Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Но дракон классный. Если, конечно, не брать во внимание то, что он сейчас изо всех сил пытается убить отчима.

© All-New Spider-Man

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » Who the hell is Laura?


Who the hell is Laura?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: наши дни, середина лета.
Место: Нью-Йорк, Земля 616 (альтернативное развитие событий).
Участники: Emma Frost as Kimura, Wolverine
Описание: при снятии программы Эммы Фрост с разума Кимуры что-то пошло не так, и теперь Кимура страдает от синдрома прогрессирующей амнезии, перетекающей в атеросклероз: сперва она начинает забывать малозначительные вещи, затем - все более обширные фрагменты из прошлого, также постепенно нарушается координация и моторика, а впоследствии мозг постепенно забудет, как посылать сигналы внутренним органам, в том числе сердцу и легким.
В поисках лекарства от этого "недуга" Кимура помнит только одно: все это как-то связано с девочкой из ее сумбурных воспоминаний, клоном знаменитого Росомахи, экспериментом под грифом "Икс-23".

Soundtrack

[audio]http://pleer.com/tracks/7735728AEWn[/audio]

Отредактировано Emma Frost (25.07.2016 15:09)

+1

2

[NIC]Kimura[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/MmQN7.jpg[/AVA]Все начинается с мелочей: недопитый стакан кофе из Старбакса и его брат-близнец, исходящий паром на другом конце столика - время на чеках разнится едва ли на четверть часа; пустая обойма вместо полной, и свинцовый дождь рикошетом от смуглой кожи – урон нулевой, но эффективность тоже невелика, приходится потратить лишних полчаса на зачистку вручную; возмущенные вопли в трубке – серьезный заказ недельной давности так и не выполнен, и это уже начинает серьезно беспокоить Кимуру – ни особой забывчивостью, ни несерьезным отношением к работе она никогда не отличалась; оффшорный счет, заведенный где-то с месяц назад, пропадает в пучине бессвязных цифр, и уведомление о новом поступлении вызывает только глухое недоумение – эти цифры ни о чем ей не говорят.
В какой-то момент ей просто приходится начать делать это, как в том дурацком кино – записки в каждом углу, страницы пухлой тетради в клетку, испещренные резким угловатым почерком, карта памяти в дурацком медальоне на шее, мучительные размышления по утрам, попытки угадать, что еще она забыла, регулярные автоматические списания со счетов (сколько же их у нее?!) по странному, причудливому, но вполне четкому алгоритму, не менее регулярные отчеты – записи, фотографии, страницы электронного текста, и везде – она.
По крайней мере, это объясняет, куда именно уходят деньги, вот только вспомнить, почему это так важно, удается далеко не сразу, настолько, что в какой-то момент очередной отчет под грифом «Лора Кинни #36» Кимура встречает шипящим сквозь зубы:
- Какая к черту Лора?
Спохватившись, она пересылает собственный вопрос сообщением, и получает в ответ:
- Что, снова провалы? Та самая, которую ты ищешь - Икс-23.
Кимура помнит Икс: зеленоглазая девочка в паутине черных волос, взгляд исподлобья, светлая кожа, на которой не держатся никакие следы, кроме ее собственных, Кимура знает, она проверяла, и не раз – тело помнит больше, чем разум, тепло фантомного касания горит под подушечками пальцев до боли, до глухой тоски, до надрывного хриплого воя знакомо, и все тело сводит пронзительным ощущением смутного дежа-вю пополам с желчной горечью утраты, какой-то серой и уже устоявшейся, но от этого не менее глубокой.
На прикрепленных к отчетам и сканам статей из газет фото, на видеозаписях с камер безопасности не подросток – гибкая фигурка в черно-желтом костюме, четко очерченные губы, искривленные в хищной усмешке, налитое силой и жизнью тело не девочки, но девушки, молодой и здоровой, куда уж здоровее, кого угодно переживет и выкарабкается, цепляясь когтями, зубами и острым, пронзительным взглядом.
Кимуре плевать, откуда там собирается выкарабкиваться Лора Кинни, побочный продукт маленького эксперимента Фасилити  - с ними уже покончено для каждой из них, Фасилити не нужен бесполезный солдат, а Кимуре не нужна вшивая конторка, не способная исправить то, что наворотила, и как знать, сумели ли они снять программу с ее сознания, ведь в итоге Кимура все-таки пристрелила каждого из тех, кого сумела вспомнить, а помнила она на тот момент куда больше, чем сейчас. Она помнит одно: вся эта херь, которая сейчас с ней творится, все эти провалы в памяти, каждая выроненная из рук чашка, каждый приступ ночного удушья, после которого она вскакивает в поту и силой проталкивает вязкий воздух порциями в сведенные судорогой легкие – каждая секунда этой больной субъективной реальности напрямую связана с этой девчонкой, и надо продолжать искать. И она найдет, сдохнет – но найдет, не будь она бешенной сукой Кимурой, как ее называют за глаза, в глаза и в сторону, разумеется, достаточно осторожно, чтобы не оказаться в какой-то момент без жизненно важной части своего организма вроде трахеи или изрядной доли позвоночника.
В какой-то момент алгоритм списания начинает работать на нее, и в очередном отчете оказывается путанная паутина перемещений, сеть маршрутов, проторенные ленты троп, которыми скользит в городских джунглях невиданная зверушка, которую непременно нужно загнать в угол, взять за глотку и заставить все исправить. Как – это уже отдельный вопрос, но у Кимуры достаточно желания и недостаточно милосердия, чтобы сомневаться в ее методах, лишь бы поймать, лишь бы забить собственный запах, лишь бы подобраться вплотную, не позволяя ускользнуть, и желательно в людном месте, чтобы не вывернулась, не ускользнула, чтобы и дальше играла в благородную героиню, блюдущую покой невинных и наивных. Слабости хороши всегда, особенно – когда знаешь, как ими воспользоваться в своих интересах.
Темные зеркала витрин и офисных зданий безжалостны и бесстрастны, в них Кимура видит уставшую от бесконечной погони женщину с темными кругами под глазами и злым, затравленным взглядом, с глубокими складками в уголках рта и недобрым прищуром. Так смотрят крысы, загнанные в угол, так смотрят бойцовские псы на ринге, если спустить поводок, так смотрят те, кому нечего терять, а что до нее… Ее самой осталось не так уж и много, чтобы цепляться за иллюзии и тени прошлого за спиной.
Центральный парк издевательски зелен и светел, пасторальные парочки на зеленых лужайках раздражают до зубовного скрежета, но у Кимуры есть определенная цель, а цель, как известно, искупает все, кто бы и что не говорил, и в какой-то момент эта самая цель замирает от крепкой хватки на предплечье и хрипловато-надтреснутого:
- Ну здравствуй, лапушка. Скучала?

Отредактировано Emma Frost (24.07.2016 14:02)

+2

3

Лора теперь другая. У Лоры теперь своя, новая жизнь. Лора больше не вспоминает серых шероховатых стен и сводящего с ума химического запаха бесконечных коридоров; не думает ни об острых металлических лезвиях, холодных словно лёд, терзающих бледную кожу, ни о безвкусной кашице протеиновой смеси, которой её пичкают шесть раз в день чётко по расписанию. Всему этому больше нет места в её жизни, всё в прошлом — Фасилити в прошлом, и Кимура, самый страшный её кошмар, тоже в прошлом.
Лора не просто есть, она живёт, живёт и наслаждается каждой минутой свободы, проведённой в этом большом настоящем мире, радуется каждому  дню, принадлежащему ей. Лора так привыкает к этой свободе, что Фасилити начинает казаться ей дурным сном; эти призраки давно позади — им уже никогда не настигнуть её, и оттого ещё страшнее ощутить прикосновение жёстких пальцев пониже закатанного кверху рукава. Приторно-сладкое, до блевоты, «лапушка» холодком бежит меж лопаток и спускается вниз вдоль по позвоночнику, вкрадчивый голос лижет слух, как лист наждачной бумаги; Лора думает, что забыла, что значит бояться — ан нет, застоявшийся старый страх всплывает в памяти, тысячею тонких иголок вгрызаясь в самую подкорку. Лора цепенеет на месте и забывает, как дышать.
В голове бьётся только звериное: «нашла, выследила, явилась». Лоре хочется ударить, оттолкнуть, убежать — всё сразу и одновременно, но она стоит, замерев, посреди тротуара; а люди идут мимо, обходят их с обеих сторон и ни один из них и подумать не может, какую мясорубку готовы вот-вот устроить эти две дамочки.
Лора шипит и морщится, скаля влажные белые зубы, находит силы выдавить:
— Я думала (читай: надеялась), ты умерла, Кимура.
Она ведь и правда думала, оставляя Кимуру погребённой под тоннами снега в крохотной хижине в канадских горах, но эта сука с азиатским именем и испанскими-чёрт-знает-какими корнями, похоже, из самого адского пекла умеет выбраться.
— Я не знаю, что тебе нужно, — голос у Лоры ровный, но зато внутри всё вибрирует от напряжения; каждый нерв — что натянутая струна, у Кимуры неплохо получается сыграть на этом инструменте. Глубоко под кожей и слоем мышц приходят в движение адамантиевые лезвия, но адамантий не способен причинить Кимуре вреда, а вокруг слишком много людей, чтобы Лора могла позволить себе роскошь рисковать их безопасностью. Лора до болезненного хруста в костяшках сжимает кулаки. — Но лучше оставь меня в покое.
«Оставь меня в покое, я больше не твоя игрушка», — так должны звучать эти слова, но по правде сказать, Лора в любой момент может вновь превратиться в тряпичную куколку в цепких руках Кимуры, и ничто не сумеет этому помешать. Лору учили терпеть боль, но не учили терпеть бессилие, а перед Кимурой она всё равно что бессильна — оливковую прочную кожу ничто не берёт, и Лора понятия не имеет, как с ней справиться, утопить её разве что — неподалёку как раз есть парочка достаточно глубоких искусственных озёр.
Лора оглядывается по сторонам и нервно сглатывает; на Кимуру она старается не смотреть, как будто думает, если не взглянуть на неё ни разу, та в конце концов растворится воздухе, но Кимура отчего-то исчезать и не думает, а хватка у неё по-прежнему крепкая, как и десять лет назад.
— Убирайся, — никакие слова не помогут, не спасут. Лора дёргает зажатой в тиски рукой и предупреждающе рычит — ни дать ни взять Логан в юбке; кончики металлических когтей уже показываются между костяшками, и кровь из крохотных порезов срывается чередой тяжёлых капель и падает на тротуар, красивыми кляксами расплываясь под ботинками у Кимуры. — Я больше не принадлежу Фасилити.
«И тебе тоже не принадлежу».
Для такой грёбаной садистки Лора, должно быть, настоящая находка — игрушка, которая никогда не сломается, жаль с такой расставаться. Воображаемая Лора выкручивается в чужих руках, изворачивается гибко, как учили, и бьёт точно в переносицу, высекая искры остриями когтей. Лора реальная переминается с ноги на ногу и упрямо вскидывает голову, прожигая насквозь дикой зеленью глаз. Смотреть спустя столько лет в лицо своему кошмару из несуществующего детства оказывается сложнее, чем пишут в книжках по психологии; острые скулы сводит, Лора сжимает губы в тонкую бледную линию.

Отредактировано Wolverine (25.07.2016 00:17)

+2

4

[NIC]Kimura[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/MmQN7.jpg[/AVA]Первые несколько минут Кимура просто любуется – тем, как быстро слетает с ее любимой игрушки все наносное, человеческое, тем, как проступают через тонкий пергамент социализации голые инстинкты и вбитая в самые подкорки наука убивать, тем, как подрагивают под ее жесткой хваткой напряженные мышцы, тем, как мелькает на дне расширенного зрачка глубинный, животный ужас. Это не та Икс, которую она все еще помнит (единственная константа в ее памяти, последний якорь, связывающий ее с настоящим), но она ничем не хуже, пожалуй, в чем-то даже лучше, чем молчаливая девчонка, бездумно полосующая собственное предплечье в надсадной белизне кафельных полов и тесной клетке бетонных стен – той было нечего терять, у той не было ни желаний, ни страхов, кроме самого примитивного страха боли, в той не сплетались причудливым узором нервозная, густо замешанная на недоверчивом ужасе ярость и колкая решимость стальным каркасом, крепче металла на когтях, прочнее въевшегося в кожу страха.
И эту причудливую смесь хочется собрать губами с покрытой холодной испариной кожи, растереть по языку, впитать до последней капли, чтобы напомнить – не видать тебе свободы, девочка-черточка-порядковый номер, ты  моя с головы до пят, я у тебя под кожей, под живой плотью, где-то чуть повыше солнечного сплетения и пониже сердца, по ту сторону зеркала, и только посмей соврать, что не видишь меня на дне зеленых глаз каждый день, только скажи, что никогда не скучала по сладкому мареву бездумья, когда никто не заставлял тебя решать, когда все, что тебе было нужно – просто подчиняться приказам.
Но лапушка прячет все это за тенью густых ресниц, упрямо сжимает побелевшие губы, взгляд рысьих глаз как выстрел в упор – и навылет, до ломоты в висках, до спазма под горлом, до острого-жадного-монотонного «мое-мое-мое-хочу!» сплошным речитативом, до на глазах обрастающей плотью памяти безумной жажды.
- Сюрприз, лапушка, - растягивает губы в натужно-вымученном оскале Кимура, чуть склоняет голову, пытливо щурится, словно спрашивает – ну вот она я, что скажешь, как тебе твой побитый молью и припорошенный пылью подкроватный монстр? С расстояния прожитых порознь лет все видится иначе, не так ли? Вот только пусть тебя не обманывают ни глубокие тени вокруг глаз, ни мелкие трещинки в уголках губ, ни заострившиеся черты лица, ты же чуешь, наверняка чуешь запаленный запах, ты же знаешь – бешеная псина опаснее любой другой не в разы, а на порядок. – Меня не так просто убить, забыла? Это огорчает меня едва ли не сильнее, чем все, что забыла я.
Вот они и подбираются к самой сути дела, к началу начал, так сказать – продираются через запутанные заросли нездоровых отношений, девочка и ее пес, и порой неясно, кто же из них кто, кого на самом деле посадили на короткий поводок, влили в жилы обязательство не отступать ни на шаг, кого на самом деле создали для другого. Кимура точно знает, кого, но каждый раз старательно выбивает это знание из себя, выбивает из других, порой совершенно не отдавая отчета, что эти самые другие – другая! – если и слышали когда-то, то едва ли были в состоянии осознать в полной мере.
- А забыла я куда больше, чем могу себе позволить, понимаешь? И хрен бы с ним, детка, вот только я продолжаю забывать, и это очень мешает мне жить – настолько, что мне не жаль круглой суммы и чертовой прорвы времени, чтобы выяснить, какая же сука наградила меня такой головной болью, - доверительно сообщает Кимура, чуть склоняясь и проталкивая хрипловатый полушепот прямо в прикрытое темной прядью ушко. - И что-то мне подсказывает, огонь чресел моих, что ты прекрасно знаешь, кто бы это мог быть. Что-то мне подсказывает, что я тоже прекрасно знала, кто бы это мог быть, вот только забыла – напрочь, наглухо, а привычки забывать врагов я не имею. И я не успокоюсь, пока не выясню, кто это и как остановить эту гребанную херь.
Короткая судорога близящегося удушья как всегда не вовремя, такие вещи вообще всегда не к месту, вот только им плевать на это с высокой колокольни – просто накатывает волной, сводит все тело спазмом, до боли, до астматического сипа в груди, кажется, какой-то умник успел вычитать из своей бумажки заумное «дистензионный ателектаз», вот только легче от засевшего в голове назло всем амнезиям мира понятия не становится, и хрупкие кости трещат под сведенными судорогой пальцами, пока ее трясет в очередном приступе. Еще на пару секунд дольше, каждый раз все дольше, и каждый – как последний, но нет, так просто она не сдастся, только не так, только не здесь, Кимура не согласна подыхать бесцельно и безумно, как какой-нибудь кусок дерьма.
Если она и сдохнет, то пусть это будет по крайней мере в бою, пусть ей свернут шею, пусть ее закатает в бетон яростно сверкающая глазами Икс, пусть ее следующему мелкому ухажеру хватит яиц остановить биение ее сердца – но не так, не слабой, отвратительно беспомощной, не жалким куском ни на что не годного мяса.
Ни за что в жизни.

Отредактировано Emma Frost (25.07.2016 15:08)

+2

5

Лора хмурится, сводит к переносице тёмные брови — глубокая морщина пролегает на лбу, придаёт ей ещё более грозный вид. Слова Кимуры словно яд; они смертельно отравлены —  Лора впитывает их словно губка, пропускает через себя, проглатывает, и отрава, растекаясь по венам, проникает в каждую клетку и парализует .весь её организм.
Всё животное внутри неё — всё, что ещё осталось, что ещё не выбито и не втиснуто в тугие рамки социальных норм — воет, безумствует и скручивается тройным узлом: наброситься, накинуться, разорвать... бежать.
Но сил не находится — как не находится сил стряхнуть ножами впивающиеся в предплечье крепкие пальцы. Лора затравленно оглядывается по сторонам, на дне кошачьих глаз-крыжовников плещется страх пополам с яростью. Спасения ждать неоткуда — никто не придёт на помощь, никто не спасёт её, никто кроме самой себя.
Лора старается выиграть время.
— Так значит... тебе нужна моя помощь? — где-то внутри у неё рождается рокот и вырывается наружу голосом. Мысли достигают изъеденного ненавистью разума не сразу, вкрадываются постепенно и настороженно, но даже тогда Лора не уверена до конца в том, что слышит. У неё есть ещё немного времени, чтобы решить, всего несколько минут — до тех пор, пока Кимуру не начинает трясти в приступе удушья.
Слушая её натужное сипение, Лора торжествующе скалится. Она слышит, как воздух вырывается из лёгких Кимуры, слышит, как колотится в груди её сердце; даже запах у неё меняется.
— Так вот, в чём дело... — Лора перехватывает руку Кимуры, сжимая пальцы на оливковом запястье, подушечками пальцев ощущает бешено колотящийся под кожей пульс. — Я нужна тебе.
Выходит, на этот раз живая игрушка икс-двадцать-три оказывается для Кимуры гораздо, гораздо полезнее.
— Тебя не так просто убить, — охотно соглашается она. — Но кое-что тебя, похоже, всё-таки убивает.
Кимура наконец перестаёт содрогаться.
— С чего ты взяла, что я буду тебе помогать? — Лора не скрывая наслаждается кратким моментом своего крохотного триумфа. Она с удовольствием готова позволить Кимуре умереть — ей придётся постараться, чтобы переубедить её. — Или то, что со мной сделала Фасилити, ты тоже забыла?
Лора, наверное, хотела бы забыть.
— Я убила их всех. И буду рада, если и ты сдохнешь, — с убийственной бесхитростностью сообщает она, заранее зная, что у Кимуры нет туза в рукаве. Лора чует в ней слабину — так бешеный пёс чует в поту адреналин.
Острия металлических лезвий шуршат по коже, вдоль запястья к локтю. Лора заставляет Кимуру разомкнуть ладонь.
— Сомневаюсь, что у меня есть причины думать об обратном, — их действительно нет, но когда Лора думает о том, что Кимура в самом деле может умереть, что-то переворачивается внутри неё.
Кимура — единственная ниточка, последняя ниточка, ещё связывающая Лору с её прошлым. Потерять её — словно потерять часть себя, ту часть, от которой Лора пока ещё не готова отказаться раз и навсегда. Всю свою жизнь она мечтает от этого избавиться, но когда ей наконец предоставляется такая возможность, что-то её останавливает.
— Назови мне хотя бы одну.
Лора отводит взгляд и ждёт.

+2

6

[NIC]Kimura[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/MmQN7.jpg[/AVA]Кимура чувствует Икс так, так могла бы чувствовать себя: она сейчас вся – натянутая до предела, до излома струна, она негласно, но отчетливо вибрирует, стонет надсадно, и этот звук отражается, преломляется, искажается до полной неузнаваемости и возвращается обратно, бьет под дых неожиданным осознанием происходящего. Хватка жестких, сильных пальцев на ее запястье, над суматошной ниточкой взбесившегося пульса почти нежна, и сквозь последние спазмы идущего на убыль приступа Кимура слышит в знакомом голосе нечто незнакомое и знакомое одновременно. Эти интонации проходятся по обнаженным нервам наждачной бумагой, от них искрит во все стороны и плавятся предохранители, и в тусклом, выцветшем от боли – зрачок с булавочную головку, а то и меньше – взгляде загорается почти вдохновенное безумие, гордость пополам с предвкушением, потому что в голосе Икс звучит сама Кимура: вывернувшая наизнанку все, что когда-то вселяло в нее страх, принявшая силой былую слабость, принявшая властью былое бессилие.
- Приятное чувство, не так ли? Держать чью-то жизнь в руках, – вместо ответа спрашивает она, и в глазах у нее не страх,  не упрямство и даже не ярость, а ненормальная, больная нежность садиста, чья жертва вместо привычного скулежа вдруг впивается зубами опасно близко к яремной вене, ласковая любовь учителя к ученику, усвоившему урок. – Не стесняйся, лапушка, насладись им как следует, ты ведь это заслужила, расплатилась сполна за добрый десяток лет вперед – так зачем отказывать себе в такой мелочи, кому хватит духу осудить тебя за это? Только не говори, что твоему очередному излишне совестливому дружку, который не может сделать то, что нужно, даже если оно норовит укусить его за задницу и отгрызть яйца…
Кимура трясущейся рукой отирает со лба холодную испарину, через пару дней, возможно, у нее подвернется нога, или она вовсе не сможет встать с постели, через пару минут ей может отказать зрение, через час – слух, обоняние не самая важная часть для нее, но все равно обидно. За все это время у нее дважды отказывало сердце, трижды – почки, а понятия «хирургическое вмешательство» и «искусственное жизнеобеспечение» до сих пор вызывают припадки истеричного смеха и холодной ярости.
Перед глазами стоит душная квартира на задворках Гарлема, дно самой глубокой задницы этого города (хуже только Богота, в которой Кимура чувствует себя как рыба в воде), сквозь ободранные обои проступает облупленная штукатурка, по потолку ползут глубокие трещины, а в воздухе висит душный спертый запах пота, подсохшей блевотины и сладковатый гнилостный душок уже начавшей разлагаться плоти. Ее так и забрали,  раздувшееся от жары, обезличенное тело опустившейся алкоголички, вывод коронера – алкогольное отравление, и уже неважно, кто бы вернулся домой первым, только в памяти намертво застряла глухая ярость, ненависть к самому факту родственной принадлежности к этому телу, и отчаянное нежелание подыхать вот так просто, бесцельно до отвращения, бессмысленно до одури.
В прожаренных до тонкой пленки хрустящего стекла песках Ирака, в бесчисленных безымянных стычках, в жерле горячих точек по всему миру каждый раз, когда у Кимуры появлялось малодушное желание плюнуть на все, лечь и просто сдохнуть, перед глазами просто вставало безобразно-синюшное, раздутое от жары тело матери, и Кимура сжимала зубы до отчетливого хруста и ползла вперед, обдирая колени и локти до мяса, до кости, снова и снова, и опять, пока не добралась до единственной константы в ее жизни, имевшей начало, но не имевшей конца.
- Ты мне нужна, - в горле клокочет отрывистый лающий смех, надсадно-хриплый, прокатывающийся по языку полынной горечью - это признание ничего ей не стоит, это просто констатация факта, правда, истина совсем иной степени, чем та, которую имеет в виду Икс – но ей об этом знать не обязательно. – Ты знаешь, кто на такое способен. Но не обманывайся, лапушка – ты не единственная, кто знает, а я знаю, в каком направлении копать. Времени у меня не много, но твои… друзья не такие прочные, как ты, и как знать, не переусердствую ли я в жажде пообщаться по душам? Ты же не хочешь проверить предел их прочности?
Это не угроза, это наглый шантаж, и Кимуре совершенно не стыдно, она просто делает то, что делала всегда – сдирает плоть кровавыми ошметками, потому что голые кости легче входят в трещины в скалистой почве, ими удобнее цепляться, чтобы продираться вперед, не думая о смысле, а думая только о цели. Она не собирается подыхать за просто так, и даже если у нее в запасе почти не осталось времени, Кимура успеет в отместку попортить немало крови (и хрупкой плоти ближайшего окружения) тем, кто решил написать ей на роду такую бесславную кончину.
- Предлагаю сделку, лапушка, - неприятно кривит губы Кимура, потому что то, что она собирается произнести, вызывает в ней яростный протест и отторжение. – Поможешь мне – и больше никогда в жизни меня не увидишь.
В ее исполнении это может значить что угодно – от «я вырву тебе глаза и сошью веки, чтоб они вросли друг в друга» и до «твоя совесть останется чиста, и ты не будешь видеть меня в кошмарах, мучаясь чувством вины и сомнениями в собственной добропорядочности», но в данный момент она имеет в виду свое отсутствие на дальнейшем жизненном пути Икс, насколько это вообще возможно, и, видит Бог, это решение стоит ей едва ли не больше, чем то немногое, что осталось от ее жизни.

Отредактировано Emma Frost (30.07.2016 12:16)

+2

7

Лора молчит, стискивая челюсти до зубовного скрежета, до скрипа, до бугрящихся под тонкой бледной кожей желваков на скулах. Она не может позволить Кимуре одержать верх, не может дать ей и шанса на победу, но и отрицать не может: да, приятно; приятней, чем насладиться вкусом настоящей свежей пищи — или чувствовать запах крови на адамантиевых лезвиях. Лора знает, как это называется.
Власть.
Она кусает губы, смакует новое ощущение в мыслях, а слово — на языке, как мятную конфетку, перекатывает — сладко, но с оттенком горечи, леденит, замораживает; внутри от этого немеет что-то и отмирает за ненадобностью. Лора упрямо трясёт головой: сука ты, сука, Кимура, злая и бессердечная...
— … но я не такая, — подхватывает Лора уже вслух, шёпотом, вот только непонятно, кого ей хочется убедить сильнее в этом — Кимуру или себя. Нет больше хладнокровной убийцы — девочки-икс за номером двадцать три, твердит она себе, осталась теперь только Лора — живая, тёплая, настоящая, и вот она — та, которая осталась, — твёрдо знает, что каждый заслуживает шанса на прощение — уж если ей он достался, то и Кимуре, наверное, положено, тем более что и выбор-то невелик. В том, что она до каждого из тех, кто ей дорог, доберётся, Лора ничуть не сомневается, только виду не подаёт.
— А ты всё такая же сука, как и была, — звучит как комплимент, что ли, даже не оскорбление — Кимура тоже знает, вон как улыбается. Лоре от этой улыбки на мгновение становится неприятно, как будто она вновь перед ней беспомощная на хирургическом столе оказывается. Кимура ведь ей не только тело калечила — в самое нутро забиралась пальцами, как корнцангами.
Лора вроде бы и хочет ей возразить, мол, ничего ты не сделаешь, вот только врать у неё не выходит — не тому она была обучена.
— С чего ты взяла, что я должна что-то знать? — неубедительно возражает она. Ох, не получается у тебя лукавить, девочка-из-пробирки. Знаешь ты всё, конечно, знаешь, а если не знаешь, так догадываешься — Белая Королева умеет намекать яснее некуда.
А у Кимуры нюх на такие вещи — уж Лора-то знает, знает, что её не провести — в неё это годами вбито, как гвоздями вколочено, с кровью и ненавистью. Она сдастся, прогнётся, простелется — рано или поздно, как сотни, тысячи разов до этого. Лора предпочитает выбрать из двух зол меньшее, персональный кошмар, через который её прогоняет Кимура раз за разом, даже тогда, когда её нет рядом. Она всегда находит способ сломить её сопротивление ко всем чертям.
— Ладно, — Лора безропотно признаёт за собой поражение — победа всегда так близка, но ещё ни разу ей не удаётся выиграть эту игру. Она закрывает глаза, жмурится, трёт нервозно переносицу большим и указательным пальцами — простой человеческий жест, дань своему новому существованию, и ресницы у неё трепещут вспугнутыми птицами. — Я помогу тебе.
Обещаниям Кимуры можно верить, слова у неё с делом не расходятся — переломанные десяток раз пальцы отзываются фантомной болью из прошлого, по одному на каждый посул. Лора думает только, где бы набраться смелости пойти на эту сделку. 
— Но после — ты навсегда оставишь в покое меня и всех моих друзей, — всех, кто ей дорог, всех, ради кого она готова спасать женщину, которую ненавидит больше всех на свете; искусственная девочка, так и не научившаяся жить ради себя.
Она ведь уже всё просчитала, прикинула, подвела итоги — дальновидная Лора-икс-двадцать-три, — и Эмма Фрост в этих расчётах не самая страшная потеря.
— Что ты сделаешь, когда найдёшь... того, кто тебе нужен? — Лора тактично избегает называть имена прежде времени. По правде её совсем не интересуют подробности — она и так уже знает, но всё равно спрашивает. Одной жертвой в их общем послужном списке скоро станет больше. Всё сделает Кимура, но руки в крови будут у обеих.
На них начинают коситься, и Лора подхватывает Кимуру под руку, как лучшую подругу — вот так жестокая тварь ирония, и уводит её прочь, подальше от людских глаз и ушей.
— Нужно будет время, чтобы подготовиться, — тут она не кривит душой ничуть. — И ты должна обещать, что никто больше не пострадает.

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » Who the hell is Laura?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC