Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Если миру нужны были герои, то героям – психотерапия.

© Doctor Strange

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [02.12.2015] Сжигая страхи


[02.12.2015] Сжигая страхи

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 2 декабря, после полудня.
Место: школа имени Джин Грей, кабинет Эммы Фрост.
Участники: Эмма Фрост, Виктор Крид.
Описание: слияние миров не прошло бесследно для Крида - в его разуме теперь два сознания, которые не могут никак ужиться. Пересилив упрямство и ненависть к телепатам, Виктор обращается за услугой к Эмме Фрост. Ведь если он не сможет сдержать зверя, живущего внутри, которого кормил долгие десятилетия, то худо станет всем.

Отредактировано Sabretooth (06.05.2016 13:59)

0

2

День Эммы был как всегда довольно скучным. Ничего нового: те же лица, те же уроки... Иногда даже, кажется, что жизнь замерла. И неизвестно, сколько продлиться это анабиотическое состояние... День? Два? А может, пройдут годы?.. Впрочем, жаловаться было бы глупо. Когда есть крыша над головой большего и не нужно, казалось бы. Но не для Эммы. Она всегда мечтала о чем-то большем, чем просто домашний уют и комфорт. Возможно, рядом с любимым человеком её сердце бы и успокоилось, и смирилось со спокойной жизнью, но сейчас сердце её пустовало. Мимолетные влюбленности с каждым разом приносили все меньше удовлетворения и уже начинали надоедать.
Пару раз Эмма обошла комнату в поисках ещё неизученных уголков, но увы поиски не увенчались успехом - комнату Эмма уже знала как свои пять пальцев, казалось даже, что если её лишить зрения то она спокойно пройдет по комнате куда нужно и не запнётся. Так и не найдя ни чего интересного, чем бы можно было занять себя хотя бы на полчаса, Эмма села в свое кресло и повернулась к окну, положив скрещённые ноги на подоконник. Минуты тянулись дольше часов, в голове, раз за разом всплывали различные мысли на совершенно разные темы. Иногда всё это доходило до абсурда, но что же ещё делать? Мысли были прерваны тяжелыми, мужскими шагами по ту сторону двери. Эмма насторожилась, ей понадобилось менее доли секунды, чтобы определить, что за дверью стоит Виктор. Несмотря на удивление, она даже не сдвинулась с места - всё также продолжала сидеть, устремив взгляд вдаль - к горизонту. Не прошло и пары секунд, как дверь открылась, и в комнату вошёл Виктор - высокий мужчина, телосложением он выделялся бы ни то, что из тысячи, скорее даже из миллиона. Несмотря на всю свою прочность в алмазной форме, непревзойденные телепатические способности и мастерство в рукопашном бою Эмма всё равно не желала "переходить ему дорогу".
Друзьями их было не назвать, но и врагами они тоже не были. Эмма давно уже заметила закономерность, что чем больше сила, тем больше ненависть и недоверие к телепатам. Виктор был явным примером этого. Возможно, раньше Эмма и нарушала неприкосновенность чужого разума, но сейчас, спустя годы, она пыталась всячески избегать случайных проникновений в чужой разум. "Меньше знаешь - крепче спишь" - фраза подходила как никогда! Во-первых, не приходиться обрабатывать чужие проблемы в своей голове, а во-вторых, меньше шанс попасть под горячую руку ненавистников телепатии. Прокрутив это всё ещё раз в своей голове, Эмма опустила ноги и повернулась в кресле.
- Виктор... - В голосе звучал коктейль из удивления, недоверия и чуть наигранной радости. - Что тебя привело ко мне?

Отредактировано Emma Frost (25.04.2016 22:10)

+2

3

Вероятности. Это обыденное слово заключало в себе чрезмерно много значений, и любое из них не радовало Крида. Какова вероятность, что его трясущиеся после снов - кошмаров, где он вырывается из комнаты, ломая дерево двери, где разрывает детские тела, пожирает женские внутренности, пытает то, что осталось от мужчин - руки не дрогнут в следующей тренировке в Комнате Страха, где его вновь будут проверять на "командную работу"? Какова вероятность, что он не нападет на кого-то, чью спину обещался прикрывать? Какова вероятность, что если он останется в одной комнате с девчонкой, от которой так и несет гормонами самки, то не превратит ее в женщину, или что похуже, слишком быстро и грубо?
Вероятности мучили его, как кошмары, преследовавшие, ступавшие по пятам, как и гнетущее чувство вины, от которого никуда нельзя было деться. Его могли запереть в клетке, его могли пичкать работой, занятиями, проверкой, но мысли, застревавшие в адамантиваемой черепушке, не желали давать ему отдыха. "Виновен", ревели эти мысли, "ты сорвешься, ты убьешь их, потому что зверь, Виктор. Виктор - что это за имя? Твое имя - Саблезубый, потому что ты охотник, ты зверь, ты - прирожденный убийца".
И как Крид не старался заглушить эти мысли выпивкой или изматывающими тренировками - благо, ему открыли круглосуточный доступ, и не задавали дурацких вопросов, зачем он посреди ночи тащится скакать по стенам вместо просмотра благостных сновидений, - они никак не желали уходить, а грызли его, пили кровь, подтачивая мыслями о возвращении прошлого. Старый Саблезубый был бы такому несказанно счастлив, для него устроить в школе кровавую баню было за сотворение своего собственного рая. Однако нынешний, обновленный реверсионным заклинанием Виктор хотел умиротворения и тишины в своей голове, где стало слишком невыносимо из-за этих гнетущих мыслей и чувства вины. Кровожадность не может соседствовать с искренним сожалением, которым он переполнялся, едва стоило вспомнить все былые свои "заслуги".
Прийти к осознанию, что ему нужна помощь, было трудно. Упрямец, привыкший полагаться на себя, как и привыкший к тому, что единственной целью телепатов было выжечь его мозг - столкновение с Псайлок многое ему "рассказало", не добавляло веры в полезную сторону способностей ребят, умеющих влезать в чужие головы. Сейчас-то у Крида был своего рода иммунитет, он мог сопротивляться контролю, но все же под крышей этой школы было как-то многовато тех, кто мог бы вскрыть его мысли и доложить Шторм о творящемся там, в его мыслях, беспределе. И пока что никто этого не сделал. Странно, не так ли? Это в какой-то мере и подтолкнуло к выбору своего рода проводника. Он не верил в силы юной Джин, не доверял Псайлок, что трижды пыталась его убить, не доверял всяким доморощенным подросткам, которые обожали выуживать грязное белье и рассказывать о нем на каждом углу. Поэтому кандидатура Эммы Фрост показалась ему... приемлемой: за ней тоже водились грешки, но она сумела доказать, что многого стоит, заставила всех считаться с собой. Возможно, она лучше прочих поймет, что ему нужно.
Вошел в кабинет без стука, запоздало осознав, что надо бы предупредить. А потом коротко, мягко хмыкнул - предупредить телепата, вот те на. Они, хочешь или нет, а узнают о твоем приближении, даже не влезая в голову. Зато то, что мог услышать Крид, многое говорило. У Эммы чаще забилось сердце, ведь она прекрасно знала, кем он был в прошлом, и остерегалась. Подобная реакция все еще тешила часть самолюбия, но, по большей мере, лишний раз доказывала: никто никогда ему не поверит. Быть ему волком-одиночкой в этом заповеднике уродов.
- Поговорить, - закрыл за собой дверь, но не приблизился к столу, а подпер дверной косяк своей спиной, скрестив руки на груди. Звучало так, словно он пришел поговорить о каких-то долгах; таким тоном гангстеры делают "последнее китайское предупреждение", для закрепления отрывая пару пальцев. Пристальный взгляд желтых кошачьих глаз не смягчал эффект.
- Мне нужно говорить "я не причиню тебе вреда", чтобы ты расслабилась, или ты сама это поймешь? - заговорил тише, но не предостерегающе, а как-то устало. - Не люблю говорить с теми, чье сердце стучит, как паровоз, а уж с женщинами, чей аромат горьчит страхом, и подавно.
Он словно пытался увильнуть от темы, с которой пришел "поговорить", и это было заметно даже по этому несколько раздраженному вопросу.

+2

4

Эмма смерила гостя задумчивым взглядом.
Это уже стало своеобразной традицией – все, кто сомневался в чистоте своих помыслов, но не хотел признавать это перед своими безупречными кумирами, идолами, легендами при жизни, шли со своими проблемами именно к ней: к безупречно небезупречной Эмме Фрост, сучке Фрост, преступнице Фрост, наставнице Фрост, всепонимающей, но не всеприемлющей.
Эмма не могла взять на себя весь тяжкий груз покойного Ксавье со всем его долготерпием и всепрощением, она и не пыталась – у Чарльза хватало собственных подводных камней и страшных тайн, а Эмма предпочитала оставаться честной сама с собой. Порой только честность и помогала ей найти баланс между своими желаниями и долгом, найти собственный путь, не разрываясь, как бедный Скотт, между долгом, честью и праведным гневом, не сходя с ума от противоречия этических норм и собственных желаний, осваивать тонкое искусство поблажек и нейтрализации давления.
И эта же честность не позволяла ей снисходительно относиться к мелочам, потому что в жизни педагога, психолога и телепата мелочей не бывает, не бывает незначительных проступков, не бывает шальных мыслей. Из случайно услышанной в вечернем выпуске фразы иногда могут вырасти самые настоящие непроходимые дебри, из слушка – уверенность в правомерности своих неприглядных поступков, из случайного подозрения – ненависть ко всему миру.
- А раньше тебе это нравилось, - не удержалась от довольно жестокой шпильки телепат. – Боишься, что понравится и на этот раз? Самоконтроль подводит?
О да, Эмма была с головой погружена в восстановление всего, что они со Скоттом недавно разрушили, но это вовсе не значило, что Фрост вдруг в одночасье перестала быть сукой и стервой. Это тоже было одной из тех самых граней баланса, невербальным посланием прямо в подсознание, прикрытым шелухой слов: я не буду миндальничать, большой и злой Саблезубый, и я не требую трепетного отношения к собственной персоне. Первое правило телепата: никогда и никого не жалеть, особенно себя, а жалостью к другим Эмма Фрост и в лучшие времена не отличалась.
– Брось, Крид, ты и сам прекрасно понимаешь разницу между паническим ужасом и более чем обоснованной осторожностью. Видишь ли, я не горю желанием портить наши чудные отношения безобразной дракой – это плохо повлияет на общую атмосферу в Институте, дети едва успели привыкнуть к тому, что ты у нас теперь хороший парень, - она откинулась на спинку кресла и скрестила пальцы, как живой стереотип злого телепата, одержимого идеей мирового господства. – К тому же, не хотелось бы совершенно случайно выжечь тебе мозги, ты только начал мне нравиться. Итак, вернемся к теме нашего разговора: что именно тебя беспокоит?
«В каком же ты отчаянии, раз обратился ко мне?» - зависло в воздухе невысказанным вопросом.
Эмма не была дурой, она отлично понимала, что едва ли заслуживает особого отношения, которого удостоился знаменитый Профессор. Это ему плакались на разбитые коленки, первую безответную любовь и трещащие по швам идеалистические представления о мире, это ему было уготовано утешать и направлять, это он умел сострадать без жалости и пресекать жалость без жестокости, а Эмма предпочитала катарсис, с болью и кровью выдирая засевшие в самом нутре ядовитые шипы, безжалостно давила на раны, выгоняя гной, резала по живому, отсекая гангрену и опухоль.
К ней не шли с чем-то мелким, чтобы дернуть лишний раз за подол юбки, к ней шли с накипевшим-наболевшим-отравленным, пустившим тонкие бледные черви корней в сознании, напитавшим его горьким соком полыни и приторным ядом, складывали к ее ногам дарами данайцев, а она взирала на все это с высоты своего ледяного трона – и принимала, принимала, принимала…
Не иссякал поток дарителей у трона Белой Королевы, и лучшие из лучших оставляли кровавые следы на белом мраморе, и худшие из худших исходили смолой и серой, и каждый раз казалось – вот-вот, вот еще немного, вот еще чуть-чуть, и не выдержит уже сама Эмма, пойдет трещинами по безупречной глади, блеснет синим льдом из глубины глаз, разлетится острыми осколками кривого зеркала, сминая хрупкие умы всех, кто только попадется на пути…
Но нет: стоит трон, сидит королева, улыбаются тронутые инеем губы, кивает благосклонно точеный подбородок в ответ на каждый дар.
«Что же принес мне ты, Виктор Крид?»

Отредактировано Emma Frost (30.05.2016 13:54)

+1

5

Обмен любезностями всегда был, есть и будет неотъемлемой частью общения людей, которые на дух друг друга не переносят. Или относятся холодно-вежливо, зная как хорошую, так и дурную сторону, и потому не питают иллюзий насчет поступков, мыслей или слов. Это честные отношения, в которых не обойтись без угроз или корыстной аксиомы "услуга за услугу". Виктор мог бы рыкнуть что-то в ответ, огрызнуться так, что Фрост вполне могла превратить его в пускающий слюни овощ, и имела бы на то полное право. Но ему, как ни странно, нравилось, что женщина открыто показывала свое к нему отношение, не цепляя маску, на напуская иллюзии пугливого дружелюбия. Она могла врать, что не боится, но это было не так важно. Странное дело, но на мгновение в голове Крида проскользнула мысль: они, пусть и не во многом, но похожи. Просто у него за плечами кладбище побольше.
- Твое "раньше" устарело еще больше, чем инфраструктура всей Индии, цыпочка, - отбрил выпад, даже не поморщившись. Хотя это самое "раньше" заключало в себе сакральное "около полугода", но Виктор не хотел вспоминать прошлое. Оно, как ни странно, делало то, из-за чего у Логана была вечно постная унылая морда: причиняло страдания. Но вряд ли это остановило бы Эмму от вполне справедливого желания отыграться на послушном и безобидном Саблезубом. Почти безобидном, ведь острый язык и дурной характер ему никакой магией или телепатией не исправить - пытались, не вышло.
- Если ты под дракой подразумеваешь стратегическое обновление твоего стола путем вполне банальной борьбы доминантов "кто сверху", то я не против, - оскалившись, масляно, неприятно ощупал фигурку Фрост, снова найдя повод увильнуть, не ответить прямо. Если мужчины в принципе не говорили о своих проблемах, предпочитая все решать самостоятельно, давясь своими проблемами в одиночку, то Крид вполне неплохо справлялся со всеми невзгодами, выпавшими ему на долю. До сих пор справлялся, потому что раньше его не волновало, кто падет от приступа психопатии или паранойи, как не волновали последствия, или забота о ближнем. Его начали окружать не цели, а люди, личности, которым он не хотел причинить вред.
Глубоко вздохнув, Виктор поднял взгляд вверх, слабо стукнувшись адамантиевой черепушкой о косяк. Легкая, отрезвляющая боль заставила вернуться мысли к делу.
- Ты была права, - вдруг вполне серьезно, без шуток и сарказма, проворчал, едва уловимо рыча от недовольства в признании кого-то, кроме себя, правым. - Самоконтроль барахлит. Похоже, после всех перетурбаций с реверсивной магией и прочей хренью мои мозги знатно пропеклись. А они и до того не были образцом стабильности и адекватности. Мне бы хотелось избежать массовой резни, которая бы совершенно точно понравилась мне... - опустив голову, внимательно посмотрел на Эмму, чтобы она уяснила важность последних слов, - в прошлом.

+1

6

Эмма только негромко хмыкнула в ответ на более чем предсказуемое предположение Виктора о форме этой самой драки.
Учитывая, что не то в родословную, не то в череду перерождений Крида явно затесалась агрессивная самка богомола, передавшая ему горячую любовь к поеданию щедро сдобренных белково-протеиновым соусом недавних сексуальных партнеров, результат подобной битвы был бы… оригинален, но напрочь лишен всякой привлекательности в ее глазах, поскольку предполагал только два варианта развития событий: либо она сыграет роль нежной куропатки на пиру оголодавших, либо кое-кому выжгут те оставшиеся крупицы мозга и здравого рассудка, до которых не добралась Алая Ведьма.
В голове зародился ехидный комментарий о бесполезности улучшения местной породы мутантов ввиду недавних событий, Эмма уже было рот открыла, чтобы его озвучить – и тут же закрыла, когда Саблезубый перестал ходить вокруг да около. Она не ожидала, что Крид так быстро сдаст позиции, такие типы обычно поигрывают мускулами и стальными яйцами до последнего, и чтобы расколоть их, приходится эти самые яйца как следует прижать.
И вот это уже всерьез пугало: что же должно было произойти, чтобы чудовищно самоуверенный и не менее чудовищно упрямый Виктор осознал проблему и даже созрел до необходимости конструктивного ее решения? И если эта проблема не причисляется к числу херни, которая сама пройдет, остается только второй, куда как менее воодушевляющий вариант.
Именно поэтому Фрост не стала продолжать пикировку, от которой давно научилась получать немалое удовольствие, и молча кивнула на стул. Не то, чтобы это было необходимо, но сокращение дистанции всегда шло только на пользу психологической терапии, а возвышающийся над ней эдакой горой мускулов Крид едва ли способствовал чувству равенства между ними. Психология вообще была невероятно увлекательной наукой, позволяющей проникать в чужой разум безо всякой телепатии и неизменно оказывалась невероятно эффективным подспорьем для телепатического вмешательства, особенно когда не хочется нарушать и без того стойкую стабильность чужого разума.
- Хорошо, я попробую помочь, но ты должен мне довериться, - Эмма невольно поморщилась, потому что прозвучало это скорее сюрреалистично, чем воодушевляюще: ей и в лучшие времена половина собственной команды не доверяла, а теперь она просит вчерашнего маньяка-психопата со склонностью к каннибализму и немотивированной агрессии и негативным опытом телепатического вмешательства в анамнезе довериться ей. Вот уж действительно ироничная ситуация. – Для начала попробуй описать, что именно ты чувствуешь. Я должна понять, с чем именно нам предстоит иметь дело и нет ли способа справиться с твоей проблемой... альтернативными методами.
Фрост не то, чтобы всерьез предполагала, что можно справиться с этим с помощью банального гипноза или психотерапии, но ей нужно было нащупать путеводную нить. Несмотря на все свои недостатки, Крид обладал не только запредельной живучестью, но и сильной волей, и даже с ее опытом попытка силой пробиться в его разум могла пошатнуть и без того уже хрупкое равновесие. Но если он сам впустит ее, это может пройти практически безболезненно – настолько, насколько это вообще возможно, и тут навыки психотерапии могли сыграть важную роль.
Сделать первый шаг навстречу Эмме было не так уж сложно, но и не так уж просто: нужно было начать говорить, честно и без утайки, доверить свою тайну, доверить свой разум, доверить свое сознание.
Открыться – полностью, со всеми слабостями, со всеми уязвимыми местами и болевыми точками.
И никому из них это не дастся легко.

+1

7

Нелюбовь Саблезубого к телепатам имела под собой весьма глубокие корни. Дело было даже не в том, что любой телепат, встреченный им на пути, пытался что-то сотворить с его мозгами, у которых и так все ориентиры были сбиты еще в детстве, а в том, что все пытались использовать его память, навыки и личность. В "Оружии Икс" он не раз подвергался промывке мозгов и стиранию памяти, в ЦРУ им тоже пытались манипулировать, в КГБ и других разведках вживляли лингвистические "маяки", сродни гипнозу. До недавнего времени в его голове сидели чертовы слова, зная которые, любой мог превратить Крида в живое оружие, но благодаря последнему "проекту" Оружия в его мозгу настало некоторое просветление, и все те опасные слова были стерты.
Но всякий раз, когда он садился на стул перед кем-то, кто говорил ему "доверься мне", у него возникало чувство дежа вю, и проносилась мысль - "сейчас мне снова промоют мозги, и кем я стану на этот раз?".
Похоже, Эмма была приблизительно такого же мнения об избитой фразе: Виктор заметил, как она морщится. Вздохнув, отлип от дверного косяка и неспешно приземлился на стул, который не преминул скрипнуть под адамантиевым скелетом с "нагрузкой".
Заговорил не сразу. Прежде рассматривал саму Фрост, затем провел взглядом по ее кабинету, не задумываясь отмечая всевозможные вариации того, как можно в бою использовать, и можно ли вылететь через окно, если драка примет чересчур жаркий оборот. Это происходило само собой, словно первоначальной целью прихода сюда была именно оценка обстановки, а не разговор по душам.
Крид хмыкнул. По душам. В аду. Жизнь умеет учинять иронию даже там, где ей не стоит быть.
- Словно зверь в клетке. Потому что лучше всего, что я умею - убивать. Однако теперь, когда я делаю что-то, что для меня привычно, я испытываю... - вздох, - что-то вроде мук совести. Неприятное чувство. Мне нравилось делать то, что вызывает у всех отвращение и отторжение, потому что я ощущал, что делаю то, что мне не просто нравится - я делал то, ради чего был рожден.
Он отвел взгляд в сторону, понимая, что говорит приблизительно тоже, что говорил Росомахе. Философия прирожденных убийц, которые лучше всего умеют отнимать жизни, приносить боль, причинять страдания, нести хаос и разрушения - она оправдывалась не раз, имела своеобразные подтверждения, потому что их внутренняя с Логаном агрессия должна была куда-то направляться. А где есть агрессия, там всегда будет насилие. И если Джеймс это отрицал, то Виктор не собирался отворачиваться от очевидного.
Однако вот куда его это привело: он сидит и рассказывает о своих убеждениях с некой грустью, словно разочаровавшийся фанатик сдает главу секты, религия которой дала ему цель в жизни. А сейчас нет этой цели, есть только пустая оболочка, которая движется по инерции, потому что привыкла действовать, потому что наконец-то появилось осознание, что жить он все-таки любит, как бы не пытался найти способ из нее уйти.
- И теперь у меня в голове словно два человека, - перевел взгляд на Эмму; в желтых кошачьих глазах виднелось угрожающее спокойствие, которое словно бы давалось ему крайне непросто; он скрестил руки, будто это могло помочь ему закрыться, чтобы все-таки закончить мысль, все же выговориться. Может, именно это ему и нужно было.
- Один хочет наконец-то оправдать выданный кредит доверия, а вот другой, - цокнул языком, качнул головой. - Скажем так, хочет, чтобы все было по старому. Когда я бодрствую, то могу себя контролировать. Но когда я засыпаю, кажется, контроль слетает к чертям. Я стал находить следы когтей на окнах и двери. Никогда не страдал лунатизмом, у меня не было проблем со сном. Хочется верить, что запертая дверь меня сдержит, но я предпочел бы это не проверять. Если учителя могут дать мне отпор, то дети...
Он нахмурился. Да, с ним произошло неожиданное - он проявил заботу о тех, кого раньше бы разобрал на составные части. И словно бы устыдился этого странного, непривычного чувства, которое проявил при ком-то, кто был о нем невысокого мнения. Не то, чтобы Эмма могла это как-то использовать, хотя с нее могло статься, но ему самому было неловко демонстрировать то, к чему он сам не приноровился.

+1

8

Эмма задумчиво побарабанила пальцами по столу.
Проблема с большой буквы «П» предстала перед ней во всей своей красе: ей доводилось сталкиваться с разными личностями, и не все из них были равно приятны в общении, однако нечто общее в них было – во всеми своими достоинствами и недостатками, с грехами и добродетелями, с радостями и горестями эти личности тем не менее были целостными, а вот Крид – нет. Судя по тому, что он только что рассказал, целостной личностью Виктор себя не чувствовал, скорее уж, его как будто было полтора, причем одна половина была эдаким Джекилом, вторая – Хайдом, а третья никак не могла определиться со своей позицией и металась между этими двумя, как буферные земли между двумя воюющими баронствами. Объединиться с какой-то одной, чтобы окончательно выжить вторую, она то ли не догадывалась, то ли не имела возможности, а служить эдаким миротворцем почему-то не хотела, хотя это было самым разумным выходом в подобной ситуации.
Правда, при всем своем понимании Фрост просто не могла удержаться от саркастичного хмыканья, слушая откровения Саблезубого.
- Как же мне нравятся ваши мужские амбиции! – закатила она глаза. – «Я рожден, чтобы убивать», «я пришел в этот мир, чтобы нести смерть и разрушения», «мне судьбой предназначено спасти этот грешный мир»… Крид, я тебя умоляю, хотя бы ты избавь меня от пафосных речей: единственное, для чего ты был рожден, как и все остальные, включая меня – пить, есть и строгать маленьких саблезубиков, чем больше, тем лучше. Вот тебе и вся биологически обоснованная цель нашего существования, все остальное – вторично. Даже твои, извини, сексуально-гастрономические пристрастия прекрасно вписываются в схему выбора будущей матери твоего потомства с простой и изящной логикой: если способна дать тебе по морде в нужный момент и с нужной силой, при этом не запаниковав и не сломавшись, то и о детях позаботиться сумеет. Правда, в сложившейся ситуации вопрос размножения слегка утратил актуальность.
Меня куда больше беспокоит то, что все твои вторичные потребности в данных условиях подавляются твоей миролюбивой личностью. Не могу сказать, что я в восторге от твоей внутренней… э… богини, жаждущей всеобщей смерти и разрушения, но подавленные желания обычно до добра не доводят, а вот до шизофрении или куда более веселых последствий – очень даже доводят. Если так пойдет и дальше, то ты у нас сперва станешь эдаким оборотнем, а потом тебя, как ты и опасаешься, начнет переключать совершенно бесконтрольно, и я очень сильно сомневаюсь, что дорвавшийся до свежей порции крови, мяса и прочих малоаппетитных последствий своих ночных прогулок агрессор не подавит в твоем сознании не только пацифиста, но и голос разума. Если раньше вы отлично ладили с рацио, то теперь оторванность одной части от другой будет провоцировать разрыв связи и с сознательной частью разума.

Перспектива вырисовывалась совершенно безрадостная: либо Крид будет подавлять свою вторую сущность и рано или поздно спровоцирует кризис, либо не будет – но тогда кто-то точно пострадает, да и уверенности в том, что насытившийся зверь успокоится надолго, не было. Фрост бы не погнушалась принести ему в жертву парочку особо неприятных злодеек, пусть бы развлекался без вреда для мирного населения, и даже успела пожалеть, что так быстро отпустила тогда Кимуру – ее бы точно надолго хватило, с ее-то физическими параметрами… Впрочем, едва ли ее сотоварищи посмотрели бы сквозь пальцы на подобные методы реабилитации крупных хищников, а ей и без того надо было как-то восстанавливать порядком подпорченную репутацию в глазах остальных мутантов.
Разумеется, можно было бы как-то удовлетворять эти самые потребности в более мягкой форме, начиная с базовых инстинктов, но для таких фокусов нужен или тот, кто способен выдрать Криду позвоночник и в узел завязать, или тот, кто получил бы искренне удовольствие от завязывания узлом его самого, или же тот самый стремительно тающий контроль Виктора над обеими составляющими своей личности.
Ох, это было так похоже на методы Ксавье: изолировать часть личности вместо того, чтобы развить ее и дополнить своими знаменитыми моральными устоями, просто потому, что ему был нужен немедленный результат! Ванда же поступила и того безответственнее – как домохозяйка, проводящая кухонным ножом операцию на сердце.
- Я надеюсь, ты понимаешь, что мне нет никакой выгоды в том, чтобы что-то подчищать в твоих мозгах? – на всякий случай осведомилась Эмма. Похоже, у них на руках остался единственный расклад – погружение для телепатического вмешательства, и эту часть своих способностей Фрост не то, чтобы не любила, просто погружение всегда было вещью довольно опасной как для пациента, так и для самого телепата. – Если мы не хотим, чтобы кто-то пострадал, тебе придется впустить меня и позволить наладить контакт между твоим пацифистом, который отвечает за сознательное, и агрессором, который ушел в подсознательное, о чем явно свидетельствуют твои утренние открытия.
Дай руки – физический контакт облегчит проникновение. И, прошу тебя, постоянно держи в голове, что это для твоей же пользы: ты пришел ко мне, как пациент к врачу, а моя система профессиональной этики еще не изжила себя.

Отредактировано Emma Frost (19.06.2016 12:46)

+1

9

Поначалу Виктор просто смотрел на Эмму. Молча так натужно, что можно было представить, как он матерится, или как танцует джигу, или делает еще что-то, совершенно неуместное и глупое. Будь он пиромантом, то его глаза метали бы молнии, а будь любителем молний, то вокруг могли бы сверкать молнии; но Виктор был животным, и потому его кошачьи глаза охотника смотрели, не моргая. Тянуло рявкнуть, что если они в одной команде, это не значит, что он не может опробовать свои "гастрономические" пристрастия на Белой Королеве, и что она сейчас сама нарывается, разнося его философию, по которой он жил в разы больше нее, в пух и прах. Наверняка поэтому его дыхание "загустело", стало сопровождаться глухим рычанием, будто в бочку посадили маленького разозленного тигренка. И пусть это звучало милым, сам Крид милым не казался вовсе. Если бы взглядом можно было убивать... ах да, можно. Но Виктору, такие дела, не повезло.
Поэтому он возмущенно поерзал на стуле, и стул еще более возмущенно скрипнул под ним.
- Да, благодарю за курс познавательной психиатрии, - расставив ноги "на ширине плеч", подался вперед, упираясь локтями в колени; взгляд все еще неотрывно следил за Фрост, будто та могла дать деру да хоть в окно. Он не хотел отвечать ей грубостью, как не хотел подняться и пулей велеть прочь из кабинета, оскорбившись в лучших чувствах. Во-впервых, он знал, к кому идет, во-вторых, она и правда могла помочь.
- Шизофреник со стажем в почти два века с ней знаком. То, что я тебе говорю, задает мне направление, а вовсе не является "вторичным". У каждого должна быть цель, иначе все мы - всего лишь животные, серая масса. У тебя же есть своя философия, и твой наряд для порно-фильма в нее вписывается. Вот и у меня есть своя философия. И знаешь, - хмыкнул, - моя из раза в раз, из года в год находит подтверждения. Потому что я прав. Чтобы ты или кто другой не думали. Мы рождены не только, чтобы жрать, срать и трахаться. Ты сама в этом не веришь. Откуда мне знать - может, на самом деле это все, - он недвусмысленно обвел ее взглядом, - только ширма, которая помогает твоей внутренней маленькой слабой пугливой девочке не сдохнуть от жестокости этого мира? И это тоже способ выживания. Считать себя зверем и убийцей - мой способ.
Потому что не может самая Белая Королева, создающая себе образ неприступной ледяной стены, крепости считать себя всего-то объектом вожделения и сучкой для размножения. Ни одна из женщин не предписывает для себе однообразный биологический путь, каждая жаждет чего-то большего. А у мужчин и без того амбиций больше. Не будь у Эммы своей собственной "философии", она бы не сидела перед ним в соблазнительных одеждах.
Но, если не заострять внимания на так глубоко задевших Крида словах, Фрост была права. Во многом он и сам додумался, имея немалый опыт общения и работы с психами. А так как у него не было времени на самого себя, и нельзя было применять былые методы самоконтроля, пришлось обратиться к телепату. Башковитых и опытных, увы, был раз-два, да и обчелся. Это было быстрым и действенным способом перебороть самого себя и перестать быть опаснее, чем требуется.
И тянуть с таким делом нельзя.
Шумно, протяжно выдохнув, он попытался снова себя убедить, что пришел не ради себя, а ради других. Потому что ему самому не нужно ничего: внезапно обнаружилось, что ему не доставляет удовольствие ничего из того, что он делал из эгоистических порывов, а вот если помогал другим, то некое призрачное чувство удовлетворение утешало, помогало двигаться дальше. Он не хотел упускать это новое, неясное, но интригующее ощущение своей нужности кому-то, как не хотел терять осознание, что в нем видят не только его прошлое, но и потенциал. С подозрением, недоверием, но ему начали доверять. Это был хрупкий лед, по которому он все еще опасался шагать уверенным твердым шагом, и потому нужна была страховка. Отсутствие “темного попутчика”, который мог в любое мгновение превратить всех тех, кому он помог и кто старался дать ему шанс на доверие, в кровавое месиво, могло помочь. Хотя бы в осознании того, что в его так называемой философии пришло время что-то менять.
Пусть лицо скривилось от неудовольствия, он сел поближе, подтянув стул, положил руки на стол, исподлобья глядя на Эмму.
- Не могу обещать тебе… - сделал паузу, вздохнул, - безопасность там. Раньше я мог себя контролировать, потому что делал все, чтобы “кормить” зверя. Но сейчас он голоден. Будь осторожна.

+1

10

Эмме пришлось признать один малоприятный, но неоспоримый факт: она повторила ошибку не одного ныне покойного и, несомненно, весьма самоуверенного засранца, считавшего себя умнее всех – она недооценила Виктора. Наивно было полагать, что за столько лет Крид не успел поднатореть в основах психоанализа по Фрейду, и кому, как не ей, было знать об этом, однако Фрост слишком привыкла к тому, что уровень интеллекта окружающих отличается от ее собственного в худшую сторону за редким исключением, и вот итог – она позволила себе быть обманутой видом ее нынешнего пациента, а внешность у Виктора была весьма типажной, не хватало только ленты через плечо с надписью «я кровожадное животное, рррр!».
Возмущение Саблезубого могло бы показаться забавным, если бы не было настолько чудовищно-непоколебимым в своей уверенности, и большую часть этой уверенности составляло четкое знание, что есть истина. Разумеется, Эмма не относилась к числу тех несчастных душ, которые искренне полагали, что вся цель их жизни заключается только в том, чтобы рожать детей и ублажать мужей, но и игнорировать эту предопределенную самой природой цель не могла: слишком часто о ней напоминали тогда, когда она продиралась наверх без гроша в кармане, имея за душой только сомнительный аттестат об образовании, хорошее воспитание и горячее желание взять свое. И Эмма научилась глотать эту горькую пилюлю, как голодные псы глотают крысиный яд, спрятанный в куске сочного свежего мяса, потому что только так могла выжить, и научилась использовать как щит, как прикрытие, как панцирь – вывернуть все понятия наизнанку, показывать всем вокруг настолько гротескно вылепленную сильную и независимую женщину, склонную потакать собственным капризам в виде новой сумочки или пластики лица, что никто уже не мог воспринимать ее иначе, как стереотипную блондинку с большими амбициями и далеко не такими уж выдающимися способностями для их реализации. И это долгое время играло на нее… а потом все изменилось, но кое-какие детали паззла прочно вросли в плоть, и уже никто не мог назвать их гротескными или нелепыми.
- Я не рассчитываю на безопасность, Виктор, - спокойно и как-то непривычно серьезно, без своей уже въевшейся в каждую мелкую морщинку иронии, сказала Фрост, сосредотачиваясь. – Я рассчитываю на результат, и очень надеюсь на то, что он окажется достаточно стабильным.
Алгоритм простой и надежный – вдох-выдох, расслабиться, прочувствовать контакт, потянуться вслед прерывистому следу, который вовсе не похож на пресловутую красную нить, а куда больше походит на некий запах, и приходится двигаться наощупь, ориентируясь только на него, ловя направление по усилению этого ощущения. След исчезает, скрывается за монолитной тяжестью глухой защиты, и приходится ломать транс чуть надтреснутым голосом, уговаривая, убеждая Крида открыться и давя в себе несвоевременное сравнение с девственницей на брачном ложе. На невинную деву Виктор походит чуть менее, чем никак, но и убедить его, уже изрядно потрепанного не одним любителем покопаться в чужой голове (надо же, даже пресвятой Ксавье нарушил одну из своих излюбленных заповедей о невмешательстве в сознание несогласных на эту процедуру), сложнее не в разы, а сразу на несколько порядков, ноли стремятся к бесконечности, и где-то там, за последним из них, мелькает та самая грань, за которой глухой монолит расходится узкой трещиной, в которую Эмма протискивается, обдирая локти и бока.
Почему-то среди не-телепатов считается, что самое сложное – это сломать защиту.
На самом деле самая опасная часть работы начинается как раз после того, как пересечена черта, разделяющая чужое сознание от сознания самого телепата, тогда, когда он проникает внутрь. Сложность работы с сильной волей состоит не только в том, что ее сложно подчинить – сперва нужно суметь не раствориться, не потеряться в ней, не дать захватить свое сознание в ловушку чувств и ощущений, вороха образов и лабиринта отголосков, и чем сильнее воля, тем сложнее это сделать.
Эмма задыхается, Эмма захлебывается – Эмма впервые за всю свою жизнь дышит полной грудью.
Что она знала о жизни – бешеной, яростной, бьющейся под кожей мощным пульсом, единой волной животной жажды? Что она, ущербная, недоразвитая, могла знать о запахах, сплетающихся в карту, в причудливый, завораживающий узор, о кристальной чистоте слабого  эха в трехстах километрах от нее, об упругих потоках ветра, обретающих плоть и зовущих за собой, о запахе пыли, прибитой дождем на прошлой неделе, о неудержимом биении крови в висках, когда тело наполняется восторгом и предвкушением, потому что скоро, скоро, уже скоро случится соль и железо на губах, терпкая влага, прокатывающаяся по языку? Как ей теперь вернуться в прежнее, в свое четкое, серое и тусклое ледяное царство, где нет ничего, и только гулкое эхо под куполом замка из синего льда? Ей нужно остаться, она должна остаться, она не может уйти отсюда…
"Надо уходить, пока не стало слишком поздно."
Эмма рвет жилы, так скоро вросшие во все это жаркое-яркое-вкусное, застывающее на губах солью и бьющее в ноздри запахом крови, хвои и цветущего разнотравья, собирает волю в кулак и ныряет вниз, под бушующие волны чужих эмоций-образов-воспоминаний, пробиваясь вглубь, туда, где темно и тихо, туда, где среди стылого мрака таится колыбель всей сути, разодранная надвое.
Больше всего пугает неизвестность, но Эмма стискивает зубы и продолжает двигаться до темной пелены перед глазами, несмотря на то, что понятия не имеет, что увидит, когда та спадет.

Отредактировано Emma Frost (23.07.2016 15:53)

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [02.12.2015] Сжигая страхи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC