Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Но дракон классный. Если, конечно, не брать во внимание то, что он сейчас изо всех сил пытается убить отчима.

© All-New Spider-Man

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [07.06.15] No Return


[07.06.15] No Return

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

A pretty girl, the sweetest face you've ever seen
You thought you dream but that's in fact your worst nightmare
The poison's in her veins, on your soul she will feed
Don't listen to this siren's chant
No mercy till she brings you down!
Angel eyes, demon soul. (c)

Время: неизвестно, нет здесь времени
Место: Ад, Чистилище, зовите как хотите
Участники: Mandarin, Satana Hellstrom
Описание: кто-то проходит испытания, кто-то ждет. Но не вечно же здесь сидеть в ожидании чего-то?

Отредактировано Mandarin (23.04.2016 04:24)

+1

2

Забвение. Так можно было бы назвать это состояние нахождения в этом месте. Так хотелось его назвать. Пламя жерла вулкана не сравнилось бы с этим местом по степени качества и количества боли, которое оно было способно причинить, но человеку, сидевшему в кольце окружившего его беснующегося пламени было словно плевать на это. Его давно не напугаешь ни болью, ни бременем поражения, которое вовсе не было поражением, ведь оно непроизвольно вело к новому началу, просто в другом месте. Боль — это нечто такое эфемерное, к чему он давно уже привык. Физическая боль не значила ничего и никогда, когда дело доходило до неё, ведь не было ничего страшнее осознания того, что это конец. Но и этого не было, поскольку то был далеко не конец, и Хан это прекрасно ощущал, даже осознавая, что оказался-таки в диюйе. Почти век прошел, долго же он игрался со смертью. А доигравшись, в пламени видел лишь лицо своего заклятого врага, врага, который пожалеет о том, что сослал его сюда, врага, который оказался таким хорошим врагом, что даже не сумел как следует завершить начатое дело. Их личное дело. Кто бы мог подумать, что Старк, великий и всем известный Тони Старк, достойно прошедший такую уйму подстроенных им испытаний, в самом конце окажется слишком малодушен для того, чтобы довершить начатое? Начатое довершил другой, но этот парень теперь горит в совершенно другом аду. Мужчина прекрасно осознавал, где он находится, но силы его воли хватало для того, чтобы положить конец испытаниям, не дав им шанса для него начаться. Он не собирался проходить испытания великого лабиринта, по крайней мере, сейчас и в том виде, в котором они его поджидали. Он сам ждал, выжидал, лишь подогревая закипающую в бесчеловечной душе ненависть. Он не собирался ступать на лестницу и плутать по коридорам Диюйя, сотню раз проходя одни и те же испытания — здесь не следовало обманывать себя, что ты ограничишься лишь одним кругом очищения, если не станешь здесь пленником насовсем. Нет, следовало ждать. Он уже бывал здесь когда-то давно. Сейчас действием Мандарин выбрал ожидание. И оказался прав.
Узор на стенах плавал и извивался, рисуя картину ожидавших его здесь нескончаемых пыток и мучений, смертей, через которые придется проходить снова и снова, а он сидел в позе лотоса и, глядя в беснующееся перед глазами пламя, сквозь которое ему предстояло переступить, страстно желал сгореть в этом пламени лишь одному конкретному человеку. Враг, предающий своего врага, не достоин ни на что большее, чем на погребение в одном из здешних могильников, откуда уже ни у кого возврата нет.
Сколько прошло времени — мужчина не знал. На земле прошло несколько лет, здесь же время пролетело одним мгновением, когда некое чувство изнутри вынудило его поднять голову, оторвав взгляд от чарующего пламени, и смотреться в тот пожар, что бушевал вдали, за лестницами и стенами Диюйя. Раздался громоподобный рев, следом за ним ударила волна ветра, сбившая часть пламени, вдалеке показалась тень длинной извивающейся шеи и распахнутых крыльев. Рев был даже не на один голос, но эти голоса... они пробудили чистилище. Они не смешивались с голосами иных грешных. Они их перекрывали и заставляли кровь стыть в жилах.
А мужчина лишь расплылся в довольной улыбке, скользнув совершенно ясным взглядом по размытым силуэтам. Взглядом, в котором не отражалось и капли мучений, но в который закралась толика веселого безумия. Он не очень понимал, как, каким образом это вообще возможно, но, судя по всему, этому месту восточной религии предстояло познакомиться со змеем о десяти головах, внешним обликом олицетворявшим западное зло в обличье свирепого крылатого дракона.
Правда, у него в уме вертелось несколько интересных вопросов, не находящих пока ответа: кольца уничтожили? Души обрели свободу и не нашли, куда пойти? Или же та сила, что связывала их десятилетиями, оказалась даже сильнее смерти физической оболочки?
Наследие Акксон-Карра оказалось сильнее него самого.

+1

3

С тех пор, как женщина с глазами из адского пламени вернулась в Преисподнюю и вновь надела на себя корону, порядка в Нижних мирах стало значительно больше. Для половины адских Лордов стало до крайности неприятным сюрпризом, что теперь дочь князя вообще более не слушает обращённые к ней велеречивые слова, а на всё, что ей не нравится, реагирует в излюбленном папой образе - испепелением оппонента дотла прямо здесь и сейчас, не откладывая, так сказать, дело в долгий ящик. Железная королева, долгое время мучительно пытавшаяся быть хорошей и доброй, явно передумала и теперь совершенно не стремилась быть ни хорошей, ни доброй, ни даже просто приятной в общении. Вскоре по Геенне поползли неутешительные слухи, что Утренняя Звезда не просто вернулась, а вернулась слегка постаревшей и значительно менее терпеливой, чем уходила пару лет назад, будучи ещё милым и трепетным подростком, и теперь даже в отсутствие всеми любимого правителя всея Ада сильно не заиграешься - если не хочешь головой своей украсить пики Чёрного Замка, конечно.
После того, как Вельзельвул огрёб от обожаемой племянницы так, что едва-едва не развоплотился и не отправился на заслуженный отпуск к чёрту на кулички куда-нибудь в тартарианские бездны, Венеру больше по пустякам не трогали и вообще трижды предпочитали подумать, хотят ли её видеть на Большом совете. Смысла в этих семейных сборищах стало значительно меньше, поскольку теперь Хеллстром с ходу говорила "будет по-моему", вежливо улыбалась всем присутствующим и обращала на несогласных тёмные тревожные глаза, древние, точно сама вселенная. Такими нехитрыми манипуляциями вскоре даже у неугомонной Лилит было отбито всякое желание лезть на рожон, и в Аду повисла благоденственная тишина и равновесие.
По крайней мере, до сегодняшнего дня оно было таковым, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Причём, к сожалению, чаще рано.

- Моя королева! - Один из бесов, просто выпав из воздуха, хлопнулся на колено перед креслом, в котором сидела Сатана. - Моя королева, прошу простить за бесп...
- Ближе к делу, - не отрываясь от чтения, произнесла девушка, перевернула ленивым касанием ногтя страницу фолианта, что древностью своей мог посоперничать с целыми цивилизациями. - Что у нас опять случилось?
- В Чистилище, моя королева. - Хвост чёрта конвульсивно дёрнулся, оставив за собой в воздухе едва заметный туманный след чернильного цвета. - Там... Дракон.
Рыжеволосая подняла голову и с бесконечным терпением во взгляде, которое своим отражением делало княжну ещё больше похожей на её отца, посмотрела на гонца провалами глаз, залитыми темнотой. Дракон в Аду - эка невидаль, и впрямь, практически уникальное, доселе никогда не встречавшееся явление, воистину, ведь детей Воланда, света нашего, здесь никогда никто не видел. Однозначно, это стоило того, чтобы в срочном порядке выдёргивать её из уютного забытия в обнимку с книгой и собственными мыслями.
- Десятиголовый дракон, госпожа, - пискнул демон, ощущая неприятное покалывание за ушами, знаменующее то, что сейчас над его головой вполне может разверзнуться небо.
Взор суккуба, заискрившийся расплавленным металлом, погас - вот это и впрямь было нечто новое.
- Можешь идти, - велела она, вставая с кресла и бесшумно отходя к окну, за которым навечно дрожал морок низкого закатного неба где-то далеко на севере: кровавые брызги разлетались по белоснежным сугробам. - Мне нужно подумать.
Бес счёл за благо исчезнуть незамедлительно, а вот Сатана крупно задумалась, чуть заметно покусывая нижнюю губу и внимательно вглядываясь в несуществующий пейзаж. Многоглавый зверь - не то, чтобы большая редкость, но всё же не самый обыденный обитатель Ада, поэтому сам факт присутствия такового был весьма неожиданным. Не зверь Апокалипсиса, это мирно спал где-то в своей пещере последние десять тысяч лет и наружу вылезать не торопился, не зверь, что вышел из моря - у них всех было по семь голов.
Почему семь, а не девять, Хеллстром понимала смутно, но подозревала, что потому что  - вполне достойный ответ. Кто там разберёт Божественный замысел и, тем более, сможет точно утверждать, что Иегова не был пьян в момент сотворения очередного чудика. Это, по крайней мере, многое бы объяснило. Практически всё, что происходило в мире подлунном, если говорить откровенно.
На миг девушка прижалась жарким лбом к стеклу. "Где же ты, отец мой, когда ты мне так нужен!.." - но в ответ ей звучала лишь тишина, навечно запертая в тёмных покоях.
Отпрянув от окна, королева отточенным жестом поправила венец на голове и рассыпалась в чёрный вихрь, переносясь прочь из палат своих в бушевавший пожар.

Ни одно пламя, хоть адское, хоть драконово, не в силах было причинить вред той, кто сама была огнём, и дьяволица прошла сквозь стену, точно сквозь завесу воды, даже не обратив внимание на то, как рыжие язычки лизнули её лицо и подол длинного чёрного платья. Вокруг, как обычно, царил полный и радостный дурдом: черти носились, теряя и находя в спешке орудия производственной необходимости, где-то дурным голосом выл кто-то из старших демонов, отжавая приказы, слегка трескался гранит, сверху сыпались крупные обломки скальных пород... Запрокинув голову и расправив огромные тёмные крылья, что казались вырезанными из самого мрака, княжна смотрела вдаль, созерцая дракона.
Да, пожалуй, был он величественен, но Венере было не привыкать к подобным зрелищам.
Вздохнув, она бесшумно двинулась вдоль пылающих костров, цепким кошачьим взором высматривая того, кто бы её нужен - и кто смог бы вызвать подобное чудовище здесь, в Преисподней, наплевав на законы мироздания и не работающую от рук смертных ритуальную магию. Шлейф из сумрака, ослеплённого далёкими звёздами, тёк за ней, точно река, и там, где ступали ноги королевы, замирала, казалось, сама суть Ада: гасли костры, затихал звук, пропадал жар воздуха.
Прищуренные, звериные глаза остановились на мужчине, что сидел, сложив ноги по-турецки, огороженный стеной огня: ведь мука у каждого своя. Геенна давала лишь то, чего ожидал от неё каждый, не выдумывая ничего нового. Зачем напрягаться, в самом деле.
Длинные рыжие волосы, взметнувшись густой шелковистой волной, взмыли вверх, рассыпались искрами, запылали - и на висках вдруг свились крутые рога цвета слоновой кости: демон давала свободу своему настоящему "я", сливаясь с домом своим, становясь его сердцем, его помыслами, его сутью, что темнее ночи самой. Поведя ладонями, она лишь повелительно глянула на пылающую стену, и та исчезла, будто и не существовало её никогда.
- Как зовут тебя, грешник? - Спросила Сатана, и голос её прозвенел серебристыми колокольчиками, без труда пробившись сквозь крики и рёв.
Тем временем десятиглавый дракон, сцепившийся с целой стаей обнадёженных грядущей дракой виверн, катался по земле адских угодий, сминая осуждённых, зазевавшихся демонов, лишний инвентарь, ландшафт и многие другие незначительные подробности окружающей действительности.

+1

4

Мужчина неотрывно, сквозь пламя, наблюдал за происходящим вдали и размышлял. О том,что вообще сейчас тут творилось. Забвение можно было бы назвать таковым, если бы он не помнил свою жизнь... вернее, он помнил. Помнил лицо своего врага и то, что оказался здесь вовсе не с его руки, что, пожалуй, было самым злостным и подлым оскорблением, которое вообще можно было словить от Старка с его моралью. Впрочем, он не забывал в том числе и о самой своей сути, сути, которую фактически отдал на откуп иной цивилизации в обмен за даруемую ею мощь.
Какарантарцы вообще были интересными существами. Можно было судить по выжившим, оставшимся на земле и так её и не покинувшим, где самым ярким представителем был, разумеется, Фин Фан Фум, настоящего имени которого не знал никто, кроме Хана. Вообще никто не знал их имен и никогда не интересовался ими, да и зачем? Люди в большинстве своем даже не могли вбить себе в голову, что на самом деле это существо лишь номинально являлось драконом из сказок, а не в самом деле шагнуло в мир с обрывков страниц.
Куда больше его сейчас другое занимало. Он уже много лет был связан с десятью душами, заключенными в перстнях, он прекрасно чувствовал их в те редкие моменты расставания, они были на одной волне — они нуждались в Мандарине, он нуждался в них, они давно уже следовали единой цели, прикладывая к ней побочные. Вот он сейчас сидел и думал, узнавая в этом десятиглавом чудище своих старых знакомых, — неужто их связь оказалась настолько сильна, или это место лишь придумало новую меру наказания для него? Чувство, что он знает это существо, он его ощущает и в то же время подсознательно понимает, что в этом мире оно — всего лишь залетный морок, лишь на время ставший материальным.
Подошедшую дьяволицу мужчина заметил лишь тогда, когда она сама обратила на себя внимание, погасив стену пламени, которая теоретически давно должна была выжечь зрение, но в преисподней стало всего лишь чуточку темнее. Чарующий голос суккуба отдался в этом месте скорее не колокольчиками, а звоном чистого хрусталя, настолько контрастировавшим с этим местом, что то, по идее, должно было навеять двойственные ощущения. Оно и навеяло. Отчасти.
— Mandarin, — ровно, но твердо ответил грешник и прищурился, глядя на Сатану. Некоторых её вид, возможно, и впечатлил бы до приступа бессознательного страха, но он давно перестал опасаться чего-либо подобного. Он давно перестал вспоминать и собственное, настоящее имя: имя, данное ему этими существами, давно стало настоящим и единственным. Не дожидаясь ни позволения, ни одобрения, мужчина встал и вновь перевел взгляд на десятиглавое крылатое чудовище, неистово крушащее всё, что попадалось ему под челюсти и лапы: извергаемое им пламя в этом месте никому не вредило. Существо почувствовало на себе взгляд и зарычало, на миг остановившись, но лишь на миг, ударив хвостом, словно плетью, по одному из сооружений. Бардак множился и разрастался стремительно настолько, насколько это вообще было возможно в этом месте, но на этой точке его развития чудовище и перестало существовать.
Оно растаяло. Из материального существа стало призраком десяти змей, хлынувших в его направлении. Мандарин протянул руку им навстречу, но призраки словно столкнулись со стеной, неспособные ни уйти от своего проводника, ни слиться с ним воедино, и того факт, что рядом стояла сама Королева Ада, не особо имел для них значения. Как, впрочем, не догадывался о том и Мандарин, не осознававший, что с подобной подачи даже то, что осталось от этой его жизни, может просто оборваться. Но зов десяти душ оказался сильнее всякого страха перед дьяволицами.
— Lunjin de jieshu zai kaishi?* — усмехнулся он, опуская руку и глядя на суккуба, закономерно вряд ли восторгающегося всем происходящим, но больше наблюдая за пляской сущностей чуть поодаль, тонкой ниточкой ведущей к нему, но грозящей перейти в новый погром, уже иного плана. — Bei. Tamen conglai meiyou rang wo zou.**

* — конец пути в его начале?
** — Бей. Они никогда не отпустят меня.

Отредактировано Mandarin (27.04.2016 03:34)

+2

5

OFF:

на самом деле, я не уверена, что это именно то, что нужно, так что готова изменить пост в любую необходимую сторону.

Длинные медные волосы королевы сами казались пламенем, охваченные изнутри сумасшедшим, тревожным сиянием. Глаза её были сейчас темны, залиты беспробудным, древним мраком, что старше миров самих, что старше времени, и тонкие трещинки, расходившиеся по лицу, медленно превращали прекрасный женский лик лишь в маску, за которой скрывается тьма. Сатана, будучи единственной полноправной наследницей всех авраамических религий, плотью от плоти верховного князя Ада, была не более, чем олицетворением самой Преисподней, сосудом, куда налита была огромная мощь, стиснутая тонкими гранями мраморной кожи. Зависели они друг от друга куда более, чем Мандарин - от своих колец. Личности, которой Хеллстром представляла из себя там, невыразимо далеко, в Верхних мирах, здесь не существовало вовсе, ибо не могло выжить в огненных землях, полных злобы и тоски, ничто человеческое - не для того Люцифер сотворил свои владения.
-  אשרי המאמינים*, - отозвалась княжна, бросив на человека взор, в котором с лёгкостью расплавились бы целые миры, и выступила вперёд.
Змеи, ударившись о хрупкую женскую фигуру, точно волна - о скалу, неприступно вросшую в море, отхлынули назад, обиженно изгибаясь, зашипели, вновь слились в огромного зверя; шеи его изогнулись, раскрытые пасти, дымящие запахом гари, вновь запылали на глотках, разжигая страшный огонь - карминовые губы суккуба чуть заметно растянулись в жёсткой усмешке. Если братья-драконы хотели поиграть с ней - что ж, на то их право; Змей внутри отозвался на эту затею сердитым насмешливым шипением да блеском золотых глаз во тьме. Медленно, растягивая будто бы мгновения, наслаждаясь тем, как всё вокруг замерло, княжна развела в стороны руки, и стало видно, как под кожей вздулись тонкие синие вены; встряхнула огромными крыльями, расправляя их во всю ширь, замерла на мгновение - всё молча, молча, ни звука, ни слова; здесь, в собственном доме, что был для Утренней Звезды одновременно и клеткой, запершей её навеки без права на свободу, и самым дорогим местом во всей вселенной, она не нуждалась в том, чтобы плести заклятье.
Время застыло и закрутилось в тугую спираль, пружинку от часового механизма, и появилось странное чувство, будто бы сквозь один ландшафт проступил другой: цветы, деревья и трава, красные, точно свежая кровь, раскинувшиеся до самого горизонта. Вспышка света смяла десятиглавого змея, обхватывая его коконом, оплетая, словно саваном, и вдруг раскололась на крошечные клочья дыма - вверх вспорхнули разноцветные легкокрылые пятна.
- В этом месте, - говорила Сатана негромко, твёрдо и вместе с тем как-то устало глядя на мужчину перед собой, - в этом месте, смертный, ни одно существо не может противиться законам реальности, ибо слово моё здесь - главный закон.
Стайка пёстрых бабочек, десять душ, лишённые своего облика, стиснутые неумолимыми правилами, которые были установлены самой Природой задолго до того, как дочь дьявола вообще нашла путь в Кровавый Сад, ставший её личным рукотворным Эдемом, кружили над копной огненных волос. Они казались сейчас нимбом - быстрые, яркие, странно-чуждые в месте, полном очистительного пламени Его. Поведя рукой, демон подставила узкую ладонь, на которой страшно скалился перстень с чёрным драконом, и, замахав крылышками, превратившись от этого в крошечное торнадо, насекомые уселись на тонкие пальцы. Несколько бесконечно долгих минут Хеллстром, точно кошка склонив голову набок, рассматривала их, а затем легонько подула, вновь заставляя взвиться ввысь.
- Между вами связь, - произнесла она задумчиво, не столько спрашивая, сколько рассуждая вслух. - Вот почему они пришли сюда - они искали тебя, детям же отца моего двери Ада открыты всегда... Мне много лет, но подобное я вижу впервые. Иди за мной, Мандарин. Я хочу знать, что заставило драконов нуждаться в человеке.
И она пошла прочь: там, где ступали лёгкие стопы княжны, ландшафт стремительно преображался, будто кусочки мозаики, собираясь вновь в единое целое и пожирая все те разрушения, которые успел принести зверь. Спустя ещё несколько часов Геенна затянет эти следы, смоет с себя прах случайного гостя - и всё вновь пойдёт по-прежнему, ибо весы суда Его невозможно остановить. Жернова Преисподней крутились без устали миллиарды лет и крутиться готовы были всю оставшуюся им впереди вечность.

Взмах белой ладони - на запястье мелодично звякнули широкие серебряные браслеты с выбитыми на них символами елохианского, - и посреди Чистилища, переливаясь едва заметными зеленоватыми всполохами, похожими на северное сияние, запылал портал. Девушка, вокруг которой продолжали кружить бабочки, стремительно шагнула в него, даже не оглядываясь и не проверяя, идёт ли грешник за ней следом - если он не самоубийца и не хотел умереть, развоплотившись уже навсегда, наверняка бы последовал за тёмной королевой. Крылья на её спине уже исчезли, превратившись в крой спинки платья, да и рога вновь стали всего лишь густыми локонами, непокорно и упрямо выбивавшимися из-под серебристого венца короны.
Покои были темны и едва уловимо, как сама их хозяйка, пахли нежным, тревожным ароматом. Тихий щелчок пальцами разжёг свечи, стоявшие на низком столике, и стала видна обстановка той комнаты, что обычно заменяла дьяволице гостиную: обтянутый зелёной материей огромный диван, стоявший в центре у стола, шкафы с многочисленными книгами, пара кресел, сервант. Хеллстром указала рукой своему гостю, предлагая выбрать место, сама же, сняв с полки пустующую вазу из тёмного и почти непрозрачного стекла, повела над ней ладонью, из ничего вызывая мерцающие образы цветов - когда спустя мгновения они обрели плоть, то превратились в багряные крупные бутоны роз, едва-едва распустившиеся. В прочем, цветами их можно было считать лишь весьма номинально, поскольку заметно было, что листы их чуть заметно светятся в уютном полумраке; бабочки закружили над ними, точно мотыльки - над керосиновой лампой, и суккуб поставила букет на столешницу.
В том, как она опустилась в кресло и положила руки на подлокотники, чувствовалась королевская стать - хоть на табуретке эта женщина выглядела бы, как на троне.
- Цветы моего Сада - маяк для всех душ, - объяснила она, на мгновение прикрывая глаза. - Моё имя - Сатана, дочь Утренней Звезды, королева Ада всего; расскажи же мне, Мандарин, откуда у души твоей связь с десятью драконами, которые славятся нравом, достойным лишь самого Мефистофеля.

* Блажен, кто верует (ивр.);

+1

6

Мужчина прищурился, наблюдая за действиями дьяволицы и в то же время — за душами десяти инопланетных умников, возможно, в своем роде и великих, но сейчас определенно бестолковых, не то вырвавшихся на волю, не то спроецировавших свой образ сюда. И, с одной стороны он продолжал не понимать, каким образом они сюда пробились, с другой — интуитивно понимал, почему. В том мире, что остался наверху, они не смогли найти себе нового проводника, более того — понимал, что искали, хотя ранее были на такое совершенно точно не способны. В затуманенном, но в то же время ясном сознании, на миг пронеслось множество вопросов, начиная от банального "как?" и продолжая "что там вообще, черт возьми, происходит?!", но здесь не было на них ответов. Более того — их, наверное, никто и не даст, а сам он мог сейчас исключительно предполагать.
Отчасти он предполагал, что это маленькое вторжение терпеть здесь не станут, отчасти оказался прав: эти сущности неоднократно показывали свои реальные лики в его сознании, в каком-то смысле было даже забавно наблюдать за тем, как они разлетаются бабочками, порхающими вокруг этого не то адского, не то дивного создания, которое не вызывало у него ни страха, ни отвращения, ни вообще каких-либо ярко-выраженных эмоций, кроме, пожалуй, некоторой досады. Которое ответило на его слова совсем иначе, чем он ждал, а ждал он скорее отправки в именитый лабиринт — проходить бесконечные, безмерно мучительные испытания, на которое он наплевал задолго до попадания сюда. Всё оказалось даже несколько более прискорбно, поскольку стоящий перед Сатаной человек умел на лету анализировать услышанное и перехватывать брошенный вскользь смысл, делая соответствующие выводы. Дьяволица сразу себя назвала. Но в ответ на всё это он лишь остался бесстрастным, чуть склонив голову и больше просто ожидая, что же всё-таки с ним решат, таким проблемным, некогда тесно общавшимся с душами десяти огнедышащих воинов. Который здесь уже, в общем-то, когда-то даже был. Во всяком случае, он помнил об этом, хоть и не помнил своего здесь пребывания и того, каким образом в прошлый раз покинул это место. Если тот раз вообще был единственным, не считая данного момента.
Так и не сказав ни слова в ответ на размышления Сатаны, Мандарин покинул своё узилище и пошел за ней, как ни прискорбно, понимая, что даже в Аду не очень хочет отвечать на вопросы, которые ему, вероятнее всего, зададут. Но демоны были кругом или нет, а он меньше всего походил на сломленного длительным томлением в этом котле узника: воображение этого места вкупе с его личным его восприятием могло бы нарисовать китайцу тяжелые кандалы, которые не сломить ни духовной энергией, ни физической, могло бы облачить его в традиционные для восточных узников одеяния, но вместо этого на нем были лишь монашеские холщовые штаны да рубашка, которую он бросил в адово пламя задолго до появления дьяволицы — возможно, это должно было стать отсылкой к неотвратимому смирению, но мужчина слишком долго жил на этом свете, чтобы безвозвратно миновать ту черту восприятия окружающего мира, а собственная душа его была тесно переплетена с судьбой десяти драконов, навеки заточенных в перстнях, неразрывно переплетших их души с инопланетной технологией. Он был стар, он отжил почти век, но сила собственного духа и связь с древними существами после предыдущей смерти подарили ему новую жизнь, молодость, которые он вовсе не собирался терять, кому-то поддаваясь. Всё сводилось к тому, что здесь было особо нечего терять, но и здешним законам он не особо горел желанием подчиняться. Хан послушно следовал за Сатаной и её магией преображения как себя, так и окружающего, но высоко поднятая голова, широко расправленные плечи и равнодушный, чуть высокомерный взгляд никак не создавали впечатление человека сломленного. Или хотябы того, кто сидел тут уже пару лет, глядя в испепеляющее пламя, а теперь ступающего босиком по тлеющим камням к порталу, к которому его вели. Следуй за дьяволом или за дружественными бабочками — у всего этого суть была одна. Как и, вероятно, итог.
Шагнув в волшебную дверь, мужчина на миг прищурился из-за резкой смены обстановки, осмотрелся хоть и с интересом, но предпочитая его особо не выдавать. Больше он следил за манипуляциями дьяволицы, за душами, подчиняющимися здесь её воле — вероятно, те сами не подозревали этого, когда сюда полезли. Эта глупая мысль породила череду других, главным образом размышления о том, насколько это было для них отражением, а насколько — действительностью. Мандарин не был колдуном, но о магии и том, что связано с мистикой, имел всяко больше представлений, чем его недостойный никакого уважения враг.
А потом стало смешно. Стоило попасть в Ад, чтобы лично познакомиться с Сатаной, которую в мире представляли совершенно иначе. И, как ни смешно, даже осознавая, что она была способна с ним сделать как в этом месте, так и вообще, отвечать на её вопросы не хотелось совершенно. Хотя никакой особой тайны тут, по большому счету, и не было. Интересно, как ей придется по нраву правда о том, что это вообще за драконы такие?
— Всё просто, — хоть дьяволицей и было дано разрешение вести себя более раскованно, мужчина остался стоять там же, где и остановился, не сводя цепкого взгляда с королевы Преисподней. — Я — часть них, они — часть меня. Души этих драконов очень давно превратили в оружие, оказавшееся на земле. Десять драконов. Десять колец. Я его разбудил. Прошло немало времени, они выбрали меня своим проводником. Я могу использовать их силу, взамен иногда следую их воле, которую они не могут исполнить сами... по крайней мере, раньше не могли — что-то произошло, но не знаю, что там с ними сейчас сделали. Мы давно уже пришли к единому... соглашению, так это называется? Я не раб исключительно их желаний, а они не спорят с моими идеями, мы всего лишь плывем по одному течению, которое когда-нибудь приведет к исполнению наших общих планов. Надеюсь, этот ответ удовлетворил твоё любопытство, дочь Утренней Звезды.
Мужчина усмехнулся и подошел к столешнице, склонившись над ней. Бабочки порхали над призрачными цветами, совсем не напоминая самих себя и в кои-то веки не могущих добраться до его головы.
— Их нельзя убить, и, тем не менее, они давно мертвы. Заточены. Некоторые пошли на эту жертву добровольно, некоторые — наказаны своим народом. На земле есть живой представитель этой расы. В этом мире он в принципе неспособен умереть — его душа просто находит себе новое вместилище, и всё. Но он давно отрекся от своей расы и братьев, которых ты сейчас превратила в насекомых. Кажется, им уже от всех досталось за самоволку. — Мужчина поднял взгляд на дьяволицу. — Они там совсем отчаялись за эти пару лет, насколько я сейчас могу судить. Поскольку замены мне так и не нашли.

+2

7

Пока королева слушала своего нежданного гостя, склонив немного голову к плечу, лицо её, безукоризненно красивое, остроскулое, выглядело по-прежнему совершенно спокойным. За много лет, что трон дьявола стоял здесь, посреди дворца в сердце Ада, ей приходилось знавать истории и более странные, ибо неисчислимо и неисповедимо чувство юмора у мироздания, которое так и норовит выкинуть какую-нибудь забавную шутку. Белоснежные тонкие руки на широких подлокотниках казались восковыми.
Убедившись, что мужчина рассказал всё, что счёл нужным, княжна медленно кивнула. Несмотря на то, что здесь, в родных землях, сила её и власть были порой невероятны даже для многих богов, девушка не стала забираться в голову своего собеседника, предоставляя ему право самому разобраться, что он хочет поведать. Многие знания, как известно, влекут многие печали.
Горестей Хеллстром хватало и без чужих воспоминаний в собственном разуме.
- Есть там, наверху, в мирах смертных, одна старая легенда, - Сатана медленно закинула одну идеальную ногу на другую и улыбнулась, покачивая узкой стопой, облачённой в изящную лодочку на высоком каблуке. - Легенда о том, что всех драконов много тысячелетий назад, тогда, когда на свете ещё не существовало даже задумки о смертных, а Асгард лишь строился, мой отец, коего вы называете Великим Змеем, породил от иудейской демоницы Иншахабаат всех драконов, и затем они разлетелись по всем мирам, по всей вселенной, словно сорное семя, произрастая на любой из почв. Каждый из них - брат мне; каждый из них - плоть Преисподней. Вот почему они пришли сюда и смогли зайти, а врата и стража не остановили их. В прочем... Они отчаялись очень давно, задолго до того, как попали к тебе; жить бесплотным духом в кольце - грустная участь, но они не в силах её изменить. Предложи им остаться в Саду - и они не остались бы, ибо не могут, ибо они так и будут привязаны к тебе, к своему проводнику, так же, как ты привязан к ним. Свобода выбора, что так воспета вами, не знакома им.
Печальна, на самом деле, была такая участь, и где-то в глубине души суккубу было жаль тех, кто на неё обречён. Лучше многих она знала, каково это - быть навечно запертой и не иметь права на то, чтобы вырваться и жить собственной жизнью, ибо её собственная клетка, хоть и была много огромнее, всё равно была тюрьмой.

- Аду много, очень много миллионов лет. - Голос рыжеволосой, мягкий, баюкающий, звучал серебристыми колокольчиками, точно горный ручей, но интонации его выдавали задумчивость. - Не было ещё вас, не было ещё Крии и Ши'Ар, не родились ещё титаны - но он уже стоял. Некоторые из наших законов незыблемы; "то не мертво, что вечность охраняет"; но я не могу оставить тебя здесь. Драконам ещё не пришло время найти покой, Азраил не позволит мне забрать их, ибо их часы будут идти ещё много лет, а свои владения под разрушения я отдавать не стану. Не могу и отпустить тебя, ибо из смерти путь назад не был задуман Творцом.
Протянув руку к вазе с буйно цветущими розами, девушка провела над цветами раскрытой ладонью, и бабочки душ, разноцветные, пылающие кончиками своих тонких крылышек, уселись на её ладонь, на кончики пальцев, на ногти, точно удивительно искусные украшения, вырезанные из драгоценных камней неведомым мастером. Подняв тонкую кисть к глазам, Хеллстром некоторое время рассматривала их, покусывая жемчужными зубками нижнюю губу, потом тряхнула длинными локонами и легко подула на насекомых - те вспорхнули и вновь разноцветным вихрем закружили вокруг букета.
Встав со своего кресла, суккуб прошла к окну, мягкая, невероятно плавная в каждом своём жесте, точно холёная породистая кошка, убрала тяжёлую гардину, чтобы выглянуть наружу, туда, где вечно плавился багряный закат. В Преисподней, конечно же, не было солнца; но она много лет назад, отчаянно скучая по реальному миру, тогда сотворила иллюзию последних минут сумерек у океанического побережья, и часто замирала, любуясь рукотворным этим зрелищем. Несмотря на то, что тёмной королеве много ближе был ночной пейзаж, кровавые брызги на воде вводили её в состояние трепетного восхищения, поклонения пред природой. Как бы не был велик Ад, как бы не был всемогущ дьявол, чьи крылья с лёгкостью закрыли бы небо всем смертным цивилизациям, было то, что ни ему, ни иному демону никогда не дано постичь.
Опираясь обеими руками о подоконник, Утренняя Звезда чуть приподнялась, покачиваясь на носках своих туфель, и задумчивый её взор скользил по волнам, беспечно шумевшим где-то за тысячи звёздных лиг от неё. Решения, подобные этому, пусть даже касающиеся всего одной души, она никогда прежде не принимала в одиночестве - раньше всегда с ней рядом был отец, чья мудрость не оспаривалась ни одним из братьев его, и сейчас Венера отчаянно стремилась понять, что же он бы сказал ей. Уничтожить душу - то не под силу было даже самому Господу, который некогда создавал зерно смертной сути с другими богами; отпустить - нарушить баланс, и без того из-за всех этих весьма своеобразных событий последнее время державшийся на честном слове. Правильный выход, если и был, то находиться отчего-то упорно отказывался.
Тартарианская тюрьма? По крайней мере, выбраться оттуда достаточно проблематично даже десятиглавому дракону.
Девушка прикрыла глаза цвета гиблого зелёного мха в далёкой тайге и замерла, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу.

+1

8

Мандарин еще некоторое время понаблюдал за насекомыми, в которых Сатана превратила его, так сказать, "товарищей", хмыкнул своим мыслям и отошел от букета, отчасти думая о том, что этим тварям воздалось по заслугам. В общем-то "кольца" были не виноваты в том, что всё складывалось именно так; они существовали именем своего народа, но, как ни смешно, давно уже не во славу его. Фактически Мандарин до сих пор был связан обещанием, бессознательно данным Маклуанцам, но много лет назад они обманули его, посчитав, что он — простой человек, которого можно использовать в своих целях для их достижения. Он не согласился быть пешкой, и победил. Тогда — как ни смешно, с помощью Старка, который тоже охренел, но из своего извечного благородства не бросил врага в беде — он убил предателей. Каким-то образом он стер с лица земли восемь таких существ, воспользовавшись силой их сородичей. Уцелел только Фин Фан Фум, остальные, долгое время скрывавшись под человеческими личинами, едва успели вернуть себе свой настоящий лик и тут же с ним распрощались. И этот момент отчасти ставил под сомнение тот факт, что существа эти бессмертны — даже если их души всё еще живы, они не предпринимали попыток вернуться в мир, перевоплотиться и ему, преданному предателю, отомстить.
Зазвучал певучий, мелодичный голос дьяволицы, вновь привлекший внимание к себе и отвлекший о размышлениях о том, что этот духовный симбиоз был скорее проклятием, причем неизвестно, для кого большим. Надо сказать, слушал он её с интересом, поскольку, существуя в своей собственной религии и мифологии, никогда реально не интересовался конкретно этим вопросом; в Китае было свое мнение о том, что представляют из себя драконы и кто они такие. На самом деле, образ инопланетян очень удачно наложился на то, что он в те времена творил, устрашая народ и привлекая к этому делу Фума, настоящего имени которого никто не знал: для них были священны инлуны, восточные драконы и хранители жемчуга, змееподобные ящеры со сверкающей чешуей, когтями орла, гривой льва и оленьими рогами, мощные, грациозные и гибкие. Прекрасные. Фин Фан Фум же, как и его сородичи, представлял из себя нечто в представлении суеверных китайцев кошмарное и многоликое, поскольку у него были четыре лапы, крылья и не особо привлекательная, ну совсем неблагородная морда. Всё то, что олицетворял в себе Западный Дракон, вернее сказать, в их глазах он олицетворял то самое зло, которым он со всеми этими драконами являлся на самом деле. Довольно символичный момент... у которого оказались куда более глубокие корни, даже еще более глубокие и символичные, чем он изначально посчитал. Впрочем, как раз о религии в таком её ключе он задумывался редко, даже будучи историком — возможно, что как раз этих историй давно уже не ходило среди смертных миров.
Дочь Утренней Звезды же своими рассуждениями, плавными, обтекаемыми и задумчивыми, вызывала у него смешанные чувства. С одной стороны — это была прекрасная молодая девушка, обладающая непомерным обаянием и мощью, с другой — это был сам Дьявол во плоти. Если можно было сказать так об этом месте, поскольку сам он больше считал себя здесь призраком. Всего лишь воспоминанием, застрявшим узником в преисподней. Однако её поведение... было странным. На Дьявола она была в принципе непохожа своей неторопливостью и удивительным романтизмом, по крайней мере, Хан, внимательно за ней наблюдавший, ждал принятия какого-то решения в отношении него и этих "драконят", но его не следовало. Вместо этого Сатана пошла смотреть на закат, которого, как даже он мог понять, здесь в принципе не могло быть в настоящей форме. Всё построено на иллюзиях, но... он ждал. Он умел ждать, он умел быть терпеливым, как засевшая в засаде змея, но то сравнение подходило здесь именно тем и в тех случаях, когда он действительно сидел в засаде, когда он знал свои цели, планы, когда он знал, чего он ждет. Здесь же, когда решалась его собственная судьба, подобное промедление откровенно раздражало. Для неё время не имело значения, он же не собирался вечно ждать от неё ответа, который мог разом перечеркнуть необходимость этого ожидания. Дьяволица дала ему здесь и сейчас свободу, говорите? Относительную, но свободу?
— Ну? — пока еще ровно напомнил мужчина о себе, однако в его голосе проскользило нетерпение и дерзость. Если уж на то пошло, то терять Мандарину в этом месте в принципе было уже нечего. Мужчина насмешливо изогнул бровь. — Решение одного вопроса способно поставить в тупик Сатану?
Собственно, конкретно этот вопрос был задан не очень серьёзным тоном, но Хан, недолго думая, шагнул к пресловутой вазе с розами и одним быстрым движением смахнул её на пол. Осколки сверкающим дождем рассыпались по полу, цветы же остались лежать среди них, и розы теперь казались налитыми кровью. Чей-то чужой кровью, которой, если на то пошло, здесь должно быть в избытке. Бабочки-драконы с трепетом разлетелись в стороны, в беспорядке, потеряв свою упорядоченную на первый взгляд систему, но это всё казалось ерундой — всё равно они были связаны её властью и магией. Как и он. У кого в груди беглое раздражение благодаря природной вспыльчивости переросло едва ли не в гневное полыхающее пламя, клокотавшее в глотке у того самого дракона.
— Я не собираюсь просить тебя о чем-либо, Сатана, если ты этого сейчас от меня ждешь своим молчанием, — резко сказал он, глядя на осколки прояснившимся взглядом, который затем поднял на неё. В чёрных глазах было отражено много чего, но мало светлого и уж точно не смиренного. — Тем более я не собираюсь просить тебя отпустить меня. Мне всё равно, что ты решишь, жить мне или не жить дальше, коротать века в заключении или оказаться на свободе в очередной раз и до следующей смерти. Я уже выбирался отсюда раньше, так что для меня давно нет понятия "конца", и я прекрасно осознаю действительность, как и то, к чему в итоге сведется твоё решение. Скорее всего, учитывая всё это, — мужчина раздраженно махнул рукой в неопределенном направлении, смахнув случайным воздушным потоком одного из порхавших рядом призраков, но, судя по всему, его праведное возмущение нетерпения в данном месте было всё равно что что попытка найти в дворовой луже настоящего инлуна. Багряный закат был прекрасен, но он ему был не особо интересен, и Мандарин, уже не особо задумываясь о себе, в несколько шагов подошел к дьяволице и, положив той ладонь на плечо, не очень вежливо попытался обратить внимание на себя. — Можешь дать прямой ответ на вопрос? Говори. Моя судьба в твоих руках? Ну так решай же, я не намерен ждать вечность, даже если мне суждено её здесь и провести.

+2

9

Внимание Сатаны на мгновение привлёк было звон от разлетевшихся по паркету кусочков, но затем, бросив на них бесстрастный взгляд, Хеллстром вновь потеряла к происходящему интерес. Она казалась почти неживой в своём безграничном равнодушии к происходящему - некогда до ужаса, до нервных срывов эмоциональная и порывистая, дочь дьявола начисто утратила прежнюю лёгкость чувств, и теперь куда больше её интересовали весы мироздания, что так и норовили вновь потерять шаткое равновесие. Она, казалось, даже не попытку убийства могла бы не обратить внимания, что уж тут до крошечной вспышки гнева; в юности своей Утренняя Звезда была куда более несносной, и ничего, пережила и это.
Сердце в железе - задеть эту женщину, что красотой посрамила Афродиту, а бронёй на душе - Артемиду, давно уж было невозможно. У всего своя цена, и у знаний она выше всех, ибо ещё Соломон, чью мудрость признавал даже Господь, говорил, что многие знания влекут многие печали. Дьяволица же, испившая крови Люцифера, в которой была память его от начала времён, ведала, осознавала весь мир, всю безграничную вселенную, что не имела ни конца, ни начала; неудивительно же при этом чувствовать себя одинокой и крошечной, как песчинка на мраморном полу тронного зала.
- Я - не мой отец, - девушка вновь отвернулась к окну, приподнялась на носочках, вглядываясь в закатное марево, и её голос, мягкий, певучий, звенел серебристым ангельским напевом. - Я стара по меркам смертных и имею власти многим больше, чем любой король мог бы мечтать, но я не всеведуща и не всезнающа. Отец никогда бы не задумался над этим вопросом - ведь всё из того, что было, что есть и что будет, он знает наперёд, для князя тьмы не существует преград времени, ибо Река не смеет касаться его. Но я - не отец. Я не знаю, какое решение правильное. Тебя в самом деле удивляет это, сын Адама? Представь себе, демоны тоже чувствуют замешательство… На самом деле, мы похожи на людей куда больше, чем вы думаете и даже чем думаем мы сами. Не все находят достаточно сил, чтобы признаться в этом самим себе.
Длинные волосы на мгновение вспенились, точно кто-то поворошил кочергою уголья костра, на них заплясали искры; а затем локоны, похожие на раскалённую медную проволоку, вновь потухли. Протянув руку, Сатана сделала едва уловимое движение пальцами, и ваза, разлетевшаяся на осколки, вдруг вновь стала целой - щупальца тьмы, протянувшиеся из углов, полных черноты, бережно поставили фарфор обратно на стол, и цветы, воспарив кровавыми брызгами, вновь заалели, собравшись в букет. В прочем, теперь они не казались красными - скорее багряными, густо-венозного цвета, ближе к чёрному, и бабочки теперь будто опасались приближаться к ним, закружившись в добрых полуметрах над бутонами.
А розы всё цвели, и запах их был горек, точно дым.
- Свою судьбу каждый куёт себе сам, - равнодушно ответила Венера наконец. - Представь, здесь тоже выполняется это правило, более того, именно здесь оно выполняется особенно сильно, ибо хороши бы мы были, требуя выполнять законы, которые не терпим сами.
Белые горячие пальцы коснулись щеки мужчины, ногти, аккуратно выкрашенные в винный багрянец, засияли вдруг нестерпимым жаром откуда-то из адских глубин. Глаза Утренней Звезды, огромные, изумительно-зелёные, такие, каких не встретишь у человека, лишь у кошки - малахитовые да гиблые, вдруг стали чёрными, лишёнными склеры и радужки; от уголков их побежали по мраморному лицу трещины, разбивая нежную кожу, точно она была сделана из тончайшего алебастра, и сквозь плоть дьяволицы проступила чернота. На всей земле не было слов, чтобы описать этот цвет, тёмный настолько, что ночь сама рядом с ним казалась светла; глубокий и ледяной до ломоты в зубах, он был словно родом из самой великой бездны, которая некогда породила всякую жизнь, став материнским чревом; на Мандарина сквозь очи королевы смотрел весь мрак, всё зло, что за миллиарды лет впитал в себя Ад, и на самом деле это он оценивал его жизнь, его грехи и его благодеяния, дабы взвесить их на великанских чашах, тогда как сама Хеллстром была лишь устами его и вместилищем, сосудом, в который налили тьму. Ноша эта была тяжелее любой иной, но за много лет, что девушка эта делила трон с павшим архангелом, она давно привыкла - и сознание её легко пропускало сквозь себя мертвенный хлад, что всегда предшествовал лёгкому чувству чужеродности, неприятной неуместности в собственном теле.
- Ты смел. Я вижу печать смерти, что уже клеймила тебя годы назад - однако не стоит думать, что это последний виток из того, что может случиться. Ты можешь стать звёздной пылью или сгореть в пепел, можешь превратиться в бабочку или переродиться новой звездой на небосклоне - если я захочу, - тихо, совершенно беззлобно произнесла суккуб, и не было в её голосе ни угрозы, ни предупреждения: сейчас она лишь говорила то, что думала, лишённая собственного "я".

И затем она моргнула, опуская тёмные ресницы, и чернота ушла из её взгляда, оставив лишь стылое чувство обезличивания, что будет теплиться в груди ещё не один день. Легко провернувшись на каблуках своих лодочек, демон выскользнула из чужих рук, точно ласка, для которой нет непроходимых преград, прошлась по своей гостиной, скользя кончиками пальцев по стене - спустя несколько мгновений навстречу хозяйке выскочил огромный чёрный кот, отёрся загривком о её ноги, довольно топчась по туфлям. Присев перед ним на корточки, Тана коснулась ладонью его лобастой головы, и фамильяр, издав урчаще-смешливый звук, вновь исчез, прыгнув в тень. Ему не впервой было бегать по изнанке с письмами от княжны, да и Азраил из всех живых если кого и любил, так это кошек - может быть, за то, что только они могли приходить к нему на свидания по восемь раз и никогда его не боялись.
Княжна гибко поднялась на ноги, посмотрела на Хана ускользающим невнимательным взором, заправила прядку мешающихся густых волос себе за ухо, вновь прошлась по комнате, опустилась в своё кресло, откинувшись на высокую спинку. Одежда её, чёрная и лёгкая, рябила, точно поверхность воды, пытаясь перекинуться во что-то другое, но словно не могла из тысячи образов выбрать нужный. Голос девушки вновь был напевным, баюкающим своими перепадами интонаций:
- Для мертвеца ты слишком нетерпелив. Вы вечно торопитесь куда-то, пытаясь успеть прожить тысячу лет за сто, но здесь уже нет пути, по которому можно бежать. Ты и впрямь думаешь, что мне есть дело до твоих просьб, сын Адама? - Венера даже засмеялась, стукнула ногтями по подлокотнику. - Все богатства миров ничего не стоят по сравнению с тем, сколько таит в себе один листок с ветви Иггдрасиля, что проросла в моём Саду. Мне давно ничего не нужно, ни злато, ни артефакты; проси или не проси ты, мне не будет до этого дела. Я - сердце Ада и его душа, ничто из того, что есть в верхних мирах, не представляет для меня ценности. Именно поэтому последний суд неподкупен - нашим судьям просто ничего не нужно. Ад заключает сделки только там, наверху, в своём доме ему это не нужно.

+1

10

— Удивляет, — не стал отрицать мужчина, голос которого менее резким от этого не стал. — Казалось бы — в чем вопрос? Явное обладание практически абсолютной властью над этим местом, и подобные сомнения в решении судьбы одного-единственного смертного... кхм. Вызывают по меньшей мере замешательство. Или сомнения. Во многих вещах. Но должен признать — я никогда не связывал этих драконов ни с вами, ни с этим местом. Они себя сами — тем более, но не буду говорить за них. Одно время я был их пешкой, но давно уже ею не являюсь, и возвращаться к первому варианту наших взаимоотношений не хочу тем более. Ждать неведомо сколько судов, которые я уже неоднократно проходил — тоже. Я терпелив, дьяволица. Но не ко всему.
Мужчина не отрывал взгляда с существа иного мира, которое внешне казалось прекрасным и абсолютно непоколебимым, но только не для тех, кто никогда не ждал от чертей и дьяволов какого-либо добра. Локоть её он, впрочем, не отпустил тоже, а мимолетное прикосновение горячей ладони в этот момент больше напомнило лёд. За спиной раздался едва слышный звон всё того же стеклянного хрусталя, намного тише, чем тогда, когда осколки с брызгами разлетались в стороны, а не собирались обратно воедино. Внимание он на это уже не обратил, поскольку обернувшаяся "девушка" приковала к себе взгляд зрелищем, которое никому из смертных в здравом уме созерцать не захотелось бы. Оно было настолько завораживающим и в то же время устрашающим, всеобъемлющим, что Мандарин на какое-то время по собственным ощущением выпал из реальности, в эту самую бездну и погрузившись; в бездну страха, боли, отчаяния, грехов, преступлений, страшных ошибок, бесконечности, смерти. Не было пределов, не было конца, всё нутро захватила безнадега, бесконечное отчаяние, граничащее с безразличием ко всему и сокровенным ужасом. Мужчину передернуло дрожью, и он не сразу вынырнул из пучины неизгладимых впечатлений, оставленных таким откровением, даже когда Сатана вывернулась и обошла его стороной. Он никогда не был трусом, он всегда был отчаянным и упрямым, упрямство и навязчивые идеи зачастую граничили с безумием, его мало что было способно пошатнуть, даже окончательное поражение, поскольку ничто конечным не было.
Здесь же...
Мужчина даже не заметил, что в гостиной промелькнуло еще одно живое вроде как существо, он опомнился, лишь когда вновь раздался её волшебный и неповторимый голос, о чем тут же пришлось насильно напомнить себе, что это существо, каким бы чарующим внешне ни было — исчадие ада, такое же лживое и обманчивое, гадкое, каким их описывают на земле практически во всех уголках мира. Собственно, тот мрак, что она только что ему продемонстрировала, был хорошим тому подтверждением, что вся эта чарующая красота, музыка слов — всего лишь чары и есть, обман, внушение, игра демона, только и всего. Здесь не было ничего, кроме тьмы. Он был, чёрт возьми, в Аду! Само это место никогда и никому не сулило ничего хорошего, разве что ты сам к той же касте демонов не относишься, а он был всего лишь смертным, который всю свою жизнь стремился к тому, чтобы наводить на земле свои порядки и сеять хаос там же, если первое не удавалось. Но это всё осталось в настолько далёком прошлом, что, находясь здесь, было просто откровенно смешно даже элементарно думать об этом, не то что вспоминать и обдумывать. Да он и не собирался этим заниматься. Но захотелось смахнуть со стола и разбить треклятую вазу еще раз, всё равно этой дьяволице ничего не стоило собрать воедино осколки, если она вообще была ей нужна, а не являлась просто эфемерной декорацией, которая исчезнет отсюда, чуть только куда-то денутся те десять душ, что снова бабочками да мотыльками неуверенно трепыхались над потемневшими бутонами, словно от них исходила какая-то угроза, которая одновременно и манила, и пугала.
А может, так оно и было.
— А ты серьёзно думаешь, что я буду о чем-то просить? — возмутился оскорбленный в лучших чувствах Мандарин, не собиравшийся снисходить до такой низости даже в случае, если это будет цена за свободу и выход отсюда. С другой стороны его припечатывало то, что по факту он всё равно завис между одним и другим из-за крылатых идиотов, так сидел бы спокойно в своем забвении и дальше — возможно, в ожидании какой-то конкретной помощи с неожиданной стороны, что уже было, либо до скончания веков. И, все духи востока, как же выводило из себя осознание того, что всё это, как и он сам, висел на какой-то  воображаемой ниточке, а вся его судьба и вообще дальнейшее зависели от дьяволицы в образе прекрасной фарфоровой богини. И вроде как от понимания этого хотелось взвыть и поддаться отчаянию, а вроде бы он больше склонился к тому, чтобы поддаться бушевавшим в душе чувствам, направить их в более толковое русло и пойти крушить гостиную дальше и основательно, чтоб она, эта дьяволица, уже наверняка его пришибла и постановка вопроса закончилась на этом раз и навсегда. Он ненавидел, когда над ним принимали какие-то решения, на которые он не мог повлиять, да еще когда они тянулись с неизвестным сроком ожидания в хрен знает какую сторону, и уж лучше бы тогда помер окончательно. — Бабочки, души, пепел и звёздная пыль, как и огни на небосклоне — если ты захочешь, и в то же время ты не знаешь, что вообще со мной следует делать. Замечательно. Прелестно! Если каждый кует свою судьбу даже здесь, позволь поинтересоваться, какие в таком случае есть варианты у меня, когда всё равно всё зависит от тебя? Даже не от них, — кивок в сторону вазы. — Хотя они тоже приложили к этому свои когти. На этот вопрос я имею право знать ответ?

+2

11

[AVA]http://s9.uploads.ru/e3gSD.jpg[/AVA]Сквозь приопущенные тёмные ресницы княжна наблюдала за мечущимся гостем, который пылал всей сдержанной яростью, что в любую секунду могла обернуться всесокрушающим пожаром, и губы её улыбались лёгкой, нежной полу-усмешкой. Да, что бы он не говорил и что бы он даже не думал сам про себя - и для себя, рыжеволосая сирена с мраком, живущим в сердце, знала, что он бы тоже мог с ней торговаться.
Сделки здесь заключали все, надеясь выгадать себе лишний кусок власти, лишний вздох свободы и свежего ветра, лишний взгляд на некогда любимую женщину; неважно было, как называть это, но адский бартер был столь же вечен, сколь райские врата. От больших богатых качеств не попадали сюда - и мало кто не мечтал отсюда выбраться, поэтому возмущение Мандарина оставило в ней лишь лёгкую нотку веселья. Не бывает тех, кто жаждет остаться в Аду, а уж тем более нет их средь смертных. Даже сами демоны не любят свой дом, а уж им-то есть, чем здесь заняться.
Однако человек этот нравился ей: решимостью и упрямством, холодным разумом и горячим сердцем; таких осталось слишком мало, новое поколение, выросшее в расцвете цивилизации, запутавшееся в проводах и сгоревшее под лампами дневного света, впадало в ступор от осознания того, что Преисподняя и слуги её реальны, и вести с ними дела было совершенно невозможно. Познакомься они чуть в иных декорациях и в ином времени - Тана несомненно заинтересовалась бы им, и даже Господь не предсказал бы, что из этого вышло. Венера умела кружить голову мужчинам, но им самим никогда не отказывала ни в помощи, ни в любви.
Такова была её суть.
- Нет, - просто ответила Хеллстром. - Я не могу ответить тебе, человек, ибо дать душе свободу, когда она была скошена по завершению своего пути, мне не под силу. Ты принадлежишь не только Аду, ты принадлежишь Смерти, как его урожай, и тут всех моих сил не хватит на то, чтобы отпустить тебя прочь в жизнь без его ведома. Обернуть камнем ли или звездой - да, но воскрешать тебя таким, каким ты был, я не могу. Таковы законы миров. Будь терпелив, ибо Азраил не любит спешки. И он не станет терпеть твой острый язык, как это делаю я, ибо ни я, ни тем более ты не ровня ему. Даже мой отец уважает Смерть, хоть и старше его.
Её нежная речь, мягкая, плещущаяся, бархатистая, текла ручьём, она завораживала и успокаивала, но вдруг суккуб замолчала, повернув голову ко входу, и зрачки в её глубоких глазах чуть заметно расширились, отражая изнутри вогнутое отражение действительности. Она почувствовала того, кого звала задолго до того, как его тяжёлые сапоги коснулись гранита дворца. Изящные, тонкие пальцы сильно сжали подлокотники, едва не прорвав обивку.

- МОЯ КОРОЛЕВА, - произнёс глухой тяжёлый голос, и огромные дубовые створки, окованные металлом, что сплетался в чудесных, невероятных птиц из старых сказок, распахнулись настежь, не дожидаясь, пока их толкнут.
Пахнуло холодом, каковой бывает лишь в самую глубокую морозную ночь, и следом в комнату ворвалась тьма.
Сатана легко, стремительно поднялась с кресла. Стало видно, что человек в её покоях, души драконов, цветы из Кровавого Сада, вотчины всех её великих сил - всё это исчезло, лишь стоило мрачному жнецу ступить бесшумной, мягкой тенью в гостиную и закрыть за собой дверь, и теперь во всех мирах и во всех вселенных её занимал только тёмный гость, запахнутый в длинный походный плащ. Лица Четвёртого не было видно, было оно наглухо закрыто маской из воронённого металла и оттенённо капюшоном, но в глазницах, которые смотрели на мир вокруг, царила пустота. Это была не тьма, что порой прорывалась сквозь тело Хеллстром в реальность, чтобы на мгновение, пусть и слишком короткое по меркам вечности, оказаться у истоков всего, это было полное отрицание всего, что вообще существует в сознании живых: пространства, материи, времени самого даже, ибо Смерть, многоликая и тысячерукая, существовала далеко за границами великой Реки, и воды эти никогда не касались чёрных одеяний.
- ВЫ ЗВАЛИ МЕНЯ, МИЛЕДИ ВОЛАНД, - произнёс Всадник, и в голосе его не прозвучало ни намёка на вопрос.
Он и так знал всё.
- Да.
Она подошла к нему стремительно, почти танцуя, невероятно грациозная, точно кошка, опасающаяся незнакомца и в то же время влекомая к нему любопытством и своим одиночеством. Очень высокий, не уступающий в росте даже своему младшему брату, которого во всех мирах звали Войною, Азраил возвышался над девушкой на добрых пять локтей, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы заглянуть в провалы его тяжёлых, всеведающих глаз. Протянув левую ладонь, затянутую в латную перчатку, Смерть коснулся бледной женской щеки, повёл выше, убрал прядку густо-рыжих волос ей за ухо - несмотря на то, что прикосновение это было холоднее льда и жутче звериного оскала, дьяволица не отшатнулась, и опытному взору почудилось бы, что она с трудом сдержалась, чтобы не прижать тяжёлую руку к себе сильнее.
Из всех существ, что были в Аду, что родились здесь или пришли из иных измерений, из всех своих подданных и ненаглядного родственного зоопарка, который не перевешал друг друга на осинах только по причине отсутствия оных в окружающей флоре, Утренняя Звезда любила лишь своего отца - и Четвёртого из Всадников, который, появившийся задолго до начала всех времён, лучше всех знал цену жизни. Это был не Второй, несдержанный, громогласный, вечно лезущий в драку и пахнувший кровью да вином, с которым королева не единожды делила постель, черпая безумную, дикую силу, из которой целиком состоял Война, жестокий и злой; в Смерти не было ни тьмы, ни огня. Он был спокоен - и был он оплотом всего покоя, что существовал.
Он называл её королевой как дань уважения Люциферу, должно быть, потому что, сколько бы мощи не таилось за точёным девичьим ликом, один взмах косы мог отправить её на вечное пристанище в земли, где нет ни света, ни мрака, а есть лишь безбрежное море. И ему Сатана доверяла больше всех, больше самой себя даже, зная, что Азраил никогда не поднимет своё оружие просто так, ибо он единственный, кто никогда не желал зла живым. Всё, что существовало, что существует и что будет существовать, всё есть Смерть, и всё, что есть, он любит, ибо, если бы не было его любви, то не осталось бы в мире ничего, кроме стылого забвения.
Ведь на что остаётся надеяться урожаю, кроме как не на любовь жнеца?
- Помоги мне. - Её шёпот был едва различим, но не было бы на свете слова, которое не достигло бы слуха Смерти. - Я не знаю, что делать. Моего отца нет, я не в силах даже спросить совета.
- ИЗ СМЕРТИ ПЛОХОЙ СОВЕТЧИК, - мягко возразил Всадник.
- Ты ведаешь всё, созданный для того, чтобы быть тенью сущего.
Повернув голову, Смерть посмотрел на Хана - одну долю секунду, но человек, должно быть, почувствовал, что его зашвырнули в огонь, протащили сквозь лёд и утопили в великом мраке Логоса, прежде чем Четвёртый перевёл взор на драконов, что вновь танцевали бабочками вокруг густо-багряных роз.
- СОВЕТ ИЛИ РАЗРЕШЕНИЕ, МОЯ КОРОЛЕВА?
Положив пальцы на подбородок суккуба, он заставил её поднять голову и вновь смотреть на себя - и вопреки здравому смыслу, Утренняя Звезда улыбнулась. На миг ей почудилось, что и он тоже улыбнулся ей в ответ, заставив маску дрогнуть.
- Всё, - шепнула она. - Ведь ты - и есть всё.
Азраил молчал долго. За это время успели появиться новые галактики, свиться вокруг него бумажными лентами, чтобы погаснуть, взорваться и рассыпаться в пыль, вылепив из дыхания вечности его крыла, равных которых не было ни у кого во всём мироздании - крыла из абсолютной темноты, вырезанные из самой вселенной, и в глубине их сияли звёзды. Или, быть может, то было нечто совсем другое. Венера потянулась, обнимая последнего из Всадников рукою за пояс, чтобы не упасть, а другой коснулась его перьев.
И тогда Смерть ответил:
- ДА.

Он ушёл не так, как пришёл; склонившись к самому уху наследницы дьявола, шепнул что-то, легонько стукнул её по лбу костяшками пальцев, кивнул и просто исчез, словно его и не существовало никогда, не оставив после себя ни следа, ни звона косы. На скулах демона на мгновение вспыхнул лихорадочный румянец, потом, тряхнув головою, она рассмеялась. В её голосе чудилась не то горечь, не то облегчение от услышанного, не то нечто иное, недоступное пониманию смертного. Сверкающие её глаза, подобные двум осколкам малахита, возвратились к мужчине, что по-прежнему ждал решения собственной судьбы, и затем девушка сделала лёгкий взмах рукой. Подчиняясь её воле, бабочки вспорхнули ввысь и затанцевали рядом со своим проводником, а букет, густо пахнувший сладостью и тревогой, рассыпался в вечерний туман.
- Что же, сын Адама. Ты слышал сам - Азраил отпустил твою душу в мир живых, и я больше не держу тебя, ибо ты отныне не принадлежишь Аду. Не держу я и твоих драконов, ибо они не мои и не здешней реальности. Ступай прочь свободным, - Венера указала на дверь. - и шанс сей используй с умом. Мало кому, если он не бог и не великий герой родом из легенд, выдаётся уйти отсюда дважды. Иди прямо по коридору, и ты встретишь врата на своём пути, они выведут тебя сквозь изнанку вселенной на ваши земли. Здесь тебе больше не место.

Отредактировано Satana (02.08.2016 22:32)

+1

12

Драконы бабочками порхали вокруг злосчастных цветов, а Мандарин не сводил чёрных глаз с дьяволицы, обладавшей воистину чудным голосом. Сам он действительно был недалек от того, чтобы дать волю своим чувствам и полыхающему в груди пламени гнева, и устроить в кабинете Сатаны погром — настолько масштабный, насколько это дивное создание вообще позволило бы ему разойтись, прежде чем испепелить взглядом, или что она тут еще могла, в своих-то владениях. В его представлении ему всё равно было нечего терять, а страдания... а что страдания? Он всю свою жизнь прожил через страдания, мучения и ненависть, пока не обрел то, что позволило по крайней мере отчасти обрести внутренний покой и вещи, способные помочь ему не только достичь изначально поставленных целей, но и найти себе новые в случае, если прежние провалились или не оправдали ни себя, ни надежд.
От ответа Хэллстром пламя сдерживаемого бешенства в груди вспыхнуло с новой силой. Вспыхнуло и словно стало бы угасать, подчиняясь её мелодичным объяснениям-напевам, в которых не было ничего, кроме отрицания. Отрицания, которое он изначально был вполне готов принять, но которое аукнулось точно таким же острым разочарованием и всё тем же желанием что-нибудь разнести. Но голос, голос, чарующая песня, гасившее бешеный гнев, в каком-то смысле вводило и в транс — у людей и близко не было таких переливчатых и мягких, чарующих голосов, но он же заставлял забывать моментами о том, что он говорит не с человеком, но подлинной ведьмой, которой и глазом моргать не надо, чтобы околдовать, внушить, подчинить, убить. Сделав всё, что только пожелает её тёмная душа, запертая, по её словам, в этой же темнице. Но это не отменяло того, что пламя вспыхнуло и изошлось дымом — горьким, едким, всеохватывающим, потому что и деваться отсюда ему было некуда, собственную душу тянуло метаться запертым в клетке тигром, который не мог ни прогрызть прутья, ни жить в этой ловушке бесконечность, прекрасно это осознавая.
Так легко во всё это поверить.
От внезапного — по его скромному мнению — визитера повеяло адовым холодом и примерно такой же свежестью старого склепа,  в тот же момент мужчине показалось, что он просто перестал здесь быть. Он и близко не знал, кто это, что здесь произошло, что могло произойти и зачем оно пришло, по зову ли или само, но время словно замерло, замерли драконы, обращенные в насекомых, замерло собственное сердце, по ощущением бешено колотившееся, а здесь пропустившее целый ряд ударов. Мгновения тянулись, наверное, ту самую вечность для смертного, от которого ничего не зависело и кто был для этих существ никем. Некоторые земные фанатики не одну душу бы продали за возможность их хотябы своими глазами повидать, а ему эта завидная честь выпала, можно сказать, случайно. Просто потому, что что в прошлый раз, что в этот — он умирал не сам, не своей смертью, его убивали. Возможно, в ином случае драконы бы отвязались от него, но нет — его собственная земная жизнь стала длиннее из-за их влияния и умения контролировать внутреннюю силу живых существ. Вероятно, души, которой было около сотни лет, это коснулось тоже. Способность не умирать и не сгорать полностью столько же, сколько жили эти существа?
Ответ Смерти прозвучал звоном колокола.
Смех Сатаны повторил всё ту же переливчатую мелодию, которая ему вторила — глубиной и в то же время звонкостью и всей глубиной вложенных в это чувств. Мужчина же сморгнул, словно оглушенный, не веря ни во что, растерянно смотрел на дьяволицу в ожидании не то вердикта, не то уже неведомо, чего. Души десяти драконов в виде бабочек вернулись к нему и окружили сверкающим ореолом, который довольно странно смотрелся на фоне такого писанного удивления, голого торса и длинных спутанных волос.
Мандарин выслушал дьяволицу, и, поборов некоторую заминку, звучно рассмеялся сам. Смеялся долго и искренне — вроде и сделав шаг в указанном направлении, а вроде и остановившись, не торопясь отсюда уходить.
— Что я должен тебе сказать за это, Сатана? — отсмеялся он, наконец, не торопясь, впрочем, благодарить адово создание или делать еще какую-нибудь подобную ерунду, даже если стоило. — Мир сверху определенно очень меня ждет.
Мужчина подхватил одну тонкую прядку и подвязал остальные волосы в хвост. Души порхали тут же, кругом; он по прежнему чувствовал с ними связь, но в то же время эти существа были словно отрезаны от него. Или это в этом измерении, а на земле всё вернется на свои места? Хотя, постойте...
— Мне нет смысла уходить отсюда с ними, — спокойно сказал он, обернувшись обратно к Сатане. — Из-за них. Если они пробились сюда... нет гарантии того, что они смогут так же свободно вынырнуть на поверхность следом за мной, вернувшись к предметам, в которых заточены. Насколько мне известны магические законы... даже из твоих слов можно было сделать простой вывод, что их сущности пробились сюда, при этом они всё еще связаны с реальным миром, но сейчас сами обратно не вернулись. У меня сильное подозрение, что неважно — покину я это место или нет, но они здесь уже застряли.
Мужчина вольным жестом смахнул одну бабочку, которая, заблудившись в воздушном потоке, вскоре выровнялась и возобновила свой полет... по той же траектории.
— Сейчас они почти не слышат меня.

Отредактировано Mandarin (14.08.2016 03:53)

+2

13

[AVA]http://s9.uploads.ru/e3gSD.jpg[/AVA]Тёмные ресницы Венеры на мгновение опустились вниз, и блеск её радужки стал нестерпимо ярок. Кажется, в глубине души сейчас она смеялась. Люди - странные существа… Зачем боги-творцы дали им свободу выбора - никто из бессмертных понять не мог до сих пор, ибо ни один из людей так и не научился ею пользоваться.
- Ты не думаешь ведь, что я, отпуская тебя, оставлю вот это стадо здесь? - Без особого интереса спросила девушка, кивнув на бабочек, и те вдруг вспыхнули сильнее, точно светлячки, танцуя вокруг своего проводника блестящими красивыми бликами. - В моём доме они мне не требуются совершенно. Конечно, я могу загнать их в тёмные дальние бездны куда-нибудь к Зверю Апокалипсиса, чтобы ему было не так скучно сидеть в своей берлоге, ожидая пробившего бы часа… Но зачем? Пусть уходят с тобой вместе, ибо их время ещё не настало. На Земле они обретут свою форму вновь. Вы не слышите друг друга потому, что в Аду для душ иные законы, и вы не живы и не мертвы сейчас, находясь вне правил этой реальности, но в мире живых всё пойдёт своим чередом. Что ещё тебе нужно? Найти ловушки, которые стали им домом, чтобы они вновь смогли слиться с ними?
В прочем, если говорить откровенно, это было не самым плохим вариантом: раз уж Азраил сегодня решил не выправлять баланс вселенной, просто стирая из реальности всё то, что его нарушает, то и тёмной королеве сегодня можно было чуть-чуть сыграть в человечность. Кроме того, в глубине души, она просто хотела - как и всегда, в прочем - чтобы её наконец оставили в покое, а для этого смертного мужчину, уже не принадлежавшего ни Аду, ни Чистилищу, следовало сплавить куда угодно, хоть к Аиду в гости, хоть к Вотану на порог, хоть в Белый Дом любой наугад выбранной страны, лишь бы только под ногами больше не мешался.
Пожалуй, из всех Лордов именно дочь дьявола была наиболее заинтересована в том, чтобы в их милом семейном дурдоме был хотя бы относительный порядок. И надо признать, что порядок и воскрешённые смертные мало сочетаются друг с другом, когда дело разворачивается в мёртвом мире.
Вздохнув, демон поднялась с подлокотника кресла, на который присела, задумавшись было о довольно туманных перспективах Большого совета, который должен был состояться через пару дней. Весь семейный шабаш негодовал по поводу плясок метавселенной, основательно действовавших всем на нервы, но никто толком не знал, что со всем этим делать. Подойдя к комоду, рыжеволосая коснулась замочной скважины кончиком ногтя, отпирая ящик, выдвинула его и, вытащив какую-то шкатулку, начала неторопливо перебирать позванивающие предметы: высокие сосуды с плотно прилегающими крышками, небольшие бутыли из цветного стекла, глиняные крошечные сосуды с двумя ручками на греческий манер… Вскоре она нашла нужное - маленькую подвеску-кувшин из тёмно-багряного стекла, открутила крышку и высоко подняв руку, издала один тихий, напевный звук, похожий на таинственный голос сирены пред началом бури. Закружившиеся души драконов, сияя разноцветными снежинками, словно бы попали в водоворот, и вскоре, превратившись в крошечные песчинки, осели на дне своей новой клетки.
Пропустив цепочку сквозь пальцы, королева на мгновение усмехнулась, качнула медальон, наблюдая за радужными бликами внутри, а потом перебросила его своему гостю.
- Возьми. Это удобнее, чем водить их на поводке - рано или поздно что-нибудь всё равно сорвётся или отвлечёт тебя, и они разбегутся, а драконы - не псы, намордник на них не наденешь, - пояснила Тана свой выбор и с силой захлопнула ящик обратно. Внутри что-то придушенно пискнуло, но суккуб даже бровью не повела. - Я найду для тебя твои кольца, если сам ты не ведаешь, где они сейчас. Мне не нужны проблемы на моих землях - тут и без вас хватает, что чинить и кого спасать. В Верхнем мире же ты как-нибудь устроишься сам - я вижу по твоим повадкам и твоему взгляду, что особого труда задержаться там надолго для тебя не составит. Идём за мной.
Распахнулись сами собой тяжёлые створки дверей, и королева быстрой, летящей походкой - каблуки её изящных классических туфель не касались пола вовсе, - пошла по тёмному коридору, со стен которого смотрели полотна с ликами старых демонов, усмехавшихся той, что приняла в себя власть всего мирового зла. Тьма клубилась в следах, которые едва заметно оставались за Утренней Звездой, превращаясь в цветы и дикие травы, чтобы потом рассыпаться в клочья черноты.
Она даже не обернулась, чтобы взглянуть, пошёл ли Хан следом за ней. Сейчас выбора у него не было вовсе.

***

Они стояли на первой из пяти ступеней. Невероятно огромное, в семь человеческих ростов, зеркало смотрело на них серебристой блёклой поверхностью, по которой то и дело проходила рябь, и тогда сквозь безрадостные стены чёрного дворца, возвышающегося в сердце Ада, проступало сквозь стекло что-то другое, зеленовато-голубое, похожее одновременно и на лес, и на море, и на тени тысяч городов. Отбросив длинные волосы на спину, - подчиняясь воле своей хозяйки, они взметнулись вверх, будто бы змеи Медузы Горгоны, сплелись в тугую косу и сами собой уложились в венец, - суккуб первой поднялась наверх и, положив руку на чуть тёплую на ощупь металлическую раму, глухо, но ясно произнесла:
- Откройся.
От центра зеркала развернулись огненные лепестки, превращая его в пропасть, полную пламени, и княжна, убрав ладонь, колко всмотрелась в своего спутника. Её глаза, холодные, жуткие глаза дикого зверя, не знающего ни жалости, ни страха, которые эта прекрасная девушка с сердцем из чистого мрака унаследовала от своего отца, смотрели не на его плоть, но без всяких проблем проходили в самое его сердце, находя там ответы, которые ей хотелось. Тонкие руки, сложенные на талии, в тревожном, горячем сиянии казались восковыми.
- Представь то, что нам нужно искать. Представь так, как будто бы ты держал их на ладони и рассматривал. Я перенесу нас как можно ближе к кольцам, - спокойно велела Хеллстром и, меняясь на ходу, превращая свою одежду из королевского платья в простые женские джинсы да футболку, стремительно шагнула в разверзнувшуюся дверь.
Вихрь межреальности подхватил её, смял и умчал прочь, в мгновение она преодолевая расстояние в миллиарды звёздных лет. На той стороне их ждала Земля, полная жизни и сумасшедших историй.

+1

14

— В таком случае, дьяволица, я это место покину ненадолго, — насмешливо сверкнул чёрными глазами мужчина. — Им не будут рады наверху. Сами они, возможно, как раз были бы счастливы почти полной свободе, но эта свобода будет мнимой, поскольку они по прежнему привязаны к тем предметам. Я не могу покинуть их по их же воле, а они, в свою очередь, обретя свою реальную форму, сразу же влипнут в неприятности. Меня хорошо знают на земле. Того, на кого похожи эти существа — тоже. Очень вероятно, что нас всех быстренько упакуют сюда обратно, даже если с этим... "стадом" наголо я честно постараюсь этого избежать. Я так и вовсе более чем уверен, что, проведя столько времени в заточении, они потеряли должный самоконтроль и способность к самостоятельной организации.
"Они уже это показали," — добавил мужчина про себя, провожая взглядом Сатану и каждое её действие, плавное, выверенное, порой неуловимое и вместе с тем четкое. Если отбросить ассоциации с фарфоровой статуэткой не троне, в которую зачем-то вдохнули жизнь, то она в самом деле завораживала и своими манерами, и сама по себе. Царственность и уверенность, скрытая под хрупкой, казалось бы, оболочкой были лишь изображением мастера-художника, который хотел передать одной своей работой сразу много различных мыслей, ассоциаций и идей. Впрочем, даже не знай он, где находится, он вряд ли обманул себя там, что девушка так проста и земна, как, возможно, хочет казаться, даже со своими фантазиями и намеком на романтичный уклон. Ну а что? Многие люди наверху давно уже забыли о таких простых вещах, как желание и возможность просто любоваться такими красотами природы, как рассвет или закат.
С другой стороны — в этом месте, наверное, хотелось разнообразия. Но с чего такие наклонности у Лорда Ада-то вообще, для которого земной мир, по сути своей, вместе с этим мог быть и ничем?
Души-бабочки перестали порхать вокруг него и устремились к владычице этого места, которая довольно ловко управилась с ними, найдя им другую, еще более обидную, пожалуй, темницу (мало того, что бабочки — чисто девчачья ассоциация, так еще и всю десятку упихнули в одно место: как бы они там друг друга не прикончили еще до того, как они найдут, куда их девать по отдельности), и легко бросила своеобразный кулон ему. Хан ловко поймал его в воздухе и всмотрелся в перелив цветов внутри простой, казалось бы, стекляшки, отдаленно представляя, что творилось внутри; всматривался он в него, впрочем, недолго.
— Не составит, — согласился китаец, набрасывая цепочку на шею. — Во всяком случае, у меня самого в планах возвращаться сюда в скором времени нет.
Мужчина окинул взглядом переменчивое помещение её кабинета, вспомнил бездну, вспомнил Азраила и его мертвенный взгляд, и без возражений проследовал за ней. Всё это в любом случае заставило бы несколько пересмотреть свою наземную политику ведения дел.
А если уж на то пошло — слишком хорошим уроком оно всё было в целом.

Место, в котором они оказались, вызывало уже даже не опасение или подозрение, а скорее откровенный интерес; в конце концов, Мандарин довольно быстро подстраивался под переменчивые обстоятельства, и факт того, что ему вот так просто позволили отсюда свалить, да еще и помогут решить одну довольно головомойную задачу (еще и надоевшую — ибо не в первый раз она возникала), никак не могло не сказаться на нём самом. Он вообще был личностью переменчивой. Гнев, раздражение и безысходность, скопившуюся и готовую выплеснуться неудержимым валом пожара эмоций, словно смыло и погасило морской водой, оставив вместо пепла вполне приподнятое настроение. Он был ученым и пока еще не сбывшемуся радоваться не спешил, но вся ярость сменилась скорее сосредоточенным азартом и желанием не то, что скорее бежать на волю отсюда, а вообще что-то делать, уже будучи живым. Да и что там в мире успело измениться за те годы, что он был здесь?
Зеркало же само по себе было занятным. О таких вещах ходит много легенд...
Как и о существах с сердцем и глазами зверя. Мужчину слегка пробрало жутью от её взгляда, но страха или ужаса он не испытал — где-то Хан поверил в то, что это существо не станет нарушать собственные же слова, тем более что до сих пор реально агрессии ни разу не выказало. Нарываться на конфликт и испепеление он, впрочем, и сам уже был не намерен.
— Простая задача... поскольку это всё равно, что часть меня, Сатана, — просто сказал Хан, вытянув руку навстречу рябой глади зеркала... не будучи уверенным в том, что ему следует его касаться, но так было проще рисовать в уме картинку, четкую до каждой линии. Десять перстней, оправа из неизвестного металла, так похожего на земное золото, и десять инопланетных самоцветов, все разные по граненной форме, цвету и глубине оттенка. Связанные с именами десяти душ, которых давно уже никто, кроме него, не знал, да и сами они уже привыкли существовать под именами, которые им дали за свойства, которыми они обладали и позволяли пользоваться тем, кто владел артефактом.
Видные вещи. Слишком видные даже для коллекционеров, которые с подачи Старка прекрасно знали, что это такое и что сулило. Кольца уже не единожды разлетались по свету, но простым людям ни за что не стоило ими владеть.
Дьяволица сменила образ, став похожей на самую обычную земную девушку, почти простую, уже не похожую на существо из преисподней. Мужчина усмехнулся и шагнул за ней следом, оказавшись облаченным в такую же простую современную одежду — будничную и совершенно нормальную для мира, который вряд ли ждал возвращение мертвеца и человека, которого многие считали просто безумцем.
Впрочем, выглядел он всё равно не сильно похожим на ту серую массу людей, которую можно было найти в этом районе земного шара — здесь китайцы с длинными волосами и внешним образом старого, дореволюционного императорского стиля в принципе не водились.
Они оказались в небольшом парке, за аллеей которого высилось ограждение одного из охраняемых объектов близ военной базы Вашингтона: должно быть, старина приложил много усилий, чтобы кольца отсюда сбежать не смогли. Мандарин огляделся кругом, высматривая возможных свидетелей их здесь появления, но место было не слишком многолюдным. Снаружи. Вряд ли внутри комплекса было так же, но чтобы не взваливать совсем уж всю работу на Сатану (которая, он был уверен, могла запросто сравнять это место с землей), Хан постарался прислушаться к запертым к кулону душам и тут же об этом пожалел: их неудержимая любовь наперебой орать свои мнения ему в голову была настолько фееричной, что он успел забыть о том, насколько порой необходимо уметь этих бестолочей резко и вежливо затыкать, не забыв при этом, где находишься сам и не потеряв на это добрые минуты или драгоценные секунды.
— И мы просто войдем? — на всякий случай поинтересовался мужчина, прикидывая, насколько возможно спустить с цепи одного Лжеца и посмотреть, какой бардак он устроит своим умением пудрить чужие головы. Правда, теперь это всё больше будет похоже на цирк, не важно, материализуется при этом сам дракон или он душой останется...

Отредактировано Mandarin (26.08.2016 04:33)

+2

15

Осматриваясь, Сатана чуть заметно нахмурилась, и длинные рыжие волосы полохнули на концах густым тягучим пламенем; они должны были оказаться рядом с артефактами, а не стоять, как изумлённое семейство суррикатов, посреди парка и созерцать забор охраняемой правительственной базы. Токи Силы в очередной раз повело, и красивого появления не получилось. Кстати, куда их вообще черти занесли? На мгновение суккуб прикрыла глаза, отпуская свой дух из тела, глянула сквозь изнанку миров всевидящим взором архангельской крови и утомлённо вздохнула: опять Америка. Как ей надоела историческая родина, кто бы знал! В конце концов, почему американцы вечно считают себя самыми избранными из всех избранных, умудрившись на этом поприще обогнать и японцев, и даже евреев? Спрячь они часть подобной пакости где-нибудь в Антарктике - уже какое-то разнообразие, возможно, и злодеи, антигерои и прочие искатели приключений себе на задницу приходили бы под окна Белого Дома как-то пореже.
Но нет. Надо было быть избранными, а это требовало немало ресурсов.
Подняв руку, дьяволица сделала короткий жест, как будто бы выкручивала лампочку, и в ту же секунду вокруг них всплеснул защитный купол, смявший двух непрошенных гостей; он отгородил их от чужих взглядов, от техники, от чутья собак и даже от магии; ибо дочь существа, оную магию породившего, обладала редкостным талантом ускользать из-под посторонних чар. В Мидгарде было слишком мало существ, кто мог бы по-настоящему с ней соперничать. Вернее, их не было вовсе, но Хеллстром нередко прикидывалась дурочкой, когда ей было выгодно, и большая часть магов узнавала об основном багаже её сил уже слишком поздно, чтобы можно было что-то изменить.
Покосившись на своего спутника, она иронично улыбнулась, быстрым, змеиным жестом облизнув тёплые губы цвета алого настолько, что кровь рядом с ними показалась бы чёрной. Было около трёх часов дня, и солнце, стекая по её одежде и лицу, оттеняло суккуба до мягкой, меловой бледности; вся она состояла из каких-то контрастов, из огня и льда; наверное, поэтому её облик, выверенный до последней ноты, всегда так цеплял смертных - в дочери Люцифера можно было найти всё, что жаждалось.
- Можем войти со спецэффектами, - фыркнула девушка, - но тогда ко мне через пару дней обязательно притащится Стрендж и будет пытаться отчитывать, как девочку, что я опять лезу не в своё дело и вообще ничего не понимаю во благе для цивилизации. Как будто оно меня, оное благо, сильно когда-то беспокоило, но Стефан твёрдо уверен, что в глубине души я милая и хорошая, просто тщательно это скрываю ото всех, включая себя саму. Поэтому да, мы просто войдём, постаравшись ничего не разрушить. У тебя есть какая-то связь, чутьё - с твоими… С чем там… С твоими кольцами? Чтобы ты увидел, где они внутри? Здание немалое, мне не очень нравится мысль обыскивать все хранилища снизу вверх; это займёт для нас слишком много времени. Я могу позвать гончих, конечно, но тогда задача "просто войти" в принципе будет нереализуема. Поэтому обойдёмся как-нибудь… Так. Пойдём за мной.
Тёмная Венера взяла мужчину за руку, крепко стиснув его пальцы своими: несмотря на внешнюю хрупкость, хватка демона была намного сильнее человеческой, и у Хана вновь не осталось выбора. В прочем, это было обыденное дело; княжна редко интересовалась мнением окружающих на то, что они хотят или не хотят делать, главным всегда было то, что она сама хочет, остальным же предстояло лишь приспосабливаться под это.
Можно было, конечно, повеселиться и пройти через главный вход, элегантно миновав охрану и выкинув по пути какой-нибудь фокус, который бы понравился Мефисто, но сейчас у королевы почему-то не было настроения, и она пошла напрямик. Без всяких сомнений начертив на стене короткий росчерк ногтем, она прошла сквозь растворившийся в туманной дымке бетон и стремительным лёгким шагом пошла по внутреннему двору. На них смотрели, как на пустое место; охрана и сотрудники объекта явно не обладали даже зачаточными способностями к волшбе; в прочем, сквозь магическую преграду, которую водрузила Сатана, не пробился бы даже опытный колдун, и им можно было даже не задумываться об этом.
- Не налети на кого-нибудь, - флегматично заметила она, - твои тактильные ощущения могут передаться, ты не демон, чтобы запереть самую свою суть на замок. Ты чувствуешь, куда нам нужно? Было бы неплохо, потому что здесь слишком много душ и я не могу сосредоточиться на поиске старых следов - всё уже давно затоптано.

Offtop:

Прошу прощения за короткий пост, я смутно представляю, где и как должны храниться кольца. -_-

+1

16

Мандарин задумчиво наблюдал за гибкими и плавными манипуляциями дочери дьявола, внимательно слушая то, что она говорит — до сих пор она проявляла недюжее терпение для адовой твари, но что-то подсказывало ему, что вечно это продолжаться не будет, если он будет намеренно лезть на рожон. Он и так понимал, что ему оказали невероятную честь тем, что в итоге вернули на землю. На землю... после адова котла типичный городской, слегка задымленный даже здесь воздух показался чистым, как в предгорном лесу, пусть он и вовсе не был разряженным. Длинные волосы лезли в глаза и он уже успел отвыкнуть от этого ощущения, как от ветра в принципе, потому, недолго думая, небрежно собрал их в хвост, подвязав прядкой. Сам сегодняшний день был подарком с небес и Хан, кажется, только сейчас начал осознавать это в полной мере, но он не был глуп настолько, чтобы часами въезжать в сложившуюся ситуацию. Надо было закончить оговоренное с дьяволицей дело и разойтись каждый в свою сторону. Её комментарий про Стрэйнджа ненадолго отвлёк Мандарина от своих тихих попыток до конца осознать действительность и заставил усмехнуться в открытую.
— Стрэйндж на таком уровне общается с Лордами Ада? Вот уж не знал, — Хан пристально посмотрел на писанную красавицу и вновь обернулся к зданию, прикидывая, как, всё-таки, они его будут штурмовать. — Даже больше сказать — я удивлен. Прозвучало так, словно ты являешься человеком, а он — твоим добрым дядюшкой. Мне всегда казалось, что с демонами он никогда и не будет пытаться договориться. Хорошо, давай войдем тихо.
"Интересно, как?" — промелькнуло в голове. С другой стороны, напрашивался самый банальный ответ — телепортацией, которая теоретически была подвластна сейчас и ему самому, но Сатана всё сделала иначе, и гораздо более эффектно. И на это никто даже не обратил внимания, словно их здесь и не было. Вырывать ладонь он не стал, хотя это было дивное ощущение, которое он, наверное, уже лет девяносто не испытывал — когда тебя берет под руку и ведет прекрасная женщина, пусть у неё было страшное имя и вообще она — дьяволица. Кажется, эмоциональная буря начала перерастать в стойкий когнитивный диссонанс, который не развеется, пока это чудо рядом находится и он не сможет, наконец, вздохнуть полной грудью с удивительной мыслью "вот теперь я точно свободен!" Впрочем, он всегда был неравнодушен к магии и мистическим силам, и то, что без каких-либо видимых усилий творила сейчас Сатана, волей-неволей вызывало восхищение. В том числе и ей самой: за какой-то непродолжительный для него отрезок времени она ко всем чертям поломала все сложенные за век шаблоны о своем племени, или как вообще это можно было назвать...
— Есть, — с некоторой задумчивостью отозвался мужчина — запоздало на повторно прозвучавший вопрос, свободной рукой невольно тронув кулон, в котором клубились драконы, клыки которых в нормальном их размере были больше этой хрустальной капли. — Я могу точно сказать, где они, тем более что расстояние здесь небольшое. Туда.
Мандарин указывал дорогу, и странности заканчиваться пока что явно не планировали. От драконов он знал, что с ними в последний раз воевал всё тот же Старк, что, видимо, было уже закономерностью, и он вполне постарался с точки зрения технических возможностей заблокировать им все возможные варианты действий, как и их силу вообще. С этой неприятной особенностью перстней Хан уже сталкивался и раньше, поскольку в таком виде они и сами действительно были скорее техникой, проецирующей силу на вполне реальных законах физики. Энтони это раскусил, и со временем просек, как всю эту радость можно просто заблокировать, как функции одной большой программы. Гений и хитрец, что с него возьмешь. Он, впрочем, не отставал, и после этого в открытые конфронтации лез уже не так открыто — лишь имея за спиной либо более весомые аргументы при стычке, либо лишив Старка возможности кудесить в своей сфере. Драконы, впрочем, как-то подзабыли об этом, после того как андроид частично переделал "программу" этой "техники", с которой были спаяны души. Что еще сказать — всё сложно. А сейчас всё сводилось к тому, что Сатана проводила его сквозь все преграды и установленные ловушки с замками так, словно их и не было. Бедный Тони и не подозревал, что старался зря и зря потратил время, не подозревая, с кем в итоге свяжется его почивший враг. Ему даже стало его немножко жаль.
Их путь сквозь все помещения, коридоры и стены в итоге привёл их в один из небольших подземных залов, утыканных ловушками, активировавшихся чем угодно: давлением на стены и пол, прохождением сквозь инфракрасные маяки-ловушки, сетью переплетающие помещение. Были установлены так же и блокираторы, частотами блокирующие функции самих колец. Но пару вещей Железный Человек не предусмотрел или просто не учел... или просто о ней не знал, или знал, но не воспринял тогда слова самого Мандарина всерьёз: о мистической составляющей. Хотя чего он удивлялся? У того всегда были проблемы с этой сферой, причем крупные. Вряд ли он мог предполагать, что заточенные в кольцах души сделают ноги в загробный мир. Вряд ли он вообще в них верил, считая их личности и открывшиеся возможности к самостоятельным действиям просто заложенной в них программой, аналогичной его собственным ИИ.
Хан с сомнением посмотрел на чисто-поле помещения, которое на самом деле могло быть не столь простым в прохождении, впрочем, задумался он даже не об этом, а о другом моменте, глядя на десять столбиков с явно замурованными ларчиками, чтобы эти товарищи не могли между собой контактировать. В прошлый раз люди сделали тактическую ошибку, поместив их совсем уж в одно место.
— Можно спросить об еще одном одолжении, раз уж ты решила войти сюда без шума? — позволил себе некоторую наглость Мандарин, обернувшись к дьяволице. — Ты способна создать дубликаты колец? В том смысле, что просто физические дубликаты, разве что, возможно, как-то имитирующие исходящую от них энергию или её след... Подменить оригиналы. В противном случае шум всё равно поднимется, хоть и заключается вопрос в том, когда — сразу или уже после ухода отсюда.

P.S. Не был уверен, как твоя магия влияет на всё это, так что... кхм. Если что — подправлю.

Отредактировано Mandarin (03.09.2016 04:08)

+2

17

Похоже, в создании образа Самого Главного Хорошего Мага всех времён и народов Стрендж прямо-таки преуспел. Не перед всеми, конечно. Троица Ведьм хорошо знавала о некоторых интересных методах волшебника решать свои проблемы, но, в общем-то, не имела ничего против. У ведьм вообще странные представления о морали и жизни.
- Что тебя удивляет? Не можешь убить врага - обрати его на свою сторону, - пожала плечами Сатана. - Единственное, с кем у него вышла промашка, так это с дядюшкой Мефисто - там Верховный Маг себя переоценил явно, причём не один раз. А так… Боже, да, в конце концов, Стефан был женат на женщине, чьё происхождение ещё темнее, чем моё; порождённая Умар, сестрой Дормамму, она вообще не особенно могла похвастать близостью к человеческому роду, и ничего, немало лет они прожили вместе. Не все демоны есть зло, Мандарин, и не все светлые маги безусловно добры. Всё это слишком… Относительно. Стрендж бывает свиньёй, но его не назвать глупым, и он знает, когда можно лезть на рожон, а когда лучше заключить мир. Мы немало времени провели вместе с ним, собирая по осколкам равновесие вселенной… Не думала, что для кого-то это ещё откровение. Видишь ли, ад не принимает ни одну из сторон. Мне плевать на героев, на злодеев, на их разногласия друг с другом и на попытки человечества развязать Третью Мировую войну. Больше смертей - больше душ в копилочку. Но мы соблюдаем и сохраняем равновесие. Когда света становится слишком много, тьма сгущается, чтобы вытеснить его прочь; так было и будет всегда, и Стрендж знает об этом.
Стрендж вообще много о чём знал, но не считал нужным сообщать об этом окружающим. В прочем, Хеллстром хорошо его понимала; ещё царь Соломон, эта головная боль всего авраамического пантеона, верно заметил, что многие знания влекут многие беды. Маг был разумен в том, что оставлял основные проблемы себе, поскольку имел больше шансов с ними справиться, ни на кого не отвлекаясь.
Волшебство - редко командная игра. В основном колдуны послабее лишь служат батарейками, резервуарами для самого сильного, а все чары - лишь его собственные. Но обывателям об этом редко известно. Те, кому ведомы были тайны иных измерений, предпочитали держать язык за зубами.
А коридоры всё тянулись, тянулись, но вдруг закончились - как-то слишком внезапно, оборвавшись на пороге белой и чистой комнаты с тонким металлическим плинтусом под потолком. Наследница Люцифера лишь моргнула, никак не отреагировав на то, что они дошли наконец до цели всего этого увлекательного променада. Если судить лишь по её лицу, можно было прийти к странному выводу, что Тана опять витает где-то невероятно далеко отсюда, оставив своё тело и уйдя в облака манящих размышлений.

- Да, - просто ответила девушка. Помолчала немного, прежде чем объяснить: - Мне не нужно, чтобы ты или твои домашние питомцы вернулись в мой дом, поэтому я предпочту сделать всё, чтобы ты как можно дольше… Задержался здесь. Если для этого нужны дубликаты колец - что ж, я не особенно напрягусь тем, что зачарую их из пыли, света и звука шагов.
Тень, верная спутница королевы, ожила, вытянулась, превращаясь в лёгкий дым, и потянулась к ларцам, словно щупальца гигантского спрута. Что есть волшебная тень, как поймать её, если на самом деле она живёт сама по себе и ничто её не отбрасывает? От Стренджа, от Фьюри, от Кейджа, от многих других героев и около-геройских знакомых Сатана слышала о Железном Человеке немало всего; не всегда хорошее, не всегда плохое; но одно она знала точно - несмотря на то, что Старк знает про существование магии, несмотря на то, что он сталкивался с ней неоднократно, он всё равно не умеет с ней работать. И чары самой княжны, плоти от плоти дьявола, остановить было куда сложнее, чем несколько прямолинейную и достаточно обыденную в верхнем мире волшбу Доктора Дума или Барона Модро, когда тот в очередной раз съехал с катушек. Хеллстром сама по себе была магией, она состояла из заклятий и тревожных снов, и остановить её, поймать было всё равно, что ловить предрассветное видение за секунду до того, как луч солнца полоснёт по лицу.
Оставив Хана у порога комнаты, демон вошла внутрь, лёгким, скользящим шагом, и от неё не оставалось ни звука, ни касания к полу, ни даже дрожи воздуха - эта женщина, чьи глаза видели весь ад и рай, а мысли способны были достичь края вселенной и долететь до самих Вечных, стоило ей лишь закрыть глаза, игнорировала правила реальности с такой же лёгкостью, с какой иные дышали. Складывалось ощущение, что невозможного для неё нет вовсе; в прочем, возможно, что так и было. Павший архангел, восставший против собственного Отца, единожды уже попрал все законы, сбросив их вниз с Небес, и его дочь впитала дух всевластия и вседозволенности с материнским молоком. Быть может, именно поэтому Господь никогда не желал признавать свою внучку, смотревшую на мир насмешливым взглядом дикой кошки; слишком сильна была на ней печать совершенства, миллиарды лет назад начавшая войну в воинстве ангельском. Шаг, ещё шаг, и ещё; ничто не коснулось её грациозной походки, не остановило; для всего мира сейчас Утренней Звезды просто не существовало в этом месте.
Остановившись у колонн, Венера некоторое время молчала, просто глядя на них; она запоминала и думала; несмотря на то, что её мозг способен был работать в миллионы раз быстрее человеческого, в вопросах, подобных этому, в которых неоправданная спешка могла перечеркнуть все труды, девушка никогда не торопилась. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем она развела руки в стороны, легонько сжав пальцы; что-то едва уловимое изменилось в пространстве, щёлкнув невидимым кнутом, и к тонким изящным кистям королевы потянулись нити энергии. Едва слышный шёпот, шелест изнанки миров, вздох самой сути реальности - и вдруг всё снова стихло.
В ладонях княжны пульсировали, точно сердечки крошечных птиц, отпечатки колец. Не магия, не их физические отпечатки, нет, сама идея каждого кольца; а их оболочки, драгоценные камни и жёлтый металл, ещё сохранявший в себе отпечаток души артефактов, остался лежать в запаянных наглухо коробках нетронутым. Несколько секунд Хеллстром разглядывала сгустки искр, а потом, поднеся руку к губам, легонько подула на них, создавая вокруг отпечатка на ткани миров плоть. Тихо звякнули перстни, становясь настоящими; возможно, даже чуть более настоящими, чем они были до этого, впитавшими часть отголоска силы тёмной королевы.
Она высыпала их на ладонь мужчины и улыбнулась ему - ускользающей кошачьей усмешкой, в которой тайна сочетается с тоской.
- Возьми. Нам пора уходить - здесь нечего искать более, - произнесла она чуть напевно.

И стены исчезли, смятые безбрежной, безжалостной тьмой, и осталась только вселенская пустота, которая на мгновение обняла их великанскими крылами, точно птица-мать - своих неоперившихся птенцов. Когда мир снова затвердел и стал видимым, база с ничего не подозревающими людьми, и Вашингтон, и даже Америка оказались невероятно далеко. У подножия семи холмов лежал древний город, и Сатана смотрела на него, подставив лицо прохладному ветру, дышащему запахом древности. Рыжие волосы тянулись за своей хозяйкой, точно огненный стяг, а она смотрела на руины храмов и пепельные стены костёлов, и глаза её чуть заметно золотились изнутри.
- Так безопаснее, - пояснила она. - Даже если вдруг у них окажется маг такой силы, что сможет почуять следы моих шагов, никто не станет искать незваных гостей на другом континенте. Мою телепортацию не отследить.

+1

18

Всё-таки "они" относительно штурма здания прозвучало слишком смело, поскольку работала в итоге одна только Сатана, а Мандарину что и оставалось, так это давить свою гордость, следовать за ней и наблюдать. Одно дело — подчиненные, другое — когда ведут тебя и всё за тебя делают либо из-за твоей беспомощности, либо из-за невозможности совершить один конкретный трюк. Ответ на свой вопрос о возможности создания дубликатов, кажется, удивил бы еще раз, но на самом деле вызвал уже нотку недоумения: поскольку, по сути, от него самого в конечном итоге вообще ничего не требуется и не требовалось. Обормоты, видать, постарались устроить погром в Чистилище.
Забавная, в какой-то мере, ситуация, хоть и сейчас она сводилась уже немного к другому, главным образом к тому, что озвученную просьбу он сам реализовать не мог. Вернее, мог — за счет возможностей этих сущностей, но в том и заключалась основная беда его личного в это вмешательства. Кольца уже так делали до того, как ушли в самоволку. Они всё еще оставались бОльшей частью очень странной техникой теперь, после вмешательства регистратора, так что в данном случае свой фокус второй раз уже точно не пройдет. Слишком большие проблемы "на поверхности" они успели натворить, чтобы гений не держал в виду повторения как минимум того же самого.
Просто он не учёл, что души могут сбежать в другие измерение за ним, в Ад; Хан и сам того не подозревал в принципе, однако они там, видимо, подняли довольно знатную разруху, раз Сатана лично решила довести всё это дело до уже конечной точки невозврата в их противоречивые чертоги, не выглядевшие ничем прекрасным и близко, если не считать самой Сатаны, её апартаментов и фантазии. С человечьим обличьем и некоторыми ремарками внешними она стала просто дивно хороша, и первоначальной жутью от неё уже не веяло совсем. Встреть в толпе — можно спутать с человеком. Сейчас Хан отступил в сторону, в тень, не нарушая очерченной защитными схемами границ и не мешая ей; просто наблюдая за тем, как она работает, что делает. Четко, ловко, точно и... просто красиво. Магия — истинная магия, судя по всему, навеки останется для него чем-то недостижимым и непостижимым... зато у него были драконы. И, кажется, они были навечно, поскольку даже окопаться в аду на пожизненном заключении там не позволили, подняв хай, на который он и не подозревал, что они способны.
А особа, которая в аду выглядела прекрасной и статной, но обманчиво хрупкой фарфоровой фигуркой, здесь выглядела, в первую очередь, грациозной женщиной с чувством собственного стиля, и он был на диву лиричен и по существу мелодичен, особенно если учесть, что колдовала сейчас не добрая фея, однажды проснувшаяся ночью, а дьяволица из Ада.
Как-то после встречи с ней точно не будешь рисовать себе чертей и демонов, сметая всех под одну гребенку полного неадеквата и отвратительного вида. Сидя взаперти, он там тоже многое видел различного, среди этого — мало лицеприятного. До этого можно было подумать, что у существ из ада работает фантазия только на пытки.
А еще он не любил сидеть без действия, даже когда другие пашут на него за "спасибо", которое он и то не собирался изначально ей говорить, но просто это было странно. Всё происходило быстро, резко, надо было привыкнуть хотябы к тому, что дьяволица согласилась помочь. ПОМОЧЬ. Радуйся, а не обалдевай!
Невиданно это, невозможно. Однако же Сатана вскоре вернулась, пересыпав ему в сложенные руки горсть из десятка золотых колец, и от одного соприкосновения металла с кожей он понял, что они настоящие. Мимолётный взгляд и усмешка не укрылись от него, а вот слова унес едва ощутимый поток ветра, скрывшийся во мраке и водовороте перемещения, в которое его утянули следом за собой.

Сгустившиеся краски развернулись новой панорамой, совершенно не связанной с местом, в котором они были до этого. Можно было сказать, что картина сменилась резко, можно было сказать, что это не так; можно было сказать, что это вера, а быть может, просто нечему уже было нечто важное скрывать... Мандарин некоторые мгновения вглядывался в развалины города, который он признавал и не признавал одновременно, затем неспешно надел перстни на пальцы, там, где они и должны были быть. Где им, в общем-то, было единственное место быть — связь Хана со своими сущностями была настолько сильна, насколько их привязанность к нему, поскольку кольца неоднократно пытались красть. Для воров это заканчивалось печально, поскольку никто не подозревал, что из-за одного колечка можно было лишиться рассудка потому, что реальный его владелец, находясь очень далеко, вдруг того захотел. Подобным образом защищаться от чужих умел не только Лжец...
Мужчина подхватил подвеску-пузырек и, на миг замешкавшись, сорвал физическую печаль. Десять душ кинулись на волю сплошным перемешанным потоком, с торчащими во все стороны головами и крыльями и, под присмотром дьяволицы, струйками полупрозрачного дыма вернулись в свои привычные, и, видимо, вечные узилища, и лишь блики призрачного света заиграли на инопланетных граненых самоцветах.
Вот и всё.
Мужчина глянул на Сатану, но вскоре перевёл взгляд обратно на развалины, которые отлично просматривались с некоторого возвышения. По сути своей, это было действительно всё, всё закончилось; телепортацию Сатаны было не отследить, но и он сам мог перемещаться подобным образом, он мог сейчас просто уйти. Уйти и больше никогда не увидеть дьяволицу, которой сейчас, по сути, был обязан всем. Жизнью, возможность начать жизнь с чистого листа, возможность предпринять другие попытки добиться своих целей или, на худой конец, их пересмотреть. Он мог пойти куда угодно, и на сей раз никто не будет о нем знать, поскольку в том случае никому не пришлось сомневаться в том, что он мёртв и больше не вернется. Свобода опьяняла некоторым ощущением растерянной эйфории, но это пройдет, когда наведет порядок в мыслях. А судьба — она забавная. Интересно, не было ли это вторым именем этой дьяволицы? Всё произошло настолько шустро что требовалось время, чтобы как-то уложить это в голове и понять, что реально делать дальше. Со свободой, которой он, в общем-то, не ждал. Не сказать, чтобы он чтил все старые порядки, но быть до такой степени должным женщине для него было как-то странно и в новинку.
Надо было это всё вместе просто осознать.
— А есть, что искать здесь? — худо-бедно вернув пошатнувшееся от накатившего осознания равновесие, поинтересовался мужчина, уже более весело. Будет смешно, если сейчас он еще рано радуется, не смотря на её прямые слова о том, что в Ад она ему вернуться по возможности не даст. — Про Стрэйнджа можно сказать, что было откровением. Мы с ним почти не пересекались, но в случае чего никто из нас не собирался церемониться. Впрочем, я — это уже вряд ли его дело. Во всяком случае, был до этого всего. Хотя после сегодняшнего делить вещи только на чёрное и белое уже ничто не повернется. Слишком многогранные понятия и слишком многогранные вы. И... я всё равно не поверю в то, что всё это — просто так.
Мандарин лучезарно улыбнулся, в чёрных же глазах мелькнула искринка некоторого веселья. Кажется, за последние в общей сложности полчаса княжна раза три отвечала на этот вопрос, если не четыре; но тогда никто никакого решения еще не дал, а он не был свободен. Или и сейчас не был?
— А может, и поверю. Чего ты хочешь? Сама. До сих пор ты была на редкость терпеливой.

Отредактировано Mandarin (12.09.2016 04:11)

+2

19

Склонив голову к левому плечу, девушка выслушала Мандарина, улыбаясь почти незаметно; но видно было, что сегодняшнее приключение, пусть и позволившее скоротать ещё один долг вечного заключения в этой реальности, уже наскучило ей, и теперь княжне хотелось обратно, в уютный полумрак своих покоев и в горячие руки Войны. Словно поняв вдруг, к чему клонит собеседник, Сатана засмеялась; лёгкий переливчатый смех полетел над холмами, над Римом, вплетаясь в шорох ветвей и песнь ветров, и затих отзвуком серебристого колокольчика.
Многие секреты ей предлагали и многие ценности, предлагали и за меньшее, чем то, что она сделала сегодня, переписав чужую судьбу, но Венера редко задумывалась о плате, ибо жатва её была далека от даров и подношений. Слишком стара была Хеллстром, испившая крови Светозарного и получившая память его, и это ограждало её от любого искушения лучше собственной природы, подчистую стерев интерес к жизни. Её целью был баланс - и она всего лишь следила за ним.
Дьяволица сделала широкий жест рукой.
- Ничего, человек, - тихо добавила она. - Я ничего не хочу. Я - только тень, отброшенная вселенной; часть силы той, что, всегда желая зла, вечно совершает благо; любой мир может лечь у моих ног, как пали они к ногам моего отца, но мне ничего не нужно. Такова цена за всесилие, равное Господнему: у меня нет и не может быть собственных желаний. Демоны заключают сделки не потому, что нуждаются в них, а потому, что иначе очень, очень скучно прожигать собственную вечность, зная, что из неё никуда не свернуть. Тебе нечего предложить мне, потому что у меня всё есть, а то, чего у меня нет, я могу взять в любой миг. Считай, что сегодня тебе просто повезло найти клад, и ты потратил его, как захотел.
В этом была вся она; непостоянная и сокрушительная, как морской прибой, но в тот же миг - чужая, нездешняя, совершенно очевидно не принадлежащая никому, кроме собственных снов. Дочь дьявола играла мирозданием так, как ей вздумается, при этом действительно ничего не желая для себя. Зеркалом она была сотворена и зеркалом же и осталась - умея лишь отражать чужие желания, потаённые страхи и самые тайные мечты, Утренняя Звезда внутри была лишь тьмой, в которой было всё, а оттого она и ни в чём не нуждалась.
Ибо она и была всем, крошечным солнцем собственной реальности.

Демон свистнула, на мгновение повернув голову; коротко, резковато, точно чёрный дрозд, и птичий этот глас отозвался в реальности каким-то едва уловимым щелчком, дрожью по изнанке мироздания. Густая темнота, лежащая у подножия старой сосны, ожила, расплавилась и, обретя контур, стала вороным конём с диковатыми алыми глазами; косясь на Мандарина бешеным взором хищника, которого не увидишь у обычной, земной лошади, жеребец подошёл ближе, хлестнул хвостом по длинным стройным ногам. Протянув руку, девушка легко поймала его поводья; скакун всхрапнул, ткнулся в плечо хозяйки бархатистым мягким носом.
Суккуб потрепала его по гриве рассеянным, отвлечённым жестом, словно мысли её были далеко-далеко. В прочем, быть может, что так оно и было.
- Ты волен идти, куда хочешь, человек. Ад не станет препятствовать тебе, - напевный голос Сатаны звучал негромко, но каждое произнесённое ею слово казалось отпечатанным на реальность. - Когда-то тень от крыл Азраила снова скроет тебя, и тогда он вновь будет делать свой выбор, но это будет не скоро. До тех пор ты свободен и сам можешь проверить, есть ли здесь, что искать. Помимо старых костей и не менее старых тайн, в Вечном Городе есть многие вещи, которые стоят того, чтобы их найти. Мне же пора уходить. Да будет путь твой долог.
Запрыгнув в седло, дьяволица на мгновение придержала поводья, чтобы взглянуть на своего собеседника сверху вниз, но видно было, что зелёные всезнающие её глаза смотрят куда-то прочь, сквозь телесное и земное. Она не приветствовала никого - но она никогда и не прощалась; ведь неисповедимы пути, никто не предскажет, что случится потом. Улыбнувшись задумчиво собственным мыслям, волшебница пустила лошадь лёгким шагом, и вороной пошёл, равнодушный к тому, что земля остаётся внизу; буквально через пару метров он словно просто определил для себя новый уровень поверхности, и теперь поднимался вверх, ближе к облакам; спустя полминуты перешёл на лёгкую рысь. Лошадям из адских конюшен было совершенно всё равно, бежать ли по земле, по воде или по воздуху, ибо их копыта с лёгкостью ломали целые миры.
Конечно, Хеллстром могла бы просто исчезнуть, растворившись в ранних сумерках, вернуться домой - но ей не хотелось. Равнодушная в целом к миру, к жизни, к самой себе даже, тёмная королева порой всё же томилась этим неясным, тревожным чувством полного одиночества, и тогда её гнало куда-то сквозь звёздные тысячелетия, чтобы в мелькании лошадиной спины позабыть свои мысли и отбросить прочь ненужные здесь терзания. Этот вечер был из таких, когда длинные тени от холмов кажутся живыми, а где-то собираются ведьмы, чтобы станцевать при полнолунном густом свете.
Вскоре Мандарин остался один у подножия великого Рима - как и любого другого мужчину, за исключением разве что собственного отца, княжна оставила его, обдав на прощание лишь сладковатым розовым запахом со своих волос, и было ясно, что ей совершенно всё равно, как он распорядится той вечностью, что оставалось у его души. Даже судьба колец, в которых заперты теперь были драконы, не волновала Венеру; всё это осталось позади, на земле, которой она не принадлежала. Обладающая безграничной, непредставимой смертному властью, Хеллстром удивительно равнодушно относилась ко всему тому, что оставляла после себя.
Ибо Создатель подарил им свободу выбора - кто она такая, дабы препятствовать замыслу Его?

На шпили церквей и крыши домов медленно опускался густой вечерний воздух. Собирался дождь.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [07.06.15] No Return


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC