Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Но дракон классный. Если, конечно, не брать во внимание то, что он сейчас изо всех сил пытается убить отчима.

© All-New Spider-Man

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [12.02.2016] Ave-что-то-там


[12.02.2016] Ave-что-то-там

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://image.freepik.com/free-photo/_121-76825.jpg
У некоторых женщин внутренний стержень -
шило в пятой точке. ©

Время: ранний вечер, около пяти часов.
Место: Мидгард и его магические ответвления всех мастей.
Участники: Aldrif Odinsdottir, Michael.
Описание: в один прекрасный день приключения у Альдриф закончились, и вместо того, чтобы, как любое нормальное существо, облегчённо вздохнуть, обрадоваться этому факту и заняться собственной жизнью, она решила найти себе новых приключений. И они нашлись! Причём нашлись так активно, что отбиться от них в одиночку не представлялось возможным, но только пришедшая на помощь тяжёлая кавалерия, кажется, лишь добавила непонимания в происходящее.

+2

2

[audio]http://pleer.com/tracks/85103504P7U[/audio]
Изначально это было очень плохой идей. Пробираясь сквозь величественные леса Листерфьорда по пояс в снегу и проклиная собственную тягу к совершению глупостей, из-за которых в её очень далёком детстве Лираэль хваталась за голову и шептала, что с таким умением искать проблемы дочь даже до совершеннолетия не доживёт, Альдриф осознавала это очень остро. Таёжные норвежские леса оказались ещё менее приятными, чем таёжные сибирские; здесь было холоднее и ещё более снежно, а людей, зверей и проходимых троп было примерно столько же. Только один раз за последние дни асинье встретилась некрупная волчья стая из семи серых худощавых зверей, которые покрутились поодаль от неё, слегка скалясь, но, убедившись, что непонятная женщина в броне не собирается причинять им вреда, они так же быстро исчезли, растворившись в сумерках лёгкими сероватыми тенями.
Некоторое время асинья смотрела им вслед, чувствуя, как их звериные сознания лают и смеются от предстоящей охоты, и ей невыносимо хотелось сбросить броню и своё оружие, чтобы помчаться с ними в вихре взметнувшихся снежинок, а потом, вздохнув, она побрела дальше. Её единственным нынешним спутником был ветер, шептавший дочери Гримнира свои злые зимние песни, но она всё шла и шла вперёд. С упрямством этой женщины мог потягаться разве что её старший брат, и то, совершенно не факт, что он бы смог выиграть.
Смертные бы сказали, что она наверняка родилась под знаком Овна, потому что зачастую Энджела была упрямей всякого барана. Однако у Хевена гороскопов не было, поскольку небо вокруг них имело странную привычку меняться в зависимости от положения островка в космосе, и воительнице оставалось довольствоваться осознанием собственного долга.
Долга перед кем - она сформулировать не могла. Наверное, перед самой собой.

Это было плохое время. Такое же плохое, как мысль послушаться собственных снов.
Зима - всегда тяжёлое время, и чем дальше на север, тем она тяжелее. С Арктики тянуло льдом и вечной мерзлотою, и тёплое дыхание течения у берегов старого королевства не особо смягчало эти жестокие земли. Пока Бескрылая шла по Хурингану, она думала о том, что заставило людей, которые, в отличие от неё, мёрзли и испытывали тяготы сурового климата, жить здесь, и так и не смогла придумать. Она не особенно любила юг, но в добровольно-принудительном путешествии с Дженнифер смогла осознать, почему цивилизация зародилась там. Тепло, хорошие урожаи и мягкая вода; тогда как здесь в бесконечном количестве присутствовал только снег.
Энджела скатала из него твёрдый шарик, понюхала и попробовала на вкус. Снег был свежим, хрустящим и слегка сладковатым. Она пошла дальше, доедая его на ходу. Пристрастия в еде у воительницы были довольно своеобразными, и чем больше она отдалялась от цивилизации, тем более странными они становились. Ещё хотелось сырого мяса, но, поразмыслив над этим желанием, рыжая решила, что это, пожалуй, больше похоже на желания зверей, что жили здесь, а не на её собственные - Охотница лишь уловила их, сделав своими.
Или всё было немного хуже, чем она предполагала. В прочем, в бытии зверем есть определённые преимущества.
Бескрылая пошла дальше. Она не знала толком, куда ей нужно, а потому не могла телепортироваться, и доверяла лишь собственному чутью, которое вело её по следу, уводя всё дальше от проблесков обитаемых мест. В прочем, не то, чтобы они были совсем уж необитаемыми; наверняка духи природы наблюдали за своей гостьей золотыми глазами из тёмных чащ, но, отвыкнув от богов, боялись показаться ей и выйти навстречу.
Потворствовать снам было очень большой ошибкой, пожалуй.
Они становились всё чаще и всё яростнее; если бы Одинсдоттир не убедилась на собственном опыте, что за ними стоит реальность, ищущая подход к её наглухо закрытому сознанию, она бы серьёзно начала подозревать отвар из коры в галлюциногенных свойствах. Сны привели её сюда, на край земли, и сны упорно волокли по глухому ельнику, заставляя брести между старых стволов и цепляться длинной медной косой за тёмно-зелёные иглы. Во снах было чудовище, выбирающееся из своей берлоги; зверь, которых прежде Охотница не встречала ни в Хевене, ни в Ванахейме, ни во всей вселенной; Мидгард был не особенно старым миром, но он хранил отпечатки тяжёлой магии многих племён и рас, и порой в нём просыпалось то, что остальным мирам не приходилось даже представить.
Разобрать образ удавалось с трудом; пока Энджи определила только то, что у него было несколько голов (никак не меньше трёх) и, скорее всего, нечётное количество глаз, потому что искорок на тупоносых мордах с широкими пастями, способными разгибаться почти в прямую линию, горело разное количество. Может быть, зверь ослаб от времени и потерял часть зрения, может быть, родился таким. Ещё, кажется, он был чешуйчатым, с гребнем по спине. Наличие крыльев богиня ставила под сомнение, потому что разобрать в видении их всё никак не удавалось, но для твари подземной оно было слишком велико.
С другой стороны, чего только не встретишь в этих заповедных местах.
Больше всего её пока беспокоило то, что монстру этому оружие не наносило видимого вреда. Головы упорно отрастали на месте, а чешуя насмешливо смыкалась от ударов зачарованной стали, точно болото; и женщина вновь и вновь просыпалась, сжимая рукой топорище, которое прежде не знало достойного отпора. Может быть, именно поэтому она послушалась этого диковинного зова; может быть, ей требовалось доказать, что она не боится ничего, ни чудищ, ни смерти, ни самой себя.

Спустя три с лишним дня бесконечной дороги - ей не требовалось ни останавливаться на ночлег, ни есть, ни пить, ни заботиться о том, чтобы не замёрзнуть, - Аль вышла к поляне, которую незамедлительно узнала, ибо именно сюда возвращались её вещие мысли, когда искали якорь себе в реальности. Только во снах камни, стоящие посреди небольшого возвышения, были целыми.
Бескрылая тщательно обследовала их, пока не убедилась, что они действительно разрушены, причём едва ли нарочно; беспощадное время стёрло столпы, и под давлением ветра и снега они всё же рухнули, должно быть, совсем недавно, потому что слом был ещё острым. Ей бы следовало догадаться, что это и вызвало сны; сила, таящаяся там, под этой преградой, почувствовала близость свободы, но Охотница слишком привыкла действовать, а размышлять потом, если не останется другого выбора. Сметя белый покров, рыжеволосая рассмотрела символы и смогла разобрать часть из них. Она знала язык; она знала все языки от своей природы, что даровала ей кровь Асгарда, но этот она знала ещё и собственной памяти; в Десятом мире его называли "запретным". Язык Еноха, вечный язык ангелов. Наставницы не любили говорить о нём, и ни свитков, ни книг на нём в библиотеках было не найти. Енохианский был таким же запретным, как упоминание об Эдеме.
Никто не любит признавать свои поражения.
Когда женщина перевернула один из крупных обломков, на него попал солнечный свет; скользнув лёгкими каплями золотистого сияния по символам, он вдруг вспыхнул, как будто его разрезали у самого основания, и опустился на булыжник едва заметной дымкой кисеи. Тяжёлые руки дочери Вотана, облачённые в латные перчатки, легли на рукояти топоров; однако до конца понять, что произошло, она не успела.
Что-то щёлкнуло. Как сказал ей однажды Старк, "как будто опустили рубильник" - теперь Бескрылая поняла, что он имел ввиду.
Вокруг мгновенно стало темно и очень, очень сыро.
Энджела тихо выругалась, поднимая один из топоров над головой и приказав лезвию вспыхнуть расплавленным золотом; она не нуждалась в свете, способная, как кошка, различать тысячу оттенков чёрного и видеть мир в градиентных тонах серого, но с освещением было приятнее. Судя по всему, переход затянул её куда-то в подземелье; под ногами хлюпало - видимо, неподалёку была река или озеро. Тоннель поддерживался тяжёлыми каменными плитами, уже давно покрытыми зелёным мхом.
Крадучись, женщина скользнула вперёд; неужели удача закинула её прямо в логово? Впереди слышался хриплый, тяжёлый звук, и она шла прямо на него. Затхлый, неприятный запах заставлял морщиться.

+2

3

Земля. Как величественна и прекрасна эта планета. Михаил наблюдал за её движением чуть выше геостационарной орбиты – или, скорее, уже чуть дальше, всё-таки, уже космос, и не совсем ближний. Впрочем, с точки зрения космоса, весь Млечный путь можно было назвать ближним для Земли и не пойти против истины.
Если бы каждый человек мог бы хоть раз в жизни взглянуть на свой дом с такого угла, возможно, большей части проблем Земли удалось бы избежать. Даже отсюда были видны те зияющие раны, которые человечество нанесло собственной планете: вырубленные леса, пересыхающие моря и озёра, пятна нефти и мусора в океане.
К сожалению, они не могли. Чисто физически – ни один обычный человек не мог прожить здесь и нескольких секунд. Это для Архангела быть здесь – чуть выше спутников – было также естественно, как дышать (хотя именно этим он сейчас и не занимался). И всё же жаль. Сколь много можно было бы исправить простой картиной. Или жестом, словом.
Если бы можно их оградить, направить, вразумить. Но… Libertas supra omnia. Смысл всегда был в этом – в их свободном выборе.
- Архистратиг – вежливый и бесстрастный голос раздался в пустоте. Любой на месте Архангела мог бы поклясться, что он прозвучал прямо над ухом – но Михаил знал, что он лишь в его голове.
- Да? – Князь Света отозвался немедленно. Небесная Канцелярия не беспокоит по пустякам, и уж он-то это знал как никто.
- Архистратиг, одна из сдерживающих систем Первой Войны подала сигнал о проникновении – отрапортовал всё тот же голос. Михаил прикрыл глаза, уже догадываясь, где именно это произошло.
- Земля. Северный округ. Скандинавия. Территория Норвегии. Точные координаты отправлены.
- Принято. – Михаил взглянул на маленький  и хрупкий шарик перед ним. Северная шапка льдов привлекла его внимание, теперь чуть ниже – да, вот и Скандинавия. Её холодные и суровые леса, чьи морозы порой могли бы поспорить с Йотунхеймом. Очередного творения его брата только не хватало там для полного счастья. И да. Одинсон будет в восторге, если узнает.
Телепортироваться напрямую Михаил не стал – ещё повредит вспышкой магической энергии остатки защитного контура. Мгновение – и Архангел возник примерно в двадцати километрах над тем местом, откуда был подан сигнал. Холодный ветер ударил в раскрывшиеся белоснежные крылья, и Князь упал в крутое, почти вертикальное пике, наслаждаясь ощущениями от сурового северного вихря, бьющего прямо в лицо и крылья, пока его физическая оболочка на запредельной скорости неслась к земле. Несколько секунд падения, и, заложив «мёртвую петлю», Архангел уже парил над суровым северным лесом.
Приземлившись на небольшом возвышении, Михаил внимательно и не торопясь осмотрелся. Впрочем, кругом были только снег и лес, даже сломанные столпы и те почти замело… - кроме одного камня, заботливо расчищенного чьей-то рукой. По снегу к нему шла дорожка следов из леса – но Михаил никогда не был следопытом, так что с уверенностью он мог сказать только то, что здесь кто-то был. Присев на одно колено, Архангел коснулся камня, вливая в него толику силы.
- Веди меня! – прошептал он, и через мгновение оказался посреди каменного туннеля с сырым полом и стенами во власти мха. Света от доспехов, вспыхнувших во тьме золотом, вполне хватало, и, положив руку на рукоять меча, Архистратиг двинулся вперёд.

+1

4

Она была гибка и легка, точно ночная тень - ни шороха шагов, ни звона стали, ни мягкого шума крыл; Альдриф приказала топору погаснуть, и теперь скользила вперёд, быстрая, неслышная, неуловимая, полностью потерявшаяся во мраке. Свет мог привлечь к ней ненужное внимание, и она бежала теперь без него, глядя на мир, окрашенный серыми цветами. Именно эти моменты, за три удара сердца до добычи, за мгновение до прыжка, позволяли Охотнице быть собой - они поддерживали её в мире с собственными мыслями. В погоне за чужими следами по лесам и полям ей было некогда думать, ибо всё её существо было тогда отдано этой сумасшедшей, стремительной скачке; и не было ни усталости, ни боли, ни сомнений. Только так, с оружием в руке, она была живой.
Стоило лишь на миг остановиться, задуматься, вдохнуть сладкий запах разочарования - и жизнь асиньи рассыпалась, как карточный домик. Тупая, ноющая боль загнала её далеко на север и заставила остаться там отшельницей, просто отказавшись участвовать в жизни всех остальных миров; но сейчас, оставляя разум инстинктам лучшего из охотников вселенной, это разочарование и опустошение, что сидели так глубоко внутри, уходили, просачиваясь сквозь камни, покрытые мхом. Вперёд, вперёд, вперёд - не оглядываясь. Не думая. Не сомневаясь.
Тяжёлые, напряжённые вздохи становились громче - существо, что ворочалось впереди, просыпалось, разбуженное разрушенными столпами своей тюрьмы. Оно было старым, очень старым… И таким же голодным, ибо всё, что вложил дьявол в сына своего - это была жажда к чужой жизни.

Они заметили друг друга одновременно, богиня готова была поклясться в этом - вспыхнули семь кровавых искорок, и нечто, что скрывалось в берлоге, точно медведь, впавший в спячку, посмотрело - но не на неё. Чудовище смотрело сквозь оболочку, сквозь плоть и кровь; оно смотрело в неё, как будто тело воительницы сейчас стало прозрачным, и только огонёк её сущности остался настоящим. К горлу рыжеволосой подступила тошнота - она чувствовала, как нечто взбирается по её рукам, по груди, чтобы сдавить шею; но взлетевший златокрылой птицей топор ничего не нашёл. Существо не пошевелилось - ему, на самом деле, вовсе не нужно было двигаться. Пасти - всего лишь выдумка, дань традиции, так Люциферу захотелось, когда он лепил его из глины, ведь самое главное лежало там, внутри.
Самое главное всегда лежит внутри.

Это не имело ничего общего с ударами, которые переживала Альдриф прежде. Она была охотницей по крови и по воспитанию, она загоняла чудовищную дичь без всякого вреда для себя - даже Королева не смогла ничего противопоставить мантикорам из Белого Озера, но Бескрылая - смогла. Раны не причиняли ей вреда, ибо заживали спустя мгновение, а кожа её была столь крепка, что её не брали ни клыки, ни когти - но никогда прежде ей не доводилось встречаться с тварью, которая атакует не тело и даже не разум, но душу. Ледяное чувство опустошённости, от которого она так старательно бежала прочь, поползло по всему её естеству, охватывая ледяными тисками - ни вздохнуть, ни шевельнуться, словно из самого сердца вырвали возможность к сопротивлению. Зло, что скопилось в глубинах ада, зло, которое когда-то уравновесило свет и тем обрело себя в мироздании - и оно всегда, всегда было голодно. Нет того на свете, что способно насытить бездну.
Весь мир погас. Рука Энджелы, прежде сжимавшая рукоять топора, который она отчаянно хотела зажечь и разогнать подступивший мрак, ощущала лишь пустоту. Вернее, она ощущала лишь то, что её тела больше нет; нет её самой - остался только этот мрак и крошечная искорка её сути, медленно уступавшая волнам темноты. Ни ощущений, ни касаний, ни запаха, ни звука - не было ничего, исчезло логово и красные искры ужасающих глаз. Только тьма и медленно вкручивающиеся в основание черепа шурупы боли. Может быть, где-то там, в оставшемся далеко позади реальном мире женщину швырнуло на стену, и это остатки физического восприятия; может быть, это разум пытался сопротивляться тому, что было скрыто под чешуйчатой шкурой и князем ада облачено в плоть - она не знала.
Собирая останки воли, асинья пыталась оттолкнуть мрак от себя, выгнать его из собственной груди, где он тянулся к душе, к пляшущей в смертельном ужасе бабочке, но чёрные щупальца даже не шевельнулись.
Голод. Его голод был страшен - он столько лет спал, заточённый здесь собственным создателем, собственным отцом, придавшим ему жизнь и желания; и горечь добавляла ему больше жажды.
Он нашёл добычу, ту, которую ему поручено было искать его господином, и сын этот был послушен последнему наказу. Энджела оттолкнула его снова, но свет от Хевена, вырастившего её, свет и без того отчаявшийся и потерявшийся, но который ещё оставался в ней, был слишком слаб. Мрак вздохнул, точно кузнечный мех, и трепет крыльев золотистой бабочки стал сумасшедше-отчаянным, словно она надеялась вырваться и упорхнуть прочь, как можно дальше отсюда, так далеко, что там не будет даже воспоминаний.

+2

5

Гулкие шаги разносились по коридорам, по которым давным-давно не ступала ничья нога. Мягкий свет золотого нагрудника освещал путь, отражался в лужах на полу и на сырых и покрытых местами какой-то слизью стенах. Высота туннеля вполне позволяла Михаилу идти в полный рост, и он этим пользовался. Архангел шёл уверенно, явно, несокрушимо, как стена, ни от кого не таясь, а напротив, будто бросая вызов.
Он ощущал голод существа, заточённого в глубинах этой тюрьмы, уже очень и очень давно. Вернее, Голод – такой, что не под силу даже вообразить смертным. Даже вампирская жажда была ничем перед этим воплощением стремления пожирать и пожирать. Попытки Люцифера сотворить жизнь - по образу и подобию, видимо. Жаль только, что изначальный образ явно не вышел.
Однако же тот, кто вошёл в эту ни то тюрьму, ни то гробницу, не медлил, поэтому Михаил ускорил шаг. Не важно, кто это был – случайный турист, искатель приключений или некто, специально искавший подобного монстра – его нужно было остановить.
Заметив конец туннеля, после которого виднелось расширение, Архангел рванулся вперёд со скоростью, недостижимой для смертного взгляда. Тьма, что расползалась оттуда, ударила удушливой, липкой вонью, на что Архистратиг лишь яростно сверкнул глазами. Подобных тварей он уничтожал ещё на заре мира.
Света от нагрудника хватило, чтобы осветить то немногое, что ему было нужно. Пещера – или гнездо, что приютило монстра, сам гомункул, созданный его непутёвым братом. И девушка, что почти уже обмякла и лишь стена за спиной не давала ей упасть. Тонкий, причудливой ковки доспех, подчёркивающий стан, красивые черты лица, огненно рыжие волосы… и золотые крылья за спиной. Князь ангелов встал между чудовищем и девушкой, и улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. Особо впечатлительные с таких улыбок седели. Затем вдохнул поглубже, ощущая как неосязаемые тёмные щупальца, отпрянувшие было от него поначалу, вновь потянулись вперёд и сказал несколько слов. Надо при этом вспомнить, что люди верили, что Архангел Михаил трубным гласом призовёт мёртвых на Страшный Суд. Вот только почему они решили, что Архистратигу будет нужен для этого горн?
- IN NOMINE PATRIS ET FILII ET SPIRITUS SANCTI! – голос Архангела мог поспорить с работающей реактивной установкой. С учётом замкнутого пространства эффект был сногсшибающим. Простому смертному наверняка был бы обеспечен разрыв барабанных перепонок и лёгкая (а может, и нет) контузия.
Существу, в общем-то, мало чем действительно вредили священные слова. Впрочем, истинная вера, заключённая в них, действительно обжигала нечистых созданий – но и только. Вот только Михаил не собирался ограничиваться этим. Он вскинул правую руку вверх, и над раскрытой ладонью, будто сверхновая, вспыхнула сфера света с полметра диаметром. Нестерпимый, обжигающий Свет Господень высветил всю залу до мельчайших подробностей – но не останавливаясь на этом, проникая в саму душу – или сущность – всех, находившихся в ней.  Заверещал гомункул, отпрянувший от обжигающих лучей.
Михаил сделал шаг вправо и возложил левую руку на торс девушки. Вернее, на ту его часть, которая была неприкрыта бронёй. Прямо говоря, в горячке боя – а то был бой, пусть без ударов клинков и звона щитов, Архангел и не заметил, что ладонь его легла прямо на декольте девушки*. Всё, что заботило Михаила – это то, что кожа её была холодна, как лёд, а стук сердца был едва ощутим.
- Nomine Domini – шепнул он, и поток тёплого, ласкающего света с его ладони устремился к душе незнакомке, той искорке, что ещё не потухла под натиском тьмы, отгоняя мрак, поддерживая её, разжигая сильнее, и, одновременно, баюкая и исцеляя. В конце концов, Архистратиг был мастером не только в бою, но и в исцелении.

*

Не, ну а куда ещё, там в броне Сири все места закрыты, кроме, понимаешь, этого  http://simplyguild.3dn.ru/marvel/icqsmiles/blush.gif

Отредактировано Michael (02.10.2016 21:15)

+1

6

Сын Господина отступил. Возможно, даже сам дьявол толком не знал, что делать с тем, что он создал, поскольку уничтожить его окончательно можно было только вместе с куском ткани миров, а это могло привести к последствиям крайне разнообразным: от потери нескольких десятков тысячелетий для нескольких миров до коллапса всей вселенной. Существо это, облачённое в дрожавшую, пульсирующую плоть, являлось по сути своей всего лишь силой, которую впихнули в его уродливую тушу, заперли и оставили здесь до скончания веков; однако мрак и свет не зря дополняли друг друга.
Тьма успокаивала и скрывала покровом своим мироздание - материнское чрево, породившее реальность; свет жёг солнечными лучами, и горячие его касания проливали семена жизни. Они были зависимы друг от друга, как бы не бились, пытаясь навсегда вырваться из порочного круга. Ни Ад, ни Рай не имели смысла без существования своего двойника. Судьба Люцифера была в том, чтобы пасть и тем самым принести в мир равновесие, бросив на чаши зло и качнув весы, судьба его брата в том, чтобы вторая чаша никогда не перевесила первую. Ночь и день всегда сменяются, и бег этот не имеет конца.
Существо застонало, глухо и страшно, обожжённое яростью небес. Шкура его дымилась, а часть острых колючих глаз вдруг погасла; став словно меньше, сжавшись, превратившись в дымку, оно отползло, неохотно покоряясь воле архангела - и выпустило из щупалец своих женскую фигуру, закованную в тяжёлый доспех. Златокрылая бабочка, бившаяся в ямочке меж ключиц в том осколке реальности, который показывал истину, а не физический мир, чуть затихла, но несложно было заметить, что нити, связывающие её с телом, с плотью и кровью, порваны почти все до единой, и душа вот-вот намеревается отлететь прочь, не оставив от себя ни следа.

Когда богиню отшвырнуло от монстра, словно переломанную куклу, золотые перья её разметались по каменному полу, точно осенняя листва - они даже тускло сияли в полумраке, но свет этот был больше похож на тепло последнего дыхания, и всё грозил исчезнуть. Кажется, воительница вдруг почувствовала рядом чьё-то присутствие, выныривая из плещущихся вокруг волн тревожного забвения; кого-то живого и горячего, но сосредоточиться на этом ощущении никак не удавалось. А может быть, ей это всего лишь снилось или привиделось в бреду.
Тепло внезапно разлилось в груди, хлынуло горячей волной по нутру, смывая льдистый адский холод и изгоняя прочь ощущение тех жутких прикосновений. Слепо распахнутые глаза Альдриф, огромные, жемчужно-белые, совершенно мёртвенные, не различали реального мира, и всё, что она видела - яростно-золотое сияние перед собой, в котором было не разобрать ничего, ни очертаний, ни фигуры, настолько ярким оно было. Так мог бы выглядеть солнечный луч, пробившийся сквозь расстояние и время, чтобы озарить её лицо. Захлебнувшись этим жаром, женщина выгнулась дугой, пытаясь отстраниться, ускользнуть от него, и тепло ослабло, встретив её яростное, отчаянное сопротивление в последней попытке защититься. Она никогда не была сильна в магии, но кровь Ванахейма, доставшаяся от Фрейи, сила самой первозданной природы, позволяла ей порой ходить по пути сейда, не задумываясь об этом.
Сильные пальцы, закованные в латные перчатки, скользнули по чужой руке, оставляя сильные царапины - в прочем, едва ли Охотница осознавала факт того, что её удерживают в реальности. Заметавшись мотыльком в паутинке, она рвалась от огня в лёд и не там, не там не находила успокоения. Сын Господина уронил её слишком глубоко во мрак, нарушив связь с настоящим миром.
Рыжая закашлялась, глухо и сильно, ощущая острое желание собственными ногтями выдрать из груди лёгкие, лишь бы их перестало жечь, а следом за ними отправить и сердце, которое превратилось в тяжёлый гранитный осколок с царапающимися краями. На какой-то миг асинья зависла на острии этой колючей боли, отдавшись ей целиком, а затем вновь упала в темноту, отпустив разум туда, куда всё ещё звал её мягкий шелест безмерного покоя. На самом деле, Энджела совершенно не хотела возвращаться из своего забвения, потому что во всём мире у неё для этого не было ни единой причины.
Тьма сгустилась вновь.

Offtop:

Ну как заказывали. Лежу, болею, активно упираюсь возвращению обратно. http://simplyguild.3dn.ru/marvel/icqsmiles/biggrin.gif

+1

7

Что-то пошло не так. Не сконцентрированный полностью на «пациенте», Михаил не смог точно уловить, что же произошло, но факт оставался фактом – что-то оттолкнуло тот поток энергии, что он влил в девушку. Её рука в латной перчатке чуть оцарапала его, но Архангел этого почти и не заметил – мелочь для прошедшего тысячи битв. Между тем творение непутёвого брата вновь заворочалось в углу, угрожающе ворча – но боясь нападать в открытую. Михаил на мгновение задумался. Уничтожить гомункула было не то что бы невозможно – сил Князя ангелов на это хватило бы с лихвой. Другой вопрос, что вместе с этим в небытье отправилось бы с половину прекрасного голубого шарика под названием Земля, что Архистратига категорически не устраивало. Да и сражаться в полную силу с умирающей незнакомкой на руках было явно проблематично.
Колебания Архангела были недолги. В конце концов, что вся ратная слава мира против одной спасённой жизни? Шар обжигающего света сорвался с его ладони и замер посреди зала, вырвав из монстра ещё несколько яростно-жалобных воплей и надёжно удерживая чудовище в его углу. Между тем Михаил подхватил обмякшую девушку на руки, запасливо подобрал топор (хорошее оружие – главная драгоценность воина) и, бросив последний взгляд на чудовище, исчез в очередной вспышке ослепительного света. Пылающий шар угас сам через несколько секунд, оставив чудовище во мраке зализывать раны.
Михаил не рискнул уйти куда-либо, кроме исходной точке. Охранная магия этого места, столь древняя и сильная, пусть и едва ослабленная временем, вполне могла сыграть злую шутку даже с Архистратигом, забросив его в совершенно ненужную точку. Поэтому Архангел с девушкой на руках возник там же, в холодных норвежских лесах. Свирепые северные ветра и снег по шею мало способствовали целебной магии. Михаилу, в общем-то, было всё равно, но вот незнакомка и так была крайне слаба, и здесь каждая мелочь могла оказаться решающей.
- Думаю, ты будешь не против убраться из этого места. – Архангел с состраданием наблюдал за едва бьющейся искрой жизни. Ещё одна вспышка света – и северные леса вновь опустели, продолжая хранить свою страшную тайну.
Теплый воздух вечернего Рима мягко окутал Князя, отогревая ношу на его руках. С небольшой террасы он быстро прошёл внутрь, скромно обставленной комнаты. Телепортироваться сразу в помещение он не рискнул. Положив девушку на стол, Михаил занялся, наконец, своим делом. Вернее, хотел было  заняться.
- Deus autem meus omnipotens! – раздался потрясённый возглас от двери. Архангел обернулся к говорившему. Это был священник Католической Церкви в скромной сутане, молодой человек не слишком крепкого телосложения, с чёрными, как смоль, волосами и карими глазами.
- Святой отец, вы ведь знаете, кто я?* - Участливо поинтересовался Михаил. Только упавшего в обморок священника, и не надевшегося застать одного из тех, кому он столь ревностно служит,  ему сейчас не хватало. Хвала Небесам, парень кивнул.
- В таком случае я попрошу оставить меня. Девушке срочно нужна помощь, и я буду благодарен, если вы оставите меня ненадолго. – Повторив дважды, Михаил уловил, что священник обрёл над собой контроль – тот вновь кивнул и вышел, закрыв дверь. Михаил тут же обратился к незнакомке, чья жизнь постепенно угасала. Нахмурившись, Архангел вновь попытался влить в неё сил, но уже не так грубо, а скорее пытаясь войти в резонанс с той маленькой, ещё не угасшей искоркой. Ещё несколько секунд томительного ожидания – и ему удалось её зацепить, слабую, на грани угасания бабочку из света. Князь Света мягко, но требовательно удержал её в теле. Пока её выбор до конца не был сделан – это было в его власти.
- Я не знаю, кто ты, как ты жила и через что прошла. – Прошептал он, надеясь, что девушка его услышит и поймёт. Впрочем, слова его шли от самой сути духа, и в той связи, что сейчас Михаил был с воительницей, он был ближе, чем при сексуальном контакте. Так что она должна была услышать. - Но я прошу тебя, вернись. Смерть неизбежна, но зачем её торопить и самой покидать этот мир? Всегда есть, ради чего бороться, и ты не зря прошла весь этот путь. Вспомни о том, как ты шла, вспомни, ради чего ты шла. Вернись, прошу тебя.
Разумеется, он не видел и не слышал, как молодой человек в коридоре прошептал горячую молитву. Ведь мало кто удостаивался чести видеть Архистратига в его резиденции на Земле, в могучей крепости, несокрушимой и прославленной в веках. В замке, что даже был назван в его честь. В Замке Сант-Анджело.

*здесь и далее - на латыни

+1

8

"Вернись."
Это было единственное, что Альдриф запомнила достаточно чётко, лёжа в бесконечно тёмной, спокойной глубине вселенских вод, медленно поглощавших её существо - и было в этом тихом омуте столь тихо, что не было у неё ни сил, ни желания вырваться из его нежных объятий. Золотая бабочка её души, готовая вот-вот выпорхнуть прочь, чтобы рассыпаться в пыль, тихо стрекотала крылышками - но что-то тонкое, очень лёгкое, как дуновение весеннего воздуха, нежными касаниями приносящего запах первых цветов с вишен, крепко держало её здесь, в реальности, не давая оставить физическую оболочку.
Голоса этого асинья не знала. Это не была Сэра, которая могла бы прийти к ней сквозь реальности, услышав зов, и не брат, уже один раз вытаскивавший её из смерти за шкирку, предпочтя мнение самой богини оставить где-то в стороне, как малозначимое и безынтересное широкой общественности. Мягкий шелест, обволакивающий её дух, пел прямо в сознание, медленно уплывающее прочь, задерживал, сплетая тонкую сеть из слов и интонаций, и дочь Вотана никак не могла проскользнуть в это нежное кружево, точно загнанный под флажки волк.
И тогда реальность повлекла её назад, перекручивая нити, связавшие госпожу природы с истинным, настоящим миром, заново. Короткие золотые стежки легли на ямочку между ключиц, и успокоилась, затихла душа, потеряв мнимую свободу. Мрак, пульсировавший в углах комнаты и тянувший жадные свои щупальца к таявшей, точно льдинка на жаре, Бескрылой, опал, испуганный и смущённый, и вскоре исчез вовсе, оставив после себя лишь слабый запах болота.

Она вскинулась, как дикая кошка, готовая дать отпор любому хищнику, во сколько бы раз он не был крупнее. Правая рука, вокруг которой гибкими змейками обмотались ленты одеяния, ударила мужчину, зависшего над ней, в солнечное сплетение костяшками пальцев - смертного такой удар убил бы на месте, просто раздробив ему кости, но этот уцелел. Левая стремительно сжалась на чужом горле. В прочем, сказать, что здесь и сейчас была сама воительница, возможным не представлялось - в лице её не было ни намёка на тень чувств или проснувшегося сознания; только голая суть, действовавшая на инстинктах, вбитых куда-то в самую глубину разума: атакуй, пока есть возможность, разберёшься потом.
Это спасало её не раз, но сегодня день был явно хуже не придумаешь.
Мгновение спустя взгляд пустых белёсых глаз, в которых клубился туман, прояснился, и звериная суть, составлявшая существо Охотницы на добрую половину, ушла, возвращая ей разум. Женщина мгновенно разжала ладонь, с каким-то изумлением глядя вокруг; затем, сев на столе и спустив с него ноги в тяжёлых сапогах, Альдриф сильно склонила голову вниз, запуская пальцы в длинные волосы, растрепавшиеся из тугой косы. Тело было каким-то ватным и не слишком охотно слушалось попыткам шевелиться; если бы воительница проводила с Енотом ещё больше времени, она бы сравнила себя с андроидом, у которого заржавели суставные соединения, и он теперь умудряется лишь грустно поскрипывать. Золотые крыла, огромные, чистые, как солнечный свет, потускнели и безвольно лежали на мебели, спускаясь на пол, точно расплавленный металл.
Асинья низко склонилась к собственным коленям, почти касаясь их пылающим лбом. Ощущения становились всё ярче, но приятных среди них никак не обнаруживалось; чуждые ей силы, судя по всему, обнаружили друг друга и намертво сцепились, пытаясь выяснить, кто же сильнее. Мёртвенный хлад, посеянный внутри груди Сыном Господина, отступал медленно и неохотно, но тепло, которое заливало грудь, сердце, разбегалось по кончикам пальцев, точно вышедшая из берегов река, тревожило её - слишком глубоко засели тени смерти, и теперь лёгкие касания жизни жгли её клеймом.
- Ничего не понимаю, - шёпотом произнесла Энджела, медленно пытаясь снять с себя диадему, - вообще ничего, и не помню тоже ничего. - Голос её стал чуть громче. - Извини, мне неведомо твоё имя. Я не хотела отплатить злом за твоё добро, это привычка - я бросаюсь в драку быстрее, чем прихожу в себя.
С металлическим звоном, сдавшись наконец непослушным пальцам, крылатый обруч с расстёгнутым ремнём лёг на столешницу, отражая своей полированной поверхностью дрожащие блики от солнечного света, что лился в окно кельи.

+2

9

Архангелу приходилось лечить «буйных» пациентов, но такого ещё не было. Мощнейший удар от всей настрадавшейся души сотряс даже Архангела. Придись он не на нагрудник, а на плоть, укрытую, например, лишь тканью – даже Архистратиг прочувствовал бы его, что называется, всеми печёнками. Вместо этого Князь лишь на шаг отшатнулся, а ослепительно белые крылья протестующе раскрылись, гася инерцию удара.
Шаг обратно – и вот Михаил уже попытался прижать буйствующую девушку к столу, стоически игнорирую такую мелочь бытия, как сжимавшую горло женскую руку – сжимавшуюся, впрочем, совсем не по-женски.
Пара мгновений безмолвной борьбы – и во взгляде незнакомке появились признаки разума, а рука ослабила хватку. Через секунду она погрузилась в себя, пытаясь понять, где она и что произошло. Михаил же, внимательно слушая обрывчатые реплики, наблюдал за её поведением – и за той искоркой, что пряталась между ключиц. Жизни её уже ничего не угрожало, но свет и тьма по-прежнему боролись в ней, разрывая на части, затрагивая глубинные струны души.
А ещё Архистратиг отмечал интересные тонкости. Силой, этой дикой необузданной силой она напомнила ему старого… кем был для него сын Одина, Михаил так и не понял за все века, что прошли с их знакомства и несколько пересечений, неизбежно оканчивавшихся схватками. Уж точно не другом, но и врагом его Архангелу считать было трудно. Они оба были, пожалуй, по одно сторону добра и зла, вот только по разные стороны порядка и хаоса, пожалуй. В девушке Князь почувствовал отголосок этой бездумной, крушащей силы асов. Но на ней была броня ванов, что уже было крайне необычно, а в её душе чувствовался дух ангелов – но не Эдема, а мятежных ангелов Хевена. И нашёл он её в логове одного из могущественных гомункулов Люцифера. Всё страннее и страннее.
- Меня зовут Михаил. – Скромно представился Архистратиг Воинства Господа. – Ты попала в беду, и я не мог тебя оставить. Ты сама что-нибудь помнишь?
Мотивы незнакомки, которые завели её в столь малоприятное и вовсе опасное место, оставались неизвестны, напомнил себе Архангел, а значит, не стоит показывать свою излишнюю осведомлённость и внимательность.

Офф

Знаю, очень мало, но вот не прёт. Нижайший мой пардон((

+2

10

Золото солнечных лучей медленно гладило худое остроскулое лицо, и асинья на долгое время замолчала, закрыв глаза и подставившись этому свету. Её силой и стихией, как и любого иного хищного зверя, была ночь, но именно сейчас ей хотелось почувствовать мягкое расплавленное тепло дневного светила, что давало жизнь всему, на что проливалось. В голове потихоньку прояснялось, хотя шум, лёгкий, на самой грани восприятия, отчего-то казавшийся ей похожим на морской прибой во время надвигающегося шторма, не желал утихать, продолжая нашёптывать неразличимую музыку, в которой чувствовался призыв вновь уснуть. Должно быть, Бескрылой ещё не один день предстояло возвращаться мыслями к тому ощущению безграничного, бескрайнего покоя, откуда с таким невероятным упорством вытаскивал её незнакомец.
Какого же чёрта он там вообще забыл…
Женщина тряхнула головой. Рассуждения на столь сложные темы явно сейчас были не для неё.
Она перевела взгляд прозрачных жутких глаз на своего собеседника, усилием воли заставляя вникнуть в реальность происходящего, и вдруг по лицу её скользнула тень искреннего, неподдельного изумления - дитя Хевена, прожившая там тысячи лет, растерянно смотрела на мужчину, всплеснувшего в воздух ослепительно белые, кипельные крыла. Кто из них сошёл с ума? Ангел - здесь? Мужчина?
Порывисто протянув руку, Одинсдоттир коснулась его мягких перьев кончиками пальцев, ощутив их лёгкий пружинистый шёлк, потом, словно смутившись этого, отдёрнула ладонь. Казалось бы, не к лицу ей, деве природы, дочери богов быть столь поражённой тем, что она встретила того, о ком в доме, не бывшем домом, всегда говорили с презрением - и вовсе отрицали их существование. "Только женщины - девы войны, только женщины достойны летать и быть крылатыми" - кажется, у Королевы были свои собственные счёты с сильным полом, который она так настойчиво жаждала сделать слабым.
Странно, раньше богиня никогда не задумывалась об этом, слишком сильно веря в слова своей госпожи.
- Они настоящие? Такие огромные, - чуть слышно пробормотала она.
Михаил. Странное имя. Оно почему-то кажется ей знакомым, но память, растерянная тем, как в ней спутались события последних дней, никак не может подбросить те дни, когда она уже слышала о нём… Или всё же не о нём? Быть может, имя не такое уж и редкое.
Воительница склонилась ещё ниже и уткнулась лбом в свои колени, словно желая спрятаться от самой себя.

Так прошло, пожалуй, добрых десять минут, пока Энджи наконец не смогла собрать себя в нечто целое настолько, чтобы быть способной продолжать диалог. Тревожно вьющиеся вокруг неё ленты вдруг опали.
Выслушав своего собеседника, Альдриф медленно покачала головой:
- Почти ничего. Я помню сны и путь… А потом - только темноту, мне не ведомо даже то, где я оказалась и почему я теперь здесь. Хотя, наверное, с последним не так уж и сложно. - Она задумалась, играя оставшимися в памяти образами, точно стеклянными шариками. - Там… Не знаю. Я видела сны, сны про чудовище, которое живёт глубоко под землёй; со мной такое уже бывало и раньше. Иногда мир зовёт меня сам, чтобы убить то, что отравляет его, неважно, Мидгард ли, Ванахейм или планета Саккра, вселенная решает свои проблемы так, как умеет. Но потом - провал. Похоже, что на этот раз охотник остался без добычи - мои руки чисты, а топор всё так же ровен.
"Тебе будет, о чём подумать, не правда ли, лучшая из лучших?" - Грустно усмехнулась она про себя, касаясь длинными пальцами рыжих висков. Всепоглощающее чувство усталости никуда не желало уходить, пытаясь будто бы подмять женщину под себя, точно кошка - свою добычу, и убаюкать в прохладных водах тишины. Сидеть - и то было сложно, поэтому на ближайшее время женщина решила не замахиваться на такую недостижимую вершину, как попытка встать - было бы ещё глупее не удержаться на ногах, чем просто не шевелиться. Тело явно не справлялось с тем, чтобы восстановиться так быстро, и дьявол ведал его, была ли тому виной тень льда от его творения, что успело пустить в королевне свои корни слишком глубоко, или то, что за последнее время она слишком увлечённо предавалась саморазрушению, подточив собственные резервы и оставшись без них, когда они были так нужны.
Несколько мгновений она колебалась, потом изобразила улыбку пухлыми губами, сейчас необыкновенно бледными, но уже медленно возвращавшими себе густой алый цвет:
- Энджела. Энджела-Охотница. Что… Что я встретила там?

+1

11

Он ожидал чего угодно после короткой борьбы и шока: схватки, истерики, замкнутости, а может быть, и благодарности. Но резкого движения Михаил не уловил, и потому касание незнакомки к крыльям заставило его чуть вздрогнуть. «Всё-таки она невероятно быстра», - подумал он, пока девушка восхищалась увиденным.
Однако затем шок, по всей видимости, всё же догнал её – и уткнувшись в колени, девушка замерла. Лишь через некоторое время, она начала говорить. Архангел же стоял и молчал, лишь позволив себе сложить крылья – но не убрал. Интерес незнакомки к ним был слишком явным и неподдельным, поэтому, возможно, удастся, во-первых, расположить её к себе, а во-вторых, узнать что-нибудь ещё о ней самой.
- Выходит, ты – охотница, - задумчиво произнёс Архистратиг. Когда-то он слышал немного о диких обычаях Хэвена; видимо, он встретил одного из их свидетелей. Что ж, это была одна из его версий, что не объясняло странную смесь сил в ней, которая смущала ум Архангела.
- Анжела... – слегка коверкая и делая твёрдое ударение на «а», повторил Михаил. Ему не нужен был лингвист для разговора на тысячах наречий Земли и иных миров, но такое произношение ему почему-то нравилось больше. Оставалось надеяться, что девушка не обидится за это на князя света. Его взгляд чуть дольше, чем следовало бесстрастному врачевателю, задержался на наливающихся краской и жизнью ланитах и пухлых губах. Анжела была красива и в своей бледной предсмертной тени, но сейчас, наполняясь жизнью, она разжигала интерес Архангела. Не плотский, нет, скорее, эстетический. Её красота была особенной – не мягкой эдемской, не хрупкой и мимолётной земной, не сугубо грубоватой и пышущей силой красотой асов, не хищно-опасной красотой ядовитой змеи изгнанниц из Хэвена. Охотница будто смешала в себе черты разных народов и миров, сочетая мягкость и силу, твёрдость и податливость.
- Кхм.. – Михаил осознал, что молчание в ответ на вопрос затянулось чуть дольше вежливого ожидания, пока собеседник обдумает ответ. – Это был гомункул, если по-простому. Уродливое подобие жизни, созданное падшим ангелом, Люцифером. Жалкая попытка сравняться с Создателем. – Михаил с грустью покачал головой. Ему до сих пор было несколько тяжело и неприятно об этом говорить. – В результате появилось… нечто. Не живое и не мёртвое, просто существующее. И испытывающее вечный голод. После войны за Эдем их заточили, в разных местах, чаще всего – где получилось. – Михаил скромно умолчал о своей роли в этих событиях, не будучи хвастливым по природе своей.
- Видимо, за столько времени защита истончилась. Может быть, действительно Земля обратилась к тебе с призывом о помощи, но я склонен полагать, что тебя зацепил его зов. Ты, как охотница, наверняка тонко чувствуешь подобные… возмущения.
- А дальше всё просто, – продолжил Архистратиг. – Защита ослабла, но всё ещё действовала, тебя заметили из Эдема, и я отправился проверить, что происходит. Когда я появился, гомункул уже высасывал из тебя жизнь. «Видимо, к ТАКОМУ ты не была готова», - подумал он, и продолжил:
– Я отогнал его по мере сил, забрал тебя и перенёс сюда, – скромно описал свои действия Архангел. – Если тебе интересно, это Земля, Италия. Вот, пожалуй, и всё.
Михаил мягко улыбнулся девушке, утратив подозрительность. Ну в самом деле, Анжела сейчас никак не тянула ни на злостного культиста, ни на нового кандидата в тёмные властелины. Вот на одинокую заблудившуюся девушку она выглядела в полной мере. Девушку с раненной душой.
- Оно заставило тебя что-то вспомнить? – тихо проговорил князь. – Худшие воспоминания и кошмары. Одиночество. Пустота. Я прав?

+1

12

Женщина подняла голову, и на мгновение сквозь её спокойное, остроскулое лицо, навечно замершее в выражении равнодушия к реальности, вновь проступило изумление. Когда она жила в Хевене, среди дев-ангелов ходило много легенд о мире, который они оставили; никто, правда, не говорил, почему именно они оставили и Эдем, и Мидгард - Сэра, которая, живя с отшельниками, имела доступ к старинным фолиантам, размышляла порой о том, что жён Десятого Мира подвела любовь к золоту, и алчность их была столь велика, что сотворивший не выдержал и выкинул их куда подальше. "О, как упал ты с неба, десница зари!" Поговаривали, будто бы Светозарный тоже был ангелом… Величайшим и прекраснейшим из ангелов всех… Но при попытке докопаться до истины и понять, откуда же тогда у него крыла, коли он был мужчиной, сёстры начинали путаться в показаниях, отмалчиваться или откровенно истерить, так что со временем Энджела оставила эту мысль.
В конце концов, он наверняка давно умер, уйдя в небытие.
- Люцифер? - Немного недоверчиво спросила она, закусила нижнюю губу. - Утренняя Звезда, ангел, который пал до начала времён? В мире, где я росла, рассказывали про него… Старые сказки, легенды, но они столь запутанные и противоречивые из-за того, сколько раз их пересказывали, что не найти там концов. Я думала, что это выдумка. Нет? Выходит, первый из павших существует в самом деле? - Рыжевласая чуть помолчала, потом тускло усмехнулась и добавила: - Королева, говорят, была в него когда-то влюблена.
В последнее время многие легенды решили ожить, и дочь Вотана до сих пор не могла понять, насколько это хорошо. Вера позволяет окрепнуть - но вместе с тем много неприятностей она способна принести, когда разбивается о камни реальности. Красота мифов далеко не всегда соответствует настоящему положению дел.

На несколько бесконечно долгих минут госпожа охоты задумалась, и рука её вновь коснулась чужого оперения, на этот раз мягким, почти просящим жестом. Тонкие сильные пальцы скользили по кипельно-белому шёлку, гладкому, точно полированный мрамор, и в то же время мягкому, чуть пружинящему под пальцами.
- Да, я охотница - я убиваю чудовищ. Мир Хевена… Он был создан очень странно, и его семя оказалось отравлено, из-за того он порождал многое - мантикор и змей, химер и зелёных виверн, полу-волков и полу-птиц… Что-что, а бестиарий там обширен, - она усмехнулась, и белёсый взор вновь сместился на огромные крылья архангела. - Они очень красивые. Крылья хевенских женщин много меньше и не такие белые, они… Сероваты, как пепел, даже у Королевы - само оперение почти бело, но к краям всё равно сходит серость. Под облаками все сёстры выглядели, как серые чайки, которые кружат над океаном в поисках рыбы. Должно быть, мир, который они создали, и путь, который они выбрали, изменил их.
Странно, но ощущение того, что её спасли, и спас мужчина, не вызвало в богине отклика - по крайней мере, такого, как должно было бы. Раздражения или отторжения не было, только удивительная тишина в глубине души. Возможно, глядя на ровный золотистый отблеск чужой ауры, было невозможно испытывать к нему те же чувства, что к мужам земным, обыкновенным - от назвавшегося Михаилом тянуло мягким туманом чего-то великого, необъятного; он не принадлежал мирам материальным, и правила их едва ли на него распространялись.
- Мне не ведомо, как в этом мире идут токи сил. Хевен, мир фей или даже Ванахейм - они другие, магические по своей природе, и поэтому я знала, что они зовут именно меня, во мне опознавая своё спасение от чудовищ; этот мир - он другой. Может быть, ты прав, и я просто поймала то, что скользнуло через спавшую границу, а порождение то было слишком голодно, чтобы разбираться, кто пришёл к нему. О. Я плохо знаю Мидгард, - виновато и будто бы беззащитно улыбнулась королевна, убрала руку от шёлка чужих перьев. Золото её собственных крыльев, вспыхнув ослепительным солнечным бликом, исчезло, оставив совершенно гладкую спину доспеха. - Не знаю, что это за место. Да и… Неважно, в общем-то. Не заблужусь. - Асинья чуть помолчала, раздумывая над ответом, потом покачала головой: - Нет… Не совсем. Оно показало мне пустоту, настолько огромную, что в ней можно было утонуть навсегда. И мне почему-то показалось, что это будет… Правильно. Просто и легко - раствориться там. Исчезнуть. Очень просто, нырнуть в омут - и больше не существовать.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [12.02.2016] Ave-что-то-там


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC