефан немножечко в курсе той истории, которая поводила Черную Вдову почти всему миру из-за заданий, которые раздавала ей Мария, мать ее, Хилл, а соответственно, понимал, что ее вопрос задан не из праздного любопытства. Она попросту не знает о причинах великой депрессии.
— Была немного занята, старалась спасти свою шкуру. — Небрежно бросила она, будто эта тема была раскаленным утюгом к которому шпионка только что прижала ладонь. И чтобы сменить тему достаточно быстро, чтобы уловил опьяненный рассудок, в тоже время не теряя из виду саму суть, уточнила: — К слову, "за любовь" пьют на брудершафт, ты знал?

+2

9

Годы воздержания. Стефан не прячет улыбку, но и не опровергает заблуждение… или провокацию? С Наташей никогда не угадаешь.
Во всяком разе, он никак это не комментирует. Количество связей, которые даже интрижкой не назвать, не то достижение, которым стоило хвастаться. Пусть даже по пьяной лавочке. Пусть даже еще одной потенциальной кандидатке в эти самые сомнительные связи.
Он снова пригладил волосы. Снова попытался себя успокоить, взять в руки, обуздать внутренних демонов, сорвавшихся со всей цепей самоконтроля. Обычно он знал, как с ними уживаться, обычно умел их контролировать и направлять, но в последнее время его проклятую колесницу «у меня все под контролем» несло в кювет при любом удобном и неудобном случае.
Но даже это не отвлекало от ровно двух мыслей, блуждавших в его голове вокруг их с Наташей разговора.
- Я неделю как освободился из ловушки Камня Времени, дорогая, - уставшим тоном «а дальше ты сама понимаешь» произнес Стрэндж, даже не пытаясь выглядеть многозначительно красноречивым. - И в этот же момент в мире кончилась магия. Из-за моей ошибки.
Раньше он говорил «меня обманули». Раньше тыкал пальцем в Локи, которого теперь уже все забыли. Во многие другие причины, которые как зависели от него, так и не очень. Но сейчас сказал, признал ошибку, за которую ему расплачиваться… и не только ему.
И это было горше всего.
- Сочувствую, - вдруг сказал он после короткой паузы. - Я кое-что знаю о спасении шкуры. Как тебе?
Не слишком твердым движением дрогнувшей руки оттянул высокий ворот черной водолазки, демонстрируя след на шее, оставленный юным и капризным божеством, которому он приблизительно в таком же состоянии наговорил всякого.
- Магии теперь нет, а проблемы остались, - коротко ответил на вполне очевидный вопрос «кто тебя так» или менее вежливое, но более уместное «кого еще ты так выбесил». - Теперь я - потенциальный смертник, шагаю последнюю зеленую милю.
Мрачный драматизм шел любому алкоголику в мягкой тусклости бара на грани закрытия, но Стефан выдержал паузу, чтобы довести даже свое утопление печалей в стакане до крутого пике.
- На бруденшафт пьют в двух случаях, - подняв полный стакан, мастерски не пролив ни капли, покосился на тарелку с закуской, что выглядела почти насмешкой над пищеварительным трактом, - или ради дружбы, которая, как мы уже вывели, переоценена, или ради поцелуя, который легко проверяет уровень взаимной симпатии.
«Так ради чего со мной хочешь выпить ты?»
- Занятно, что этот немецкий ритуал закрепился у коммунистов сильнее, чем у капиталистов, - демонстрируя, что тоже умелец менять тему на пьяном бездорожье, Стефан поднес стакан ко рту и сделал два глотка. Организм взбунтовался против третьего, пришлось стакан опустить и взять одну оливку.
- Но вот ритуал русских пить по любому поводу - что плохому, что хорошему, мне нравится больше. Наливай.

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (08.01.2022 15:26)

+1

10

Глубокое понимание ситуации приходит не сразу. Но приходит и сразу глубокое, потому что Наташа не сразу понимает что такое камень времени. Забавно, ведь она пришла к Стрэнджу поговорить о его "брате" - камне пространства. Или как там его, неважно. О камне Наташе известно ровным счётом ничего. Ее это пугало и манило одновременно, и, вероятно, поэтому она пришла с вопросами именно к Стефану. Упоминать об этом сейчас было бы кощунством, так что Романова делает глоток из стакана и предпочитает отшутиться.
— Ах вот оно что, Стефан. — Будто бы действительно понимая всю тяжесть ситуации, заключает она. — Так ты решил поставить поминальную по магии в мире? Вот в честь чего этот банкет… и попытки утопиться в алкоголе.
Наташа в последнее время понимала, как ценно было обретение ею Мстителей. Жизнь подкидывала ей только врагов, только цели, которые необходимо было устранять. В ответ конечно же цели пытались выстрелить ей в лоб, так что состояние Стрэнджа она, в принципе, понимала. Только не знала, как ему об этом рассказать. Ведь Вдова привыкла быть сильной и отстраненной. Все подобные ситуации она отшучивала, оставаясь убийственно прекрасной в своей стойкой ауре, сотканной из боли и мщения, как серебристая паутина.
— Взаимно. — Ответила Черная Вдова на слова о сочувствии, сказанные Стрэнджем. Она не сомневалась, что он знает о чем говорит, и уж тем более не является одним из тех пустомель, говорящих что-либо для того, чтобы показаться удобным в разговоре. — Шкурка все ещё цела, все ещё на мне. Так что думается мне, вполне успешно удается спасать. А вот нравится ли мне… Скорее нет. Видишь ли, я не из тех, кто любит впустую рисковать своей головой.
Наташа в задумчивости рассматривает виски, неспешно дрейфующий в гранях стеклянного сосуда, между кубиками льда. Никогда еще ей не хотелось напиться так сильно, как сегодня. Возможно, всему виной Стефан и его упадническое настроение, но игнорировать собственные эмоции и спрятать их как можно дальше - как обычно, как делала каждая Вдова, которая вышла из под рук КГБ и их варварских методов воспитания/обучения - не получалось. Она опрокинула стакан и вместе с обжигающим виски в ее рот попал один из кубиков льда. Наташа в задумчивости гоняла его языком из стороны в сторону, наслаждаясь ледяной прохладой во рту. Как ни глянь, сегодняшний вечер был особенным. Усталость медленно опускалась на вечно расправленные гордо плечи и Вдова ощущала себя все больше пьяной, все больше расслабленной.
Вдова забирает бутылку у Стрэнджа и почти до краев наливает себе виски, совершенно наплевав на то, что девушки, вообще-то, редко пьют в таких количествах. Впрочем, она уже и не была девушкой. Давно. Она была оружием, убийцей и лицо каждого ею убитого видела каждый раз, стоило только сомкнуть веки. Помогал только мелатонин. В таблетках. Сон без сновидений и довольно чуткий, позволявший Наташе не пропустить посягательств на собственную жизнь.
— Отсутствие магии не делает тебя одиноким смертником, шагающим последнюю зеленую милю. — Сказала Наташа, язык слегка не слушался и в опровержение первым мыслям самой себя “неужели, я пьяна?” она показывает Стрэнджу язык, на котором кубик льда превратился в осколок льда. — Ты сам отторгаешь людей. Я сама видела.
В этом они похожи. Наташа тоже предпочитала отчаянное одиночество семейным и дружеским отношениям. Именно поэтому она пустилась плясать под дудку Марии Хилл в полном одиночестве, а не обратилась за помощью к…друзьям, Мстителям. Лучше было бы, если бы пятно легло на ее собственную репутацию, а не их. Так она решила.
— Переоценена, но иногда только эта самая дружба заставляет людей держаться…друг за друга. — Вот и полу пьяная философия… Но Наташа отмахнулась, предпочитая ей легкий налет флирта. Док не из тех, кто шагнет за эту грань, по крайней мере из расчета на знания о Вдове и ее…двойной личине. — А что касается поцелуя, то он в моих глазах приравнен к рукопожатию. Ни к чему не обязывает, даже пить ради этого на брудершафт.
Романова улыбнулась так, словно в ее руках на секунду оказалась власть надо всеми и вся в этом мире. Словно она нащупала ту ниточку, за которую она может дергать, а не её, и получать что угодно ее душе. Впрочем, в наличие души она не была уверена до сих пор.
Нат быстрее Стрэнджа схватилась за бутылку - та просто стояла чуть ближе, и наполнила его стакан до края ледяного кубика. Одного из.
— Ну так что?

+2

11

Нет магии – нет проблем? Так это звучит для нее?
Магия – не фокус, не инструмент, не прихоть. Это – целый мир, скрытый от глаз простых обывателей. Непростых – тоже, но в меньшей степени.
Он мог рассказать ей о своих врагах – могущественных созданиях из других миров и реальностей, для которых подобная его слабость будет приглашением, а отсутствие магии – сервировкой к поминальному столу. Уже не по магии – по нему самому. Что каждый, кому он давал отпор, может прознать про его бессилие и прикончить в ближайшем грязном переулке. Никто не узнает, как бесславно оборвалась жизнь бывшего Верховного Волшебника голубого шарика планеты Земля, ведь никому никогда не было дела до того, кем он был, что делал и чем жертвовал ради защиты и сохранения баланса.
- Отторгаю? – Стефан жестко усмехнулся, провел рукой по волосам – не приглаживая, а ероша их. – Тебе ли мне об этом говорить, Наташа? Ты ведь сама знаешь, почему я это делаю, ведь и ты так делаешь. Не потому, что я так хочу – потому что у нас слишком много врагов. Твои могут влезть под кожу? В голову, мысли, мечты и желания? Могут пытать образам тех, кто тебе важен, дорог и небезразличен? Мои – могут и делают. И лучше, если я буду знать, что важные мне люди далеко от меня, ведь это означает, что они в безопасности. Если цена за это – их ненависть ко мне, что же…
Он сделал неопределенный жест рукой. Их невидимая война требовала жертв, и они привыкли приносить в жертву себя. Такова была их цена.
- Так тому и быть. Я привык платить по счетам.
У каждого героя были свои счета, и не все понимали, почему в их жизни происходит что-то, из-за чего все снова хочет развалиться. Мироздание любило баланс, а потому если что-то давало, то и требовало взамен. И чем дольше взамен отдавались крупицы, тем скорее могло приблизиться нечто… неизбежное. Абстракция героического круговорота трагедий и мгновений счастья.
Рассматривая улыбку на просветлевшем лице Романовой, Стефан и сам невольно улыбнулся. Можно ли назвать их совместную попойку таким мгновением? Вряд ли. Возможно, передышкой, остановкой в условном Нигде, которую они оба не станут вспоминать – так делают все сильные люди, когда открываются друг другу, показывая слабые места. И пусть Наташа говорила, что для нее и поцелуй, и рукопожатие, в сущности, одно и тоже, Стрэндж видел, что нет.
Она не подпускала никого близко, как и он, и потому лучше других знала все грани обоюдоострого клинка под названием «личное пространство».
Называйте это «чутьем душ».
В отличие от Наташи, Стефан предпочитал рисковать. Поэтому она – шпионка, а он – хирург. Там, где шпионка предпочтет выждать, хирург предпочтет операцию без анестезии, ведь это может спасти чью-то жизнь.
И раз он принял это решение, значит, был достаточно пьян.
- Раз налито, - он поднял стакан, где плескалась выпивка, - то давай выпьем. Проверим на практике.
Сплетя с женщиной руки, он опрокинул в себя алкоголь – тот обжигающей рекой огня пробежался по гортани, снова и снова превращая внутренности в сплошные плантации острейшего перца чили. Выдохнув, свободной рукой он коснулся щеки Наташи – нежный жест, которого не ждешь после подобных разговоров и грубости. Но именно на элемент неожиданности это все и было рассчитано.
Потому что после он подался вперед и поцеловал ее.
Хмель смешалась на их губах, и привкус отчаяния бился на кончиках пляшущих в этом коротком танце языков. Но Стефан не пытался выхватить у нее победу, не проявлял поистине мужское доминирование, как не старался продемонстрировать всю силу своей страстной натуры.
Поцелуй лишь обозначил, что он понимает, как трудно быть одиноким. И что от этого одиночества есть выход.
Но они оба о нем пожалеют. И сильно.
Мягко отстранившись, он не менее мягко улыбнулся.
- Забыл, - приподнял уже пустой стакан, наклонив к женщине, намекая, что надо снова налить, - на бруденшафт.

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

+1

12

Она кривит губы в ответ и хмыкает - ну конечно же, ей об этом говорить. По крайней мере сейчас, когда из них двоих она еще держится на грани отчаянного одиночества ради защиты тех немногих, кого действительно считает своими друзьями и близкими. Впрочем, она действительно понимает. Они, и в целом такие, как они с доктором имели ограниченный человеческий ресурс. Одни были просто не способны принять их такими, какие есть, а другие… те, что принимали и становились близки, неизбежно вешали себе на спину большую такую, флуоресцентно яркую мишень во всю спину и она, как будто бы мерцала по ночам. Чтобы врагу было легче целиться и стрелять, точно зная, что таким образом нанесет рану Вдове. У Стрэнджа тоже самое. И она это знала. По-другому просто не бывает, не в этом мире.
— Дружба переоценена, — будто  в надежде смягчить этот привкус горечи во рту от сказанных и услышанных только что слов, произносит Наташа. Она и сама так считает, но почему тогда каждый раз уходит в подполье, старается скрываться, не оставлять следов и ни с кем не сближаться? Черт возьми, Стефан действительно чертовски умен! Он знает о чем говорит и точно знает, что Наташе эта тема также близка, как и ему.
Все это немного злит ее. Совсем за другим Наташа пришла в этот бар, а в результате отчего-то проникается этими флюидами самого настоящего отчаяния, которые источает Стрэндж. Он, как и положено самому настоящему доктору, срывает пластырь с застарелых ран без предварительных “ласк” и лживого “это будет не больно, как комарик укусит”. Да черта с два! такие комарики водятся в лабораториях, подобных той, из которой вышла Наташа. Баки. Капитан Америка и бог знает кто еще.
Она криво усмехается.
— Давай лучше выпьем, — язык становится тяжелым, им все труднее управлять.
Кто знает, что стало тому виной - выпитый алкоголь или обнажившаяся под сорванным пластырем мокрая рана. Все внутри будто тонуло в иссиня черном дегте и Наташа ощутила весь приторно сладкий вкус от этого падения.
Пить на брудершафт Наташе уже приходилось и всякий раз это заканчивалось одинаково. Для того, чтобы выведать необходимую информацию у мужчины, ему необходимо было дать почувствовать себя победителем. Поцелуй, это как прелюдия победы. Обычно они начинали говорить, делились сокровенным, тем, что вызывало в них гордость. В Стефане она не видела человека, которого нужно “разговорить” особенно подобным образом. Она в принципе не верила, что он пойдет на поцелуй. Во всяком случае вот так просто.
Стоило ему протянуть ладонь к ее щеке, как Наташа двумя пальцами врезалась в открытую ладонь.
— Не надо. — Предостерегла она, не желая чувствовать нежность и ласку. Это совсем не то, чего она хотела бы, к чему привыкла за время которое было потрачено в погоне за головами некоторое время назад. Но Стрэндж не собирался останавливаться, он, кажется, вообще не думал о том что Романова может вдруг вспыхнуть и дать ему в челюсть с правой. А Наташа, кажется, не думала, что не даст.
Она просто оцепенела, ощущая себя в плену у выпитого алкоголя и собственного языка, который и привел ее в эту точку. Точку в котором она, с явно проступающим румянцем на щеках прикрывает глаза от удовольствия и отвечает на подаренный поцелуй с…нежностью, а не страстью. Удивительно, но в последний раз она вкладывала эмоции в поцелуй после выпитого бокала так давно, что и вспомнить страшно.
Также неожиданно как начался, поцелуй заканчивается. А Наташа, оказывается, все это время держала Стефана за предплечья руками. Сжимая, не до боли и хруста, конечно, но так, словно внезапно нашла спасательный круг посреди океана в котором дрейфовала бессчетное количество времени. Отпустила его сразу. И сразу отпрянула. Сам поцелуй не значил для нее ровным счетом ничего, но вот в том, что у них со Стрэнджем, этим вредным занудой впавшим в депрессию может выйти неплохой вечер она была уверена.
— Поухаживай за дамой, Стефан. — Тихо сказала Романова, одними пальцами пододвинув стакан ближе к его руке и, что более важно - бутылке. — Ты неплох, надо признать. Возможно ты был прав и в том, что всегда хорошо кончаешь. В таком случае, может хотя бы на время перенести твой поход по зеленой миле?
Вдова ухмыльнулась, и покачав головой, добавила.
— Эту твою магию… ее можно вернуть обратно? Починить, или что там? — Шпионка облокотилась на барную стойку. Упиться в слюни в каком-то баре ей не хотелось бы, так что на самом деле Наташа была в шаге от того, чтобы пригласить Стрэнджа в свою подпольную квартиру. Алкоголь там нашелся бы даже для такого искушенного потребителя, как Стефан. Но внутренний голосок все еще пискляво возвещал, что это плохая идея.

+2

13

Женщинам надо совсем немного, чтобы расцвести. Даже тем, кто порой забывает о своей прекрасной, чувствительной и хрупкой натуре. Кто затягивает до боли ремни корсета обязанностей, ответственности и упрямой необходимости делать этот мир лучше. Тем, кто, как и Наташа, прыгает в бездну неизвестности ради блага других, забывая о своем.
Стефан видел, как на мгновение расцвела Наташа, как в ее глазах появилось что-то чуткое, нежное, желающее хоть иногда быть просто собой, а не всеми теми масками, за которыми она скрывается. Интересно… ей стало легче? Не от сбрасывания этой второй бронированной кожи – от осознания, что кто-то понимает, каково это? Что видит ее настоящую, истинную натуру? Кто-то, кто почти такой же.
«Мы не такие же».
Но порой было удобно перешагнуть через все границы, подпустить как можно ближе… и после, когда собеседник приручен достаточно, использовать как вздумается.
Они оба были в опасно уязвимой позиции, но с единственной разницей – Стефану не было чего терять. Он уже все потерял. И потому мог не бояться оглядываться назад.
- Плюс хождения по краю в том, - взяв бутылку, он словно бы невзначай коснулся ее руки, криво улыбнулся уголком рта и разлил алкоголь по опустевшим стаканам, - что только ты решаешь, когда конец пути. И насколько долго можно растянуть удовольствие.
Прозвучало ровно настолько двусмысленно, насколько могло позволить скабрезное воображение. Он подумывал о том, чтобы заарканить Наташу в тот момент, когда поцеловал ее, но выйдет ли что-то из этого? Кроме очередных проблем, неловких взглядов и не менее неловких вопросов от тех, кто заметит изменение в их поведении? Нет.
У таких, как они, такая слабость могла вылиться исключительно в проблему, которую они не смогут решить. Не потому, что у них совести, а как раз наоборот – потому что совесть есть.
Взяв стакан, Стефан покачал его в руке, искоса наблюдая за Наташей.
Хотя, может, на сегодня совесть может взять выходной. Если добавить еще пару бутылок…
- Магия – не заглохшая машина посреди пустыни, Наташа, - тоном наставника, имеющего симпатию к любопытной студентке, ответил он, усмехнувшись. – Для мага твой вопрос звучит почти как «верни к жизни Моцарта». Единственное отличие в том, что… наш мир – это тело, а магия – душа. И чтобы вернуть магию, потребуется много усилий. Возможно, не совсем легальных и даже аморальных. И я не уверен, что смогу.
«Смогу жить с последствиями».
Наверняка сможет, но чем дольше он размышлял об этом, тем сложнее становилось решиться. Может, он так оттягивал момент, когда придется начать, может, просто не мог смириться с тем, что ему снова придется изобретать велосипед вместо того, чтобы щелкнуть пальцами и сотворить чудо.
- И ты вряд ли хочешь слушать мои грандиозные планы по возвращению магии, - его улыбка стала еще более зловещей. – Ведь ты сюда пришла не за этим. И явно не за тем, чтобы пригласить меня на белый танец. Так что нужно тебе, Наташа?

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

+1

14

— И как? — Принимая правила игры и улавливая будто бы случайный жест интересуется Наташа. Конечно же она знает, что такое хождение по краю в чугунных, да притом еще и раскаленных добела башмаках. Только ты сам решаешь, когда это закончится, но это и значит, что ты сам можешь снять с себя эту ношу. Но кажется великий доктор Стрэндж попросту опустил руки… — Насколько сильное удовольствие ты получаешь от хождения по краю, Стефан?
Для Вдовы люди были ресурсом. В прямом смысле этого слова. Так научили ее на родине, в академии, где такие же как она Черные Вдовы готовились как такой же ресурс, готовый выполнять поставленную задачу. Раньше она ни за кого не держалась, могла играть судьбами других людей, как хотелось. Не раздумывая нажать на курок пистолета, приставленного к какой-нибудь голове, даже если та голова была в мешке и личность Наташе неизвестна. Сейчас все по-другому… Она не могла точно сказать, что стало причиной такой кардинальной перемены в ее темпераменте и привычках. Может быть, Мстители и то, какой на самом деле семьей они стали для сиротки Натальи, а может быть в том, что она открыла в себе чуть более человеческого, чем даже сама могла представить. Жаль лишь, что в правительстве считают иначе и это мнение вряд ли удастся изменить к лучшему. Если бы можно было представить метафорически процесс перехода Черной Вдовы из плохого человека в хорошего, как процесс перелезания через забор, то где-то посередине Наташа ударилась головой, зацепилась ногами и до сих пор висит на порванной штанине вниз головой, так и оставаясь страшным убийцей и безжалостным исчадием если не ада, то советской машины уж точно.
Прошло какое-то время, и Ната смирилась с этим мнением о себе.   
Она подняла бокал, рассматривая аккуратно плещущуюся в нем жидкость чайного цвета и размышляя о том, что пожалуй немногие знают ее такой, какой она была сегодня. И о том, плохо это или хорошо, Наташа еще не сформировала своего мнения. Да и не хотелось ей этого, если уж откровенно. Сейчас она вообще хотела отключить сознание и перестать размышлять о чем-то достаточно важном, чтобы внезапно протрезветь после всего того, что было уже выпито. И о последствиях тоже.
Сквозь стакан Наташа ловит взгляд Стрэнджа. Странное чувство азарта подкрадывается к ней после этого зрительного контакта, и Вдова позволяет себе улыбку. Всего одну. Такую же странную и бесконтрольно-пьяную, как ее желание отключить голову.
— Я же не маг, Стефан, — вворачивает она свои пять копеек сразу же, как видит улыбку доктора в ответ на ее вопрос, очевидно, позабавивший его. Что же, оно того стоило. — Прояви снисхождение.
Вдова делает глоток из стакана. Алкоголь больше не обжигает ее горло, но ей все равно даже на это. Теперь он пьется также легко, как вода, однако завтра, она точно пожалеет о сегодняшнем выборе накидаться в каком-то сомнительном баре.
Она ставит стакан на столешницу и опускает руку на стойку рядом. “Случайно” и едва ощутимо задевает локоть Стрэнджа в процессе, а затем подпирает рукой щеку и с поразительной для ее возраста и опыта спрашивает:
— А ты что, в самом деле не можешь ничего сделать для бедняги Вольфганга? Чертовски жаль это слышать…
Одному богу известно, как на все это отреагирует Стефан, но Вдове плевать и на это. Теперь она от души веселится, окончательно опьянев. Почти все внутренние блоки смыло прекрасным, но дешевым виски, за что ей наверняка будет стыдно. Если она вспомнит об этом, а пока…
— Я вообще не танцую, Стефан, — улыбается она, — и ты, конечно, не прав. Я очень хотела бы услышать в подробностях о вот этих вот силах, особенно ту часть где будет про “аморально”.
Шпионка кладет руку, которой подпирала щеку, на стойку и небрежно толкает двумя пальцами стакан с остатками виски. Услышав о проблемах Стефана, ей вдруг стало как-то неловко говорить о собственных.
— Есть кое-что, что досталось мне и лучше бы, чтобы никто не знал о существовании этой вещи. О том, что она была найдена. — Она поднимает взгляд на доктора. — Я хотела спросить о возможностях этой вещи именно у тебя, но…

+1

15

Удовольствие?
В первую секунду он хотел удивиться. Изогнуть бровь в священном негодовании и низким басом поинтересоваться, в своем ли она уме, ведь никому такое нравиться не может. Но ведь ей со стороны виднее, не так ли?
Они похожи и в том, что видят насквозь. Кому, как не прядильщице тайн, видеть его настоящего здесь и сейчас, обнажившегося злым оскалом, топящегося в виски. Потому ему стало неприятно – не от того, что Наташа увидела и сказала, что поняла, а потому, что он сам не понял. Тяга к саморазрушению была с ним всегда, с самого рождения… или позже. С тех пор, как он стал все больше походить на отца. А после – когда слишком быстро начал терять тех, кто был ему близок, пока рядом не осталось никого, кроме него самого. И он шел по этому проклятому пути, даже не замечая, как позади него горят мосты, и как этот свет освещает путь к новым мостам, которых ждет все та же участь.
Все потому, что он эти мосты наводить не умел. А если умел, то знал – они недолговечны.
И все потому, что ему нравится ходить по краю. Там, где другие не могут. Там, куда другим заходить опасно. Гибкая мораль, всё в серых тонах, без четких границ – таков был его мир, где все зависело от магии, удачи и умения молниеносно принимать решения, за которые приходилось нести ответственность.
- Отвратительно сильное, - признается он, скрепя сердце, скрипя зубами. Смотрит в стакан и видит свое искаженное отражение. – Это наркотик, Наташа. Пора признать очевидное – я просто не умею жить хорошо. Я так привык к жизни в апокалипсисах и войнах, в попытках помирить и спасти других, что забыл, каково это – жить в мире с самим собой… и миром, который я добыл для других.
Звучит почти как хвастовство, но скромность сегодня взяла выходной. Стефан поднимает стакан и снова пьет, будто там, на дне стакана, найдется хоть какая-то истина. А если она будет отлична от им озвученной, то будет совсем хорошо.
Ему надо забыться, и потому он снова смотрит на Романову с легким прищуром. Она поддерживает беседу, но его натренированное на «чтение между строк» ухо слышит совсем другое. Она шутит, она касается его, она… флиртует и заигрывает. О, черти и Мефисто во главе, ему хочется дать на это все равнозначный и односложный ответ. Так сильно, что он разворачивает всего себя в обратном направлении – не буквально, но морально. Его поза не меняется, и он все еще сидит на стуле, чуть наклонившись в ее сторону, но его взгляд меняется.
Ровно на ту величину, на которую он хочет стать ближе.
Потому что им нельзя.
Не он один наслаждается хождением по краю. По ней видно, как видно и то, что она тяготеет к этому его обрушивающемуся миру, будто сможет там все починить. Или, напротив, развеять до основания. Потому что привыкла. Потому что это то, чему ее учили, и чему училась она сама всю свою сознательную жизнь. Ведь что может быть прекраснее, чем смотреть в бездну, видеть ее полные черноты глаза и наклоняться все ниже, ниже, пытаясь нащупать грань, когда бездна заберет.
- Мертвый Моцарт лучше зомби-Моцарта, - степенно отвечает, поддерживая шутку кривой усмешкой. Отводит глаза, потому что хватит на нее так смотреть, не стоит им заходить дальше. – Я, конечно, кое-что знаю в некромантии и воскрешении… но не советую этим пользоваться.
Вопреки всему, это звучит серьезно, ведь с некромантией шутки плохи.
Он берет бутылку и наливает – себе, Наташе, немного стойке. Ведь он уже пьян, чертовски пьян, пусть и не показывает. Выпивка идет легко, и алкоголь дарит голове ту ясность, что равноценна завтрашнему похмелью. Как хорошо, что похмелье будет завтра – сегодня можно продолжать напиваться.
- Давай так, - пододвигая стакан собутыльнице, он якобы неловко касается ее разгоряченной сухой рукой, покрытой тысячами мелких шрамов, но не поднимает взгляд на ее лицо, - мы с тобой обменяемся секретами. Ты расскажешь мне про вещь, а я тебе – про аморальность. Иначе все выглядит как вечер моей исповеди, где ты в роли невольного священника. А на тебе даже крестика нет.

[icon]https://i.imgur.com/Mr6lzaN.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [28.08.2016] One Bourbon, One Scotch, One Beer


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно