Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Впрочем, у Стефана на кухне было много чего ещё. Не всегда съедобного, иногда вовсе небезопасного, иногда смертельно опасного для всего живого. Издержки профессии, что сказать.

© Black Panther

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [21.02.2016] Аутсайдеры


[21.02.2016] Аутсайдеры

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время: начало 21.02.2016.
Место: история начинается в Элизиуме Хельхейма.
Участники: Локи, Альдриф.
Описание: однажды ангелам Хельхейма, стосковавшимся по доброй охоте, попалась крайне занятная дичь — Госпожа Стратегий собственной персоной. Тут у каждого нашлось своё мнение по поводу, кто первый увидел, кто первый поймал, кто больше прав имеет, кому она больше задолжала и какой из вариантов казни для Локи выбрать.
Локи не понравился ни один.

[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:26)

+4

2

Это не тот Хель, что я помню. И, если начистоту, не тот Хель, что мне по душе. Тут слишком по-земному, что ли. Деревья, горы, реки… просто райское местечко. И именно это-то мне в нём и не нравится. Тут всё приходится понимать буквально.
Местность играет мне на руку: спасаться по нему легче, чем ловить. А я именно что спасаюсь. Соревнуюсь в быстроте с ветром, в тишине шагов — с тенью, в гибкости — со стрелой. Но, самое главное — соревнуюсь с ангелами. Всё нужно принимать буквально, помните? Это действительно райское местечко. И обитатели ему соответствуют.
Вниз, в прогалину, кажется бежать легче. Там наверняка найдётся место, чтобы спрятаться и переждать погоню, но мне важнее осмотреться. В Хельхейме пространство не вполне четырёхмерное, так что немудрено заблудиться, даже если до этого плутал по снегам междумирья без единого ориентира. Потому я забрался на такую верхотуру, какую только нашел рядом. Местечко в сотне метров подо мной, рядом с живописным водопадом так и манит присесть, отдохнуть от мирских забот, раствориться в тишине и покое этого места. Нет, я очень хорошо знаю, как обманчива эта безопасность. То, что легко принять за ветерок, поглаживающий макушку леса — это они идут. Спешат, подгоняемые азартом охоты. И слава норнам, у них на входе в Элизиум отобрали крылья. Иначе эта охота была бы ну неприлично короткой.
Меня заметили, но теперь я знаю, в какой стороне наши мёртвые. Тоже безумные, конечно, но не так, как женщины Десятого мира. Мой путь лежит туда, охота — сопутствующее обстоятельство. Возможно, мне не стоило подходить к Хельхейму с этой стороны…
Спускаться с вершины быстрее, чем забираться. Это подарило мне фору, но её недостаточно. Ангелы объявляли Охоту ещё когда обоих моих отцов на свете не было. И если за тысячелетия без войн они порастеряли хватку, то что-то это не заметно.
Удар я поймал уже у подножия. До границы рукой подать, но у меня уже почти не осталось сомнений: опять не дотяну. Мой удел — бесконечные пределы, не доходить до целей считанные доли бесконечно малых расстояний. Ангел ломает на своём пути спиной вперёд невысокое деревце, и это уже пятый мой ангел на счету за сегодня, но им-то что. Они уже умерли. Они уже прокляты так, что дальше некуда. А вот меня это отступление задерживает, и уже через дюжину шагов я сам оказался в дереве.
Не то, чтобы я был против реминисценций, но эта конкретная неудачна. Несмотря на то, что этот древесный плен не требует чужих слёз для освобождения. От этого меня освободили очень даже быстро. Быстрее, чем мог бы я сам.
На воле меня ждал лес стрел и клинков. Рощица. Сквер. Но я всё же предпочёл раскрыть объятья и если не заключить в них кого, то хотя бы продемонстрировать мирные намерения.
— Ну что вы, сёстры…
Длинные вступления вредят любой речи. Пока доберёшься до сути, попрощаешься с горлом раз десять. Так теперь меня оборвал выстрел. На моё счастье — предупредительный.
— Я знаю путь отсюда для вас! — вот с этого надо было начинать. Но и так переговоры будут долгими.
— Ты многое нам задолжала, Госпожа Стратегий!
Многострадальный ангельский флот меня не разочаровал в своём первом и последнем рейде, не разочаровывает он меня и сейчас, подбрасывая ангелам тему для разговора.
— Так почему бы вам не взять плату делом, а не телом? — я развернулся на голос и почти не успел отскочить от высверка меча. На третьем бесплодном взмахе оружие ангела прибивает к земле похожим на метлу копьём.
— Знай своё место! Долг Локи перед тобой не первый в ранге!
Как я уже говорил, переговоры в любом случае обещали затянуться. Очередь желающих за что-то с меня спросить — лучшая моя защита во всех жизнях.
— А этот способ принесёт вам меньше всего пользы, — поддакнул я, вовремя напомнив о своём существовании. Под тяжёлыми взглядами мертвецов Хевена я подался назад. — У вас ведь есть главный, чтобы решать вопросы?[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:27)

+5

3

Мир, теперь бывший её собственным, хоть так и не ставший нужным, позвал Энджелу тогда, когда она ждала этого меньше всего; и это было подобно звону в колокола, тревожному и гулкому, даже отчаянному в своей сути. Это был зов самой реальности, которую что-то беспокоило. Отложив на стол точильный камень, которым она медленно, с усердием, столь характерным для привыкшей стремиться к самому первому среди всех мест, водила по своему клинку, богиня посмотрела в зеркало, и взгляд её заплутал среди деревьев и мелькавших спин, блеска лат и восторженных глаз. Ныне у ангелов была добрая добыча  - добыча, которая убегала от них прочь с неожиданной прытью.
Рыжая прищурилась: надо же, каков это был подарок. Лофта, говорят, не видели уже давно; с тех пор, как он опять успел натворить в Асгарде каких-то чудовищных проблем и, бросив их решать окружающих, плавно растворился в неизвестности. Но что ему нужно в подземном мире? Вряд ли он бы не знал, что Хела больше не правит их преисподней.

***

Удар ногой пришёлся сбоку, точно в левый висок, и ангел, подступившая к сыну Лафея слишком близко, упала на землю, точно скошенное ударом топора молодое деревце. Огромные расправленные крылья бросали на землю тёмную, тяжёлую тень, похожую на хищную птицу. Голос Охотницы был шелестящим, мягким, он струился подобно водам реки, но в глубине его звучала усталость:
- Есть, Госпожа Стратегий - но та ли это, кого ты искала?
Каким-то образом Альдриф умудрилась будто бы случайно, просто так, но выделить это подчёркивание женского рода; наверное, она никогда не смогла бы понять своего сводного брата, который в равной степени мог быть и сводной сестрой, а так же любым живым - для самой асиньи понятие пола было нерушимым, совершенно определённым признаком, отрицание которого не вписывалось в категории её мироздания. Локи играл с формой, с содержанием, с выражением самого себя с такой лёгкостью, что ей хотелось бы дотронуться до него ладонью, коснуться пальцами кожи, волос, зеленоватого плаща, чтобы хотя бы до конца поверить, что он настоящий, а не плод её собственной фантазии, разыгравшейся от усталости и напряжения последних месяцев. Не может быть настолько текучей и переменчивой живая плоть; но сын Лафея, однако же, мог, и одним своим существованием с лёгкостью опровергал половину уравновешенного бытия.
Тяжёлые кованные сапоги опустились на землю, и богиня медленно сложила золотые крылья за спиною. У неё были очень длинные волосы, которые в вечно-полуденном сиянии Элизиума, где от солнца остались лишь воспоминание да иллюзия, отдавали блеском лесного пожара, который, казалось бы, грозил перекинуться на деревья и пожрать их злобой и гневом. Но лицо дочери Вотана, красивое, остроскулое, бледное, с алеющими линиями татуировки, оставалось невероятно спокойным, создавая какой-то странный, пугающий контраст между её жестами, короткими, резкими, с плохо скрытым раздражением, и этой блеклой, обманчивой безмятежностью.
Ангелы опасливо расступались перед Бескрылой, опасаясь подставляться под удары лезвия её совни, мягкой золотистой бабочкой порхавшей в женской руке, и только одна из мёртвых дев рискнула заступить дорогу королеве Хельхейма. Широкая рыжая бровь взмыла вверх, и оружие, описав светлеющий полукруг, коснулось острием шеи ангела, промяв кожу на палец выше ключиц. Темноволосая, темноглазая воительница не вздрогнула, глядя на богиню с плохо поддающейся описанию смесью ненависти, зависти и тоски.
- Ты ничего не сможешь мне сделать! Никому из нас не можешь, та, что не имела крыльев! - Крикнула она, и эти злые слова прозвучали криком вороны. - Мы все давно мертвы её усилиями!
- Да, - тихо, почти мягко откликнулась Энджела, - да, та, что имела крылья. Да, нельзя убить дважды, это правда, и сейчас ты здесь, в Элизиуме, в окружении своих сестёр, у тебя есть леса и добыча, которую можно загонять целую вечность. Но если ты посмеешь преградить мне дорогу, я отправлю твою душу в такие глубины земель, что подземелья храмов, которые вы выстроили для отшельников, покажутся тебе ярче солнечной долины, и никто и никогда не услышит, как ты будешь выть, вечно пожираемая щенками Гарма. Пошла вон.
В этом спокойном, бархатистом тоне не было угрозы, не было и обещания, но лицо ангела исказила волна судорожного, жуткого отвращения, смешанного со страхом. Она слишком хорошо знала ту, от которой отрекалась перед лицом Королевы; она знала, что слова Лидера Охоты никогда не расходятся с делом. Повисла неприятная, напряжённая тишина; примолкли даже птицы.
- Я сказала тебе убираться, Мерезин! - Чуть заметно повысила голос Альдриф, и глаза её, холодные, злые, вспыхнули тягучим огненным отблеском.
И ангельская охота расступилась, взволновавшись блеском брони и испуганных лиц, затрепетала волнами густых волос; прошла секунда, другая - и вдруг на поляне стало тихо; исчезли они, растворились в окрестной зелени, предпочтя свободу в мёртвых землях мести за собственную смерть. Вздохнув, асинья подняла руку и, расстегнув ремень своей тиары, белыми трепетавшими перьями украшавшей её голову, сняла прочь - густые крупные локоны рассыпались по плечам и спине. Буднично взяв полу-шлем подмышку, королева провела лезвием черту по земле, и та вспыхнула зеленоватым отблеском, словно отрезая их от всего остального измерения - как бы на самом деле мир не был предан Хели, дочери нынешнего бога историй, он был вынужден подчиняться желаниям новой своей хозяйки.
По крайней мере, так можно было не беспокоиться, что их кто-то потревожит. Не то, чтобы в эти угодья полоумных девиц кто-то захаживал слишком часто, но Энджи давно обладала глубокой, продуманной подозрительностью, которая не раз сберегала её от неприятностей.
- Что ты забыл здесь, Локи? - Тихо спросила женщина, быстрым, плавным жестом поворачивая в ладони совню и упирая её окованной пяткой в землю. - Что ты искал здесь, в этом скорбном мире мёртвых, будучи живым? В посмертных землях Хевена, где столь благодарны тебе за свою славную гибель? Не слишком-то разумный поступок для хитрейшего бога во всех десяти мирах.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (31.07.2016 23:56)

+3

4

Монументальные крылья Альдриф закрыли свет вовремя, ни секундой позже идеального момента для эффектного вступления.
Я родился далеко от Асгарда, но вырос в нём. Альдриф — строго наоборот. И всё же, между собой нас роднило больше общего, чем прочих членов семьи Одина. Ну и что, что мы не родня ни единой каплей крови. Взглянуть на эту любовь к эффектности и умение эту любовь направлять — так мы родились в один день и по детскому делу отобрали друг у друга не один деревянный меч.
Я самым нескладным образом залюбовался. И тем, как моя сестра-ангел сходит с небес в силе и славе. И тем, как разбрасывает охотников как щенят. Если бы я не видел её раньше, я бы решил, что эту величавость ей придаёт корона Хель, но нет. Анджела была урождена такой. Наследницей. Отказ от своих прав и непоколебимый посыл Одина Нидхёггу под хвост того не изменит. Да и нынешнее регентство Бальдра, в общем-то, тоже.
— А ведь мы почти договорились, — я не делала тайны из притворности этого вздоха. Слёзной благодарности за спасение жизни даже Альдриф, знакомая с Девятью мирами без года неделю, а всё равно не поверила бы. Но мне приятно видеть сводную сестру в добром здравии, пусть и в недобром расположении духа. И это я тоже демонстрирую, чего уж там. Редкий мой живой родственник при виде меня начинает ладно бы с приветствия — с вопросов, а не с грома и молний или чего потяжелее.
— Если бы мне удалось пройти незамеченной с этой дивной стороны, откуда неприятностей в Хельхейме не ждут, я могла бы избежать глаз, способных донести о моём присутствии Тюру или Бальдру, а дальше — в Асгард, где меня иначе как с очередными цепями не ждут.
Мне показалось в прошлый раз, и в позапрошлый, и тот, что ему предшествовал, и в самый первый, что любви к Асгарду в сердце Альдриф что волос в женской бороде. К тому же, она здесь, пока Тор дрессирует своих деревянных солдатиков, а Кул всё ещё здравствует на троне. У меня достаточно причин считать, что могу об этом рассказать и не оказаться у основания Биврёста.
Но что-то лицо моей сестры не светлеет. Даже моих лучезарных улыбок не отражает — поглощает почище чёрной дыры. Вот этот взгляд у неё от папочки. И у моего, к слову, ровно такой же, особенно когда я рядом. Как их терпят жёны — до сих пор ума не приложу.
— Так я добралась бы до Залов Героев…
Ладно, тут время улыбочек проходит. С улыбкой о таком говорить не выходит, не настолько я сейчас зла. Вдох, выдох. Не так-то просто выдержать кованый белый взгляд Альдриф.
— Я хочу увидеть мать. Фрейю. Мне сказали, она погибла в битве за Асгард.
Мне рассказал об этом меняла на орбитальной станции. Выдал вместе с ворохом слухов о прыгнувшем из неоткуда сквозь время воинственном корвете с исследовательской миссией неведомой федерации неведомых планет, наследной интрижки соседней планеты и наводкой на осведомителя Коллекционера. Его истории я бережно храню при себе. Никогда не знаешь заранее, где пригодится любой пустяк.
— Позволишь ли ты это, императрица?[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:27)

+3

5

Повернув голову, Энджела внимательно посмотрела в сторону, куда пробирался Локи, таясь в траве и меж деревьев, точно горностай, легко тряхнула волосами. Да, до границы тут уже было-то рукой подать - если бы не горячая любовь женщин, что подстёгивала их бежать быстрее ветра и быть сильнее презрения, он мог бы и ускользнуть из их цепких рук, закованных в золотую броню. Да и, не появись Бескрылая сейчас, он бы, скорее всего, тоже выкрутился, потому как выпутывался из всех неприятностей последние много, много тысячелетий, просто добираться до цели назначения Лофту пришлось бы слегка более потрёпанным. Однако в том, что его вообще гипотетически можно убить, воительница, положив руку на сердце, сильно сомневалась; всегда выяснялось, что убивали кого угодно, от случайного эйнхерия до иллюзии, но только не бога лжи.
Ах, да. Лафейсон (или Лафейсдоттир?) же теперь сменил профиль существования и стал историком.
Вот в это даже не особо-то знакомой с фауной Девяти миров Аль верилось очень плохо. Сущность не вытравишь ни перерождением, ни адским пламенем, ни даже собственным желанием.
- Ну да. Мало кто рискует соваться на земли ангелов Десятого Мира, которые и при жизни-то не особо славились добрым нравом, - чуть уловимо усмехнулась королева, всем весом опираясь на своё оружие и вгоняя древко во влажную землю.
Там, где оно касалось почвы, начинала зеленеть свежая трава и поднимали свои бутоны, точно прислушиваясь к чему-то, льющемуся с небес, крупные алые цветы. Теперь, когда вокруг было тихо, а ангелы предпочли скрыться прочь на безопасном расстоянии, памятуя о том, как умелы были руки их палача, она позволила себе чуть расслабиться, и бледное, красивое лицо с острыми хищными скулами казалось не застывшей маской. Под вечным спокойствием медноволосой наследницы Вотана, которое она и впрямь памятью поколений унаследовала от любящего отца, билось вполне живое сердце, порой горячее, как лава вулкана.
Пока Охотница больше склонялась к любопытству, что сгубило не одну кошку. Интуиция подсказывала, что Локи не приходит просто так, потому что ему захотелось бы погулять по окрестностям - он для таких выходок слишком умён, не в пример старшему их брату. Но что можно высматривать в мире, где уже ничего нет?
- Они бы привязали тебя к дереву верёвками из своих волос, которые нельзя перерезать, и начали бы делить, кто вобьёт топор тебе в грудь и кто будет пировать из твоего черепа, - довольно безразлично ответила женщина, рукой убирая с лица локоны. - И это могло бы затянуться на пару недель. Я хорошо знаю тех, с кем делила один мир много лет подряд. Сделка с ангелами столь же переменчива, сколько твоя суть, Госпожа Стратегий, и договориться с ними не могут даже они сами, ибо держать слово они умеют до первой золотой монеты в чужой руке.

Да, пожалуй, сейчас Альдриф верила своему сводному брату; ведь воистину, брать в Хельхейме кроме его мертвецов было нечего, искать - тоже, к Хеле же он родственных чувств явно не питал, разочаровавшись, должно быть, в своём творении, которое всячески пыталось залезть повыше и сесть повеличественнее, прежде чем было немилосердно сброшено с вершин своих устремлений. И мать - это было куда сложнее и куда важнее мести всех богов друг другу, позволявшей приятно скрашивать долгие унылые годы весёлыми родственными сварами. Бескрылая ведь тоже искала свою приёмную родительницу, как только оказалась в этом унылом месте и узнала, что души дев Хевена вовсе не пропадают бесследно; и она, пусть и не доверяла никому, ни на миг ни усомнилась в том, что трикстер сказал ей правду: по смене интонаций, по тому, как ушло шутливое веселье из улыбки, а глаза его стали серьёзными.
Конечно, это только лишний раз доказывало, насколько плохо Энджела знает младшего, но то уж другой разговор, и не о нём речь была.
В голосе её прорезалась лёгкая, едва уловимая грусть:
- Тогда ты пришла не в тот мир, Локи - Фрейи нет здесь, ибо сейчас она всё ещё в Асгарде. Она при смерти, но пока её душа не отошла в мир мёртвых - ищи её в чертогах Одина. По мирам Иггдрасиля ползут слухи; молвят, что Всемать ранили отравленным клинком, и сам Вотан не может найти для неё нужных лекарств. Я бы отпустила тебя на все четыре стороны, мне не жаль, чтобы ты гуляла по этому миру, где тебе захочется, но Бальдур вряд ли разделит мои чувства. Не попадайся на глаза другим детям Одина, они - не я, и добрых слов в твой адрес от них я давно не слышала.
От самой Охотницы, в прочем, добрых слов в сторону всех своих многочисленных родственников, свалившихся на голову спустя десяток-другой прожитых вечностей, тоже никто не слышал, но она хотя бы была последовательна и просто ненавидела весь мир вокруг, не делая разницы между чужими и родными. Единственные два исключения (два с четвертью, если считать Тори за полноценного члена их скромного сборища), которые асинья пронесла через свою жизнь, не имели с ней ни капли единой крови, что не мешало им жить в полной гармонии и ценить друг друга не за то, что они соответствуют возложенным на них ожиданиям, а просто так, потому что во всей вселенной у них больше никого не было.

+2

6

Всё же, Альдриф на троне Хельхейма была не в пример более покладистой, нежели сама Хель. Может быть, в сестре говорили родственные чувства.
В Хель же до сих пор говорила детская обида. Не могу винить её за это: долгая память на обиды, по всей видимости, у нас фамильная черта. Так ли давно я сам втаптывал прах Лафея в землю Йотунхейма, несказанно радуясь мести за в целом справедливую пощёчину. И разве не повторю я это, если представится возможность?
Насчёт последнего не уверен. Я хотел измениться, и я изменился. Повторение пройденного, может, и принесёт мне удовлетворение, но вряд ли будет полезным.
— Выходит, я ошиблась.
Вдосталь обдумав всё это с серьёзной миной, выискав в строгом лице Альдриф все складки и прозрачные черточки, я отвлекаюсь. Над Элизиумом потрясающее небо. И красивые облака. То, что прямо над нами, похоже на распростёртую пятерню, оберегающую беседу от праздных взглядов. Эта забота трогательна, так что я самую малость улыбаюсь облачной ладони. Но это лирическое отступление мимолётно. Альдриф всё ещё следила за мной, и я вернула ей её взгляд с едва заметной грустью. Мы ведь не проявляем свои страдания явным образом. Это привилегия Одинсона.
— Выходит, я зря ищу её здесь.
Поддавшись минутному желанию, я села прямо там, где мы и стояли. Трава вокруг Альдриф растёт ещё гуще, чем в иных местах ангельского посмертия. Один из трогательных голубых цветочков тут же оказался у меня в руках. В самом деле, его цвет очень похож на любимые платья Фрейи. Так бы и любовалась весь день на эти оттенки, но у меня по горло других дел.
— Меня не впустят в Асгард, даже если я скажу, что знаю о ядах иных миров больше, чем могут себе вообразить целители-асы, что даже смертной женщине не могут облегчить приближение смерти.
Это я о Джейн Фостер, да. Странно, что она всё ещё появляется в моих мыслях, когда Одинсон потерял к ней всякий интерес, исключая совистливый.
— Меня не впустят в Асгард, даже если я перетрясу все клятвы Одина, какие он мне давал. Кулу нет до них никакого дела.
И это тоже правда. Кул, может, и не помнит предпоследний Рагнарёк, но как будто чувствует, что я как следует потоптался на его могиле. И он не Тор, чтобы простить мне это.
— Как насчёт прогулки, Альдриф, сестра моя? Я найду лекарство для нашей матери, а ты поможешь мне увидеть её и понять, что с ней?
Альдриф хорошо потрудилась, разрывая связи меж собой и Хевеном, но я уже успела узнать, что говорить в терминах ценностей с ней гораздо проще. Мне тоже, если уж на то пошло.[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:27)

+3

7

Рыжеволосая кивнула, глядя в небо: выходит, что даже Лофт, умнейший из молодых богов Асгарда и хитрейший из них всех, умеет ошибаться. В прочем, немудрено, ибо, не бывая в мире, слухи о нём можно было получить через пятые руки, а это, как известно, плохо влияет на их достоверность.
- Ты хочешь помочь Фрейе? - Вдруг спросила она.
Спокойно, без удивления; ей вовсе не казалась эта мысль такой уж странной. Как бы не горела желанием добрая половина вселенной превратить Локи в тушку, набитую травой, он не был таким уж чудовищем, хоть и совершил много дурного. По сравнению с отдельно взятыми ангелами, которых они сегодня имели счастье лицезреть, сын Лафея был более, чем мягок, бел и пушист, пусть он и преследовал зачастую свои цели.

Энджела тоже мягко опустилась на землю, гибкая, бесшумная, из-за крыльев своих напоминавшая огромную нахохлившуюся сову, закутавшуюся в золото, как в покрывало. Длинные волосы, струившиеся по спине, касались травы, когда она чуть поворачивала голову: инстинкты дикого, необузданного зверя, каковым был каждый из Хевенских охотников, требовали следить за происходящим даже там, где ей по законам всех миров не могли нанести вреда - ведь она была здесь хозяйкой. Чуть заметно поморщившись, женщина коснулась своих волос, повела рукой выше, к виску, чтобы пальцы ощутили незримый холод чёрной короны; зачем ей эта власть, дочь Вотана не знала, но и отдать её кому-то, сбросить, как ненужный груз, не могла - ибо кому?
Возвращать Хели, которая мозгами пошла отнюдь не в своего папеньку, а скорее в старшего из дядюшек - да и сдержанностью отличалась примерно такой же, - не хотелось. Это было бы совсем уж бессмысленно.
Она усмехнулась на мгновение, жёсткой, резкой улыбкой, вновь обратила прозрачные глаза свои к Госпоже Стратегий. Как причудливо порой тасуется карточная колода; могла бы ещё пару дней назад она представить, что будет сидеть с самым горячо любимым богом всех Девяти миров Иггдрасиля в Элизиуме, где поют райские птицы, и обсуждать самое странное предложение, которое вообще было можно придумать? Золотые своды города асов никогда не манили опального ангела, но уже и не вызывали отвращения, которое когда-то она чаяла единственным верным чувством. Без рода, без племени, без собственного угла; вот в чём они были похожи с Лофтом - воспитанные там, где были чужими.
Детям Одина, что приёмным, что родным, особо не везло в жизни. Папенька их нагрешил столько, что многим, многим последующим поколениям предстояло платить по его счетам.
- Меня в Асгарде не жаждут видеть, равно как и тебя, - помолчав чуть, произнесла Альдриф, лёгким движением выдернула совню из земли и уложила её к себе на колени, провела пальцами по лезвию. - Я такая же чужая там. Я слышала про Кула… Здесь говорили о нём. Не думаю, что он испытывает ко мне какие-то родственные чувства, Локи, ведь я - прямая угроза ему царствованию. Одинсон не хочет на трон, и все это знают, ибо правитель из него хоть куда, уж сильно похуже, чем воин, но никто не знает, что и я, хоть и старшая в роду, не жажду править. Слава обо мне бежит сильно впереди меня, и слава о том, что я села на трон Хельхейма… Мне не откроют врата, убоявшись того, что я пришла за своим.
Глупо, конечно. Златой трон Одина манил слишком многих, хотя на самом деле никому толком не была нужна эта власть, ибо ни одно живое существо не могло придумать, что с ней делать. Вот и Кул - отчего-то Бескрылая изрядно сомневалась, что он стал сильно счастлив, когда наконец умостился на верхней ступени.
Чуть слышно женщина вздохнула. Да уж, Локи умел удивить. Позвать её в Асгард…
В своём обществе…
Сразу чувствовалось, какой богатый талант у трикстера влипать в собственноручно сотворённые неприятности, а потом героически из них выпутываться. Ничем иным, кроме как тягой к получению серьёзных увечий, нельзя было объяснить предложение прогуляться до отчего дома двух самым ненавидимым там богам, ни один из которых, надо заметить, даже не был нормальным асом. Ётун и ангел.
Смахивает на задел к какой-нибудь героической балладе. Обязательно с могучим героем, который по итогам всех победит и всё спасёт.

- Мне жаль Фрейю, - негромко сказала Энджела наконец. - Правда… Жаль. Как бы то ни было, кем бы она не была и какой бы она не была, она всё равно моя мать, пусть и воспитывала меня другая женщина. Сделанного не воротишь. Я не люблю её, ибо я никогда не имела возможности узнать её, но мне жаль; всё же мать… Мать дала мне жизнь, пусть и не сумела её сохранить, и я перед ней в неоплатном долгу. Не думаю, что она заслужила того, чтобы медленно гаснуть от яда, который не могут даже назвать. Целители… Плохи те целители, коль они не смогли за полгода помочь ей; даже я справилась бы лучше - меня учили лечить раны, которые вылечить невозможно. Палачи не только убивают, порой и лечить нам приходится тоже. Если ты хочешь моей помощи, my sister-trickster, то я готова помочь тебе, но чем? Одна я не смогу прорваться в Асгард, как бы сильна не была, а поднять чудовищ их хелевых падей значит начать новый цикл Рагнарёка, что не нужно ни мне, ни тебе. Тайные тропы… Так я и не знаю их.

+2

8

— Она моя мать, — удивительно, как просто мне удалось это сказать. После таких разных историй, нас связывающих. После откровенного эксплуатирования агента Асгарда с целью вернуть меня на проторенную тропинку… после моего несбывшегося (я надеюсь) будущего воплощения, похороненного где-то под ногами Тех в Тени. Да, это часть того абсолютно нового меня, непривычного, и это в себе меня удивляет до сих пор: прощение. Я в самом деле не желаю зла той, что приняла меня как сына.
— Я имею в виду, — я перевернула цветок венчиком вниз, обнажив бархатистую изнанку лепестков, — у меня нет другой. И… скажем так, я всё ещё обязана ей многим.
Что бы там ни было, а мне придётся расплатиться за удар в спину. Локи весьма прославился во всех мирах, убегая от долгов и просачиваясь в малейшие лазейки, когда разговор заходит о расплате. Но Фрейю я к жизни верну, чего бы оно мне ни стоило. Просто… ну, я сделаю так, чтобы оно не стоило мне загубленного предприятия. И поэтому мне нужна Альдриф, мне нужно угадать, что же она на самом деле чувствует к своей матери, у которой она украла новорожденную дочь, но вернула — без единой царапины. У матери, которую она толком не видела… я вот к своей настоящей матери не испытывал никаких чувств. Кажется, я и вспомнила о том, что она существовала, впервые за много веков.
Ну ладно, с первой встречи с Лафеем.
Но Фарбаути в программе воссоединения семьи в этой эпохе не входила, так что я тогда и подзабыл, и подзабил.
— Я бы и не предложила тебе стучать в главные врата Асгарда в надежде на мягкосердие Кула. Его я знаю не по слухам, и брат у Всеотца ещё более твердолобый бык, чем он сам. И это тот правитель, которого Асгард заслужил, как по мне.
От сердца отлегло. Я угадала. Молчание Альдриф — не поиски предлога отказать мне, да и я уже знаю, что сестра не из тех, кому нужна иллюзия благопристойности. Она бы уже вышвырнула меня за пределы своего царства, если бы не раздумывала всерьёз согласиться. Этого мне достаточно, половина согласия — это, считай, уже согласие.
— Нет, хватит с меня Гибели Богов, — пожалуй, это звучит резче, чем мне бы хотелось, но норны свидетели, как глубоко в печени у меня сидит моё собственное наследие. — Ты не знаешь тайных троп, но их знаю я. Я не могу укрыться от глаз Хеймдалля, но это можешь сделать ты. Ведь на тебе платье Сирианы, я права? Мы пойдём туда с чёрного входа, и Фрейя будет жить. Что ты скажешь?
То ли раздражение, то ли предвкушение истории подняло меня на ноги, и мне мимоходом удалось посмотреть на нас двоих со стороны. Мы до смешного разные. Я — кольцо с ядом, филигранной работы, Альдриф — клинок с богатой рукоятью, но боевой — не для ножен на стенке. Мой потрёпанный вид, подчерпнутый из-под какого-то мидгардского моста, только делает меня тоньше, младше. Корона Хеля рисует вокруг головы Альдриф угольные узоры, как бы утверждая — всё в этом мире она, весь мир подстраивается под её помыслы, она здесь высший закон.
Может, так оно и должно было. Совсем недавно этим всем была Хель. Но всё не удержало свою корону. И, если честно, меня это не особо волнует до тех пор, пока мне не нужна именно та владычица Хельхейма. Сейчас мне нужна сестра.
Я протянула сестре руку.
[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:27)

+3

9

Да уж. С родственниками ей повезло знатно, особенно с отцовской стороны.
- Семейные ценности такие семейные, - вполголоса пробормотала женщина, усмехаясь.
Упрямство и несговорчивость Одина вошли в легенды, и страшно представить было, сколько всего хорошего можно сказать о муже, которого даже Лофт счёл достойным того, чтобы украшать трон сильно потрёпанного, но не сломленноготм Асгарда. К отцу и ко всему, что было связано с ним, Бескрылая не питала ни капли привязанности и даже не чувствовала ничего, что сошло бы за проявление совести или долга, каковые она испытывала в отношении родной матери; рассказ Лориэль, встреченной уже здесь, в мире мёртвых, а оттого неспособной лгать, добил и без того скромные проявления родственных привязанностей, которые могли бы проявиться в сильнейшей из асинь. Сложно испытывать что-то доброе и вечное к родителю, который продал тебя за победу в войне.
Не выходит каменный цветок.

- Да, - не стала спорить Альдриф, - это платье Сирианы, несостоявшейся жены Хеймдалля. Оно славно помогло мне в прошлый раз; до сих пор не понимаю, почему Малекит тогда помог мне его найти, а не завладел им сам. Мне неведомо, насколько оно сильно, но оно может спрятать не одну меня. Когда мы были в космосе, весь корабль Квилла невозможно было увидеть - скорее всего, я смогу спрятать и тебя, если ты будешь держаться достаточно близко.
Альдриф повела рукой, легко, проворачивая запястье; длинное древко её оружия потускнело, вспыхнув золотыми искорками, и вдруг осыпалось, превращаясь в лёгкую простую рукоятку, которую она буднично забросила себе за спину. Её оружие, способное принимать форму того, что было нужно хозяйке именно сейчас, не раз спасало Охотницу, и она так и продолжала носить его, забыв о том, что прокляла ангелов Хевена за их глупость и предательство вместе со всем, что когда-то было связано с Десятым Миром - так же, как проклинала в своё время их Фрейя, мстя за дочь, которую считала убитой. Только меч и две рукоятки - вот и всё, что осталось от прошлого дома.
Взмахнув крыльями - длинные маховые перья мягко разрезали воздух, издав приятный, певучий свист, - женщина поднялась на ноги. Она была и без того статной, высокой, а тяжёлые латные сапоги добавляли ей ещё дюйм - и она оттого смотрела на Локи сверху вниз, с каким-то задумчивым, пристальным вниманием вглядываясь в лицо той, кого помнила под именем Госпожи Стратегий. Слава бога обмана бежала впереди него за много, много световых лет, и шептали за его спиной тоже разное, только зачастую вот отнюдь не лестное; и мало кто был настолько безумен - или блаженен, что в данном случае было абсолютно равновесно, - чтобы поверить, будто бы он не ищет своей выгоды.
Ангелы не осуждают тех, кто ищет выгоды, потому что это единственное, что вообще придаёт смысл любому действу, однако же сейчас Охотница не была ангелом - эта пыль, налетевшая на сознание, давно исчезла, будучи унесённой прочь жаркими ветрами в Лимбе, когда она бежала из Асгарда с новорождённой на руках. Не была и асом, который бы скорее повесился на осине, чем согласился помочь Лодуру добровольно.
Скорее всего, верить ётуну было нельзя, но всю свою жизнь воительница только и занималась тем, что делала запрещённое и невозможное. В конце концов, он был единственный из всей королевской семейки, кто додумался хотя бы попытаться с ней поговорить. Не потому, что "семья должна быть вместе!", а просто потому, что в состоянии был её понять.
Да. Пожалуй, она верила, что он действительно хочет помочь их матери. И, быть может, единственный во всей вселенной, который действительно может это сделать.

- Я помогу тебе. Таков мой ответ.
Сильная рука Энджелы, закованная в перчатку, легко легла на тонкие пальцы брата, которому сейчас угодно было обернуться сестрой. Скорее всего, она потом пожалеет об этом решении, и, может быть, даже не один раз. Но это будет после - ведь ныне у них есть дела поважнее.

+2

10

Пришлось самую малость отступить назад, чтобы окинуть взглядом всю Альдриф, теперь снова будто чуть приподнятую над землёй, хотя её сапоги и приминают хельхеймскую траву. Платье Сирианы сидит на ней как шитое на неё, и я не имею в виду крой или форму, которую чудо-трансформер принял по желанию потерянной богини войны и мёртвых. Тут момент чуть тоньше.
Сириане не пришлось использовать наряд по назначению, и мне при соприкосновении с этой историей кажется, что оно и не было предназначено только лишь для того, чтобы Хеймдалль не раздевал свою невесту глазами прямо на брачной церемонии. Так себе предназначение для единственного в своём роде предмета. Ничего не зная об Альдриф, дочери Одина, маги шили платье для неё и только для неё.
Мне в таких вещах стоит верить. Все истории мои, в той или иной степени.
— Оно было сшито на асинью. Малекит может как угодно втягивать живот, но он не сможет в него втиснуться. Я бы могла просить тебя по-сестрински одолжить мне его, но во мне тоже нет асгардийской крови. Оно обвиснет бесполезной тряпкой… или сожжёт меня к радости Десяти миров. Что-то вроде этого. Ты же — другое дело.
Было бы приятно иметь за пазухой ширму от глаз моего мифического убийцы, которому так редко выпадала возможность верно исполнить своё предназначение в Рагнарёке. Но я не вру о свойствах платья, а держать Альдриф рядом с собой постоянно… нет, пожалуй, лучше оставить всё как прежде: всегда найдётся способ отвести всевидящему вану взгляд в сторону. Комфортный поход — это только на сегодня.
В качестве награды за чистые помыслы, вероятно.
— Тогда идём. В Мидгарде есть чёрный ход, который нам подходит.
Если на то пошло, то в Мидгарде полным-полно подходящих дверей с тех пор, как с Земли до Асгарда можно долететь, не пересекая Биврёст.
Мысль толкнула меня в грудь на седьмом шаге. Что подумает об этом Альдриф?
— Как ты считаешь… — ладно, к этому вопросу не так просто подобрать верные слова. — Один вытащил меня из Йотунхейма… и взял в свой дом… из-за тебя? Потому что потерял тебя?
Только мне единственному известна истинная причина. Один держал при себе явление ему Бора, я — молчал о том, что никакого Бора не было. Но вопрос должен быть озвучен.
Потому что я всё ещё лжец, а ложь стремится раскрыться рано или поздно. Хоть чему-то мои неудачи меня научили?

Мидгардская дверца — чёрный ход во многих смыслах. Он начинается на заброшенной станции нью-йоркского метро, прямо как эпизод из Нила Геймана. Чтобы не молчать, я как раз о нём и трепался, пересказывая сюжет и время от времени уточняя, что это сюжет книжки, а не истории Земли. Вряд ли Альдриф интересно, но в голову мне ещё ничего не прилетело.
— Тут прямо над нами больница, куда раз в день Вольштагг таскает находящегося на попечении Асгарда земного доктора. Была у Одинсона такая блажь — влюбиться в земную женщину, а после удивляться, что её век не длиннее иных людей. Так или иначе, вылечить в Асгарде её не могут, усыпить — рука не поднимается, но частые перемещения отсюда делают незаметной совсем небольшую складку пространства. Разве что наш путь по Асгарду придётся начинать от обители целителей. Готова?
Рисуясь, я сунула руку в металлическую колонну, пропустившую меня легко, как иллюзия.
В самом деле, система безопасности Асгарда из-за добросердечия одних и узколобости других сдаёт с каждым днём всё больше. Оставить Фрейю в таком месте… в общем, я не с бухты-барахты решил, что стоит избавить мать от опеки Всеотца.
[icon]https://i.gyazo.com/e9328006fa2ba647195e616858488a93.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:28)

+4

11

Женщина повела крыльями, чувствуя, как воздух шепчет в перьях. Она не перебивала Локи, внимательно слушая и запоминая то, что говорит ей трикстер; что бы не молвили о боге обмана - то есть уже вроде бы историй, но на самом деле всё ещё обмана, потому что спрятаться от самого себя невозможно, - все его доброжелатели сходились на мысли, что умнее его существо отыскать крайне сложно. Судьба платья Сирианы беспокоила Энджелу - она слишком давно не верила в чудеса, но и узнавать, какими же путями артефакт из всех возможных владельцев решил остаться именно у неё, было особенно не у кого.
Прозрачные глаза асиньи вдруг вспыхнули. Да уж. Хороший вопрос.
Вернее, был бы хорошим вопросом, если бы Аль вообще когда-то пыталась узнать своего отца, которого так и не считала отцом. Надевая на голову тиару и лёгким прикосновением заставляя ремешки застегнуться, она ответила, тихо, старательно проговаривая каждое слово, будто бы обращалась не столько даже к брату, сколько - к самой себе:
- Один не похож на сентиментального мужа, Локи. Он не просто продал меня за победу в войне, которая была развязана из-за того, что ангелы и асы не сошлись в цене, "честь Асгарда не может быть продана", о да, - он никогда даже не пытался найти моих следов. Он не искал тело своего ребёнка, чтобы похоронить его, как подобает, не искал душу в Хельхейме, чтобы попросить прощения за своё решение. Сохранить дитя не сумел - такое бывает, но ведь ему на самом-то деле было всё равно. Вотан не любит никого, кроме себя самого. Если хочешь знать моё мнение, то я не верю в то, что он взял тебя в свой дом и назвал своим сыном потому, что в нём вдруг взыграло родительское чувство; сдаётся мне, что ни на ком, кроме его первенца-Тора, оно никогда в жизни не работало - но и не как замену мне. Ему никакая замена потерянному наследнику была не нужна, благо, я уж у него не единственная, да ещё и женщина. Кто из отцов ценит своих дочерей так же, как сыновей? Никогда о таковых не слышала. Мне не ведомо, какие мысли жили у него в голове тогда, но уж явно не эти.

Пространство поглотило их, смяв, точно бумажные фигурки, а собрало вновь уже в мире людей, оставив после телепортации лёгкое, щекочущее чувство в кончиках пальцев. Перенос ётуна был очень быстрым, незаметным, стоило лишь моргнуть.
В текучей, мягкой речи трикстера легко было заплутать. Говорил он, кажется, ещё легче, чем дышал, и вообще замолкал только тогда, когда спал - и то, необязательно. Лукавый, ироничный, говорливый бог историй странно контрастировал с несговорчивой и равнодушной Энджелой, по коэффициенту проявляемых эмоций в общем и целом приближавшейся примерно к бревну, но, возможно, именно поэтому он и смог так легко добиться ответа сводной сестры. Как известно, противоположности притягиваются - хотя бы для того, чтобы дать друг другу по морде в выяснении вечного спора "а кто же прав". Ведя богиню охоты за собой, Локи рассказывал про мир смертных, про книги, про какие-то сюжеты, про героев в них, про то, что такое "подземка" и про мидгардскую медицину. Даже переход от одной мысли к другой у него завораживал, хотя уследить за сменой тем удавалось с некоторым трудом.
Посмотрев на колонну, женщина подошла по ближе, коснулась ладонью, чуть надавила - ощутилось упругое сопротивление реальности, и она убрала руку прочь. Волшебство привлекало воительницу, кое-чего она нахваталась от Сэры и Лии, кое-что ей на коленке показала Фаустиа, её копия, сама по себе бывшая плотью магии, но у Одинсдоттир никогда не было времени, чтобы заняться этим всерьёз, а оттого и работать с магией она оставляла тем, кто был в этом талантлив. Повернув голову к черноволосой девушке, Бескрылая на мгновение задержала взгляд на рогатой диадеме у той на голове. Последние слова, кажется, сильно заинтересовали асинью.
- Странно. Неужели в Асгарде нет ни одного хорошего целителя, который умеет лечить? - Неподдельно удивилась она. - Не могут сейчас вылечить Фрейю, не смогли вырастить руку Тюру, не смогли вылечить смертную женщину - почему? Ведь целительство очень старое искусство, оно появилось у богов первым, и только потом его осознали ангелы, но только в Хевене никто не уходил хворым и никто не умирал от болезней. Даже смертные расы преуспели в том, что они называют врачеванием, хоть и используют другие средства, их жизнь стала намного длиннее благодаря этому. Что мешает асам? Им ведь ведома магия и сила волшебных трав.

Губы женщины тронула чуть заметная, лёгкая улыбка, столь редкая на спокойном бледном лице:
- Пойдём, Лофт. Надеюсь, нас не ждут там с оркестром и родственными объятиями.

+2

12

Да уж, в этом маленьком путешествии пришлось рассыпаться словами за двоих. Это не тяготило, да и не было внове — мне просто не хотелось терять лески, заброшенные в грудь Альдриф. Штиль на её лице не означал покоя на глубине, и мне хотелось туда заглянуть. Было бы слишком смело утверждать, будто я могу предсказать её решения наверняка. Но всякий раз, когда сети моих слов возвращались не пустыми, когда белые глаза Альдриф начинали сиять угрожающим или тихим скорбным огнём, мне становилось малость понятнее, кто такая моя сводная сестра.
Она не такой уж и ангел.
Сейчас, вблизи, мне удалось найти в ней ещё один скрытый талант. И, если подумать, я вполне могла его предсказать заранее. Я не делала в истоптанном Вольштаггом месте особой двери — только бросила канат, за который при необходимости можно потянуть и незаметно поставить иную часть реальности в шаге от моих ног. Так что фокус Альдриф с колонной — это не моя заслуга, это её собственное неосознанное подражание сейду. Что мне это даёт? Надо подумать. Может быть, и ничего.
— Мне не интересна болезнь смертной — разве что, если хочешь, можем заглянуть и к ней по дороге, это даже не задержит нас — я не хочу заранее говорить о состоянии Фрейи. Но Тюр — случай особый. В конце концов, его рука — не просто потеря, а цена за предательство асов. Он отдал её добровольно. Мы боги. Это не вполне вопрос физиологии.
Пока я говорила, темнота между колонной и золотой стеной в целительских садах Асгарда, закончилась. Очередной мой шаг был в низкую траву, скрывшую любой звук. Обернувшись, я за руку вывела Альдриф из межпространственной лазейки и позволила оглядеться. Время выбрано удачно: единственному пациенту чудесной палаты выделили время выспаться и набраться сил перед новым походом на Землю.
Нас действительно не задерживает ничто, и я не удержала любопытство в узде и украдкой подсмотрела через низкие ветви раскидистого древа. Пустая кровать. Брошенная капельница. Нет, это не по плану, и это нехорошо. Если Джейн Фостер здесь нет, значит, можно ждать чего угодно. Ладно, это привычная ситуация. Просто стоит иметь это в виду.
Больше в палате никого нет, так что я говорю, не слишком беспокоясь о звучании голоса:
— Если нужно сделать что-то особенное, чтобы Хеймдалль не заметил нас, для этого самое время. Нам нужно добраться вон до того балкона, — я безошибочно указываю в сторону покоев Всеотца, заодно припоминая пару юношеских шалостей, связанных именно с этим путём до царской спальни, — и по возможности не попасться никому на глаза. Идём.
После нам пришлось петлять. У меня как-то навязчиво возвращалась и возвращалась мысль о том, что Альдриф — охотница. Я вор, я мастер проникновения куда не следует, это уже давно притча во языцех. Но я не могу двигаться так же легко и тихо, как это делает бывшая Лидер Охоты. Я так увлёкся наблюдением за её естественным перетеканием из одной тени в другую, что почти прозевал прекрасную возможность.
Сделав Альдриф знак подождать, я без утайки шагнул наперерез стражнику, как раз одолевающему первую половину пути от дворца до казарм. Знаки их различия мне хорошо известны. Этот вот — посыльный.
При моём виде вестник вытягивается. Ещё бы: в эту секунду я выгляжу таном, первым клинком из сотни. Вспомнить бы только его имя, этого тана...
— Стой. Куда идёшь?
— Кул Борсон отдал распоряжение насчёт узников.
Удача на моей стороне, что ни говори. Ангел за моим плечом, как сказали бы смертные.
— Хорошая служба, ха! Давай приказ, и свободен. Ха.
Уверенности в глазах посыльного, что он всё делает правильно, не наблюдалось, и я ломанулся на удачу дальше:
— Ха, килька мелкая. Что мне, провожать тебя до своего ложа, и брать приказ там?
Я никогда не лез в личную жизнь этого как-же-там-его-зовут тана, но было в нём что-то такое. Распустить слухи и посмотреть, оправдаются они или опровернутся, всё руки не доходили за столетия. Ну вот, двойная польза. Для меня, и для моих давних мелких злодейств. На посыльного действует безотказно: с трудом соблюдая устав, посыльный почти бросает мне в руку свиток и строевым шагом уходит прочь, приходить в себя. Я почти что плакала от умиления, когда возвращался с бумагой в укрытие Альдриф.
— Знаешь, у меня есть мысль о том, что нам делать, когда мы доберёмся до того балкона, — сказала я, развернув свиток с тёмной печатью Кула поверх приказа.[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:28)

+3

13

Оглядываясь, осматриваясь, точно беспокойная кошка, Энджела, придерживаясь ладонью за руку трикстера, выскользнула из тоннеля перехода, беззвучно шевельнула губами, не то ругаясь, не то восхищаясь красой здешних мест, и вновь выпрямилась во весь немалый свой рост. Хороший схрон; вокруг никого нет, никто не любит эту одинокую палату, никто не любит смертную, которая живёт здесь теперь, когда блажь Одинсона в очередной раз ударила по его родному дому, и даже самой больной нет, лишь лёгкий привкус смерти ощущался на чувствительном нёбе, когда Охотница слишком глубоко вдохнула воздух. С тех пор, как её душа стала связана нитями, что крепче морских канатов, с миром мёртвых, женщина начала слышать гибель задолго до того, как та входит за душой в жизнь.
Почти не задумываясь, она качнула головой:
- Нет. Платью всё равно, где мы находимся - его магия слишком глубока и вплетается в ткань реальности без моей воли.
Локи повёл её дальше, прекрасно ориентируясь в пространстве и тихими, пустующими переулками выбираясь из садов ко дворцу.

Провернув очередной фокус с перевоплощением, Лафейсон добыл какую-то бумажку - непонятно пока было, нужна ли она им вообще, но на всякий случай могла и сгодиться. Протянув руку, женщина коснулась бежевой сухой поверхности, чуть натянув свиток между пальцев. Видно было, что интересует её не столько содержимое приказа, имена в котором ей всё равно не были знакомы, сколько сама печать, сургучной кляксой растекавшаяся внизу и излучавшая мрачную решимость. По ауре, которую несло в себе письмо от нынешнего короля Асгарда, чувствовалось, что свиньёй оный был редкостной - возможно, ему удалось даже перещеголять на этом благородном поприще их с Локи собственного папеньку. В прочем, по скромному мнению Альдриф, предпочитавшей за златым градом наблюдать исключительно со стороны, тут каждый первый мог посоревноваться с Квиллом в почётной номинации Самого Осмысленного Поступка Последнего Тысячелетия.
Но речь шла не о том, и женщина, в которой родственные чувства прямо-таки клокотали, убрала ладонь и глубоко задумалась. Она не слишком верила в совпадения - случайно ли гонец оказался на их пути и случайно ли так легко отдал свиток? В прочем, может быть, что и случайно, бывает и не такое, но исключать подвоха было нельзя.
- Посыльному не поздоровится, когда поймут, что приказ дошёл не в те руки, а сотенный его в глаза не видел, - равнодушно произнесла она. - В прочем, то нас не коснётся. Но нас могут начать искать раньше, чем мы уберёмся из этого божественного гадюшника - надо торопиться.
Глаза её на мгновение сузились, пока она торопливо размышляла. В Хевене ей не приходилось заниматься подделкой документов, но два года со Стражами, которые бывали то самыми разыскиваемыми преступниками, то любимыми героями двух десятков планетных кругов, научили асинью многим интересным вещам. Взломы электронных систем документооборота и рисование чужих подписей в них были включены по умолчанию. Не то, чтобы это были именно те навыки, которые приличествовали королеве и дочери Всеотца с правом претендовать на престол… Но пользы в них было немало. Пухлые губы Энджелы чуть растянулись в улыбке, демонстрируя острые белые клыки.
- Предлагаешь устроить семейный скандал между двумя неудавшимися правителями? - Спросила она с едва уловимым смешком в голосе. - Поссорим сыновей Бора между собой, чтобы выясняли, кто из них кого обманывает? В прочем, сдаётся мне, они и так ладят не особенно. Семья богов как-то редко может похвастать любовью друг к другу, в самом деле.
Что ж, по крайней мере, это даст им возможность не только насладиться зрелищем очередной драмы, но и время, чтобы понять, что на самом деле произошло с Фрейей. Женщина потёрла переносицу привычным жестом, задумавшись о чём-то своём - видно, перебирала способы умудриться проскользнуть сквозь весь дворец, ни разу никого не встретив. Платье Сирианы, конечно, закрывало их от всевидящего стража, но от прямых взглядов в упор не спасало; и надеяться, что им не попадётся ни одной любопытной служанки, как-то не приходилось. Закон подлости непреложен и является самым надёжным во всей вселенной: не было ещё случая, чтобы он не срабатывал.
Если что-то плохое может произойти, оно обязательно произойдёт. Лучше помнить об этом всегда, чтобы не получить неприятных сюрпризов.

Единственная возможность избежать их - это не создавать ситуаций, когда они могут возникнуть. Например, не идти, таясь, по чужому миру, а оказаться на виду, но так, чтобы сами асы не захотели на тебя смотреть. Главное - угадать, что не привлечёт внимания…
- Ты ведь умеешь менять свою форму не только становясь мужчиной или женщиной, Лофт? - Спросила богиня наконец, ещё раз глянув на балкон. - Мы можем стать воронами, их много здесь, вон, кружат в вышине, на ещё парочку никто не обратит внимания, а на крыльях легко добраться до спальни. Я вижу, что створки там не заперты.

+2

14

— Посыльному не поздоровится, когда поймут, что приказ дошёл не в те руки, а сотенный его в глаза не видел, — интерес Альдриф к позаимствованному у посыльного документу я бы назвала поверхностным. Ей ничего не стоило нависнуть над моим плечом (и мне в этот момент стало самую малость неловко — я загривком чую, когда рядом со мной мне не доверяют) и подсмотреть на тяжеловесные слова, припечатавшие судьбы мятежников. Они из тех, чьи имена читателю так и остаются неизвестны, значит и мне до них дела быть не должно. Но мне как-то обидно.
— Почему ты решила, что приказ не дойдёт?
Если я не расплакался чуть раньше при виде ужаса на лице стражника, то вот теперь я бы зарыдал от редкого счастья: меня понимают не после трёхстраничного последовательного изложения с ремарками и отступлениями. Да мне даже этого бы произносить не пришлось — лицо Альдриф зловеще заострилось чуть раньше момента, как я закончил комментарий.
— Ты точно моя сестра, — от полноты чувств я растрогано покачала головой. Честное слово: слёзы на глаза навернулись.
Вообще-то про Фрейю разное говорили. Говорили, что она привечала представителей иных рас. К тому же, эта история с её ожерельем и моим санкционированным Одином шпионажем… да, я был агентом Асгарда задолго до Триумвирата. Но голову мне с тех пор не отшибло, так что толпу полукровных шуточек я оставляю на потом. До тех пор, пока не буду уверен, что такие комментарии не порушат наш хрупкий с сестрой союз.
— Только нужно сформулировать всё так, чтобы до Бора очень быстро дошло, кто тут виноват и на кого катить бочку.
Язык болтает, а руки делают: мне не впервой на коленке подделывать печати отца, мне не впервой даже прикидываться своим среди асгардийских воинов. Всё это сейчас мне на руку: я знаю, куда будут смотреть в первую очередь, а где после будут ковырять докапываясь до истинности документа. Печать у меня подлинная. Хотя моё детское воплощение не подозревало, что со дня нападения Кула — ещё того изломанного Кула Змея — на Асгард таскало её в карманах.
— Если это не переполошит весь дворец в течение часа, я съем свои сапоги, — когда дело закончено, я подбросил в руке заново опечатанный сувенир. Но пока что он отправился с нами. Всему своё время, и этому — в том числе.

— Хочешь сказать, что ангельские крылья — не единственные у тебя, и мы могли приворониться с самого начала? Су-у-упер, — теперь у меня просто нет слов, и я использую земные. У моей сестры ещё много сюрпризов для меня, и если уже столько приятного, то мне уже становится тревожно: когда же посыпятся неприятные? Скажем, “я знаю, что это ты ударил мать в спину, и теперь готовься к позорной смерти над её ложем”? Или там “Малекит передаёт большой привет и спасибо за рыбу, а теперь я доделаю то, что ты закосячил”? Нет? Нет? Ну, будем надеяться, что в самом деле нет.
— В таком случае, ты быстрее меня. Вороны отлично исполняют роль посыльных Всеотца, так что если ты бросишь это, — я помахала свитком, — в руки того здоровяка, каким я предстал посыльному, никаких подозрений это не вызовет, а достоверности нашей истории только добавит очков. Он должен быть во-о-о-он под той башней с драконом на флюгере. А я буду ждать тебя на первом ряду зрительного зала, — тут я махнула уже в другую сторону — на балкон искомой нами комнаты.

Теперь у нас перерыв. У меня — даже два. От Альдриф и от действия. С моего вороньего насеста над навесом галереи можно рассмотреть через узкое окно, как внутри ходит асинья-целитель, бессмысленный придаток. Как она склоняется к отцу, поправляя иглу, как уговаривает его поберечь хотя бы себя… волей-неволей приходится признать, что он действительно делает лучшее, до чего может додуматься, мой приёмный отец. Он временами дуреет (да ладно уж — большую часть времени) и противоречит сам себе, впоследствии оборачивая всё в свой замысел. Он отлично приноровился заставлять нас — членов своей семьи — исправлять все его и чужие косяки в лучшем виде. Но сейчас этот старый козёл пускается в самопожертвование ради Фрейи, оставив Асгард на растерзание всякому неленивому. И такой уже нашёлся.
Я, право, не знаю, восхищён я или в ярости.
— Теперь будем ждать. Рассказать тебе сказку о том, как Тюр потерял свою граблю?
Когда вернулась птаха-Альдриф, я ещё не успел определиться, хочу я Одина бросить в междумирье или обнять. Но я вовек не определюсь. Это сестра не может вспомнить ничего, что связывало бы образ Одина с хорошими вещами. А мне иногда… мне иногда хочется, чтобы он повторил свои слова о гордости. И я бы даже многое за это отдал. Может быть, когда я верну ему Фрейю… очень, очень и очень не сейчас, конечно.
У нас есть время просто поболтать, и я опять завожу говорилку, заботясь только о том, чтобы нас не было слышно внутри.
[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:28)

+3

15

[AVA]http://s6.uploads.ru/GvSsn.jpg[/AVA]В улыбке, которой рыжеволосая одарила трикстера, было что-то, неуловимо напомнившее застенчивость. На самом деле, после того, как Донар в своей обыкновенной добровольно-принудительной манере перетряхнул сестре всю душу и буквально ударом молота заставил её отречься от и без того как-то потускневшего в воспоминаниях Хевена, древние силы природы, что дремали в компактно собранной жилистой тушке, ожили - и очень живо обратили на себя внимание. Игнорировать прорастающие вокруг цветы стало довольно сложно. Другое дело, что рассказывать кому-то о том, что теперь вместо одного облика у неё есть бессчётное число, а вместо одних глаз и ушей - любой зверь в огромной галактике, Энджела пока как-то не стремилась. Она и сама до сих пор не очень понимала, как это всё работает, а уж как с этим всем жить - и подавно. Если бы не необходимость укоротить путь и не нажить себе неприятностей, не узнал бы и Лофт; хотя ему воительница доверяла немного побольше, чем остальному миру. Тайны, попадающие к богу обмана, остаются тайнами и лишь обрастают флёром лёгкой, но симпатичной необъяснимости.
Образ грубой бесполезной колоды, умеющей только махать мечом, топором или что там под руку попадётся, был значительно практичнее, ибо с неё меньше спрос. Да и лезть к Охотнице с какими-нибудь вопросами, прямо сказать, большинство опасалось, ожидая возможности огрести в порыве недобрых чувств булавой. Сложившийся имидж - великая вещь. Столько проблем можно решить исключительно правильным взглядом на собеседника.
- Я редко меняю волосы на перья, - ответила она, немного подумав.
Посмотрев в сторону, куда указывал брат, Альдриф кивнула и, протянув руку, забрала свиток, который лёгким, почти неуловимым жестом подбросила высоко в воздух. Мгновение - и с места, где вот только что, один такт удара сердца назад, стояла богиня охоты, в небо взмыла крупная чёрная птица с едва заметными серебристыми подпалинами на кончиках перьев. Платье Сирианы, будучи предметом волшебным по самой своей сути, без труда переживало воплощения в любые иные формы, накрепко срастаясь со своей хозяйкой и так же легко вновь превращаясь в алую ткань и полированную броню, когда приходило время. Поймав письмо за несколько секунд до того, как оно успело бы коснуться земли, птица сделала мощный мах крыльями и стремительно упорхнула на высоту, устремляясь к башне. Если бы Локи смотрел ей вслед внимательно, то заметил, как ворон с хрипловатым карканьем влетел в бойницу, прошуршав оперением по стенам.
Сотенный был действительно в своих покоях, и, заприметив чёрного гонца, вытянулся по струнке с каким-то несколько растерянным выражением лица - все уж привыкли к тому, что приказы отдаёт Кул, и гонца от старого Игга мало кто ждал. Издав ещё один скрежещущий, низкий звук, ворон швырнул запечатанный приказ прямо в руки тану и отвернулся, мигом потеряв интерес.

Лёгкий ветер подхватил птицу, сорвавшуюся с каменного подоконника, в свои упругие объятия, поднял наверх, защекотав приятной прохладой, и повлёк за собой. Охотница, без всякого труда освоившаяся в новом теле, не сопротивлялась, позволяя воздуху нести её туда, куда он хотел, и лишь спустя несколько очень затянувшихся мгновений сделала мягкий, почти ленивый взмах крыльями. Вскоре Энджела уселась на насест высоко под навесом галереи, где топталась разномастная птичья братия: асинья заприметила даже пару небольших соколков, ворковавших друг с другом в самом дальнем углу, воробьёв же да синиц тут и вовсе было без счёту. Они с Локи возвышались среди разномастного оперения всех цветов, оттенков и размеров, двумя сумрачными горами. Когти их постукивали по балке, когда кто-то из богов переминался с лапы на лапу.

Эх, хороши. ©

http://s1.uploads.ru/ciLay.jpg

- Я отнесла, - птица прищёлкнула клювом.
Притеревшись к тёплому боку трикстера, воительница, чуть нахохлившись, умостилась поудобнее. Если бы ей пару дней назад кто-нибудь сказал, что она будет коротать время, сидя в Асгарде бок-о-бок с самым разыскиваемым богом всех Десяти Миров, который опять успел накосячить всем на радость, причём неоднократно, Аль бы не поверила. Сейчас всё казалось нормальным. Может быть, даже обыденным. Чего б и не посидеть, пока есть время, в самом-то деле.
Перегнувшись вниз, ворон заглянул внутрь покоев, скользнул внимательным взором чёрных глаз-бусинок по целительнице, которая без всякого смысла бродила вокруг Одина, на самого Всеотца, на полумёртвую женщину, укрытую белым постельным бельём, лишь ещё больше оттенявшим чёрные трещины, что шли по её лицу и шее. Запах скорой смерти витал в спальне, но кровь старого бога, золотистыми искрами энергии перетекавшая к его супруге, удерживала остатки жизни в теле королевы Асгарда. Всплеснув левым крылом, Бескрылая выпрямилась вновь и задумчиво потёрла клюв о балку, на которой они с Лодуром устроились на перерыв в их увлекательной прогулке.

Птичья глотка похожа на человеческую, и речь у них шла легко, без всякого труда; даже бархатистый голос королевы Хельхейма не особо поменялся, разве что стал пониже и с менее выраженным звоном на протяжных гласных. А вот тон ётуна не поменялся вовсе - видимо, в мире не существует ни магии, ни артефакта, которые бы могли заткнуть ему рот, клюв или пасть - без разницы, какой облик тому было бы удобнее сейчас принять. В прочем, предложение было интересным; когда Тор припёрся в соавторстве с младшим братом спасать сестру от гнёта чужого мира, руки у него было ещё две, а в их следующую знаменательную встречу, которая в основном состояла из того, что два ангела оной старательно избегали, попутно раздавая пинков богу грома, Троице Воинов и Сиф, приблудившейся за компанию, уже одна. Где-то в этом процессе по слухам ещё тихой сапой приблудился Малекит, но подробностей асинья не знала.
И когда только бедный эльф всё успевает - прямо загадка природы. Интересно, он когда-нибудь спит?
- Расскажи, - согласилась она, - люблю сказки. К тому же как можно пройти мимо возможности позлословить о любимой семейке?

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (18.08.2016 12:38)

+2

16

Она любит сказки. Вы только послушайте. Да половина знакомых мне с детства звёзд усохли с той поры, когда рядом со мной был кто-то, готовый слушать сказки. На самом деле, не так уж много: и века не прошло. Другое дело, что Локи-который-горел не рассказывал сказки, он творил ужасы. Ему это уютное внимание было нужно ничуть не больше, чем инстаграм и шестой сезон “Игры престолов”. Мне как будто тоже не особо оно нужно… но, клянусь панталонами Урд, это приятно. Что-то такое меня покорило и в Верити Уиллс.
Эдак я вконец расплывусь от растроганности и буду хныкать как девчонка. Вовремя поменял форму, да.
— Руку этот болван использовал как залог добрых намерений для Фенрира. Асы дюжину дюжин раз пытались его связать во имя призрачного спокойствия, но щеночек оказался слишком силён для любой цепи, кроме той, что была скована из чистых парадоксов. Вот она-то выглядела настолько безобидно, что не могла не вызывать справедливых подозрений, так что “на слабо” Фенрир повёлся, но прихватил руку Тюра как гарантию, что его развяжут…
— Нет, Локи, это не та сказка, — сказала вдруг Альдриф. В вороньем варианте прозвучало грубовато и очень похоже на сотни и сотни похожих ситуаций: я говорю, меня затыкают. Мне всё ещё кажется, что Вселенная против моего отхода от дел Бога Зла. Иначе зачем она с таким постоянством повторяет ситуации, которые меня раздражают совсем как встарь?
— Про Фенрира я знаю, это песнь столь стара, что её знали даже в Хевене, — продолжила Альдриф, как бы и не заметив, недовольно нахохлившуюся, отряхнувшуюся с головы до хвоста так, что между нами при желании можно было бы ещё одну птицу уместить. Вот где неприятности историй, которые буквально идут вперёд меня. Они всем известны до моего рождения. — "Рукоять упёрлась ему под язык, а острие — в нёбо, и так распирает меч ему челюсть, и воет он дико, и бежит из его пасти слюна рекою, что зовётся Вон, и будет он лежать так, покуда не настанет закат всех времён". Я просила у тебя другую сказку — ту, которая про бога грома. Он ведь тоже ходил без руки — и было это совсем недавно. Говорят, Малекит ему помог расстаться с левой ладонью?
Я взяла паузу, чтобы почистить перья под крылом. Подумала. Нет, ладно, в конце концов это тоже неплохая история. Смилостивившись, уже я подобралась под глянцевый бок Альдриф. Про бога грома, так про бога грома.
— Да, тут приложил — хе-хе — руку Малекит Проклятый. Но не только он. Может быть, потеряв одного бога зла, Вселенная не потерпела пустоты и посадила на это место Ника Фьюри и выдала ему пару чит-кодов в довесок. Говорят, он парой слов заставил Тора уронить Мьёльнир. Теперь молот держит таинственный герой, новый достойнейший из достойнейших. А Тор слишком привык к его силе. Так что когда в своих поисках Малекит в компании друзей-йотунов зашёл в Мидгард поздороваться, брат был разбит на голову. Руку его эльф до сих пор носит как сувенир… о, посмотри. Кажется, мне не придётся есть мои сапоги.
Далеко-далеко внизу, в стороне двора загрохотало. И загрохотало именно так, как если бы большая чешуйчатая тварь (нет, я не имею ничего против больших змей, честно) с размаху шлёпнулась на мостовые камни. Шипеть так, что слышно всему Асгарду — это особый талант, и дядя Кул им владеет круче любого обитателя любого из миров. Там погрохотало, где-то в кишках дворца пошумело, беспорядочные шаги-удары отдалились и затихли, но это временно. Мы-то знаем, куда спешит яростный комок оскорблённого достоинства, и сидим как раз за финишной ленточкой.
— Сейчас начнётся. Всё-таки, отпускать “мятежников и врагов Асгарда” не входило в планы чешуйчатого тирана.
[icon]http://i.imgur.com/ys6iW8z.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:29)

+3

17

[AVA]http://s6.uploads.ru/GvSsn.jpg[/AVA]Вот эта сказка была уже интереснее - по крайней мере, слышала женщина её впервые. Подбившегося под собственный бок ётуна она накрыла крылом, сгибом локтя приглаживая его встопорщившуюся холку, раздувавшую и без того крупную чёрную птицу до размеров воздушного шарика.
- Видела я этого достойнейшего из достойнейших, - проворчала Альдриф, - бесполезная истеричка без мозгов, которая только и может, что размахивать чужим молотом - что характерно, без особого успеха. До сих пор сожалею, что Сэра так не вовремя оттащила меня подальше - этому мирозданию явно тесновато даже с одним богом грома, второй тут и вовсе без надобности. Я не особенно люблю мужчин, но дур я люблю ещё меньше. Надеюсь, что в следующий раз наши дороги пересекутся, когда мои женщины не смогут повиснуть на мне якорем спокойствия и любви к окружающему миру. А что такого смог узнать этот - как его там - Ник Фьюри, что Мьёлльнир позабыл своего прежнего хозяина? Учитывая похождения нашего старшего… Молоточек вряд ли сильно удивился бы каким-нибудь ещё выходкам своего хозяина, слишком много он их видел уже на своём пути.
Представив зрелище Малекита с отрубленной торовой рукой на поясе - ну или где он её там таскает, - Энджела издала хриплый каркающий звук, похожий на смех. Однако же, чудны дела твои, вселенная! Неплохой у колдуна появился брелок на ключи от крепости светлых эльфов, ничего не скажешь. Вообще, надо признать, при всём его отвратительном характере и непомерно раздутом чувстве собственного великолепия, Проклятый обладал особым стилем жизни, за которым оставалось только наблюдать сквозь ладонь, накрепко приклеившуюся к лицу. Примерно таким же очарованием обладал и сам Локи, разве что, имея несомненно больше опыта, не скатывался в дурной пафос с такой частотой, с которой это делал эльфийский маг.
Через пару секунд загрохотало, и повествование сказок как-то само собой завершилось - вся их полубезумная, но крайне неординарная затея выходила на активную стадию. Очень активную, если учитывать традиционно взрывной характер восседающих на златом престоле славных мужей.

- Что там? - Заинтересовалась птица, перегибаясь вниз и заглядывая в окно.
В спальне покуда всё было ещё тихо, но во дворце уже основательно грохотало, кажется, прикладывая кого-то несогласного с великим и могущественным приказом самого регента престола о попавшиеся на пути стены. Охотница зашуршала оперением, подбираясь бочком по балке ближе к распахнутым створкам ставень и с интересом ожидая развязки этой драмы. Где-то в груди зашевелилось странное, но приятное чувство удовлетворения от того, каким ловким образом сводный братец умудрился подложить свинью обоим сыновьям Бора, которые теперь на долгое время будут заняты друг другом. Внутри королевских палат что-то шипело, плавилось и плевалось ядом: судя по производимому эффекту, прозвище любимый дядюшка заслужил со всех сторон не зря, и был той ещё гадюкой, даром, что размером Ёрмунганду основательно уступал.
- А что там за мятежники, опасные для этой богадельни, сидят в тюрьме? - Тихо спросила асинья у своего спутника. - Неужто и прям подрывают доверие престола и угрожают суверенитету главного из Десяти миров? Что-то… Сомнительно… И такая драма на ровном месте.
Слова её подтвердились спустя пару секунд: распахнулись тяжёлые двери в спальню королевы, и в палаты ворвался всклокоченный, взъерошенный и основательно помятый чувством уязвлённого достоинства мужчина неопределённого возраста. Он был высок, широкоплеч и темновлас, чем сильно отличался от белоснежно-седого, точно горная вершина, Вотана-Всеотца. В левой руке Змей держал многострадальный свиток, коим потрясал в явном приступе полного, неконтролируемого негодования, но издать сколь-нибудь внятные комментарии был пока не в состоянии.
Один, на данный момент - мрачная груда подавленности и безразличия к выходкам окружающим, - грузно поднялся ему навстречу, будто пытался закрыть собой Фрейю, безмолвно и безжизненно раскинувшуюся на кровати.
- Чисто сумасшедший дом, - с некоторым даже восхищением пробормотала богиня охоты.

+3

18

Видал этого достойнейшего из достойнейших и я. Видал и получил по челюсти так, словно в самом деле заслужил. Весьма вероятно, что мы знакомы, но это не так себе подсказка к загадке личности Тора. Каждая вторая моя знакомая, будь у неё возможность, при встрече поступила бы точно так же. Но хотя бы отрадно узнать, что Тор, который мой брат, всерьёз думал, что его молот снова могу поднять я. Печально, что он в самом деле полагает, что у меня настолько кислое чувство юмора.
— Не одна ты видишь в Куле твердолобого бездаря в короне. Они видят в Куле тирана, Кул в свою очередь видит в них угрозу. Итог предсказуем.
Драма на ровном месте — это именно то, чем живёт древний город Асгард. У Хевена есть мифических размеров печь, питающая все системы невесомого острова, а у нас — драмы, и по большей части семейные. Альдриф ещё предстоит это узнать когда-нибудь. Не та истина, которой имеет смысл делиться: она всё равно выглядит шуткой, пока не станет личным откровением. А личным откровением она станет вне зависимости от того, высказал её кто-то прежде или нет. Так что я держала клюв на замке, держалась поближе к сестре и с тем же любопытством заглядывала в окна королевской опочивальни, любуясь всходами посеянного раздора.
По мере того, как внизу распаляется ссора, я подобралась ещё ближе к балкону и раскрытой двери, сосредотачиваясь на ухе целительницы. Если женщине не идёт в голову здравая мысль (а у меня была надежда на неё, слабая, но показывающая, насколько же я наивный верующий по сути), нужно ей её подсказать.
“Постыдились бы шуметь рядом с больной. Ей может стать хуже”, — таков мой совет. И если в прошлый раз такая подсказка убила Бальдра, то на этот раз имеет неплохие шансы спасти жизнь его матери. Нашей матери.
Почувствовав твёрдую почву под ногами (может быть, я бы тоже растерялась, столкнись передо мной два правителя Асгарда), целительница влезла в разборки, чем на время только умножила хаос, но каким-то чудом (не без моей помощи, в самом деле) Один врачевателя услышал. Покатавшись по опочивальне, ссора выкатилась за двустворчатые двери.
— Как видишь, Кул в двух шагах от обвинения в измене самого Всеотца, — хохотнула я, закладывая красивый вираж в восходящем потоке, быстрее мысли залетая в комнату, прямо к лицу оставшейся в одиночестве асиньи. Момент, и я уже я, мой кулак у губ, сонный порошок оседает на лице целительницы, и мне осталось только поддержать тяжело осевшую женщину, чтобы не грохнулась с размаху на пол. Не все наши женщины похожи на Брунгильду, знаете ли.
Целительницу я пока определила в кресло Одина, и даже поправила ей съехавший головной убор. Наверное, я специально тянула, чтобы не смотреть на Фрейю. Мне совестно? Мне? Совестно?! Вообще-то как-то так оно и есть.
Но у нас не так много времени, чтобы самоугрызаться. К соглашению братья не придут, но, выпустив пар, разойдутся дуться по своим углам. В другое время Один завязал бы Кула узелком и на дверную ручку повесил, но он уже полгода кормит отравленную своей кровью. Кого другого это наверняка убило бы. А Всеотец ничего, держится. И ещё старается загнуть каралькой разгулявшегося брата.
Всё равно не время задумываться о праздном.
— Я отдала бы… предположим, руку, за слова Ника Фьюри, — думать о праздном не время, а говорить — никогда не помешает. Особенно, когда встаёт вопрос жизни и смерти. — Но Фьюри не скажет мне, а Тор не хочет говорить никому. Как губы зашили.
Вблизи Фрейя выглядела ещё страшнее, чем через стекло. Если она дышит, это почти незаметно. А так — мертвец мертвецом. Мне пришлось заглянуть ей в посиневшие глаза, в рот, под одеяло — найти ту злополучную рану, которая так и не затянулась. А времени у меня не так уж и много. Даже не из-за спора братьев Борсонов. Просто — мало.
Огладив чело матери магией, зеленовато-золотой, как все мои проявления, я уступила место Альдриф.
— Мы должны забрать её отсюда. Если у тебя нет ничего, что может поднять её на ноги сейчас же, времени нам не хватит.[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:29)

+4

19

Чёрное оперение слетело на пол, уступая место серебристой полированности доспехов и огненной рыжине длинных волос. Охотница бесшумно опустилась на пол, глядя на то, как ётун ловко укладывает утомившуюся целительницу в спячку на ближайшие полчаса, бросила пронзительный взор на королеву, чьи светлые волосы разметались по белоснежной простыне. На огромной кровати с резным изголовьем Всемать казалась ещё более тонкой, осунувшейся, чем была на самом деле, и на какое-то очень короткое мгновение воительница почувствовала острый укол сострадания; несмотря на то, что она и вся асгардийская семейка существовали где-то в разных ветках вероятности и особо не стремились друг с другом пересечься, жена Вотана была в столь печальном состоянии, что женское сердце забывало о своих личностных драмах. Едва ли на самом деле Фрейя заслуживала таких мучений.
Фиалковые ленты тревожно взмыли за спиной хозяйки, точно змеи в предупреждающем танце, когда она сделала пару стремительных шагов к ложу. Белоснежные глаза казались мертвенными - ни свечения, ни вспышек бликов в их глубине.

- Занятно, - только и ответила Альдриф брату.
Несмотря на то, что Одинсон вместе со своим молотом и страданиями о своей недостойности изрядно действовал ей на нервы, а новая (новый? новое?) Тор её просто раздражал своим фактом существования, потому что в гробу и белых тапочках асинья видала такие выходки мироздания, право на чужие тайны она уважала. Старший брат переживал разлуку со своим ненаглядным Мьёлльниром сильно тяжелее, чем сама асинья мучилась от потери единственного мира, который с какой-то натяжкой можно было бы назвать домом; видно, сказывалось то, что для неё Хевен был лишь приютом, а для Донара любимое оружие - чем-то определяющим его самого, а не только волшебной молотилкой, способной призывать гром и молнии.
Ну и леший бы с ними обоими, в самом деле. Не до того сейчас.

Она присела на край кровати, убрав одеяло и положив узкую ладонь, охваченную ореолом тусклого пламени, на грудь отравленной.
Как бы то ни было, и как бы бедные ангелы Десятого Мира не отпинывались от своего происхождения, по сути своей они были сотворены Иеговой из света и ради света - оттуда и остались у них тайны целительства, равных которым было сложно найти по всем остальным ветвям Иггдрасиля. Бескрылая была не только палачом, но и лекарем - за тысячелетия охот ей приходилось видеть разное, да и спасать приходилось не меньше, чем казнить; она знала травы и артефакты, способные едва ли не возвращать из мёртвых, задолго до того, как её сущность раскрылась во всей своей красе.
Золотое сияние на мгновение стало очень густым, тяжёлым, вязким, словно патока; казалось, ещё мгновение, и оно прольётся расплавленным металлом на постель и пол, расплещется тяжёлыми каплями; но затем, остро, горестно вспыхнув, оно угасло, оставив после себя едва заметные искры на кончиках пальцев женщины. Энджела, и без того не выглядевшая особенно радостной, сильно нахмурилась и убрала свою руку.
Покосившись на Локи, она сжала губы. В том, что младший не шутит, Одинсдоттир не сомневалась. Чувство юмора у него было, конечно, своеобразным, но уместность своих выходок ётун осознавал отлично - и вот это было самое занимательное место во всей истории, потому что украсть королеву Асгарда из Асгарда было перебором даже для двух самых ненавидимых богов пантеона. У Аль, конечно, был увлекательный опыт с бегством из отчего дома с младшей сестрой в охапке, но не то, чтобы ей сильно понравилось. Повторять прыжки из Лимба в Ванахейм через Мидгард она уж и подавно не жаждала.
- Яд слишком глубоко впитался в кровь, - произнесла Охотница наконец, вставая на ноги и отступая на пару шагов от ложа матери, - моих возможностей не хватит на то, чтобы излечить её быстро, это дело не одного дня и не только моей силы. Но поведай мне, Лофт, как ты представляешь себе это? Как ты предлагаешь забрать её отсюда? Кул, быть может, даже обрадуется тому, что невестка испарилась в неизвестность, но что-то я сомневаюсь, что Вотан закроет на это глаза. Мы с тобой сами, может, и в силах спрятаться от Хеймдалля, от охотничьих псов и любой погони, но с погибающей Фрейей на руках это будет сложно даже для тебя.

+2

20

Мне понравилось наблюдать за тем, как творит волшбу Альдриф, так что я не отказалась подглядеть ещё раз. Может быть, несколько в ущерб наблюдению за разрывающимися за дверью снарядами взаимных оскорблений. Это искусство мало похоже на давешнее прикосновение сестрицы к складке в пространстве. В Асгарде оно не ценилось из-за яблок Идунн, я сам не слишком много времени ему уделял, по сравнению с мастерством иллюзий. И сейчас я подсматривала больше потому что искусство Альдриф исчезло из мира как бы не раньше моих первых уроков магии. Исчезло вместе с Десятым миром. Такие раритеты ценны не потому, что имеют какую-то стоимость или крайне кому-то нужны.
Как это по-божески: обвинять искусство исцеления в ненадобности.
Самой противно.
Моё подпорченное настроение отразилось в Альдриф — она посмотрела на меня так, словно подозревала в обмане. Мне всё ещё не оставалось ничего, кроме как считать её не в курсе моих последних заслуг перед Асгардом, потому я с достоинством приняла крах надежды. А ведь на какое-то мгновение у меня действительно была в руках живая надежда, что закатное пламя, растекающееся в руках сестры, согреет Фрейю и вернёт ей жизнь. Прямо сейчас. Прямо здесь. Для меня это означало бы проигрыш (а то я не привыкла отступать, не опуская стягов), но у меня нынче множество планов, в которых я бы радовалась победе другой стороны, чем бы это ни грозило лично мне. Старый недобрый Локи уже изгрыз бы собственную корону, услышь он мои мысли. Заглядывая в спокойное, иссохшее как бумага на солнцепёке, лицо Фрейи, я не понимала до конца, хорошо ли это — что мы расстались с тем Локи. Он, по крайней мере, не знал сомнений. Никогда.
— Это как раз не проблема, — усевшись на кровать рядом с матерью, я попросила прощения у спящей и стянула с её пальца тонкое кольцо. Подбросила его, заставила пустить в глаза зелёный отблеск. Это одна часть заклинания, она для внешней стороны. Для внутренней мне пришлось провести пальцем по внутренней стороне губ Фрейи, и слегка ожидать по ходу, что руку мне сейчас отрубят или из злобы, или из желания спасти. Финт и вправду не стоит повторять голыми руками, я хотя бы знала, что мне ждать.
Теперь пришла очередь целительницы: палец в рот, кольцо на палец — уже её. Кажется, я её знал. Ещё немного, и смогла бы вспомнить имя.
— Не переживай, милая, тебе это в худшем случае пойдёт на пользу, — сказала я, поглаживая стремительно светлеющие волосы асиньи, умалчивая о случае экстраординарном — о войне, которая вот-вот упадёт на Асгард. О войне, которая не кончится хорошо. Не для всех.
Ещё через секунду у меня на руках была лучшая копия Фрейи из тех, что можно состряпать за минуту. Лучшая — она тоже умирала. Не так, как Фрейя — у неё не было десятой доли ранений королевы, но не было и десятой доли её сил. Так что никто не заметит подмены.
— Бери мать и верь мне. Что бы ни говорили факты, а мы с тобой одной крови, я это говорила ещё когда ты молчком стащила отсюда малышку Лауссу. Но дважды этот трюк здесь не пройдёт. Так что мы идём другим путём.
Поверит мне Альдриф? Ой, да к Сурту, она уже тут. Поверит ли мне сын?! Вот это вопрос.
— Жди ещё тридцать ударов сердца, а после прыгай вниз и беги к конюшням. Там, как ни странно, кони на коньке крыши — не пропустишь. Спрячься внутри и жди меня. Я отведу подальше вороньё — иначе они доложат о нас Одину раньше, чем нам нужно.
А так их спросят только если заметят неладное. Вам вот есть время присматриваться к любимому человеку во время войны? Ах да, вы же участвуете только в информационных, и то — как пушечное мясо. Ну, тогда просто представьте себе — воображение ролевиков круче, чем у комиксных сценаристов, — вы согласитесь. У воронья никто ничего не спросит.
А сами они не всполошатся. Я ведь прилетел к ним в образе их брата и прокричал, что глаза казнённых сегодня — их добыча. На язык просится очередное мидгардское сравнение, но я, пожалуй, на этот раз помолчу. Мне нужно убедиться, что никакая птица-мизантроп не осталась на крыше дворца.[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:29)

+3

21

С некоторым даже восхищением Альдриф наблюдала за тем, как ловко трикстер укладывает вместо матери, которую сама асинья подхватила с кровати, изменившуюся целительницу и как чарует над ней, превращая её в копию королевы. Интересно, у Локи что, на всё есть план, включая даже случай с отсутствием плана? Невозможно было поверить, чтобы это всё было импровизацией; слишком легко и слишком гладко всё у него складывалось.
С другой стороны, бог-проказник… Многотысячелетний опыт, в конце концов, обязывает думать быстро.
- Хорошо, - только и ответила она брату.
Подумает потом, сейчас всё же немного не время. Вернее, его попросту нет.
Выждав указанный ётуном срок, Бескрылая неслышно выскользнула в окно и растворилась, как призрак, в окружающем мире, сливаясь с пейзажем, точно была его частью.

Настоящий охотник - а ни у кого в здравом уме не было сомнений в том, что эта женщина есть само понятие охоты, облачённое в плоть, - способен с равным успехом спрятаться в тенях, в ночной темноте или в солнечном свете. Когда-то она уничтожила мантикор, хищников, которые считаются бессмертными из-за способности слышать чужие шаги за тысячу лиг; когда-то она подобралась к гигантским орлам, видевшим целый мир с высоты своего полёта; и добраться по чужому городу, по чужим улицам, по чужой реальности до нужного места Бескрылой тоже ничего не стоило. Мешала разве что Фрейя на руках, если бы не её тело, Энджеле было бы куда проще, но оставить её рыжая не могла. В конце концов, раз уж она влезла с лёгкой руки трикстера в эти неприятности, то приходилось выжимать из них все возможные последствия.
Один чёрт, если они попадутся, голов им обоим не сносить, будь она с королевой в охапке или одна.
Воительнице пришлось задержаться в тёмном углу под низко спускавшейся крышей какого-то дома, когда мимо торопливо прошли двое мужчин в тяжёлых доспехах, но шлемы они несли в руках; то ли караул сменился, то ли гонцы от охраны спешили во дворец. Запахнувшись в крылья, точно в плащ, Альдриф велела платью стать темнее, подалась назад и растворились в сумраке, перестав даже дышать; асы прошли мимо, не обратив на неё никакого внимания. Да и кто вообще мог бы подумать, что по сердцу града богов разгуливает его неприкаянная наследница, уносящая с собой прочь жену повелителя? Несмотря на свою богатую выдумку касательно некоторых аспектов жизни (особенно тех, в которых фигурировали грабежи и войны), северный пантеон на осмысление сюрпризов был туговат. Не умели они предполагать подвох в любой вещи.
Зря, конечно, но в этом двум горячо любимым детям Вотана сильно повезло.

Низко склонив голову, богиня проскользнула в конюшню, не задев приоткрытой двери и не заставив скрипнуть ни одной доски на полу.
Внутри её ожидал неприятный подарок: стоявший к ней спиной конюх, возившийся с крупным пегим конём, сердито похрапывающим на попытку его расседлать. Бережно опустив бессознательное тело матери на мягкое сено в углу, Энджи взялась было за топор, но потом передумала; убивать сейчас было не место и не время, да и вряд ли этот молодой паренёк того заслужил, всего лишь выполняя свою работу. Женщина порывом ветра скользнула вперёд и лёгким касанием пальцев нажала на какую-то точку на его шее - конюший рухнул ей на руки, как подкошенный, не издав ни единого звука; зафырчали было стоящие в стойлах скакуны, но Одинсдоттир в мгновение ока перехватила их разумы, неосязаемым тёплым шёпотом убаюкивая растревоженных животных, и они вновь затихли, косясь на гостью внимательными лиловыми глазами.
Оставалось надеяться, что ни одного иного Зверолова, кроме мёртвого Бальдра, в Асгарде не водилось, и лошади свои мысли оставят при себе - как те вороны, которых заболтал Лофт. Погладив бархатистый нос потянувшегося к ней красавца, женщина подхватила подмышки парня и осторожно прислонила его к кормушке спиной: авось решит, что задремал, когда спустя пару часов очнётся, или просто постесняется рассказывать кому о том, что вдруг потерял сознание. Гордыня жителей первого из миров Иггдрасиля была чертой неоспоримой и нередко полезной для окружающих, коли уметь пользоваться ею с умом. Главное - самой не поддаваться тем же порывам.
Охотница вернулась к королеве, запахнула её в огромные свои крылья, вновь медленно повела рукой по лицу и груди, вливая в тело Фрейи золото расплавленных жизненных сил. Затянуть рану, исцелить сейчас и здесь было невозможно, но утешить боль и стянуть часть яда на собственную кровь - может быть. Под руку скользнула рукоятка: в следующий раз могло так не повезти, и бить придётся без раздумий; но вторая, левая ладонь, так и лежала на бледной, мертвенной коже ванки, излучая тёплый свет. Быть может, рыжеволосой просто очень хотелось поверить, но на миг ей показалось, что лицо Всематери чуть смягчилось, приобретая едва уловимый налёт жизни.
Яд был для Асгарда, а не для Хевена; чуждой себе силе он сопротивлялся совсем не так умело. Крошечные чёрные трещины, разбегавшиеся по лицу, по губам, по шее королевы чуть потускнели, но на этом все успехи воительницы закончились. Тут нужно было что-то куда покрепче заговоров целителя.

+2

22

Пока вороньё развлекалось поисками обещанной халявы и увлекательным расследованием обстоятельств несостоявшейся казни, я заметил рядом привлекательное окошко и никем не замеченный нырнул в тёмные пустые покои, мало чем уступающие королевским. Асгард не кажется таким уж большим со стороны, но по большей части даже личные покои здесь монументальны. Иначе они не вместят весь гонор асов и просто треснут через дюжину дней. Зато в Асгарде нехило экономят на пространстве одиночных камер. Это я по своему опыту оцениваю.
Покои, куда мне удалось проскользнуть — личные владения. Здесь было просторное ложе, не простаивающее без дела, я уверен, много оружия, ощерившегося зазубринами и шипами, и кроме них — почти ничего, что хранило бы следы хозяина. Но сам воздух тут был холоднее, чем снаружи. Мне было некогда разбираться, была ли это моя иллюзия: у меня было в запасе всего секунд тридцать, а я не бог воришек, как достопамятный Гермий. Но если не отвлекаться на ерунду, можно справиться и так.
У конюшен меня ждала тишь да гладь. Безмятежность этого места повергла меня в минутное сомнение. А что, если Альдриф здесь нет? Она прекрасно знает, что делает, поэтому не оглядывается на чужие планы. Она Охотница, и переминаться с ноги на ногу перед секундным шансом — не в её природе. И я сам не понимаю, почему я так часто сам сомневаюсь рядом с ней. Ещё немного, и я решу, что Альдриф в самом деле потеснила в моём сердце Тора достаточно, чтобы её разочарование стало для меня испытанием. Конечно, это не более, чем курьёзная деталь. В тот день, когда я действительно откажусь от плана из-за того, что это доставит кому-то неудобства и глубокие переживания, я уже не буду Локи.
У ворот конюшни нет смысла задерживаться. После переселения Асгарда в Мидгард, где до Земли можно доплюнуть, лошади окончательно стали для асов декоративным зверьём для души. Так что в минуту кипеша здесь не может никого быть. Ну, кроме в конец упоротых в своём долге перед троном. Но этот вконец упоротый уже лежит и не шевелится. Я потрогала конюха сапогом. Он всё ещё не шевелился, но оказался жив. Уверена, он не успел понять, чего это его так внезапно сморило.
Я приласкала коня, давшего приют конюху в своём деннике. Тень за моей спиной обрела форму и плоть и оказалась Альдриф. Интересно, заметил бы я её, если бы она не захотела? Я опять сомневаюсь? Да, сомневаюсь, но не в Альдриф на этот раз. Тут есть более тяжёлая причина о восьми ногах.
— В этой конюшне есть конь, чей бег ни Хеймдаллю, ни кому бы то ни было не отследить.
По лицу Альдриф я поняла: мои сомнения для неё не тайна, мои колебания её непонятны.
Вот своих родит — тогда поймёт.
Я ещё потянула время, улыбнувшись посвежевшей матери, хлопнула по шее ближайшего коня, обошла его кругом посолонь. Пока я шла, я обросла доспехом, мышцами, королевскими регалиями и повязкой на пустующей глазнице. Круг замкнулся рядом с сестрой, и я уже не я, а Один, сурово просверливающий взглядом жену и дочь.
— Иди за мной, — мрачненько, как это Один умеет, бросил я и зашагал в дальнее помещение конюшни. По дороге пришлось только сделать крюк, чтобы прихватить с собой совершенно особую уздечку.
— Слейпнир!
Уже у денника я понял свою ошибку. Громадный восьминогий конь посмотрел на меня без всякого рвения куда-то идти. Я не пойму. Из всех моих детей этого я не пойму в корне.
Три шага до коня, и вместо того, чтобы продолжить метать молнии из глаза, я обратился в то, что уже привык считать своим настоящим лицом. Обман не прокатил, Слейпнир умнее, чем кажется всем и всякому, даже мне.
— Хорошо, прости меня, с тобой так шутить нельзя, я понял.
Наш диалог с сыном состоял из вороха моих слов и видимого его молчания, но клянусь острием Гунгнира, он более чем осмысленный.
Два шага до Слейпнира, и конь всё ещё делал вид, что он выточен из отполированного серого камня.
— Я могу помочь Одину и Фрейе, я и только я, — я не знаю корень вечной преданности Слейпнира дедушке, но факт всегда остаётся фактом: со Слейпниром правильнее напирать на пользу Одину, всё остальное побочно. — Но сам Один мне не позволит. А ты должен мне помочь, иначе Всеотец так и останется в своих покоях до конца мира, в вечной скорби.
Один шаг.
— Ну же, я вытащил вас из Асгарда в прошлый раз.
Я не успел заметить, когда неподвижность космического колосса сменилась движением. Слейпнир цапнул меня за плечо и поднял в воздух так просто, будто я соломинка.
— Всё-о-о-о пучком! — только на это меня и хватает в болтанке. Ещё не хватало устроить тут настоящую потасовку. Впрочем, когда Слейпнир наконец швырнул меня в сторону Альдриф, мне удалось рассмотреть, что, в общем, никто меня тут спасать особо и не собирался. Это и правильно, и в то же время обидно немного.
— Спасибо.
Я собрался ещё что-то ляпнуть по этому поводу, но в это мгновение надо мной нависли четыре подковы, каждая — с мою голову размером. Лично мне показалось, что этот грохот слышали по всему городу. И когда мне удалось отнять от лица руки и понять, что бабки моего сына вырастают из земли по обе стороны от меня, невредимого и живого, я нашёл своё сердце где-то в пятках, громкое и очень паникующее.
Но Слейпнир вышел из денника.
Я запрокинул голову и посмотрел на Альдриф.
— Вот и славненько. Я притащу колесницу.
Вряд ли мне удалось заставить голос звучать как ни в чём ни бывало.[icon]https://i.gyazo.com/fac8b50903b7be402003f211a95bd7f3.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:29)

+4

23

Про Локи по мирозданию ходило много легенд, а слухов разной степени достоверности - и того больше. Слухов же, которыми в разное время обросли подробности его личной жизни, было и вовсе бессчётное число, и фигурировало там много такого, что любой историк или религиовед, сунувшийся было в подробности славного бытия норманнского пантеона, схватился бы за голову и ушёл в долгосрочный запой сроком отсюда и навсегда. Хтонические чудовища, великанши, любовные интриги длиной в тысячелетия - у бога историй была бурная и увлекательная жизнь.
Слейпнир, конь о восьми ногах, стоял в этом радостном безумии особняком - хотя бы на том основании, что Лафейсон приходился ему матерью, а не отцом. Конечно, для трикстера понятие пола было такой же условностью, как, скажем, знание того, что небо голубое, но всё же обычно он предпочитал быть мужчиной. Обычно. Хорошее уточнение.
Семейное воссоединение тем временем шло своим чередом, и непонятно было, кого из участников этой трогательной сцены придётся спасать первым. В глубине души Бескрылая ставила на бессознательного мальчика-конюшего, которого могли просто случайно растоптать в пылу горячих чувств и не заметить. Кажется, лошадь, могущая поставить в тупик любого биолога, хоть что-нибудь понимающего в теории эволюции, могла в такой же тупик поставить и любого психолога, что-нибудь понимающего в родственных связях.
Но на лице Альдриф не отражалось ничего. Её и раньше не отличала особая эмоциональность, по богатству спектра приближающаяся примерно к дубовому бревну, сейчас же красивое лицо женщины закаменело, приобретя выразительность посмертной маски. Наблюдая за тем, как сыночка выясняет с любимым папашей отношения на тему, кто из них большая свинья (Энджела голосовала Одина, который в этой номинации давно забрал все почётные первые места), асинья сделала два шага назад и больше никаких телодвижений не совершала. В конце концов, Лофту виднее, какой уровень любви поддерживать со своими детьми. Взрослый уже мальчик, разберётся как-нибудь и без сестринского вмешательства.
До этого светлого дня же, в конце концов, он как-то дожил.

Слейпнир, монументальный, как каменное изваяние от скульптора, тяготеющего гигантоманией, выступил из своего денника с неожиданной для таких размеров грацией. Видимо, вот здесь надо было радоваться, что ётун всё же уговорил своего отпрыска помочь им лично и всему Асгарду в их лице.
Всё же очень высокие отношения, да.
Локи испарился в пространстве, и женщина только и проводила его пустыми провалами своих глаз, чуть заметно серебрившихся в здешнем сумраке, а затем медленно, словно опасаясь быть неправильно понятой, протянула руку и легко коснулась бархатистого носа раскрытой ладонью. Конь раздул ноздри, на какое-то мгновение забыв про свою обожаемую мать, которую будто бы собирался пригвоздить к полу метким ударом четырёх передних копыт. Одинсдоттир не знала, откусят ли ей сейчас кисть или хотя бы хорошенько пнут, проигнорируют или сочтут жест попыткой знакомства, но стоять, как суррикат у норы, тоже было бессмысленно.
- Я помню тебя. Ты был в Хевене.
Слейпнир повёл ушами, сохраняя однозначно неоднозначное выражение морды. Тот факт, что вот эту всклокоченную дамочку у себя перед носом он уже где-то видел, откровением для него не стал, но тот факт, что дамочка при этом не считает его мебелью, в отличие от многих и многих других посетителей этих конюшен, кажется, несколько заинтриговал. Не так часто встречаются асы, ненавидящие других асов просто за сам факт их существования, но при этом с уважением относящиеся к личному пространству полубожеств неопределённого рода, племени и, с некоторой вероятностью, гендера. Хотя чудесная семейка Вотана вообще отличалась особыми взглядами на жизнь.
По крайней мере, руку Одинсдоттир не откусили. Наверное, в сложившейся ситуации можно было счесть это знаком некоторого расположения. Несмотря на то, что конь упорно молчал, издавая лишь совершенно обычные, лошадиные звуки, рыжая была практически уверена, что разговаривать он умеет прекрасно, просто не считает нужным. Пока или же вообще, оставалось непонятным.

В колесницу, которую приволок из каких-то неведомых запасников бог историй, Энджела осторожно уложила тело Фрейи, вздохнула, посмотрела тяжёлым взором сначала на Локи, затем - на его сына, коснулась двумя пальцами переносицы, на мгновение сильно сжав её. Интересно, во всём этом проклятом городе есть кто-нибудь без припрятанного склада скелетов на антресолях и с нормальным отношением к окружающим?
С другой стороны, конечно, Лодур тоже был не подарком. Вызывать в действительности единодушное желание сделать из него чучело он умел просто удивительно легко.
Но с собственными детьми-то что он испортить умудрился?

- Дай мне.
Судя по интонации, Охотница не спрашивала - она сообщала факт, который было бесполезно оспаривать. Слейпнир, всхрапнув, склонил тяжёлую голову и приблизил её к лицу женщины, в чьих руках теперь золотилась отобранная у ётуна узда, дохнул на воительницу, точно кузнечный мех: от него пахло овсом и брагой, древесной корой и теплом. Альдриф легонько подула на него ответ, за что заслужила сильный толчок мордой в лоб, не то насмешливый, не то одобрительный.
И всё же восьминогое чудо межвидового скрещивания почему-то позволило асинье запрячь его, насмешливо кося на Локи внимательным лиловым глазом. Пока Альдриф затягивала ремни на его могучей груди, сделавшей бы честь любому тяжеловозу, конь чуть заметно нервничал, поводя ушами и постукивая копытами, но его сознание было столь непривычным, не-животным вовсе, что Бескрылая не могла нащупать в нём ниточки, которые пояснили бы ей его эмоции - и не стала настаивать, оставив отпрыска Свадильфари в покое. Он не был обычным конём, чьи чувства были бы открыты богине зверей, слишком много настоящего разума в нём было, который не привыкли замечать иные жители Первого из миров.

- Я понимаю, почему ты хочешь забрать мать, Локи, - вдруг обратилась Энджела к брату, удовлетворившись наконец видом упряжи, - потому что Асгард неизбежно становится самым опасным местом мироздания. Здесь её скорее потеряют навсегда, чем исцелят. Однако же, ты знаешь, где мы сможем спрятать её, чтобы Проклятый наверняка не смог наложить на её сердце свою загребущую лапу? В мирах Иггдрасиля зреет война, голос её звучит всё громче; какой из них тебе напоминает безопасный?

+2

24

Нет, вы видели? Кто угодно — кто угодно! — в этой семье ладит со Слейпниром лучше меня. Вот на что бы потратить способность блуждать по временам и историям: подсмотреть, что такого наговорил Один своему маунту, что он стал меня в лучшем случае терпеть. Ведь не могут же это быть духовные скрепы и традиционные ценности. Не Одину с его сейдом нападать на мужей женовидных, особенно, если он сам от курьёзы происхождения Слейпнира только выиграл.
Впрочем, зачем я жду от отца справедливости? Справедливость с начала времён не была его коньком.
Моё негодование выше гор Йотунхейма, и стало только выше, когда Анжела отобрала у меня узду. Я предвидел трудности после трёпки (совершенно незаслуженной!), но не ожидал, что Альдриф эти трудности обойдёт и не заметит. Всё, что осталось мне — это взобраться на ограду соседнего денника, подпереть ладонью снова заострившийся до девичьего подбородок и унылым взглядом отвечать на насмешки Слейпнира, очевидные даже для последнего идиота, не понимающего, как конь общается, презирая всеязык, вполне ему доступный.
Чтобы как-то дать по морде подступающему угнетению богов всякими там, я щёлкнула Слейпнира и Альдриф на камеру старкофона, посоветовав сыну улыбнуться. Лучше бы не просила, конечно. Детей получившейся фоточкой можно будет пугать в ночи, но среди остальных получилась и пара пристойных.
— Я понимаю, почему ты хочешь забрать мать, Локи, — сказала вдруг Альдриф, прервав тем долгое молчание. Я опустила телефон. До сих пор нам сопутствовала удача, мы шли по Асгарду как по хорошо вымощенному тракту, и мне начало казаться, что ещё немного, и это станет подозрительным. Самое время свернуть на ухабистую и скользкую дорожку. Для достоверности.
Я помахала в воздухе старкофоном.
— Думаю, у меня получится договориться, как только мы отвяжемся от гравитации и инфополя Асгарда. Во Вселенной найдётся место, куда не заглянет война хотя бы до тех пор, пока мы не поднимем Фрейю на ноги. Всё же, у Проклятого не восемь рук, и многие ветви Великого Древа ему не так интересны, как иные.
Спрыгнув на землю, я потянулась к Слейпниру, но его предостережение остановило меня. Ой, всё.
— Ты нравишься Слейпниру, так что бери поводья и заказывай музыку.
А мне выпало нянчить Фрейю в руках на дне колесницы и снова сомневаться, не переоценила ли я силы матери. Это важнее всего сейчас. Ну, и звонки в разные уголки Вселенной. Слегка подправленный старкофон без труда мог достучаться до почти любого вида коммуникатора. Одно из самых выгодных приобретений Локи-шкета, если подумать. Но там, куда звонила я, или просят помощи, или можно расслышать шум войны.
Тягостная картинка, правда? Я ей сама почти поверила, и даже слегка пала духом. Верить собственным историям — это то, что делает из них достоверную правду, несмотря на всю искуственность этой правды.[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:29)

+3

25

Вздохнув, Энджела взялась за поводья. На самом деле, ей не приходилось раньше править колесницами; одиночка по жизни и по образу жизни, она предпочитала ездить верхом, если была такая необходимость; тем более, что по лесам и горам, куда забрасывала её Охота, лошадь или белый олень могли пройти лишь на своих четырёх - и то с большим трудом. Оставалось надеяться, что Слейпнир как-нибудь разберётся сам. Он косил на неё лиловым насмешливым глазом, нетерпеливо похрапывая в предвкушении доброй прогулки.
Стоило богине лишь легонько отпустить его, как сорвался гранитно-серый вихрь. В мгновение ока промелькнули стены конюшни и большая белая площадь; но к главным воротам конь не пошёл. Он, очевидно, отлично понимал, что его возница понятия не имеет о здешних тайных тропах, поэтому рванул на них сам, выбрав ту, которую нашёл ещё в далёком детстве, будучи маленьким жеребёнком. Вспышка - и они оставили град асов позади, вырвавшись, точно птицы из клетки, в безграничное пространство реального космоса. Бескрылая задумчиво посмотрела на свои руки. Кто бы мог подумать, что эта затея обернётся там.
Ладно, сейчас это тоже было неважно. Восьминогий гигант перешёл на рысь, позволяя определиться, куда им вообще надо. Рыжая медленно облизнула губы.
- Давай подумаем, - покладисто согласилась Альдриф и стала загибать пальцы, старательно разбирая варианты. - Из того, что знаю я: Ванахейм и Альфсхейм захвачены тёмными эльфами во главе с Малекитом, так что эти миры нам не подойдут, и ещё отпадает так же и Свартальфхейм. Хельхейм - земля мёртвых, живому, особенно находящемуся между явью и навью, там не место; Хельхейм высосет из неё силы и затянет в себя, потому что сейчас Фрейя не способна сопротивляться его влиянию. Если мы сунемся в Ётунхейм, с нас в самом лучшем случае сдерут кожу живьём, так же, как в Нидавеллире - не думаю, что цверги забыли все твои выходки на заре миров; Хевен слишком мал, чтобы остаться там надолго и прятаться. У нас остаётся Муспельхейм. Честно говоря, я не была там, но то, что это родина Сурта, где полно преданных ему, намекает, что это последнее место, куда нам стоит зайти с умирающей матерью на руках. На Спартаксе, где сейчас правит Квилл, тоже война; империи Ши'Ар и Крии в разрухе, Скруллы сделают с нами тоже самое, что сделали бы с нами великаны; около двух сотен других обитаемых планет захвачены Братством Бадун, которые сделают всё, чтобы оставить нас в пленных навсегда, а нам не до того, чтобы драться с ними. Тебе не кажется, что мы в очень глубокой яме, sister-trickster?
Ей вот казалось.

Через несколько очень долгих минут Одинсдоттир заговорила снова.
- Если бы я хотела спрятаться ото всех, я бы спряталась в месте, про которое никто не сможет подумать, вот что. Конечно, самым очевидным вариантом в этом случае выглядел бы Асгард, но там слишком много всего может произойти в последующие дни, - Энджела остро взглянула на сводного брата, опять принявшего вид сестры. - Ты знаешь, что Тор собирается пойти войной на нашего обожаемого дядю? Я не стала ему препятствовать и отговаривать, по большому счёту, это всё равно бесполезно. Нам нужно в Мидгард. Это самый густо заселённый мир всех Десяти Миров, любую гончую столько следов и запахов собьют с толку. У меня есть… Да, у меня есть идея, где и у кого мы сможем её схоронить.
Охотница тронула поводья, слегка натянув их, но конь не остановил своего стремительного бега, что был легче кошачьих шагов. Воительница поняла, что он так же внимательно слушал их с Локи диалог, как и тогда, в конюшне, и делает свои выводы по каким-то собственным представлениям о прекрасном. Оставалось надеяться, что сыночка ётуна не придёт к выводу, что в гробу и в белых тапочках он видел этих добродетелей и сдаст-ка он их лучше Кулу, пока они ещё чего-нибудь не натворили. Словно услышав её подозрения, конь насмешливо фыркнул и налёг на ремённую сбрую, увлекая колесницу с тремя женщинами всё дальше. Асгардийская аура блекла, и вскоре даже оттенки золотого где-то на самом краю восприятия исчезли. Видимо, умозаключения коня, которые он делал на бегу, оказались всё-таки в пользу непутёвого родителя и его такой же непутёвой сводной сестры.
Асинья держала узду только одной рукой, и, в общем-то, не правила колесницей; подслушавший её рассуждения вслух Слейпнир явно сам определил нужное направление и теперь шёл быстрым галопом, не нуждаясь в подсказках. Богиня на мгновение почувствовала себя абсолютно ненужной во всём происходящем - события складывались вокруг как-то сами, а она стояла посреди водоворота жизни и хлопала глазами, пытаясь осознать, какого же лешего творится и причём тут она. Спустя мгновение, сильно тряхнув густой рыжей гривой, она взяла себя в руки. Негоже страдать прямо здесь и сейчас, для этого всегда можно найти какое-нибудь другое время. Более подходящее. Можно будет обложиться выпивкой и страдать с полной самоотдачей.
Мимо мелькали миры и звёзды.
- Но я всё равно не знаю, что нам делать с ней, Локи. - Она помолчала, глядя на то, как под гладкой шкурой Слейпнира перекатываются крупные мышцы, и, когда продолжила, голос женщины был очень тих. - Я могу повторить то, что делал Один. Я моложе его, во мне достаточно сил и моя кровь способна исцелять, но я не знаю, сколько мы продержим Фрейю на моей энергии, и я не знаю способа остановить действие яда. Я даже не понимаю, что это за яд. Я могу… Попытаться разобрать в том, что это и чем его лечить, но мне потребуется время, и я не знаю, сколько именно. Возможно, когда я разберусь, как изгнать его, исцелять будет уже некого. Что ты можешь сделать? Что мы можем сделать?

+3

26

— Тебе не кажется, что мы в очень глубокой яме, sister-trickster? — спросила Альдриф. Ну что тут будешь делать, кроме как улыбаться так себе улыбочкой, слабеньким подобием веселья в эпицентре чумного города.
— Это наше постоянное место пребывания, разве не так, sister from my part of family?
С моего места сложно сказать, что мы в самом деле движемся. Слейпнир перебирал копытами вполсилы, давая нам время для сооружения плана, и мягчайший его ход мало чем отличался от торчания в каком-нибудь редкостно спокойном месте без движения. Со днища колесницы — и той ямы, где мы с Альдриф застряли — могло показаться, что нам никуда и не надо.
Но нам надо.
И в выборе момента я промахнулась. Мне нравятся тягостные паузы, они делают любую историю драматичнее и глубже. В верной пропорции. Но Альдриф, как существо, долгое время живущее вне историй Иггдрасиля, с этим ритмом не в ладах. Я не уверен, что ангелы следовали ему до своего заточения. Может, этим и объяснялся их успех на полях сражений. Или Альдриф просто очень быстрая. Быстрее, чем я могла бы приноровиться.
— Жаль лишь того, что и безумие Тора не заставит Всеотца поднять свой всевидящий глаз от своего горя и узреть, сколь многие судьбы ещё зависят от него. Это никогда не срабатывало.
У меня всё ещё было время решить, последовать ли идее сестры или мягко свернуть в свою сторону. Хотя по большому счёту это и не выбор вовсе. Я могу свернуть и позже, если ничего хорошего мы не найдём. А так… я ведь и так уже выдала место удобного прохода в Асгард мимо Хеймдалля. Хватит на сегодня, нет?
— Расскажешь мне, у кого, или это сюрприз?
Не то, чтобы это меня слишком волновало… но это волнует. В сочетании с Альдриф меня волнует всё разом. Это странно, это непривычно, но это как-то так.
— Один мой знакомый правитель Латверии научил меня, что если книгу отложить на середине и не перевернуть в ней дальше ни единого листа, то повесть не сдвинется ни к лучшему, ни к худшему. Я смогу сделать закладку для этой истории, чтобы мы могли вернуться к ней, когда будем готовы спасти Фрейю. Я не лучшая из целителей, я кто угодно, но не целитель, но по крайней мере это в моей власти.
Не спрашивайте, что это был за урок. Мне не слишком приятно вспоминать о поражениях на собственном поле.
Мне подмигнула стремительно удаляющаяся Луна. Что ж, мы определённо движемся к Земле. Вряд ли к добру, но худо — это приемлемая цена жизни.[icon]http://i.imgur.com/3eE8BBJ.jpg[/icon][nick]Loki[/nick][status]cadabra my abras[/status][sign]

чему вовсе не быть, так того не сгубить
а чего не сгубить— тому нету конца на Земле

[/sign][info]Локи


Возраст: 25/~;
Сторона: своя;
Сверхсилы: manifestation of stories beliefs,
magic, silver tongue, shapeshifting, allspeak, jotun physiology.[/info]

Отредактировано Loki (05.05.2018 13:30)

+3

27

Альдриф издала горлом низкий хрипловатый звук, в сложившейся ситуации вполне сошедший бы за смех. О, да. Честно сказать, состояние полной задницы, в которой женщина оказалась усилиями своих старших братьев, один из которых с лицом всей мировой невинности сидел сейчас под её ногами на днище колесницы, не заканчивалось уже третий год. Некоторый просвет был в тот момент, когда она выбралась из Хельхейма вместе со своими женщинами и сделала попытку пожить нормально, но мироздание решительно взбунтовалось против такого кощунства, и тут же нашло где-то ворох абсолютно нерешаемых проблем вроде Стражей, ангелов, Тора, клонов, других ангелов и дьявол знает ещё чего, что сыпалось на буйную рыжую голову. Без всякого, надо заметить, просвета.
- Не то слово, - проворчала она себе под нос, но уже без особого негодования.
Рано или поздно привыкаешь, что такой ритм жизни - жизни ли, если так подумать? - это всё, что тебе светит. Ну, а куда деваться. Судьбу не изменить, она всё равно догоняет тебя и упорно бьёт по голове увесистой дубинкой.
Слова об Одине она оставила без внимания. В конце концов, если он хотел страдать, это было его правом. Что-то депрессии от её смерти никто не видел - но если уж ему сейчас хочется уйти в чёрную меланхолию, пусть там и сидит. В некотором смысле им это вышло даже на руку. Будь Всеотец слегка внимательнее сейчас, он бы уже обнаружил и сбежавшего скакуна, и подмену, и имел бы все шансы выпороть расшалившихся дитяток отцовским ремнём.
Судя по тому, что погони не было ни видно, ни слышно, никто ничего не понял.
И слава Небесам.

- Ты ведь всё равно узнаешь, когда мы приедем, каков смысл мне отмалчиваться? - Коротко заметила Энджела, потом задумалась, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы в пару предложений впихнуть сумасшествие последних месяцев. - Когда я только оказалась… Вне Хевена, ещё в первый раз, я встретила человека, Тони Старка, он был со Стражами на тот момент. Потом наши пути разошлись. Но… Мы сильно сблизились за то время, которое я провела в Мидгарде. Он сказал мне, что я смогу обратиться за помощью, если она мне понадобится, и он сделает всё, чтобы её оказать. Мне кажется, он сочувствует мне из-за Тора и всего того, что наш брат устроил за те несколько месяцев, что я прожила в Америке. Так… По-дружески.
Снова молчание. Охотница смотрела на Слейпнира, чьи бархатистые уши чутко оборачивались на любой звук, идущий от колесницы. Кажется, конь изнывал от любопытства, пытаясь понять, что вообще происходит. С воцарением Кула на асгардийском престоле град богов пришёл в очевидный упадок, и лошадьми вообще не интересовались, поскольку проблем и без них хватало; восьминогого гиганта никто не выводил на прогулки и не заботился пересказом новостей, теперь же он жадно навёрстывал недостаток впечатлений.
Кажется, он был на самом деле рад оказаться в эпицентре событий. Всё ж разнообразие по сравнению с одними и теми же стенами денника да лицом конюшего.
Голубовато-зелёный шарик третьей от Солнца планеты становился всё ближе.
- Тони Старк сейчас официально мёртв. Я знаю, я видела это в новостях и читала, смертные много обсуждали это. Его даже похоронили. Вернее, то, что осталось от его тела. Но я знаю, что он жив. С тех пор, как я надела корону Хельхейма, я знаю о смерти куда больше, чем мне бы хотелось. У кого ещё прятаться, как не у мертвеца? Никто не станет его искать. Пока не станет. У нас будет запас времени.
Тишина, нарушаемая только возбуждённым дыханием коня.
- Я надеюсь, что он не откажет, - добавила женщина наконец. - И я надеюсь, что ты знаешь, что делать с матерью сейчас, иначе вся наша авантюра напрасна.

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [21.02.2016] Аутсайдеры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC