Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Впрочем, у Стефана на кухне было много чего ещё. Не всегда съедобного, иногда вовсе небезопасного, иногда смертельно опасного для всего живого. Издержки профессии, что сказать.

© Black Panther

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.12.2015] Тебя-то тут и не хватало


[11.12.2015] Тебя-то тут и не хватало

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Время: около шести часов вечера.
Место: Башня Мстителей, а дальше - как пойдёт.
Участники: Thor Odinson, Aldrif Odinsdottir.
Описание: предыдущие две встречи старших детей Одина были просто незабываемыми, но третья может побить все рекорды - причём в какую бы сторону она не свернула, большой родственной любви или очень большой и очень родственной.
Если вы понимаете, о чём я. ©
upd. Заботливый Тони настоятельно рекомендует асам отправиться на завод Роксана и совместить приятное с полезным - устранение конкурентов с выражением глубоких семейных чувств.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (21.03.2016 23:41)

+1

2

Команда Мстителей уже полмесяца как воссоединилась, а все же окончательного доверия между Тони и Тором, как оказалось, не было. Старк вновь оказался виноват, не рассказав Громовержцу о встречи с кое-кем. Кое-кем рыжим, древним, как само человечество, и с определённой ненавистью ко всему, что было сделано в Асгарде. И следственно, в последующих событиях Тони был тем более виноват. Но обо всем по порядку.
   Дело клонилось к вечеру, прогулка Бога Грома - ну, как прогулка, он решил вечерок провести аки уличный мститель: прыгать по крышам, и надирать задницы разным преступникам, просто от скуки - подошла к концу, ибо после очередных избитых мелких бандюганов ему занятие, которому посвятили себя и Питер, и Сорвиголова, наскучило. Откровенно наскучило. Он выбегался, напрыгался вдоволь, принципиально не летая, а толку навел - чуть. Куда сподручней было бы просто молнией шандарахнуть... но тогда эксперимент бы провалился. Какой эксперимент, спросите вы? Тор пытался понять, как Питер таким занимался, и не свихнулся. В результате Ас пришел к нехитрому выводу, что свихнулся Паутиныч давно, окончательно и безнадёжно. Ибо такое занятие пользы не приносило от слова вообще. Хотя бы потому, что и грабители со временем возвращались, ничему не учась, и обычные жители за годы стали мудрее да наглее, и когда очередные воры попытались разжиться за счет старенькой бабушки с внучкой, то получили клюкой промеж ног и шокером туда же. Больно было? Было. Эффективно? Эффективно. Герой нужен, в таком случае? Да ни разу. Вот такие выводы от скуки и делал Донар, понимая, что в целом, все куда глубже, нежели поверхностные простоватые суждения, однако утруждать себя более детальным рассмотрением вопроса не собирался. Ему хватало и обычного хаяния Спуди про себя просто так, ради смеха и веселья. Однако солнце уже собиралось садиться, и Ас решил возвращаться. Сегодня должна была выйти новая серия Игры Престолов, а его подсадили крепко на этот сериал. Хелева пасть, даже Балдур с Тюром, будучи в Хельхейме, смотрели этот сериал. Так чем он хуже, а?
   Прилетев на взлётную площадку Башни - ВСЕ ЕЩЕ ПУСТУЮ, что не могло не выбешивать бога, ибо этот трезвенник обещался еще когда его построить! - Донар недовольно покачал головой, и первым делом направился к бару. Отыскав там холодную бутылочку нефильтрованного Гиннеса, Ас залпом оную выдул, да выбросил на улицу через вход, из которого пришел. Ничего, попадёт на крышу соседнего здания, а после никто ничего не докажет. О камерах внутри Таранис постоянно почему-то забывал. Он уже собирался было завалиться на диван в гостиной и предаться просмотру, как вдруг осознал - от него, извините, разит. Ну, и если такое дело, то надо предпринять меры, конечно же. И Тор, на ходу раздеваясь, направился к душевой-ванной-джакузи -и что там еще Старк понастроил. Топать к бассейну богу было просто лень. Услышав еще за дверью, что внутри кто-то моется и чего-то напевает под громкую музыку, он решил было подшутить над сокомандником - крыло-то было мужское, и наэлектризовав пальцы, абсолютно бесшумно открыл дверь и вошел. Только-только он собирался было выскочить и шандарахнуть слабеньким, но благодаря воде - все же покалывающим электрошоком несчастного...
   И когда он это таки сделал, понял - лучше бы шандарахнул кулаком. Или даже топором. И даже несколько раз, чтоб наверняка.
   Перед ним стояла едва-едва завёрнутая в полотенце девушка атлетическо-стройного телосложения, высокого роста, с длинными да манящими ножками, довольно соблазнительными бёдрами, весьма пышной да упругой грудью, тонкой талией, стройным животиком... но это была ерунда, ибо Ас смотрел не туда. Ну, точнее, он почти сразу взгляд перевёл, хотя и не моментально. Главным было лицо девушки. Лицо с абсолютно белыми глазами, и крайне знакомыми татуировками на щеках да лбу. Все это обрамляла огненно-рыжая копна волос... и брови девушки, поначалу находившиеся в положении крайнего удивления, быстро сузились, а глаза засияли недобрым огнём.
- Только Старк мог подложить мне свинью такую - пробормотал Одинсон, поневоле принимая боевую стойку. Ничего не скажешь, хороша была картина - почти голая Энджела, и Тор, стоящий в одних штанах, да и то собиравшийся их минутой ранее снять, о чем говорил расстёгнутый ремень. Ас вообще раздевался, где хотел, если нужно было мыться или спать, часто плюя на правила общественного приличия, в целом-то. Но не стоит обманываться каламбурностью этой ситуации, ибо...
   Ибо спустя секунду тело Громовержца, аки пуля, вылетело из ванной, пробив собой несколько стен, и остановившись в той самой плазме, на которой он хотел посмотреть сериал, Но куда там ему сейчас до Игры Престолов было! Донар вскочил на ноги, извергая молнии из глаз, и был намерен ответить своей опальной сестрице тем же. Она первая ведь ударила его, а значит, вновь пожелала ненависть к семье своей испытывать!
- Ну что же, коли драки ты желаешь, оной ты сполна получишь, младшенькая - прорычал Тор, ринувшись обратно с явно недвусмысленным недобрым желанием. - Но прежде мне ответишь, как в Башню нашу ты смогла пробраться!

Отредактировано Thor Odinson (22.03.2016 01:34)

+2

3

В конце концов, Тони приволок вяло сопротивляющуюся асиню в Башню Мстителей, пнул пару раз на тему того, что не надо так делать (на вопрос "да почему", заданный в тридцать седьмой раз, Старк, потеряв всякое терпение и воображение, заорал "потому что!!!", на чём конфликт и был исчерпан), посмотрел в полное уныния лицо Энджелы и со вздохом велел оставаться на ночь, а потом - ну как пойдёт. Параноидальная ответственность, как решила про себя женщина, мешала Железному просто выпнуть гостью на мороз в опасениях, что следующего желающего с ней поспорить она-таки превратит в мелко нарубленный фарш, а это было как-то нехорошо с точки зрения мидгардцев.
Выяснение причин такого странного запрета рыжая решила отложить на потом.

На следующий день, вернувшись из ещё одной бесполезной прогулки с целью подумать о дальнейшей судьбе (меч у неё отнять не смогли, но вытребовали обещание не пускать в ход без непосредственной опасности), женщина побродила по Башне, кое-как нашла гостиную, где крайне оптимистично уснула ночью на диване, бросила туда одежду и ушла в сторону джакузи, задумчиво шлёпая по полу босыми ногами. Клинок, в прочем, она забрала с собой.
И всё бы было ничего, если ли не приоткрывшаяся дверь.
Женщина среагировала мгновенно - слух охотника стрелял подобными ощущениями, заставляя бросать всё и бить на опережение... И она бы так и сделала, если бы не уткнулась взглядом сначала в могучую грудь, а затем - в чело (тут скорее бы подошло меткое опредление "челодлань", потому что именно такое выражение имел Донар, созерцая ближшайшую родственницу).
Смесь чувств на лице Альдриф в этот момент была бесценной. Она бы решила, что ей примерещилось, но, судя по гамме эмоций, отразившихся в глазах Тора Одинсона, любимейшего единокровного братца, он был, к сожалению, таким же настоящим, как она сама. И примерно таким же изумленным данной находкой в глубинах Башни. Ничего более умного, чем пнуть Донара, чтобы вышвырнуть его из комнаты, женщина придумать просто не успела, но маневр увенчался успехом: отлетев в сторону, бог даже диван собой сшиб и стену прихватил.
- Нет уж, старшенький, - Энджела хлопнула дверью с такой силой, что едва не сорвала её с петель, рванула из ножен меч (какое счастье, что она с параноидальным упорством не расставалась с ним даже в ванной), - нет, это вот ты мне сейчас сначала расскажешь, какого же дьявола не удосужился хотя бы постучать?! Асгард не учит своих сыновей манерам?!
Сцена была столь эпична и прекрасна, насколько это вообще было возможно в данном случае: Одинсон с прекрасным голым торсом и расстёгнутым ремнём, Одинсдоттир, с которой неумолимо сползало полотенце, и с бастардом в левой руке, и оба они, таких прекрасных, стоят друг против друга в боевых стойках и сверкают сияющими глазами, ожидая, у кого же терпение закончится первым.

Первым, как это не странно, не выдержало полотенце.
- Бхмн, - произнесла Энджела, ощущая, как влажная махровая ткань, слишком слабо затянутая узлом, тихо сползает вниз и немилосердно открывает грудь. - Бхмн!
В принципе, женщине, которая бегала по космосу в одном не очень закрытом бикини и чулочках из металлических пластин, уже стесняться по определению особо нечего, но всё равно было как-то крайне неловко. Глаза, засиявшие было яростным огненным светом, стремительно погасли, и сквозь них проступила едва уловимая сероватая радужка, похожая на тоненькие льдинки на полотне реки.
Ронять меч никакая уважающая себя воительница позволить не могла, но узел, как на грех, находился как раз слева, и асиня мучительно металась между выбором, что же больше ей дорого: полотенце или клинок, клинок или полотенце. Грудь от уткнувшегося куда-то туда в декольте взгляда Тора было уже не спасти, но бедра ещё можно было попробовать, и Альдриф, выругавшись красиво и витиевато, швырнула меч на диван, зло блеснула очами на сначала открывшего рот, а потом так же молча его закрывшего мужчину.
- Если ты хоть кому-нибудь, хоть одной душе на всём свете расскажешь, в каком виде ты меня застал, я отрежу тебе язык, - мрачно предупредила она, натягивая своё весьма импровизированное платье обратно.
Полотенце было ощутимо коротко: Охотница была статной женщиной, ростом сильно превышавшая среднестатистический, и материю пришлось располагать как-то посередине, чтобы изобразить хотя бы какие-то приличия. Что за несправедливость. Почему мужики могут ходить с одной набедренной повязкой, а девы - нет. Сплошное угнетение прекрасного пола.
- Ну что?! - Взорвалась Альдриф, перехватив ещё один взгляд. - Ну да, оно мне мало! Я не виновата, что ты впёрся в ванную, когда я даже большое схватить не успела!
Конфликт нарастал, но приобретал всё более и более странные ноты. Судя по лицу женщины, она сама уже не знала, ржать ей или плакать, потому что ничего более нелепого представить было сложно.
В конце концов, решительно перегнувшись через поваленный диван, она сгребла свой бастард и, ткнув им в сторону ножен, отлетевших за ненадобностью в сторону, хмуро посмотрела на брата:
- Подай, а. Пожалуйста. Ну не мне ж в этом виде за ними прыгать мимо тебя!

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (22.03.2016 02:18)

+2

4

Донар был готов к битве. Он был готов получить несколько серьёзных ранений, но все-таки вышвырнуть Альдриф из Башни. дабы не разрушить то, что они недавно с таким трудом добыли со Старком. Однако судьба распорядилась иначе.
   Внезапно боевой настрой бога викингов нарушил кусок ткани. Который начал медленно, но крайне неумолимо сползать. Казалось, что оба божества пытались оное удержать самой силой мысли.но полотенце было телепатом посильнее Чарльза Ксавье, Эммы Фрост, Псайлок и даже Эн Саба Нура вместе взятых, и просто положило свой тряпичный болт на все старания Асов. Оно было сильнее. И оно решило, что сегодня не бывать битве между родственниками.
   Взгляд Громовержца с какой-то даже печалью проводил ниспадающее полотенце, но печаль в его взгляде существовала ровно до того момента, пока кусок ткани не открыл то, что порядочные женщины предпочитали не выставлять на всеобщее обозрение. А следом уже челюсть Одинсона начала жить своей собственной жизнью. Слегка отвиснув, она так и осталась в таком положении, а вот глаза... глаза против своей воли прикипели к открывшемуся его взору... ээ, видению. Всякие помыслы о битве мгновенно улетучились, помыслы о родственных разборках - тоже. Вообще все мысли вылетели из головы Тараниса, который застыл, словно изваяние, то и дело провожая взглядом все опускающееся полотенце. которое сейчас управляло богами. Чертово полотенце достигло того, чего в свое время не могли достичь ни Доктор Дум, ни Танос, ни Амора, ни Карнилла, ни Хела, даже Живой Трибунал - оно имело полную и безоговорочную власть над Тором Одинсоном, который даже пошевелиться толком не мог, ибо полотенце не позволяло. Точнее, полотенце, мээээдленно открывающее то, что за ним, не позволяло. Ас даже сестру не слышал толком. Однако когда Энджела решила, что пора что-то делать, и выбросила свой меч на диван - хорошо хоть, не проткнула в порыве эмоций - Тор потряс головой, словно прогоняя наваждение, и с огромным трудом отвернулся. Выкуси, хелево полотенце, не владеть тебе волей, разумом, и .... и силой духа Громовержца, да. Отведя взгляд, Донар смущённо застегнул свой ремень, чего-то пробормотав, и вроде бы все уже нормализовалось, как вдруг его голова вновь против его воли повернулась в торону сестры, которая уже поправила полотенце. Но положение это не сильно спасало: кусок ткани  едва-едва прикрывал тело Альдриф. Выслушав оправдывающуюся речь Асиньи, после разум Тора вновь подвергся серьёзному потрясению, если можно так выразиться. Воительница перегнулась через диван. Перегнулась. Через. Диван. И полотенце. Перестало. Скрывать. Определённую. Нижнюю. Часть Ее. Тела. С заднего ракурса. В наклонном положении. Асу ощутил слабость в ногах, и начал машинально водить рукой в поиске хоть какой-либо опоры. Он издал слабый стон, таки нащупал какую-то часть интерьера, оказавшуюся стеклянной стеной, и начал медленно по ней оседать. О какой битве вообще могла быть речь, раздери его Гармово отродье. Переведя взгляд вверх, Ас увидел несколько камер, и вспомнил слова сестры о том, что она сделает с ним, если хоть кто-то узнает о случившемся. Кажется. завтра, когда Фрайдэй начнёт докладывать Тони о случившемся, тот всем Мстителям расскажет, не удержится ведь, и Тор его очень даже понимал - его сестра была той еще... ээ, красавицей. А если Клинт вновь опередит Старка, то это будет даже на ютьюбе. Но об этом лучше промолчать. Гнев сестры смертным ощущать не стоит. А интернетом она все равно пользоваться не умеет, и вряд ли о нём знает. А вдруг пронесёт, в конце концов.
   Когда Энджела хмуро попросила его подать ей ножны, он мгновенно выпрямился, и приобрёл непринуждённый вид, как будто ничего не случилось. Кивнув ей он наклонился за ножнами, и подойдя к младшенькой, подал ей оные, после чего решительно направился к барной стойке. Ему срочно нужно было чего-то выпить. Наконец найдя нужный бочонок, Ас открыл его, и принялся пить прямо из бочки. Литр за литром, покуда не ополовинил пятидесятилитровое чудо датской пивоварни. наконец душевное равновесие бога было в относительной норме, и он с чистым сердцем отложил бочонок на стойку.
- Это. Альдриф... Я не ведал, что ты здесь. И от неожиданности лишь сгрубил. Энтони должен был меня предупредить, что у нас гость будет. Я... не желал я тебе неудобство причинить, думал же, что то кто-то из ребят. да подшутить легким только над ними решил. - тихо сказал Донар - Ты ведь и так в мужской части умывальни была, вот я и не ожидал...
   Извиняться не выходило ни разу, ибо как только Тор, казалось, находил нужные слова, перед его глазами вновь всплывала недавняя картина, и голос бога превращался в непонятное мычание. В конце концов, Громовержец просто буркнул невнятное, но насколько мог, искреннее "прости", и вновь отпил из бочонка.
- Давай сейчас битвы не будет между нами, о сестра. Слишком дорого нам место это, и не желаю я, дабы оно было уничтожено в порыве нашей драки. но коли так желаешь ты сего - можем мы наружу вылететь. В городе же этом хватает мест под снос, да и пустырей. Но я бы предпочёл... я бы предпочёл с тобой поговорить, о Альдриф. Довольно драк. Пусть ты и ненавидишь Асов, но все же, мы - семья твоя. Пусть только и по крови. Но сначала дам тебе я время привести себя в порядок. Да и мне оное тоже бы не помешало.
   Отведя взгляд, Донар проследовал в ванную (в мужское крыло, он-то умел читать распознавательные знаки, в отличии от Энджелы), не озаботившись даже дверь за собой толком закрыть, таки снял с себя штаны с исподним, зашел в одну из кабинок душевой, да включив горячую воду, почти сразу очутился укутан густым паром, заполнившим всю кабинку, и облегчённо подставил лицо под струю воды, смывавшей с него не только грязь и пот, но также и определённое напряжение. Ему явно нужно что-то предпринять.
   Вот только правильного решения касательно поведения со своей сестрой он не мог найти.

+2

5

По красивому лицу прошла мимическая волна, затем ещё одна, но в конце концов лик Альдриф стал спокойным, а уголки губ - пусть едва заметно, но всё же, - поползли вверх. В конце концов, даже в этой безумной ситуации было что-то по-своему прекрасное.
Голый торс Одинсона, например. Посмотреть было вполне приятно, если так подумать.
То есть, конечно, Энджела вообще много повидала за свою долгую жизнь, даже объёмненького такого Дракса вблизи, но божественная суть такая божественная. Сглотнув, она выплыла из каких-то непонятных мыслей и посмотрела на Тора, старательно акцентируя внимание на его лице. Ас, кажется, уже собрал себя в совочек, так что пора было и Охотнице как-нибудь выходить из ступора.
- Ладно, - смягчилась женщина, - ладно. Ну ты это... Не злись. Я тебя... Тебя... Не специально. Правда.

Бедный Тони. Дочь Одина замялась, представляя, какую головомойку тому может устроить оскорблённый в лучших чувствах бог, и решила, что вину пора перетягивать на себя. Она-то родственную любовь переносила с нордическим спокойствием, а вот насчёт смертного у неё были определённые сомнения; к тому же он привёл её домой, покормил, пожалел и честно объяснял, что можно делать, а что нельзя, так что ангельское воспитание уж всяко требовало отдавать долг.
Да и не то, чтобы ей было привыкать огребать от старшего. Отношения у них были, мягко сказать, специфичными.
- Когда я пришла сюда вчера, здесь никого не было. Возможно, Тони тебя не нашёл, - Альдриф всё ещё сумрачно посмотрела на брата, с лёгким шелестящим звуком вложила клинок в ножны и перехватила меч за середину клинка. - Мне он, в прочем, тоже о наличии такого чудесного подарка, как ты, не упоминал. Зря, конечно, чёрта лысого бы я тогда сюда вообще пришла. У меня такое ощущение, что ты и вся наша драгоценная семейка будете преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Можно подумать, у меня без вас проблем не хватает, честно. Да иди уж!

Она раздражённо махнула бастардом, провожая утопавшего в ванную Тора, и глубоко задумалась.
Альдриф чувствовала себя весьма странно - пожалуй, больше всего бы подошло определение "нелепо", потому что стыдно в общем смысле слова женщине, воспитанной ангелами Хевена, быть не могло, да и особой неловкости она тоже не ощущала.
У Энджелы с мужчинами никогда не складывалось, и ни один из них не мог похвастать тем, что хотя бы краем глаза видел то немногое, что обычно скрывал очаровательный купальник и пояс чуть ли не в ладонь шириной. Квилл как-то пытался, помнится, но, получив крепким асовским кулаком в челюсть, вставил себе на ближайшем островке гуманоидной цивилизации три новых зуба и больше таких сумасшедших поползновений не совершал, показав редкостный для себя талант к правильным выводам. А, нет, не только - был ещё Грут, но Грута, задумчиво зеленеющего своей оптимистичной кроной на макушке, сложно было воспринимать не только как представителя противоположного пола, но и вообще как какое-то существо, обладающее хотя бы относительно близкими к обще-человеческим характеристиками. Размножался он, по смутному представлению Альдриф, либо саженцами, либо опылением, поэтому заинтересовать его наличием женской тушки, пусть даже несомненно прекрасной по своим очертаниям, было в принципе невозможно.

Пофыркав немного, точно сердитая кошка, Охотница пометалась по комнате, поставила обратно диван, сложила в кучку особо крупные обломки стены, смущенно почесала ногтями переносицу. Да, наверное, Тони расстроится, когда увидит итог встречи двух горячо любящих друг друга родственников. Но кто же знал! Сняв с себя полотенце, женщина бросила его в кресло, скомкав в один увесистый от воды шарик, натянула на себя терпеливо дожидавшееся хозяйку бельё, накинула сверху длинную белую рубашку, притащенную всё тем же многострадальным Старком, которому наверняка ох как икалось в этот вечер, хмуро посмотрела на своё отражение в треснувшей плазме телевизора и решительно двинула в сторону бара. При всей его невыносимости, толк в решении личностных проблем Одинсон знал, ещё как знал. Где-то после полу-литра красного, влитого в себя залпом, Энджеле решительно полегчало; по крайней мере, отпало неконтролируемое желание убивать всё, что двигается.
Прихватив бутылку, рыжеволосая вернулась в гостиную, рухнула в свободное кресло, закинула ноги на подлокотник и стала неотрывно смотреть на коридор, по которому удалился брат. Шестерёнки в её голове бешено вращались, но прийти к какому-то однозначному выводу у Альдриф никак не получалось.
Ненавидела она его?
Нет, пожалуй. Уже - нет. Альдриф остыла в своей злобе к Асгарду, которую так пестовал в ней Хевен; кровь, что говорят, не вода - с тех пор, как Королева изгнала лучшую из своих охотниц только потому, что происхождение, затерявшееся миллиарды лет назад, оказалось дороже всего того, что сделала для неё и для её престола женщина с глазами из лунного света, дочь Одина вспоминала. Работающая точно механические часы - бесперебойно и изумительно точно - память охотно подкидывала детство, в котором только мама - никогда не бывшая мамой, но ни разу не давшая усомниться в своём настоящем родстве - и любила её, память подкидывала первые Охоты, в которых Энджелу презирали, память подкидывала насмешки и злобу. "Та, что без крыльев", "та, что ничего не может", "та, что должна быть отшельницей".
Они, считавшие ещё тогда рыжеволосую девочку своей сестрой, ненавидели её куда больше, чем ненавидел ангелов весь Асгард.
И пусть тогда асиня доказала каждой из них, что она лучше, что никому и никогда в своей жизни не уступит; но память осталась. Хевен использовал её - но никогда не принимал.
Только спустя столько лет, что исчислялись жизнью звёздных скоплений, Альдриф смогла узнать причину; причину, о которой даже не догадывались остальные, но которая висела где-то там, на грани начала историй - и тенью следовала за ней, куда бы не ступала эта женщина, у которой не было ни настоящей семьи, ни настоящей родины, ни даже настоящей жизни.
Глупо это всё было. Асиня приложилось к горлышку снова и перевела внимательный взор в потолок. Странно, но трещин на нём всё ещё почему-то не было: строили на совесть.

Звук текущей за стеной воды успокаивал, утешал, переливался сотнями голосов. Протянув свободную руку, рыжеволосая положила рядом с собой меч, погладила пальцами рукоять, скользнула по навершию - и оставила оружие лежать спокойно. Ей не нужна была драка почти так же, как она была не нужна Донару; Энджела слишком вымоталась за последние несколько месяцев.
Вся эта история с Хельхеймом... Охотница издала горловой звук, который можно было бы принять за смех. Да, дел она наворотила знатно. Папа Один, любивший по преданиям эпичные поступки всем своим существом, оценил бы наверняка.
- Так ты какого дьявола здесь делаешь? - Спросила Альдриф, как только услышала шаги вернувшегося аса ещё где-то в начале коридора.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (22.03.2016 20:36)

+2

6

Процесс омовения и вправду принес Донару желанное облегчение. Чистота, снятый моральный стресс, все, что нужно для умиротворённого состояния бога. Выйдя из душевой, Ас лениво оглядел свои одёжки, признал их совсем не чистыми, и пожав плечами, обмотал вокруг бёдер чьё-о полотенце. Судя по всему, раньше полотенце принадлежало Таше, ибо расцветка была довольно своеобразной. Ну и пусть. В конце концов, она сама виновата, что его здесь оставила. А что Романова делала в мужском крыле душевых, его мало интересовало. В конце концов, если что, он всегда может спросить у Бартона - местного всезнайки всяческих грязных и странных вещичек в Башне. Ушлый лучник умудрялся знать даже то, что не знала Фрайдэй, и даже Старк. Но эй - на то он и вырос в цирке, если задуматься. А то, что Донар порой помогал ему добыть эту информацию - так это все грязные слухи, который Тони и распространял, не сомневайтесь.
   Выйдя обратно в гостиную, Ас лишь лениво отпихнул остатки стены в сторону, и с видом освежившегося существа проследовал к бару. Найдя там свой бочонок нетронутым, он аж слегка расстроился, хотя после понял, что со временем он, возможно, и к расово верной выпивке сестрёнку приучит. Наполнив себе литровый бокал пивком, он взял бочонок под мышку, и направился к сестрице, вальяжно развалившейся на диване. Усевшись в кресло напротив, бог первым делом ополовинил бокал, и после уж только ответил:
- Угадай, сестрица.  Живу я здесь, вот! - усмехнувшись, развел Донар руками. - Именно я побудил Энтони вновь Мстителей собрать в Башне, которую он продал месяцами ранее, и я заставил... ну, настоял на том, дабы он ее вернул. И я ему злато дал для оного. начиналось все не лучшим образом, однако друг мой выкрутился. как всегда. Даже когда дело совсем худо, он все равно находит выход. И что бы я ему ни молвил-то в глаза, он - один из величайших людей Мидгарда. После того, что... - тут Донар запнулся. Он не хотел пока что рассказывать сестре о происходящем в Асгарде. Не время. - ...После недавних-то событий Мстители - это, почитай. и все, что у меня осталось. Это мой второй дом, Альдриф. Я не мог дать и ему пропасть. Я был одним среди Отцов-Основателей команды, как-никак. - допив бокал, он по новой его наполнил. и жестом предложил бочонок сестрице. Хотя, судя по винному запаху от нее, она и так откажется.
- К тому же, не думай. будто бы не осведомлён я о деяниях твоих в Хельхейме, о сестра. - ухмыльнулся Одинсон. - Право слово - ради одной девы, во имя чувств лишь свергнуть Хель... Такое никому еще не удавалось. Ты можешь отрицать, ты можешь оное и не любить-то да и ненавидеть даже, но кровь Одина в тебе сильна, о Альдриф. Ибо лишь дети его способны творить невозможное. Сила амбиций, сила лидера, сила воина да сила духа, Аль - оное среди всех богов в количестве таком лишь нам дано. В жилах твоих великий дар, и лишь тебе решать, как его использовать. Право выбора - также дар, который дан лишь детям Всеотца. Остальные так али иначе судьбам своим следовать обязаны, но мы - мы сами оные творим. Посему позволь узнать мне у тебя. сестра... - залпом осушив вторую порцию пива, Донар отставил бокал и подался вперед на кресле - Какую судьбу для себя избрала ты?
   Впрочем, Тор не то, чтобы ожидал ответа. Если сестрица хотя бы отчасти унаследовала характер отца, ответом может быть либо молчание, либо неслабый апперкот. Посему он лишь улыбнулся, встал, и последовал к террасе, где опёрся локтями на поручень, и задумчиво посмотрел на вечерний город:
- Ты лишь недавно в Мидгарде, сестра. Я помню, какой я был впервые, когда оказался в ... ну, в текущем мире. Не во времена же викингов, али средневековья. Я был растерян, с толку сбит, повадки их мне незнакомы были, и много глупостей поначалу я наделал. Некому мне было объяснить, что да к чему здесь. И коль желаешь ты здесь задержаться - я мог бы тебе оное объяснить. Как бог - богине.  - "Как брат - сестре", хотел было добавить Громовержец, но почему-то не сказал это вслух. Незачем вот так вот давить на Энджи родственными чувствами, тем более когда ей они, судя по всему, не так и нужны. Хотя, его заминка вполне могла сказать это за него. - Ты не обязана оное в одиночку проходить. А смертный никогда не сможет объяснить тонкости определённые, которые сможет божество. Хотя, научить пользоваться множеством из их вещей как раз таки сможет лишь смертный. Даже мне некоторые тонкости технологий Мидгарда еще не подвластны... хотя, я не самый умный бог.
   Повернувшись к сестре, Ас потянулся, и слегка улыбнувшись. протянул руку в пригласительном жесте:
- Так что молвишь ты, сестра? Согласна ль ты на прогулку небольшую по городу ночному, али предпочтёшь в одиночестве сейчас остаться? Я-то всегда могу уйти, но тебе сегодня точно кров над головой-то надобен, о Альдриф.

Отредактировано Thor Odinson (22.03.2016 20:58)

+2

7

Пустую бутылку от вина женщина поставила на пол и, чуть запрокинув голову, посмотрела на бога снизу вверх. Одна рыжая бровь вновь поползла вверх в выражении крайнего изумления; Альдриф, издав ещё один смутный звук горлом, перевернулась на своём сиденье, шмякнулась на пол и вновь решительно побрела к бару, оставив Донара созерцать её удаляющуюся спину. Ну, по крайней мере, ей хотелось бы верить, что созерцает ас именно спину, а не ту часть пониже, которая была вольготно прикрыта рубашечкой, оставлявшей богатый простор для воображения своей интригующей длиной и некоторой прозрачностью. Вторая бутылка зашла ещё лучше своей предшественницы, но странное, нелепое чувство, которое Энджела испытывала, столкнувшись с немилосердной реальностью в виде обнажённого мужского торса, никак не желало уходить.
И не то, чтобы оно вроде как было неприятным, но дочь Одина ощущала смутную неправильность происходящего. Вот если бы они сцепились, разломали два десятка этажей, изменили рельеф города, уронили Луну с неба и вызвали сдвиг земной орбиты - вот это да, вот это было бы ближе к нормальному. А вот пить в полураздетом виде... Кто из них поехал крышей, Охотница после нежных обнимашек с Хелой на гранях вероятности или Тор после очередного расставания с любимым молотом?
Судя по всему, оба. На радостях воссоединения семьи.
- Бхмн, - пробка, запущенная меткой рукой, пролетела с десяток метров и упала точно в одиноко стоявшую у входа в гостиную (того, который задумывался планировкой, а не появился благодаря тушке бога, выпнутой наружу из соседнего помещения) корзину; Энджела посмотрела на брата ещё раз, с интересом, - тебе идёт, да. Цветочки придают необходимый колорит. Топора, я считаю, не хватает для большей очаровательности.
Проходя мимо обратно к облюбованному дивану, воительница протянула руку и легонько стукнула своей бутылкой о стакан Тора: раздался стеклянный звон.
Вроде как жест временного мирового соглашения.

Женщина вновь устроилась на сиденье, вытянув длинные ноги; на распущенных рыжих волосах играли блики. Сероватые, белёсые радужки чуть заметно сверкали в полумраке, но этот блеск был спокойным, ровным, не похожим на полуденное безумие охотничьего огня.
- То есть из всех миллионов домов в Нью-Йорке, которые здесь уже построены, ещё не построены или даже наполовину разрушены, Тони за руку приволок меня в твой? - Округлила глаза Альдриф. - Ооо. Я даже не знаю, это я сейчас вроде как выиграла в тысячелетней лотерее или получила красивое приглашение на плаху с твоей подписью? Не, ну а что, традиция убиваться друг об друга каждые три года, всё нормально, заветы предков, историческая справедливость - нельзя нарушать.
Уголки губ её вновь чуть заметно дрогнули: слухи разлетаются так быстро, особенно слухи про то, как законы, что незыблемее миров, рушатся в одночасье с чьей-то лёгкой руки, вооружённой мечом.

- У меня не было особого выбора, - Охотница хлебнула красного вина, отёрла губы тыльной стороной ладони, - я хотела просто забрать Сэру, но Хела же упёрлась что твои козлы. Правила у неё, видите ли, "мёртвое должно оставаться мёртвым", "из тьмы не возвращаются"... Да плевала я.
На что именно плевала Альдриф, по контексту сказать было сложно - на правила ли, на Хелу, на Хельхейм или на всё разом, да и на вопрос громовержца заодно. Прям она так и понеслась ему рассказывать, как же, просто вот всю жизнь об этом мечтала, не иначе; но ас, кажется, её ответа и не ждал - отвернулся, отошёл к окну. Охотница с некоторым любопытством проводила его взглядом: она любила наблюдать за чужими движениями, за тем, как ходили; с Тором же они всегда были на ножах - примерно со времён, когда этот кадр да на пару с любимым младшеньким Локи открыли Десятый Мир, поэтому смотреть не из соображений, когда же удобнее вогнать ему в горло меч, до этого было как-то некогда. Дети Одина были слишком упрямы и слишком горды, чтобы признаваться друг другу в ошибках.
Таранис упорно любил свою сестру; несмотря на то, что почти не знал её, несмотря и на то, что она упорно отказывалась даже пытаться узнать его - что уж там у бога было в голове и было ли что-нибудь вообще, вопрос был сложный, но Энджела, глядя на его широкую спину, думала о том, что такой верности своим убеждениям нигде больше не встречала.
Семья должна быть вместе, хоть тресни, даже если некоторая часть семьи решительно против. В конце концов, кто-то сдаётся, и почему-то асиня сильно сомневалась, что это будет брат. Возможно, потому, что он притащился за ней в Хевен, где его старательно и активно пытались убить - и почти даже преуспели.
Вздохнув, женщина спустила ноги на пол и подошла к Тору на террасу, склонилась, оперевшись одной рукой о металлическую трубу перил - во второй она всё ещё держала бутыль, - и стала смотреть вдаль.
- Лапы свои убери из моего личного пространства, - буркнула Охотница, - оторву.
Снова повисшие молчание. Дочь Одина сделала ещё пару глотков, снова свесила руку вниз, задумчиво окинула взором расстилавшийся внизу город; она думала о том, что сказал ей громовержец, и пыталась понять, насколько сильно жаждет оторвать ему голову.
Желания отчего-то не находилось. Внутри было пустовато и довольно спокойно.
- У меня есть дом здесь, - словно неохотно произнесла она вдруг, - просто я пока... Не готова возвращаться. Нет, а знаешь - пойдём. Я... - "Я уже так устала." - Я не понимаю этот мир. Он такой странный со всеми этими... Технологиями.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (23.03.2016 03:17)

+2

8

Услышав согласие сестры, Тор довольно улыбнулся, и уже собирался было сигануть вниз, дабы показать ей путь, но что-то его удерживало от такого быстрого начинания сего славного похода. Мучительно думая, что же не так, он вновь осмотрел Энджелу, и только-только собирался сказать ей какую-то мысль, как вновь завис. Надо было признать, рубашка мужская, одна штука, очень даже ей шла. Этот фривольный вид, растрёпанные волосы, угрюмое личико, стройные, спортивные ножки, выступающие даже сквозь рубашку верхние круглые, упругие да пышные... ээ, части тела.... нет, с этим надо что-то решать. Отвернувшись и внимательно начав изучать вечернее небо, Донар издал замечание, что для начала сестрице не мешало бы одеться. Ибо такая одежда слишком провокативная для прогулки, да и для любых Мстителей, кто мог бы придти в башню. А ее родные одёжки не подойдут для прогулки, ибо внимания Асинья будет привлекать в еще большем количестве, что ну никак не поспособствует нормальному времяпровождению и отсутствию драк. После чего пошел в другую комнату, и вскоре вернулся оттуда с чёрными штанами, чёрной курткой. темно-красным топом, и высокими сапогами. Что поделать - кроме одёжек Наташи и сапог Шалки Ас ничего не нашел. Да и не особо искал, в общем-то.
- Переодевайся, Альдриф. Да и я пойду, пожалуй, одеянья свои прихвачу - слегка улыбнулся Громовержец, и после направился на верхний этаж, у самых дверей запустив скомканное полотенце метким броском обратно в ванну. Чтобы не говорили после, что он-де чужие вещи где попало оставляет.
   Через несколько минут Ас спустился в синих джинсах, черной кожаной куртке, серой футболке со стилизированной под руны надписью, и обычных чёрных тяжелых ботинках. Осмотрев "обновлённую" сестрицу, он не мог про себя не отметить, что она, пусть и влезла в одежду Таши, но с некоторым усилием. Благо, почти вся одёжка Вдовы подлежала растягиванию.... Что не могло не приносить свой колорит во внешний вид Энджелы. Особенно когда Ас смотрел на нее со спины.
- Ты прекрасно выглядишь, сестрица. - улыбнулся Донар, и и взяв свои секиру из-за барной стойки.... вогнал ее в изрубленный деревянный столб, стоящий возле выхода на террасу. А затем взглядом попросил сделать Энджи то же самое с ее оружием.
- То не просто прихоть, Альдриф. Мы не идём биться, и оружие не нужно нам. А коли все же встретим врагов мы - то не думаю, что тебе али мне сложно справиться с ними-то будет. Оставь свой меч ты здесь... ну а рукоятки многофункциональные свои, так и быть, бери, коли никак тебе без оружия. Все рано под курткой оные не видно.
   Конечно, Донар не приказывал Охотнице Хевена. Но и тон его был вполне даже настойчивым. Это не было его прихотью, так и вправду было надо. Как люди бы отреагировали на двух людей немалого роста, да с оружием размером в две третьих обычного человека? Это явно было бы привлекающим внимание. Наконец Донар подошел к Энджи, медленно. дабы она не поняла его превратно, запустил руку во внешний карман ее куртки, и вытянул оттуда очки, которые следом надел на нее. Теперь в ней узнают высшее существо только если распустят руки. Что, как подозревал Одинсон, кончится фатально для наглеца.
- Вот теперь - пошли, сестрица. - выйдя на террасу снаружи, Ас вдохнул свежий воздух - они ведь были на верхушке Башни как-никак, здесь-то загрязнения было всяко меньше, чем внизу - улыбнулся. Закрыв глаза, да подойдя к краю, бог добавил: - Ты ведь Охоты Лидером была, да? Тогда - догоняй, о Альдриф.
   И Громовержец просто спрыгнул вниз. Он не пытался затормозить свое падение полётом, не пытался лететь быстрее, просто... падал с верхушки Башни Мстителей. И вот когда до земли оставалось каких-то четыре метра, он быстро воспарил в воздухе, да плавно и почти бесшумно приземлился на тротуар. Вокруг сновали люди, занятые, куда-то спешащие - в Нью Йорке почему-то все куда-то спешили, в независимости от поры времени - и бога, упавшего с небес, никто и не заметил. Им просто было не до того.
   Дождавшись сестру, он предложил ей проследовать за ним в гараж Старка, где без зазрения совести позаимствовал один из мотоциклов Роджерса. Ему они всяко теперь не нужны, раз он их не забрал. Да и вообще, Энтони молодец, что многое вернул как было. А что он не смог или не пожелал возвращать в Башне на прежние места - следы зарубок, ударов на конструкциях - то вернул Одинсон, ратуя за аутентичность во всем и вся.
- Сей  железный конь мотоциклом величается у них. И дабы не выделяться среди смертных полётом по воздухе, сестрица - хотя, они и не особо удивятся. ведь повидали и не такое, однако все же, Энджи - мы воспользуемся транспортом-то оным.
Сев на байк, бог ощутил, как амортизаторы неслабо прогнулись, однако Стивен всегда делал свои вещи на совесть. Тот модифицированный НайтРод выдержит не только Донара, но и его немаленькую сестрицу, притом - не во вред конструкции. Заведя мотор, Тор улыбнулся. слыша рокот цилиндров, и повернулся к сестрице, добродушно улыбнувшись:
- Садись, о Альдриф. Есть столько всего в городе же этом, что хотел бы тебе я показать. И коль вопросы будут-то какие - не стесняйся, спрашивай. Коли будет чего по пути тебе интересно - молви сразу же. Ведь для оного мы и поход затеяли сей, младшенькая.
  Да, несмотря на все пререкания и ... разногласия, что были между ними, Тор все же искренне любил свою сестру. Он искренне пытался ей помочь освоиться в этом мире. Он желал, дабы она не повторяла его ошибок в такой же ситуации, тем более, что нрав у нее похож на характер Тор больше, чем она могла бы признать. В конце концов, как бы твоя родня могла тебя не выносить, как бы она тебя не не переваривала - ты должен быть терпеливым, прощать им все и заботиться о них. Ведь они - твоя родня. А что дороже семьи да и друзей в этом мироздании?
   Для Одинсона - ничего.

Отредактировано Thor Odinson (24.03.2016 11:02)

+1

9

На счастье Тора, ангелы из Хевена хоть и были теми ещё шовинистками по своей сути, название своему моральному насилию над мужскими особями не изобрели и страшно умных понятий вроде "объективация" и "феминность" не придумали, потому что иначе, созерцая своё отражение во всё той же разбитой плазме, Альдриф бы мелочиться не стала, а открутила братцу голову собственными руками - и без всякого оружия. Эластичный спандекс, конечно, тянулся, но Охотница была не просто крупнее хозяйки этих затейливых тряпочек, самое место которым было где-нибудь в тематическом ролике с ошейниками, плёточками и высокими каблуками, но и существенно выше. И если куртка ещё худо-бедно на ней застегнулась, то вот плотный топ очень сильно подумывал о том, что он здесь делает и не разойтись ли ему на больших и выразительных глазах, чтобы явить их миру для поднятия в нём коэффициента доброты.
Ну или хотя бы по шву, пусть это было и не так эпично.
- Я тебя ненавижу, Тор Одинсон, я тебя просто ненавижу, - простонала Энджела, мучительно подумывая о том, что, возможно, просто дать асу в морду и на этом разойтись было бы куда более удачным планом. - Как ты предлагаешь мне в этом ходить, если в этом нельзя толком даже дышать? Все кошмары Хевена, какая сволочь вообще придумала делать такие одежды! У мидгардских дев что, нет груди?! Нет, я же точно видела, что есть!..
Сетования богини, в прочем, остались без внимания: вставший на путь своих великих свершений первенец Всеотца вообще плевать хотел на искреннее негодование окружающих, реагируя на них лишь в том случае, когда их бессознательные тушки лежали под ногами и мешали идти - тогда бог делал очень умное лицо и взлетал, распугивая по дороге низко парящие вертолёты. Навык глубокой мудрости в глазах у него при этом был прокачан на все сто двадцать процентов из ста возможных, просто мысли к ней не всегда прикладывались - но это уж дело десятое.

Это было в какой-то мере забавно. Несмотря на то, что они уже почти даже не враждовали, а на младшего братца (слегка побив его перед этим, но кого волнуют такие мелочи) Энджела самолично натянула корону Хели из соображений, что лично ей она не требуется, а отдавать прошлой хозяйке после устроенной в Нижнем мире революции как-то не с руки было, это всё равно было... Фантасмагорично. Да, пожалуй. Хорошее слово.
С этим же представителем города золотого они убивали друг друга ажно дважды, так что кармическую цель достижения взаимопонимания можно было считать и вовсе исполненной.
Три года назад, когда Альдриф - тогда ещё понятия не имевшая о том, что она Альдриф, - убивалась о бога грома под родным небом, оказавшимся совсем не родным, - она и представить не могла, что будет стоять напротив аса с мечом наголо и не пытаться снять ему голову с плеч, и терпеливо пытаться объяснить, почему она не может оставить клинок.
Терпеливо. Пытаться. Объяснить.
Сэра, знавшая свою женщину достаточно близко, чтобы оценить всю глубину данной постановки, сочла бы, что Донар, сам того не ведая, удостоился величайшего подвига со стороны своей младшей сестры. Когда же, плюнув на всё, асиня размахнулась и вогнала с размаху свой меч по соседству с секирой, Мидгард вообще должен был бы рухнуть со своих опор, потому что явно нечто странное происходило сегодня в Башне - но Мидгард отчего-то устоял. В прочем, за не очень долгую его историю Серединный мир чего только не переживал, так что родственными узами, спутавшимися в клубок и превратившимися в нечто столь печальное, на что даже сам дьявол без слёз бы смотреть на это не смог, его было уже не удивить.
- Хорошо! - Рявкнула рыжеволосая, решительно засовывая за пояс рукоятки топоров. - Но без них я не пойду вообще никуда и никогда - или иди один, или отвяжись от меня со своими нравоучениями!
Судя по всему, последняя фраза прозвучала достаточно убедительно для того, чтобы Донар наконец понял масштаб сестринской паранойи и успокоился в попытке снять с неё и этот последний оплот здравого смысла. Да, пусть любому смертному и половине бессмертных хватило бы одного удара кулака этой прекрасной девы с глазами из лунного света, сейчас удачно скрытых тёмными стёклами очков, но ведь были и те, кого не брала и зачарованная сталь, и пренебрегать этим кармическим знанием не советовалось во имя собственного спокойствия. Мир ангелов не был слишком дружелюбен к своим обитателям, и большая часть всех тех, кто там проживал по соседству с пернатыми тушками, обожал на завтрак, обед и даже ужин употреблять отбивные из доспехов и крыльев. Хорошая, видимо, здоровая пища - с высоким содержанием белка.

Поставив на обломок стены, сиротливо лежавший в углу, ногу, Альдриф затянула шнуровку сапога потуже, убеждаясь, что голенище сидит плотно, и проводила аса внимательным взглядом; спустя пару мгновений она уже нагнала его на балконе.
- Выпендрёжник, - фыркнула женщина, с некоторым интересом наблюдая за падением старшего вниз: конечно, надеяться на то, что он убьётся, не приходилось, но можно было бы хотя бы в тайне понадеяться.
Поняв, что ничего кровавого и прекрасного в своей инфернальности ей сегодня не светит, асиня оттолкнулась, как кошка, от пола - и просто выпрыгнула с террасы, оперевшись одною рукою на металлическую балку перил. Взметнулись ленты, потянулись строгим геометрическим узором, путаясь с волосами в один тревожный лесной пожар; Энджела скользила по воздуху, раскинув руки, точно крылья, и совершенно бесшумно опустилась на тротуар в полуметре от Донара. Выпрямившись, она откинула локоны на спину, скользнула внимательным взглядом по окружающим, но на них, кажется, не смотрели вовсе; Нью-Йорк был городом чудес и безумия так давно, что смертные здесь уже не удивлялись ни хтоническим чудовищам, ни богам, ни тем, кто находился в промежутке между этими психиатрическими диагнозами.
Выразительно покачивая бёдрами, женщина отправилась следом за Таранисом. Её азартная натура предвкушала приключения - и, надо сказать, не ошиблась.

- Я в курсе, кровь Одина, - хохотнула Альдриф. - Я не всю жизнь провела дом... Там, в Хевене, я когда-то тоже путешествовала по вселенной. Гамора всегда любила таких... Ну, почти таких коней. Она катается между звёзд.
Подняв руки, Охотница собрала волосы, скрутила их несколько раз и сунула под ворот кожаной куртки; бесшумно подошла к Тору, обошла мотоцикл по кругу пару раз, осматривая очаровательное это изобретение человеческого гения, хмыкнула пару раз, после чего совершенно спокойно села за спиной аса. В следующее мгновение жёсткая ладонь воительницы легла на шею мужчине, пережимая ему сонную артерию - в принципе, возжелай Энджи сейчас, она бы из этой позиции одним движением запястья запросто сломала бы ему позвоночник, но сегодня у рыжей был просто внезапный праздник щедрости, так что ограничилась она лишь тем, что вплотную прижалась к широкой спине бога и чуть привстала.
- Ещё раз назовёшь меня "младшенькой" - я вскрою тебе горло, имей ввиду, - тихо и почти нежно прошептала женщина, коснувшись губами уха аса, после чего мгновенно ослабила свою хватку, которая, в принципе, даже Таранису могла доставить определённые неудобства, и вновь опустилась в седло. - И постарайся не уронить меня по дороге, будь так любезен. Мне будет очень обидно порвать этот прекраснейший костюм.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (25.03.2016 02:50)

+2

10

Надо было отдать Энджеле должное - силушки у нее было немало. Однако Одинсон все же считал ее своей семьей, посему и простил ей такую выходку. Да и разница в культурах, и ее заядлый феминизм... Да, надо будет как-то познакомить ее либо с Келси, либо с Кэрол. Те еще феминистки. Или с Бруннхильдой, которая могла запросто заткнуть за пояс обеих воительниц. Хрустнув шеей, Ас лишь улыбнулся, и хмыкнул:
- Как скажешь, Рыжевласка. Надобно будет словарь свой еще завести, и оный величать "правила приличия в общеньи с бесприличными наёмниками". Так али иначе... держись же крепче, Альдриф. Пусть ты и без одеяний - прекраснейшая дева Асгарда, что не удивительно, но все же, Наташины одёжки злата стоят.
   И следом Донар выкрутил ручку газа, заставив цилиндры взреветь дикой мощью, резко развернул мотоцикл, и рывком с места поставив НайтРод на заднее колесо, ринулся прочь из гаража.
   они проезжали наиболее оживлённые улицы города, даже в ночное время. И Тор, как мог, так и рассказывал историю этого мегаполиса со своего опыта. Вон здесь было сражение с Финг Фан Фумом, громадным драконом из земель Поднебесной, вон там он впервые познакомился с боулингом, и в пух и прах разбил стены заведения шаром, ведь ему никто не сказал, что главное - кидать шарик аккуратно, а не как можно быстрее да сильнее, вон тот продавец мороженого еще несколько десятилетий назад угостил его первым в его жизни мороженым... Кстати, возле того ларька, работавшего почти что круглосуточно, Тор остановился, и спросил сестрицу. какое она желает. Когда Энджи выбрала, Ас честно расплатился  - да, Тони научил его пользоваться не только старкфоном, но еще и этими бумажками, подождал. пока Альдриф съест сладость, и поехал дальше, направляясь в Центральный Парк. В принципе, там нельзя было ездить на каком-либо транспорте, кроме велосипедов, скейтов и самокатов, но при входе Тор лишь блеснул глазами перед полицейскими, которые сразу же его узнали, и сказал. что желает провести экскурсию крайне важной для него девушке. Люди узнали Вингнира, сразу как-то поутихли, поняв, что с Богом Грома разговаривать бесполезно, и сообщив по рации - такой-то транспорт не останавливать, абсолютно искренне пожелали хорошей экскурсии. Разъезжая посреди природы, которая все же имела следы человеческой цивилизации, Ас показывал сестре то, как люди здесь отдыхают от шумного города, мирской суеты и пытаются найти единение с природой. А природа в ответ даёт им то, что им нужно и почти у всех людей - будь то целующиеся парочки, пожилая чета, играющие ребятишки, да даже сорванцы, рисующие граффити в стиле джунглей на портящей вид кирпичной стене - все здесь находят покой и умиротворение. Даже в Большом Яблоке есть тихие и спокойные места.
   Выехав из Центрального Парка, Донар направился по запутанным улицам Манхэттена, показывая сестрице неоновые вывески, огромные таблоиды, еле проехав через Таймс-Сквер с шумными таксистами, вечно ругающимися прохожими и снисходительно назвав это "житием в мегаполисе среднего звена". Следом они направились в более тихие районы города, и проезжая через мост, Ас упомнил, что когда-то он этот мост держал в воздухе, после того, как один суперзлодей решил подорвать его опоры и убить всех находящихся на нём. Он вообще часто описывал различные масштабы разрушения города, но здесь не было и следа тех былых битв. И после Тор сказал, что одно из наиболее удивительных качеств людей - это умение жить дальше. Как бы их не били, что бы с ними не случалось, они всегда находят в себе силы подняться, отряхнуться, отстроить разрушенное, и спокойно жить дальше.
   Приехав в Квинс, Громовержец сказал, что этот район - родина одного из величайших супергероев, которого только видел Мидагрд. Что этот парень начинал нищим, и еще даже несовершеннолетним, прошел сквозь угнетения, тяготы. лишения и горе, но все рано не сдавался, всегда оставаясь верным своим принципам и помогая людям всем, на что был способен. И сейчас он заслужил признание народа, прессы, и всего мира. Уточнять Ас не стал, но если бы Альдриф сложила дважды два, она бы точно поняла, о каком герое в красно-синем трико идёт речь. Ведь только ленивый не знал, что Паучок родом из Квинса.
   Также Громовержец показал сестре многие рестораны, пабы, забегаловки, по пути объясняя ей то, что порой людям надо просто поесть в месте, которое не есть их домом. они лишь жаждут общения, знакомств, и разнообразия атмосферы, за что и, собственно, платят. Ведь за всё нужно платить. Ну и конечно же, Тор слегка пренебрежительно отозвался о дорогих ресторанах, заявив, что ему всегда были по душе обычные дайнеры и забегаловки, где нету этой напыщенности, исходящей от изобилия денег, избалованные манеры и псевдоаристократические повадки. В обычных местах находятся и обитают обычные люди, являющиеся теми. кто они есть, и не играющие роли ради возвышения в глазах других за счёт притворной лжи, которая обычно держится, скреплённая лишь волоском. А следом он сказал, что хотел бы показать ей нечто, что является для него особенным, и направился за окраину города по заснеженной магистрали, обгоняя машины, и радостно подставляя лицо снежинкам.
   Пока они мчались по дороге, ас поймал себя на мысли, что ему... приятно ощущать руки сестры на своем теле. Пусть это и не было чем-то необычным со стороны, ведь пассажир на мотоцикле всегда держится за водителя, но... Даже если Альрдиф и не испытывала от этого каких-то позитивных эмоций, Громовержец все же не мог отказать себе в слегка эгоистичной радости. Пусть даже так, пусть хотя бы как-то, но все-таки. Он это воспринимал как некое проявление родственных чувств. Как нечто эфемерное, мифическое, но все же - реальное. И не мог скрыть улыбки на своем лице.
   Когда они почти что выехали за город, Донар свернул с основной магистрали, направляясь в место, которое американцы называли кантрисайдом. Вроде как бы еще деревня, и вроде бы уже и нет. На дворе уже была ночь, но даже без фары мотоцикла дорогу было прекрасно видно в лунном свете, что было редкостью для этого времени года. Вдохнув полной грудью абсолютно свежий воздух, Ас немного сбавил скорость, дав сестрице возможность полюбоваться или хотя бы просто осмотреть окрестности. К тому же, они и так были почти что на месте.
   И когда Тор подъехал к двору большого, деревянного, двухэтажного бара... мотеля? Загородного ресторана? Сложно было определить. Так вот, когда он подъехал, несмотря на позднее время, они оба могли видеть немалое количество транспорта самых разных цен, марок, и своего рода классовой принадлежности. За зданием было небольшое озеро, судя по всему, созданное искусственно, но созданное настолько искусно, что понять о его природе можно было лишь хорошенько присмотревшись. Там был и пирс, и даже небольшая верфь - все как в местах загородного отдыха. Приглушив мотор, и подождав, пока аль слезет с байка, Донар припарковал мотоцикл, и залихватским движением спрятав ключи в кармане, раскинул руками:
- Это вот, сестрица - это место отдыха не только же от города, но также и от времени. Времени текущего. Смертные приезжают сюда семьями и поодиночке, порой - оставаясь на ночь, порой лишь на несколько часов, дабы вспомнить то, что раньше не было всех этих проблем современных, и они лучше природу понимали. - вновь оглядев это место, Тор даже слегка ностальгически улыбнулся. - Помню, сколько я когда-то выпрашивал разрешенье построить это место. Но так али иначе, вот оно - и далече есть озеро, которое, кстати, тоже я создал. Но не суть же вовсе. Идем внутрь, Альдриф. Поедим, да отдохнём с дороги.
   Внутри заведение напоминало... Да что оно только не напоминало, Благодаря немалой фантазии Одинсона здесь гармонично, (что было более чем парадоксально. но все же) переплетались скандинавские нотки интерьера, разбавленные кой-какими современными удобствами. Также здесь были следы и индейской цивилизации, коренных обитателей этого материка, которые, впрочем, ничуть не выбивались из общей картины. Играла этническая музыка, барные завсегдатаи о чем-то беседовали, а обычные клиенты просто расслаблялись, и получали удовольствие от каждой минуты нахождения здесь. Но что было леще странным, кроме смешения культурного стиля явно больше .чем двух народов, ибо здесь были и мексиканская стилистика, и еще парочка - так это то, что здесь были люди абсолютно разных классов, сословий, и даже этнических принадлежностей. Вон индеец общался с мексиканкой, чуть поодаль китаец что-то напевал европейке, слушающую его с упоением, вон там афроамериканцы увлечённо слушали от высокого шведа о традициях его народа... здесь не было места ни расовой вражде, ни хвастовству своим капиталом, здесь люди были... просто людьми. Эдакая маленькая утопия Громовержца, который не мог не смотреть на это место с чувством счастья в душе.
- Помнится, когда-то встретил я случайно нескольких смертных учёных истории... али археологии, не помню уже даже я. Их уволили с работы, и они сетовали на то, что больше никому не интересны корни ихних предков. Равно как и на то, что и они больше не смогут пользу людям приносить. Признаюсь, тогда я тронут сильно был ихними речами, Альдриф - тихо говорил Одинсон, направляясь к одинокому столику, и поприветствовав несколько работников да работниц взмахом руки. Тора здесь знали все служащие... но не оглашали то, что к ним зашел не абы кто, а бог. И это было довольно странно, но так или иначе, почему-то вписывалось в местную атмосферу. Сев за стол, и откинувшись на дубовом резном кресле, Таранис вручил сестрице меню, и продолжил: - Вот я и решил помочь им. Понял я, что мотивы да побужденья их достойны, чисты и заслуживают жизни. Но увы - не всегда мирозданье справедливо, тем более, в современном социуме. У них не было злата, не было знакомств, посему они мало что могли достичь. И я им предложил... вот это все. Этим заправлять, и дарить людям знания, дух культуры ихней, песнопенья да и яства с выпивкой. Дарить им частичку времени, что ушло давно. но все же - все же где-то здесь. В них самих, сестрица. Цены здесь доступные даже для тех, кто нищий фактически, а заведенье регулярно финансируется ... ээ, Энтони назвал оное бы стороной заинтересованной. - замялся Громовержец, не найдя нужных слов. -Поначалу они сие как подачку же какую восприняли, но когда я объяснил им, что так они куда больше пользы людям принесут, они согласились. Неподалёку здесь есть дома ихние, и каждый из тех, кто трудится здесь, и трудом честным злато зарабатывает. может в оных жить с семьей своей, коли пожелают. И что более же важно - место сие налогообложенью не подлежит вовсе - спасибо Энтони за связи нужные, о да - хмыкнул Донар. Конечно, Тони подёргал за нужные ниточки, устав слушать речи бога о том, что такое и вправду нужно, но и Одинсон приложил руку к процветанию этого места, заявившись однажды к конкурентам и определённым кругам мафии лично. После этого мафиози поняли, что есть сферы, к которые лучше не лезть. Ведь Таранис - не смертный, и даже не супергерой. Он - бог. А воевать против бога никто не желал. Но все же это место так или иначе нуждалось в охране, посему Вингнир предложил некоторым... как он выразился, особенным же личностям жить здесь, среди природы, но все же  - в мире современном. А следом Тор хитро улыбнулся, и кивнул на одного из служащих. Это был высокий, красивый индеец, с хорошо развитой мускулатурой для своего возраста - каких-то двадцати пяти-двадцати семи от силы, но в его глазах, если присмотреться, были видны столетия.
- Многие считают его лишь мифом, Альдриф. Но тем, кто читал некоего Генри Лонгфелло, он известен как Гайавата. Хотя, имён у него множество великое. Сейчас вон его зовут Кизекочук - "Утренняя Звезда", коли в переводе. Али Джим, для остальных. Когда-то он был вождём племени Ирокезов... или одним из основателей лиги пяти племен ирокезов, коль точнее. Пусть сейчас он и носит обычные волосы длинные, ну да. Многие из героев смертных до сих пор живут в Мидгарде, о сестра. Ты даже удивишься, коли когда-то решишь историей смертных ты заинтересоваться. Конечно, поначалу он меня не понял - все же, я бог народа, с которым когда-то его племя воевало, и викинги были тогда больше виноваты - нехотя признал Ас. - Но мы достигли пониманья. И сейчас он рад сохранять свое наследие, и помогать управляющим места сего. Впрочем. сюда порой приходят и другие смертные герои, но Гайавата здесь живет. Помню, как учёные сильно удивились, узнав, что он - не выдумка, и не просто лишь легенда... - хмыкнул Ас, и улыбнулся подошедшей к нему официантке - Девица, будь так добра  - мне мёда же исландского литра три же для начала, да рёбрышек бараньих с рыбкою по-исландски.
- Конечно, мистер То.. мистер - улыбнулась девушка, быстренько все записав, и отведя взгляд. Видно было, что Ас не желал, дабы здесь его именовали как бога. Но Таранис лишь утешающе похлопал ее по плечу, да улыбнулся, показывая, что всё нормально, видимо, она была новенькой, и еще не до конца привыкла.
- Ну а ты, Энджела - что желаешь ты? - заинтересованно уставился на сестрицу старший брат. - Уверяю тебя я - здесь яства почти что со всего Мидгарда есть в наличии. Пусть даже оное и сдаётся невозможным.

+2

11

Охотница подумала, что, возможно, в следующий раз стоит сжать пальцы на горле посильнее, чтобы слегка отключить желание язвить.
- Оно одно, Тор Одинсон, и я настоятельно советую тебе его запомнить, - произнесла женщина с таким нажимом, что становилось понятно: лучше и впрямь с первого раза оценить весь масштаб предупреждения. - Меня зовут Энджела. Не очень сложно даже для тебя, правда? В прочем, я бы не гарантировала, что эти одежды доживут до вечера, потому что понятия не имею, кто такая эта твоя Наташа, но с фигурой ей явно повезло чуть больше.
Или меньше, тут как посмотреть: к почти 190 см чистой красоты и грации прилагались ноги такой стройности и длины, за которые многие топ-модели отдали бы душу и правую руку в придачу. Но вот космо-бикини в процессе эксплуатации кожаной куртки был явно признан куда более удобной формой одежды, потому что, во-первых, занимал несравнимо меньше площади, во-вторых, ни на что не давил, а в-третьих, легко снимался. Как бедные девы Серединного мира ходили в этом всём, Альдриф даже не догадывалась, но заранее им сочувствовала: до этого она с подачи Сэры разжилась лишь футболками формата "мешок" (на самом деле все они были мужскими, но на подобные условности асиня внимания не обращала) и теперь опасалась лишний раз пошевелиться, смутно ожидая услышать звук лопающихся ниток на швах.
В прочем, шили одежду с учётом, видимо, всяких жизненных ситуаций, в том числе и натягивания её на асинь, поэтому спандекс всё ещё держался в первозданном виде, хоть и сомневался в своей износостойкости.

Судя по лицу Охотницы, ей было, мягко говоря, не очень интересно, а суматоха вокруг да резкие звуки машин, клаксонов, светофоров и человеческих голосов и вовсе скорее раздражали слишком чутких слух, заставляя рыжеволосую морщиться. Ей не нравился Мидгард, не нравился большой, грязный и шумный Нью-Йорк, не нравились люди, в большинстве своём очень, очень далекие от того, что богам хотелось бы видеть в смертных, не нравилась, прямо сказать, и их история, в которой лжи, предательства и жажды власти было куда больше, чем в любом другом из Девяти; к героям же, о которых вдохновенно рассказывал Тор, Альдриф скоро прониклась глухим чувством беспробудного отвращения, потому что в мире, в котором есть хотя бы что-то адекватное, не будет требоваться такое количество защитников всего и вся, которые к тому же больше вредят, чем приносят пользы. В прочем, Земля явно уже очень давно не претендовала на звание нормальной, так что ждать от неё чего-то иного было бы слишком самонадеянно, пожалуй.
Что бы не говорили Сэра на пару с Лией, которая тоже упиралась не хуже ослицы, надо признать, несмотря на свой юный возраст, из этого мира надо было идти куда-нибудь подальше и побыстрее, потому что чем больше Энджи на него смотрела, тем большей ненавистью проникалась по всему тому, что попадало в поле её зрения. Гадюшник похуже хевенского, ничего не скажешь, но там хотя бы народ был почти един под властью своей обожаемой Королевы, тут же ещё и между собой грызлись все и каждый. Непонятно было только одно: куда можно было бы податься, чтобы хотя бы пару лет для разнообразия пожить просто спокойной жизнью. Может быть, стоило вновь попытать счастья в Ванахейме - по последним слухам, тёмных эльфов видно не было, поэтому слишком активно портить жизнь гостям никто бы не смог. В принципе, на данном моменте ознакомления с человечеством, дочь Одина пришла к однозначному выводу, что куда лучше было бы даже в Хели, хоть там и было темновато, а порой тебя намеревался кто-нибудь сожрать.
Зато общая моральная атмосфера была куда более приятной.
Кое-как оживилась женщина за всю их поездку только один раз, в парке, видимо, заинтересовавшись природой - леса её всегда привлекали, а тут, хоть и не было речи ни о какой первозданности, можно было хотя бы почувствовать дыхание свежего воздуха и шорох ветвей. Здесь было хорошо; если бы не компания в виде старшего брата, испытывающего от всей своей широкой асовской души светлое стремление показать сразу всё, Энджела бы задержалась наверняка: походила по аллеям, послушала скрип гравия под ногами, понаблюдала за окружающими, сидя в стороне.
Поездку по трассе женщина запомнила плохо, уйдя куда-то не то в воспоминания, не то в собственное воображение, и только крепко обняла мужчину перед собой обеими руками - длинные рыжие волосы, выпутавшись из-под ворота, реяли за нею, точно знамя. Очнулась из своих зыбких мыслей Альдриф только тогда, когда Донар заглушил мотор.

Отпустив пояс аса, Альдриф спрыгнула на землю, потянулась, как кошка, прогнулась в позвоночнике, заставляя кости чуть хрустнуть, и бесшумно двинулась за братом к зданию бара или-что-там-это-было-да-какая-разница. Чёрные очки она сняла и сунула в карман, плюнув на то, что кто-то мог увидеть - нечего разглядывать незнакомых женщин, в конце концов, а вот в тёмных линзах да посреди ночи было, мягко сказать, не слишком удобно. Конечно, асиня вполне могла существовать и в полной темноте, полагаясь лишь на обоняние и слух, но зачем было добровольно себя загонять в столь приятные условия? Есть много вещей, которыми не стоит пренебрегать лишний раз, потому что потом их может и не стать, и комфорт своей ухоженной рыжеволосой тушки дочь Одина не без оснований считала именно таким.
Терпеливо выслушав всё, что Таранис жаждал вывалить ей на голову, женщина посмотрела на Кизекочука и даже кивнула ему, перехватив укоризненный взгляд бога, после чего закинула одну ногу на другую, положила руки на подлокотники кресла и стала смотреть на брата с какой-то почти неуловимой иронией, чувствовавшейся в залёгшей у края губ тонкой складке. Лично у неё сейчас складывалось абсолютно железное убеждение, что им с Донаром в принципе никогда не грозит понять друг друга не то, что до конца, а хотя бы вообще как-то. Слишком разными они были, слишком по-разному смотрели на жизнь вокруг, и не сказать, чтобы Энджела слишком стремилась поменять свои взгляды в угоду асу. Скорее наоборот, менять она их не стала бы даже при угрозе смертной казни, а вот ему настоятельно посоветовала бы подумать о смысле так стараться во имя невнятных идеалов.
Подошла официантка; Охотница стремительно повернула голову, чуть запрокинув её, и посмотрела на девушку.
- Красного сухого, любого, пару бутылок, - жуткие пустые глаза вновь вскинулись на бога грома, и богиня изобразила быстрое, короткое движение губами, что сошло бы за улыбку, - и всё.

Она долго молчала, глядя на людей в баре, но вдруг, словно собравшись с силами, решительно тряхнула головой. Теперь пустые белоснежные глаза смотрели чуть в сторону, в окно, но в них не отражалось ровным счётом ничего - даже свет, который падал на её лицо, словно тонул в этом взоре, оставаясь в нём навсегда.
- Мне не нравится Мидгард, Тор, и сейчас он не нравится мне ещё больше, - тяжело произнесла Альдриф наконец, обвела взглядом стены. - Герои, злодеи, войны, катастрофы - такая глупость. Чужой этот мир мне и неприятный, всё в нём какое-то... Неправильное. Люди усложняют то, что могло быть куда проще, придумывают вокруг себя проблемы, которые взваливают друг на друга, и потом их решают. Не придумывайте - не надо будет решать, казалось бы, зачем, когда вам жить и так от силы один несчастный век. Не знаю. В Хевене было куда лучше, чем здесь, со Стражами - и то было лучше, чем здесь, хотя Квилл - тот ещё придурок. Не знаю, почему этот мир тебе так дорог, но из того, что я видела сегодня, я не нашла ни-че-го, на что хотелось бы посмотреть вновь. Эта цивилизация безнадёжна, если говорить откровенно, совершенно безнадёжна. Я не понимаю её и я даже не думаю, что хочу её понимать.

+2

12

Тор ел, и запивая пищу, думал над словами сестры. Ну что он мог ей ответить? Переубеждать в чём-то? Убеждать он умел силой кулаков, молота или секиры. Или любого другого оружия, попадавшего ему под руку. А вот слова - слова не были сильной стороной Громовержца. Но если Ас что-то плохо умел, это не значит, что он не пытался достичь цели даже теми способами, в которых понимает мало.
- Ты видела один лишь град, и уже судишь о все мире - покачав головой, хмыкнул Донар. - Сестра, думал я, что в Хевене все же обучают вещам таким, как отсутствие сужденья по первому знакомству, притом - крайне беглому. Хотя...
   Задумавшись, бог пытался подобрать нужные слова. Нужные слова упрямо отказывались служить Таранису, но он использовал молот мысленного убеждения. Если бы кто-то пожелал крайне хорошо прислушаться. то услышал бы, как будто бы в голове Тора что-то бахнуло, аки молот по наковальне, и следом блондин продолжил:
- Быть может, тебе просто чуждо пониманье того, что ты не ведаешь. И ты не желаешь выходить за круг приятного да и понятного тебе. Оное нормально, Альдриф - мимолётом Донар все же сделал акцент на имени сестры, но сделал оный так, как будто это ему выпивка не в то горло пошла, вот он и сделал ударение на ее имени. - Я, когда впервые в Мидгард прибыл .вел себя точно так же... правда, местами еще хуже. Местами лучше же, конечно, но так оное бывает. Но что я понял точно - время не стоит на месте. Мы - старые, сестра - слегка понизил голос Громовержец. - Более того - мы очень старые по меркам многих же миров и существ древних, и с высоты старости своей порой считаем, что развиваться дальше нам не стоит. Я вот лишь сравнительно недавно осознал, что неправ был. Тебе оное только предстоит узнать... али отказаться, и жить в мирах .которые есть вечны, и не меняются практически. Ведь когда ты была время все то заперта в Мире Десятом, я вот видел, понимал и слышал многое, и большинство их оного тебе покажется невероятным, мифическим, страшным али же приятным. Оное будет для тебя в новинку, но лишь из-за двух вещей - отсутствия опыта определённого, сестра, и слишком сильного чувства консерватора. Которое, увы - вредит всегда, коли ты не в Асгарде. Ну али Хевене твоем. - допив свой эль, Ас с сожалением посмотрел на остатки мяса в виде костей, сожалея, что не заказал больше. Но он сюда не есть пришел, в конце концов. - Быть может, Мидгард и впрямь не для тебя. Но тогда - куда же ты пойдешь? Где же будет мир, достойный тебя, о Лидер Охоты Хевена, а? - упёршись локтями в стол и подперев подбородок костяшками, прищурился Вингнир: - В Хевен тот тебе пути обратно нет, сие, думаю, даже не оспаривается. Ванахейм, ровно как и Льёссальвхем, еще от войны отходят, и сейчас под гнётом сил союзнических Малекита, Лоуфея, и скорей всего, что даже Суртура, ибо чувствуется его длань над Девятью Мирами. Свартальвхейм... не думаю, что там даже альвам тёмным жить приятно, не то, что тебе, Энджи. Хельхейм под правленьем брата нашего, пусть оное будет и недолгим, ведь вскоре надоест ему, и корону Хель отдаст он, он также не есть мир для проживанья. Сие есть мёртвых мир. Нифльхейм - только коли ты берсеркер, там ты уживёшься, в стране льдов, холода извечного, и преддверья смерти. В Мусспельхейме слишком жарко, и битвы будут вечные же там, притом - до твоей смерти, ибо мир весь ты не вырежешь. Ётунхейм - почти что тот же Нифльхейм, только там теплее будет и противники - гиганты. Ну а Асгард, о сестра, тебе противен больше, чем я сам, пожалуй. К тому же, тебе жить там сейчас куда опасней, нежели в любом из миров, которые я перечислил только что. - Тут Донар замолчал, уставившись куда-то в сторону крайне тяжелым и измученным взглядом. Он не хотел рассказывать Альдриф о недавних событиях в Граде Асов. О том, что их младший брат предал свою приёмную мать и родную мать Альдриф по совместительству, что сейчас на троне сидит их дядя, которого даже Тор может убить, лишь умерев сам в процессе. О том, что лишь недавно там отгремела гражданская война, и исход оной крайне мрачен. О том, что сейчас многие миры просят у Асгарда помощи, защиты от войск Малекита, но боги сами едва могут стоять на ногах. И что он, как это ни печально, не может пока туда вернуться. Ибо даже если он таки пойдёт себе наперекор, даже если он еще раз возьмёт молот Торлифа, и вернётся домой - он уже прежним оттуда не выйдет. Если выйдет вообще. Нет. Тор не боялся смерти. Он боялся того, каким его запомнят... и что ему придётся сделать ради того, дабы вернуть Асгарду его былое величие. Еще не пришло время, чтобы блудный сын Асов вернулся домой. Даже если часть его неотрывно туда стремится.
- Все те миры - консервативны. И развиваются не так, как мир Срединный. Но Мидгард - он, сестрица, видишь ли, универсален. Здесь каждый может пристанище себе найти... даже такое придирчивое, замкнутое, надменное и закомплексованное потерянное дитя, как ты. Коли я, кровь от крови войны, грома, молний да первобытной ярости смог, думаю, что ты подавно сможешь. Молвишь, что Мидагрд слишком парадоксален, и в нём нет баланса? Так все Ангелы мнили себя хранителями оного. Давай, сестра - докажи, что Ангел ты. Попробуй сохранить баланс ты в этом мире. Ибо больше тебе негде жить, увы. И коли ты оное докажешь - что же... Возможно даже, что впредь тебя я лишь Энджелой буду величать. И вести себя с тобою соответственно - как воин с наёмником себя ведёт. Сдаётся мне, что хотя бы это тебе какую-то радость принесёт. Но пока что - пока что мои взгляды останутся неизменны, Альдриф. Ибо, пусть сие и глупо прозвучит, но надежду все еще я не оставляю.
   Встав из-за стола, Громовержец направился к барной стойке, расплатился с барменом за заказы, и направился к выходу. Остановившись возле сестры, он негромко добавил:
- Я бы пригласил тебя на танец, Аль, но, боюсь, что тебе али понятие сие неведомо, али же оное ты презираешь, ибо толку в нём не видишь. Посему, сестра, пора нам уходить. Но коли ты пожелаешь одна возвращаться - что же, так и будет. Я подожду тебя минут пять на улице, и у тебя будет время подумать о моих словах наедине, без фактора, что раздражает так. Но не больше, и потом уеду. Ну а летаешь ты все равно быстрей, нежели конь железный ездит. Прилетишь в Башню, вещи свои заберёшь, и улетишь еще до того, как я там окажусь. Так али иначе - решать тебе, сестра. - договорил бог, и вышел на улицу, щедро орошаемую густым снегом.
   На улице Тор остановился, опустив голову, и тяжело выдохнул. Он не знал, как достучаться до своей сестры. Он не знал, что ей говорить. Хелева бездна, он  не знал даже о чем с ней говорить, так явно она отталкивала его как брата, Аса, и мужчину в своей форме феминизма. Но так или иначе, он не собирался сдаваться. Пока не будет слишком поздно. И даже тогда он подумает дважды, прежде чем прекратить попытки. Или трижды. Или четырежды.
   Сев на мотоцикл, Тор упёрся локтями на рогатку руля. и принялся ждать. Минуты для него тянулись невыносимо долго, не в пример так быстро осыпающему его снегу. Но так или иначе, время проходило, и вот-вот должно было подойти к концу. И своей сестры он не видел.
   Посему Донар, вздохнув и покачав головой, завёл мотоцикл, но все же решил подождать еще хотя бы с полминуты. Хотя в глубине души понимал, что это - безнадёжно.

Отредактировано Thor Odinson (26.03.2016 01:59)

+1

13

Рыжеволосая лишь невесело усмехнулась: ей хватило того, что она за неполный месяц пребывания в этом сумасшедшем мирке могла прочитать, услышать и увидеть своими глазами, чтобы составить о нём всякое впечатление, которое, как не крути, было невероятно далеко от очень приятного. Далековато оно было даже от просто приятного, если говорить откровенно.
- Я никогда не хотела уходить из Хевена, Тор. Там был мой дом, там была моя семья, там было всё, что я... - Альдриф, должно быть, хотела сказать "любила", но слово после той прощальной отповеди Королевы вдруг оказалось настолько тяжёлым и нелепым, что отказалось срываться с языка, - что я знала, что помнила. У меня больше нет дома, и ты знаешь, что в этом виноваты вы с Локи, оба виноваты. Я не просила вас меня спасать из моей жизни! В прочем, что теперь толку от этих слов, если назад всё равно пути нет.
Она помолчала, слушая аса, потом дёрнула плечом, одним этим жестом выражая всё, что думает по поводу нравоучений от старшего. С ними он как-то опоздал - примерно на семь млрд человеческих лет, и неплохо было бы это уже признать. Но там, где пасовал любой нормальный человек, божество говорило "кхм" и просто шло напролом: Энджеле было это слишком хорошо известно, поскольку сама Охотница делала точно так же. Приходилось мириться.
- Во Вселенной много планет, знаешь. Я видела многие и многих, пока мы путешествовали со Стражами, хотя, - она вздохнула, - к сожалению, все они населены смертными. Сколько бы они не жили, сотню лет, две, десять - всё равно это не те миры, в которых мне будет... Комфортно, быть может, все они слишком скоротечны для меня - я не успеваю даже смотреть на то, как меняется их история, не то, что жить в ней. Что мне делать в Мидгарде, Тор? Что? Я не хочу его спасать, тем более я не хочу его хранить, потому что единственное, от чего этот несчастный мир стоит опекать, так это от тех, кто в нём живёт, потому что никто не портит жизнь им так, как они умудряются делать это сами - причём совершенно бесплатно. Ты неправильно понимаешь, что хотела Королева... - Женщина крутанула стакан в руках, задумалась на мгновение, подбирая слова, потом продолжила: - Ты думаешь, она когда-то хотела хранить баланс? Nothing to nothing, вот во что верят ангелы Десятого Мира, Тор: баланс нельзя пощупать и в сокровищницу его тоже не положишь, это не золото и на камни. Она хотела быть правительницей здесь, а не мессией добродетели; сколько помню, столько жили эти легенды, что когда-то нас почитали и стоит нам вернуться, как вновь нам будут платить дань. Но наше время давно ушло, ушло и ваше тоже. Человечество, хех, давно ни в ком не нуждается. Может быть, они не нуждаются даже сами в себе.
Вздохнув, женщина подняла руку, убрала назад длинные волосы, упавшие на лицо, и внимательно посмотрела на брата. В её лице не было ни ненависти, ни приветливости, они было бесконечно спокойно и - для этого нужно было присмотреться чуть внимательнее - очень устало, с тенью какой-то смутной обречённости в тенях под глазами да уголках губ.
Когда брат ушёл, она даже не дёрнулась, придавленная его словами похуже всякого молота.

Белые пальцы скользили по краю стакана, туда-сюда, туда-сюда, но женщина даже не замечала того, как живут своей собственной жизнью её руки - она думала над словами бога грома, и мысли эти были отнюдь не радостны. Уязвлённая, она могла, конечно, злиться, сколько угодно, но нельзя было не признать того, что Таранис, забери его дьявол, прав; никогда прежде Охотница не ощущала себя столь ненужной и потерянной. Можно было сколь угодно долго вдаваться в изысканные философские споры о том, что она уж давно не ребёнок, и старше-то он её не намного, но куда деваться от ощущения пустоты, которую уже давно не заполняла ни погоня, ни ненужное золото - вопрос куда сложнее.
Самое страшное, что не заполняла и Сэра.
Альдриф ни за что не призналась бы в этом своей подруге, но в последнее время, с тех пор, как они покинули Хель, рыжеволосая всё больше и больше ловила себя на мысли о том, что та любовь была лишь в её собственном воображении, выпестованная из горечи разлуки и далёкого образа. Нет, Энджела безусловно любила ангела и лично перегрызла бы глотку любому, кто рискнул бы хотя бы попробовать забрать Сэру вновь, но...
Но бывает всегда, и тут "но" было в том, что дочь Одина уже не была уверена в том, что та любовь была любовью к своей женщине, а не любовью к близкому и настоящему другу.
Лёжа по ночам без сна и глядя в белый потолок нового дома, асиня всё больше понимала, что спасала её не столько ради ангела, сколько ради себя - выполняла обещание.
Жизнь превратилась в какую-то затянувшуюся игру в кредитную историю, у которой нет ни выхода, ни конца. "У всего есть цена..."
Залпом допив вино, воительница резко поднялась из-за стола, забрала со спинки кресла куртку и, одеваясь на ходу, стремительно вышла на улицу. Отчего-то она была абсолютно уверена, что Донар всё ещё её ждёт - не такой это был мужчина, который согласился бы сдаться в своём упорствующем желании помочь, даже неоднократно получив по морде топором с воплями "отвяжись ты от меня уже!". Сегодняшняя же их встреча прошла настолько мирно (они ведь даже ничего не уронили, ни Башню, ни небо, ни ось миров), что не могла не вдохнуть в него надежду на какой-нибудь более адекватный исход.

Она не ошиблась: укоризненным памятником вечному упрямству ас сидел на мотоцикле и смотрел на дверь.
Подойдя поближе, женщина протянула руку и аккуратно смела с Тора лёгкий белый снежок, оседавший на светлых волосах крупными хлопьями: вопреки логике, он почему-то не таял, и такими темпами бог имел все шансы вскоре начать напоминать уютненький такой сугроб с весьма мрачным выражением лица. В прочем, это, видимо, было хроническое состояние Тараниса, что в комплекте с ростом и телосложением "шкаф трёхдверный, с антресолями" давало окружающим внятные вербальные сигналы, что сюда лезть не стоит и вообще лучше этого детину обойти десятой дорогой во избежание разных странный ситуаций. Альдриф постояла некоторое время молча, рассматривая небо и задумчиво покусывая нижнюю губу, и её аккуратная ладонь с длинными пальцами так и продолжала лежать на плече брата, оставляя на куртке едва заметный след, и растаявшие от тепла её руки капли воды текли по чёрной коже одежды.
- Ты не прав, Тор Одинсон. Я не настолько бесполезна в прикладном обиходе и умею не только убивать, - несмотря на то, что голос Энджелы звучал всё ещё насмешливо, агрессии в нём не чувствовалось; складывалось ощущение, что её язвительность - исключительно инструмент самозащиты, чтобы вдруг не почувствовать ничего лишнего, - и я даже умею танцевать. На самом деле, в Хевене не так-то часто были праздники, а вот Сэра любит музыку... Всегда любила... Но мы давно уже не танцевали, очень давно.
Да. Они танцевали с тех пор, как она погибла - это было давно, но воспоминания были всё ещё невыносимо свежи; несмотря на всё то, что произошло за это время, дочь Одина всё ещё помнила своё единственное красное платье и то, как музыка тянулась в воздухе сладковатым туманом.
Слишком многое оказалось таким скоротечным, что древней богине оставалось лишь стоять в стороне да наблюдать - такова цена за бессмертие. Как бы не упиралась Альдриф, бог грома говорил истину: она была стара, она помнила звёзды, которые уже погибли, и видела вспышки сверхновых, и туманности, которые становились облаками, и Река Времени огибала асиню своим руслом, никогда не касаясь водами своими её ног.

Она обошла мотоцикл по кругу, остановилась у руля и, наклонившись, оперлась о него согнутыми локтями: теперь её красивое остроскулое лицо с разбегающимися от глаз линиями кровавой татуировки находилось напротив жёсткого лица Донара. Огненные волосы заструились вниз, укрывая хромированный металл, падая на руки аса, скользя густыми волнами по её собственной спине. Несмотря на то, что внешне Альдриф была несомненно куда более похожа на тонкую и невероятно изящную Фрейю, в том, как плотно были сжаты её губы и в том, с каким упрямством смотрели на мир ледяные глаза, чувствовались у этих двоих несомненные родственные корни от Всеотца. Эта женщина была ничуть не менее упёртым бараном, чем её старший брат, а в умении убиваться о проблемы могла даже дать ему фору; возможно, именно из-за того, насколько они были похожи, воительница так активно и пыталась отбиваться от осознания их очевидной близости - потому что очень сложно смотреть практически на мужскую копию себя и остро понимать, какая же ты, в самом-то деле, дура.
- Мне не хочется этого признавать, - голос Охотницы звучал приглушённо, словно каждое новое слово давалось ей с огромным трудом, но рыжеволосая упорно продолжала выдирать нужные, пропуская их сквозь сито собственных мыслей, - мне не хочется говорить, что ты прав, но... Но, наверное... Наверное... Так и есть. Я не знаю, куда мне теперь бежать, понимаешь? Я не знаю, куда мне идти, но и оставаться на месте я тоже не могу. Я отдала все свои долги, я вернула свою плату Хевену и Асгарду, я исполнила все свои обещания - но что теперь делать, я просто не знаю. У меня никогда не было ничего, кроме Охоты и поиска Сэры, а теперь нет и их тоже, и я осталась в мире, которому я не нужна, который я не знаю и не понимаю, и который не сильно-то жаждет меня принимать. Хевену я доказала, что я бескрылая лучше их всех, но что мне доказывать здесь - и кому? Тебе? Смертным? Самой себе?

+1

14

Все так же сидя, упершись локтями в руль мотоцикла, Одинсон спокойно, не поднимая взгляда и будто бы не реагируя, выслушал сестрицу. Ему показалось, или она и вправду слегка... оттаяла, что ли? Скорей всего, что да. Только не стоит ей это говорить, а то ведь все отрицать будет, еще и драться полезет, поди. Впрочем, пусть эта черта характера и бесила Громовержца, он с этим мирился. Хотя бы потому, что сам был точно такой же, если не похлеще, а то, что бесит в других, наблюдается и в тебе самом. Только в своем характере на такое обычно закрываешь глаза.
- Хорошо. Пусть насчёт танцев ошибся я, сестрица. - хмыкнул Тор, покачав головой, машинально стряхивая с себя снежинки, медленно, но верно превращавшие его в седовласого... ну, не то, чтобы старика, но мужика точно. - Но так ли бы желала ты танцевать  с Асгардцем, к тому же, роднёй твоей, о которой не просила вовсе ты? Уж прости, коль ошибусь я вновь, но не думаю, что оное было бы уместным для тебя. Хотя, явно бы не помешало, как по мне.
   Но на этом запас слов для отшучивания у Одинсона закончился. Что ему сказать дальше? Каким советом или делом помочь сестре, которая сейчас потеряна, пожалуй, больше, чем он был в своё время? Даже сейчас, когда у Тора были, мягко говоря, не самый лучшие времена за многие столетия, он все же понимал - ему свезло куда больше, чем Энджеле. Выдохнув, Ас лишь покачал головой, и закрыв глаза, прислонился лбом к лобику сестрицы.
- Только же подумать... Два бога, древнее, чем миллиарды существ разных... а не знают, что им делать дальше. Как поступить-то правильно, и на какой путь ступить сперва. Хороши же дети Отца Сущего Всего... - помолчав с несколько секунд, Тор собрался с мыслями, и продолжил говорить не загодя заготовленными речами, а первым, что придёт в голову. Так и честнее будет, и у него, если начистоту, закончились варианты. - Ты молвила - все долги свои ты заплатила, Энджи. Плату мирам обоим также ты вернула. Но стоит ли тебе доказывать что-либо, себе самой не доказав сперва, что ты - не раб узкого воспитанья, и способна мыслить шире, а также мир воспринимать да себя саму - не думаю. Как по мне, сие - твоя первейшая задача. Ты уже закончила свой путь как Ангел, отдав долги и расплатившись за услуги. Быть может, на оном путь твой как Хевена дочери закончился? Быть может, дальше жить не стоит по правилам его, ибо все - дорожки больше нету той, дабы стопы твои ее топтали? Быть может, стоит пойти путём новым, доселе неизведанным тобою? Путём, где правила другие, законы-то другие, и сам путь отличается весьма, сестрица? - отстранившись, Вингнир бережно поднял личико Альдриф, и посмотрел ей в глаза: - Тебе не молвлю я, дабы сразу ты взяла и приняла наследие свое, кровь, да узы семейные. Всему время свое есть, сестра. Да и удивилась бы изрядно ты, узнав, сколько раз сомневался в том я, стоит ли идти мне Асгарда путём. Для начала - пустоту заполни ты в душе своей, стремленьях, а после - дальше двигайся. И по опыту же моему, ничто оную не заполнит лучше, нежели Мидгард. Ну а коли будут у тебя вопросы, али помощь нужна будет - всегда ко мне ты можешь обратиться... коли гордость позволит же, конечно. - беззлобно улыбнулся напоследок Ас.
   Выпрямившись, Донар хрустнул шеей, затем - пальцами, отряхиваясь от падающего снега и будто бы прогоняя сонливость, да несколько раз выкрутил гашетку газа, прогревая двигатель, чьи поршни все это время мерно отстукивали, аки метроном: слаженно, ритмично, с идеальным интервалом. "Вот бы в их жизни все было так же идеально, как этот двигатель", поневоле подумал про себя Громовержец. Но увы, техника словно бы посмеивалась над Таранисом, как бы намекая, что раз ты - сын давно ушедших эпох, то и простоты тебе современной не видать. Мол, борись за то, что давно ушло, и может быть,  достанешь это из глубин седого прошлого. А не достанешь - значит, либо плохо боролся, либо так "сильно" оно тебе было нужно. убрав ножку байка с заснеженной земли, Ас кивнул на заднее сиденье:
- Садись же, Энджела. Поехали... поехали обратно. А по пути, быть может, и тебе, и мне, мысль светлая в голову придёт. Здесь мы взяли все, что нужно было.

***

Путь обратно занял куда меньше времени, чем дорога от Башни к мотелю\ресторану\бару\или-как-там-ещё. В конце концов, Донар уже не наматывал круги ни по загородной части, ни по окраине города, ни по самому Нью-Йорку, направляясь прямиком к Башне. Да и машин на улице существенно уменьшилось, в связи с тем, что уже была глубокая ночь. остаток пути Тор не сказал ни слова, думая о многих вещах, внезапно свалившихся на его голову. А также о странных эмоциях, исподтишка, медленно, но верно и необратимо прогрызающихся сквозь, казалось бы, непробиваемую броню его убеждений и нордического характера. Нельзя сказать, чтобы эти чувства были неприятными или болезненными, но все же - такое ему было в новинку. Если можно так выразиться, то вкус, запах, ощущение и само естество этих эмоций были Донару незнакомы. А то, что Ас не знал, он либо избивал, либо орал на это, а после все равно избивал. Обычно - до состояния, несовместимого с жизнью, чтобы наверняка. Мол, дабы не нарушать состояние нордического дзена, и расово верой скандинавской нирваны Тора, а то ведь не эпично ни разу будет, а предки такое не простят. Что же изменилось в этот раз? Гарм его знает. Видимо, Одинсон стареет в кои-то веки. Хотя, мудрости вместе с этими неизведанными эмоциями как-тоне прибавлялось, так что вопрос старения находился на грани несбыточности.
   Доехав до Башни, Тор припарковал мотоцикл в гараже, и направился к выходу, жестом позвав Энджелу за собой. Почему он не хотел входить, как все нормальные Мстители? Потому, что Тор отчего-то считал, что так его передвижения меньше отслеживаются. И неважно, что Энтони не раз ему объяснял, что тех, кто попадает в Башню со стороны взлётной площадки-террасы-и так далее, фиксируются охранными системами и Фрайдэй еще больше да тщательней. Вигнир это просто игнорировал и пропускал мимо ушей, как абсолютно неважную информацию. Вот когда Старк ему решился - или не поленился - объяснить, как надо подключить девять плазмовых телевизоров, чтобы они были как один большой экран, и как к нему подключить одновременно несколько приставок, четыре джойстика, и провести линию выхода на мощный домашний кинотеатр для лучшего звука, чтобы Ас перестал нудеть Железному Человеку, скажем, в три часа ночи, когда богу приспичит поиграть на приставке - вот тогда Громовержец все понял и запомнил с первого раза. Еще и буркнул в конце, мол, отчего Энтони сразу ему не сказал, его друг ведь не мазохист какой-то, в самом деле. Со старкфоном вообще была отдельная история, после которой офигевала куча народу, кроме Донара, который наконец научился пользоваться такой классной и незаменимой во время брифингов вещицей. Не то, чтобы это были двойные стандарты, но... Просто Тор видел мир совсем по-другому. Он не был лицемером, не был и хитроделанным богом, он просто был богом. Со своим, божественным складом ума. Вот и все.
   Выйдя наружу, Таранис кивнул сестрице в сторону взлётной площадки далеко вверху, и плавно взмыл в воздух, не спеша поднимаясь. Он словно бы наслаждался видом, и мягким, приятным подъемом. Вот еще больше окон вокруг гаснут, постепенно лишая горд света, вот машин на улице стает еще меньше - город медленно, но верно погружается в сон. Конечно, Нью-Йорк никогда не спит окончательно, но по крайней мере, бывает близок к этому. А вот внимание Тора привлек еще один забавный факт - некий Клинт Бартон, беспробудно храпящий в одной из гостевых (почему гостевых? Лень было подняться до своих комнат, что ли?) комнат. Пожав плечами, Тор тихо провёл ногтем по стеклу на манер стеклореза, и только-только возникшую из воздуха Фрайдэй внутри комнаты молчаливым жестом попросил помолчать. Вырезав достаточный круг для того, дабы просунуть туда руку по плечо, Ас успел поймать стекляшку, и аккуратно вытащил ее наружу. Затем покрутил в руках, и выбросил как нечто ненужное на одну из крыш соседних домов. Просунув следом руку в импровизированное "окошко", Таранис нащупал переключатель окон, и открыл все форточки в комнате, не забыв задвинуть жалюзи, дабы не было видно диверсии. и вовремя высунуть руку, на прощание подмигнув Фрайдэй, которая лишь покачала головой на очередную шуточку бога, но в целом, ничего не сказала, просто растворившись в воздухе, как ни в чём не бывало. Учитывая то, что Клинт, спавший в одних труселях  почти не накрывался, к утру его ждало очень весёлое времяпровождение. Если он вообще не проснётся от холода, матеря всех подряд, и в особенности - почему-то Тони. Почему Старк был вечно виноватым у Тора, и частенько у Бартона - та еще загадка. Но Мстители в целом привыкли. Кроме Энтони, разумеется.
   Добравшись до террасы, Тор плавно опустился на пол оной, и проследовал внутрь, на ходу снимая с себя куртку да отряхиваясь от снега. Машинально открыв дверцу сестрице, Таранис зашел внутрь, да ленивым жестом руки бросил несколько разрядов в камин, тотчас же запылавший приятным огнём, довольно быстро нагревавшим помещение. Эту часть интерьера наглый узурпатор... простите, временный владелец убрал, и ас крепко-накрепко стоял на возвращении камина, ибо считал его уголком уюта, а также возможностью готовить пищу на костре, не выходя из Башни. В целом, все было бы хорошо, только вот почему-то мало кто воспринял слова Аса о готовке дома в пусть и большом, очень большом, но все же камине. А когда оный восстановили - было уже поздно. Нет, Донар ничего не сжёг, и не создал угрозу удушья. Просо запах еды быстро распространился по нескольким этажам Башни, на что сбежались все Мстители, тогда находящиеся дома. И Одинсону приходилось периодически бить их по рукам, рыча, что еще не готов, и пусть дождутся окончания готовки, ироды, а не тянут загребущие лапищи к пище, чье время еще не пришло. В общем, пусть и мелочь, пусть даже и вкусная, а все равно порой приносила дискомфорт. Тору ведь могло взбрендить начать готовить и в четыре часа ночи, знаете ли. Зато еще никто не жаловался на стряпню Громовержца, признавая оную наоборот - вкусной. питательной и даже полезной. Ну, или по крайней мере, при самом боге никто не жаловался. Может, из вежливости - ведь львиную долю пропитания Мстителям готовил именно бог, аки огромный, волосатый и небритый нянь, опекавший малолетних сорванцов. Однажды он чуть было не начал кормить Старка насильно, с вилочки, в очередной раз надолго засевшего в своей лаборатории... Но то - история на другой раз.
   Первым делом бросив куртку на пол, и направившись к бару, Одинсона налил сестрице большой такой кубок вина (в которое украдкой подлил самую малость эля - мол, потихоньку, а все же приучит), и себе двухлитровый жбан медовухи. Следом что-то там поклацал на своём старкфоне, и в комнате заиграла тихая, расслабляющая музыка. Под такое вот  Ас любил приводить мысли в порядок, и пользовался этим довольно часто. Благо, он находил многие песнопения смертных крайне занимательными, а некоторые - так и вовсе сильно похожими на песни его народа.
[audio]http://pleer.com/tracks/5280693QooZ[/audio]
Закрыв глаза и довольно улыбнувшись, Таранис расселся на диване, вкушая напиток да забываясь в музыке. Следом, приоткрыв один глаз, он посмотрел на сестрицу, и безо всякой иронии или подобных этому речей тихо сказал:
- Выпей, Альдриф, и расслабиться ты просто попытайся. Все тяготы отбрось, что твою душу снедают, да думы тяжкие. Хотя бы сегодня не будь ты Ангелом. Не будь и девой, что без дома. Будь собою лишь, и больше никем. Энджела ли, Альдриф, Охоты Лидер - все неважно. Время оставшееся ночи этой себе ты посвяти, и никому-то более, будь то родня, враги, долги али еще кто. Отдохни от всего оного, сестра. - Отпив еще медовухи, Тор тихо добавил - Ведь коли не будешь никогда ты отдыхать от мира, что вокруг тебя - впору и вовсе себя потерять.

+1

15

Спешившись с мотоцикла, Альдриф несколько раздражённо одёрнула задиравшуюся куртку и пошла следом за мужчиной, сунув руки в карманы; терпеливо посмотрела на то, как он мягко поднимается в воздух, потопталась чуть у выхода из гаража и взмыла следом, поведя в стороны ладонями. Вновь взвились, заклубились головами змей длинные фиалковые ленты, струившиеся с одежды асини многие тысячи лет. Она даже не замечала этого знака отличия, который когда-то так стремилась заслужить, к тому же, уже совершенно ничего не доказывающего - ведь Лидера Охоты Хевена не существовало без самого Хевена, который наотрез отказался принимать её назад, - но рыжеволосая всё отчего-то не снимала их.
Свыклась - или в тайне от самой себя даже - боялась почувствовать себя никем, потерять и этот последний якорь своей личности, так старательно взращиваемой всю свою жизнь. Это означало бы признать, что ей не только некуда бежать вперёд, но и назад некуда оглядываться.
Не слишком-то весёлая перспектива, если подумать.
Бесшумно опустившись на пол террасы следом за Таранисом, женщина посмотрела сначала на тёмное небо, подёрнутое серебряной пылью звёзд, потом вздохнула и вошла в комнату за братом, отряхиваясь от снега, как собака, коротко и резковато. За ними на полу оставались сырые следы, которые к утру обязательно высохнут и будут радовать остальных обитателей Башни новым дизайнерским решением по разнообразию интерьера.

В комнате Энджела первым делом обнаружила шкаф и немедленно в него полезла, даже не соизволив поинтересоваться желанием хозяина. Ну его к чертям, в конце концов, он же не сильно интересовался её личными предпочтениями, когда впихивал скромный божественный бюст в это вот извращение. Послышалось сердитое женское фырканье, должное обозначать, что прекрасная леди думает по поводу неотёсанных мужланов и их гардеробов, в которых всё свалено в одну кучу и ничего нельзя найти. Конечно, эти вопли возмущения были Тору, что слону дробина (если предположить, что он вообще их вдруг услышал, на какое-то светлое мгновение отвлёкшись от медовухи), но не выразить свой внутренний протест Охотница просто не могла.
В конце концов раскопки всё же увенчались успехом.
- Я возьму, - произнесла асиня, но принять за вопрос эту короткую фразу было сложно: скорее утверждение, которое не оспаривалось, даже если Тор бы вдруг сильно захотел.
Планировку Башни, понятное дело, Альдриф не то, что знала плохо - не знала вовсе, Пятницу, укоризненно взиравшую на гостей здания терпеливыми глазками видеокамер, особо спрашивать тоже не хотелось, поэтому найти ту гостиную, в которой вечером они, так выразиться, опять слегка повздорили с любимым братом, было достаточно непросто. Нет, Энджеле было абсолютно всё равно, в углу какой именно комнаты сидеть, перекатывая в голове унылые шарики собственных мыслей, с каждым днём становившихся всё более и более нерадостными, но там осталась рубашка, которая в силу значительно большего размера была куда удобнее. Обтягивающий топ асиня ненавидела уже так сильно, что было удивительно, почему он до сих пор не загорелся от этой концентрации презрения к своей тряпичной основе.
Стянув сапоги и аккуратно сложив чужую одежду на одно из кресел, - Донар где-то взял, вот Донар пусть туда "куда-то" и относит, как самый умный из здесь присутствующих, - Охотница повернулась к нему спиной (то есть, конечно, в формате начала их встречи стыдится было уже совсем нечего, но всё же надо было хотя бы пытаться изображать приличия), сняла бюстгальтер и быстро надела на себя безразмерную белую футболку; натянув подол, задумчиво посмотрела на надпись на груди. "Fuck calm, die in battle and go to Valhalla". Губы женщины чуть заметно тронула улыбка; подобный фатализм не был близок ангелам, которые, как ими самими считалось во все времена, после смерти вообще никуда не отправлялись, потому что не было во вселенной загробного мира, которому они были бы нужны, а вот Альдриф, каким-то шестым чувством ощущавшей, что смерть - не есть конец, очень даже. Это было не надеждой, но перспективой того, что всё не может в мире не просто так, и не одна случайность не бывает в самом деле случайной.
- Ангелы всегда очень много говорили про Асгард, но почти никогда и никто не упоминал Вальхаллу, - произнесла она наконец, но дальше тема развития как-то не получила.

Охотница устроилась на полу, сложив ноги по-турецки, пальцы одной руки запустила в длинную медь волос, и шёлк прядок скользил по её руке расправленным металлом. Она могла так сидеть, каменным причудливым изваянием, неулыбчивым и бесконечно спокойным, сидеть несколько часов или даже дней, выпадая из ритма жизнь и превращаясь лишь в хищника, который выслеживает свою добычу. Неважно, кого загоняла на флажки женщина в этот раз: монстра ли, соперника, собственные переживания, смысл был один: сиди в засаде, а затем беги так быстро, как позволяют твои ноги, что легче ветра, и никогда не оборачивайся. Не думай, не мучайся, а просто беги, и пусть погоня из твоего сердца вырвет всё ненужное, лишнее, выкорчевав сорняки из самой души.
И всё это, конечно, было очень просто - но лишь тогда, когда это происходило с кем-то другим.
Энджела маялась чувствами, которые прежде не были ей знакомы, а теперь щекотали сознание мягкими кошачьими лапками, и бог грома, развалившийся сейчас на диване и сквозь полуопущенные веки наблюдавший за гибкой женской фигуркой, влёк и отталкивал её с одинаковой силой. Он был чужим - и одновременно близким, понимающим всё, что происходило с дочерью Одина и что она переживала, - и одновременно не понимающим ровным счётом ничего, да ещё и изрядно поломавшим воительнице её вполне налаженную жизнь. Возможно, в качестве профилактики подобных глупостей в глубине разума следовало бы сейчас покрепче залепить ему кулаком в этот прекрасный волевой подбородок, но Альдриф, поковырявшись в себе ещё, поняла, что делать этого не будет. Почему? Потому что ибо - но что ибо, она, как приснопамятный Остап, не знала.
Потому что, и всё тут.
Чашу, что подал Донар, она приняла, но отпивать не стала: поставила рядом с собою и стала смотреть на то, как в глубоком омуте напитка цвета свежей крови отражаются блики, чуть прокручивая кубок за ножку. Алкоголя уже вроде и не хотелось; да и вообще, на самом деле, ничего не хотелось, кроме как залезть в огонь, свернуться там клубком и уснуть, от всего остального мира огородившись стеной горячего уютного пламени. Технически, кстати, это было вполне даже осуществимо, что добавляло ситуации некоторого мазохистского трагизма: братец бы подобного маневра, во-первых, не оценил, а во-вторых со свойственным всем детям Одина тактом не преминул бы, припоминая эту минутную слабость, стебаться над драгоценной родственницей пару ближайших тысячелетий. Чувство такта в основные технические характеристики языческих божеств включено не было - это Энджи отлично знала по себе, да и развить его как-то особо не получалось. Не до того им было.
- У меня дома тоже был камин, - Альдриф протянула руки и бесстрашно вложила их в костёр; язычки пламени затанцевали вокруг белых пальцев, разбиваясь в тысячи крошечных искр, но нанести вреда он ей не мог, - тоже из красного камня. Всегда был. Только разжигать его надо было лучиной.

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (30.03.2016 12:32)

+1

16

Наблюдая за сестрёнкой, Ас не мог сдержать улыбки. Что-то было в том, ка она сейчас выглядела: с нарочито небрежно завязанными волосами в хвост, одной футболке, висевшей на ней, словно мешок, от того удивительным образом подчёркивающей ее фигуру, и конечно же, пресловутой надписью на футболке.  Надпись, кстати, будто бы оживала каждый раз, когда Альдриф двигалась... если вы понимаете, о чём речь. Рунические буквы переливались энергией жизни, презрением к смерти, призывом к славе, безрассудным подвигам, взывали к тому, дабы вкусить радости жизни.... ииии Тор остановил свое наблюдение на этой мысли. Ибо помыслы Громовержца начинали приобретать странный оттенок. А еще было довольно странным то, как футболка, на Донаре сидевшая практически в облипку, крайне свободно и фривольно болталась на его сестрице, которая, впрочем, не была маленьким созданием, пусть и была сложена более чем прекрасно... и эти мысли Ас тоже запихнул куда подальше. Допив свою медовуху, Вингнир небрежно бросил подальше свой дубовый жбан, и потянувшись, завалился на диван, заложив руки под голову, и раскинув ноги во фривольном беспорядке на спинку дивана и место. где вообще-то, стоило сидеть, а не топтаться сапогами. Смотря куда-то в потолок, Тор, не глядя на Энджелу, тихо ответил с каким-то простодушным весельем в голосе:
- Лучина и вправду нужна для того, дабы огонь разжечь в камине, Энджи. Однако не тогда, когда хозяин дома - али комнаты сей же, как минимум - может призывать огонь небесный, али заставить небеса рыдать яростным огнём. Буквально.
   Затем, повернув голову к сестрёнке, греющей руки в огне, Таранис усмехнулся. и негромко добавил, что если вдруг ей захочется туда влезть целиком - пускай, он не будет мешать или отговаривать. Только пусть футболку снимет, ибо она, увы, отнюдь не огнеупорна, как Альдриф, а он крайне дорожит этой одеждой. И пусть она не переживает, он конечно же, как настоящий Асгардец-аристократ, уважающий деву, будет неотрывно смотреть на процесс, дабы в последствии история не забыла сего славного подвига.
   Следующие несколько минут они провели в тишине, и лишь треск поленьев камина нарушал эту тишину, вместе с начавшейся вьюгой за окном. И если что, то Донар всегда мог сделать виноватой некую Ороро Монро в том, что ни с того ни с сего город и окрестности замело по самое не хочу. Ну любил Тор снег, любил морозы, вьюги, что поделать. И что самое приятное - доказательства того, что именно он приложил к этому руку, могли привести лишь пара-тройка людей во всем Мидгарде. Те, кто понимали, могли ощущать или вычислить магические манипуляции над природой, и отличить их от мутантских способностей. Однако после Вигнир все же решил пролить немного света на своеобразный вопрос, заданный ранее сестрой касательно Зала Павших. Поднявшись с дивана, Одинсон направился к окну, которое, собственно, было своеобразной цельной стеной в этой комнате, задвинул ее практически аутентичными нордическими занавесками, так что вскоре комнату Аса, стилизированную под скандинавский дом (и удивительным образом в эту стилизацию вписывались современные вещи навроде холодильника, телевизора, аудиосистемы и прочая, и прочая, и прочая, пусть это все и было выполнено в определённом выдержанном стиле), освещал  лишь свет, исходящий от огня, гревшего ручки сестрицы.
   Следом Громовержец позволил небу разразиться раскатами грома, приглушенно отзвучавшим словно бы где-то вдали, и из редких лучиков света за окном порой начали проблескивать мимолётные, едва заметные вспышки молний, словно бы пытавшиеся прорваться в этот мир, но раз за разом терпевшие неудачу. И все это было лишь своеобразным фоном, никак не влиявшим на то .что происходило в комнате, или вообще в Башне. Ну, кроме комнаты Клинта, который, наверное, уже успел и проснуться от шума, и обматерить всех и вся, сотрясая окоченевшими конечностями. Хмыкнув от мысли о такой прекрасной картине, Ас вновь потянулся, хрустнув шеей, и сел возле сестрицы, подбросив несколько поленьев в камин.
- Молвишь ты, что не ведаешь, что такое Вальхалла, да, сестра?... - тихо начал Одинсон. - Что же.. опущу, пожалуй, мнение мое касательно разницы культур, и виденья Зала Павших только с Асов стороны. Попытаюсь поведать тебе я все, как оно на самом деле есть.
   И Ас начал свой рассказ, тихим, низким, но все же крайне отчётливым голосом, порой протягивая руку к огню, и словно бы управляя им. Конечно, Донар не имел власти над огнём, но то, что его подпитывало - деревья, воздух, плоть земли и дыханье неба - это подчинялось только ему. И посему иногда в бликах пламени Альдриф могла увидеть словно бы блики прошлого, о котором говорил Асгардец. Блики времён, которые были древними даже для них... но оттого манили все больше своей неизведанностью, мистичностью, и величием, которое порой даже богам не под силу осознать.


[audio]http://pleer.com/tracks/13139324lrvi[/audio]
"Тунд шумит,
Тьодвитнира рыба
Играет в стремине;
Поток нелегко
Вброд перейти
Тем, кто в битве убит.
Вальгринд — ворота,
Стоящие в поле
У входа в святилище;
Неведомы людям
Древних ворот
замки и запоры."

Когда Асгард был еще молод, и не было никого из детей Одина, Всеотец решил, что души павших воинов, которые достойно пали в битве, защищая, сражаясь и умирая за то, то дорого их сердцу, должны получить надлежащую награду в посмертии. И он создал некий Зал Павших, зал, который является обителью эйнхериев, величайших воинов Мидгарда и не только, которые после своей смерти были освобождены от гнёта ограничений своего тела, от распрей, терзавших их сердце при жизни, от кровной вражды, ибо в Вальхалле все они были братьями. Многие воины считали величайшей честью оказаться после смерти в этом огромном зале, где громадные копья поверженных великанов, извечных врагов Асгарда, служат колоннами, а массивные, необъятные щиты - кровлей, где есть пятьсот сорок дверей, да из каждой в день Последней Битвы, когда мир будет умирать, выйдет по восемьсот эйнхериев. Воины. что живут там, не могут умереть, ибо уже мертвы, посему каждый день они тренируются. и бьются насмерть, но после - воскресают, ибо смерть для них лишь удел расставания с плотью, с которой они уже давно простились. А после они пируют мясом вепря Сехримнира, которого готовит величайший повар Асгарда Анхидримнир, да пьют лучший мёд, которым доится коза Хейдрун, питающаяся листьями Иггдрасиля, Мирового Древа. Так ее описывали смертные, и такой она и есть на самом деле... лишь больше, лучше, краше, ярче, и всеобъятней. Но это - лишь малая часть того, чем является Вальхалла.
   Зал Павших - также и загробный мир, продолжил Громовержец. Загробный мир ничем не хуже или лучше Хельхейма, который смертные мнили пристанищем лишь для бандитов, разбойников и убийц. В конце концов, его сестра была там, и могла видеть своими глазами, что Хель даёт душам также и упокоение, и счастливую посмертную жизнь - ведь не всем суждено родиться и быть воинами.  И Вальхалла как загробный мир принимает в свои ряды не только тех, кто искренне верит в Одина и скандинавских богов. На каждое поле брани спускаются валькирии, и выбирают, кого забрать с собой. И порой, когда они видят человека, достойно павшего в битве - или даже бога - который не является нордом по духу и вере, они его спрашивают, согласен ли он пройти с ними. И если человек соглашается, то Девы Щита забирают его на своих крылатых конях в Вальхаллу или Фолькванг, зал Фрейи. Фолькванг мало чем отличается от Вальхаллы, за исключением того, что им правит Фрейя, и критерии  отбора менее строги, но и жизнь там другая. Если ты - воин, пусть даже ни во что не веривший при жизни, но проживший свою жизнь честно, согласно своим идеалам, и павший во имя своей цели, имевшей для тебя немалую важность, или умерший во имя защиты кого-то тебе родного или близкого - девы Валькириора отнесут твою душу в Зал Павших, где вечность ты будешь жить в твоей личной интерпретации рая. Битвы, охоты, пиршества, совершенствование мастерства - и все это среди таких же единомышленников, как ты сам. В Вальхалле нету места расовой вражде, кровной, или какой бы то ни было. Там каждый и каждая - братья, сёстры, истинные сыны битвы, живущие войной, дышащие славной, и прославляющие искусство войны прежде всего. Иногда эйнхерии могут даже посещать миры живых, в так называемой Дикой Охоте, которую порой зимними порами устраивает Вотан. Словно буран, они несутся по земле, крича, сотрясая небосвод и землю лязгом оружия, и повергая в благоговейных страх малодушных, и убивая зло, которое стремится завладеть миром смертных. Для них это возможность вспомнить, кем они были при жизни, вновь ощутить дуновение ветра Мидгарда на своем лице, и в некотором роде полевое испытание перед Рагнарёком - последней битвой богов, людей, и всего живого в умирающем мире. Посему если когда-то ты, закрыв глаза лишь на миг, упав наземь израненный на поле брани, увидишь пред собой огромные золотые врата Вальгринд, распахнувшиеся перед тобой, и деву, облачённую в сияющие доспехи, восседающую на крылатом коне - то знай, что ты достойно прожил свою жизнь, и умер не напрасно. Ты умер достойно, и твой путь продолжится в посмертии среди величайших героев, которых когда-либо видел мир.
   Так и закончил свою речь Тор, замолчав, и вновь подбросив поленьев к камин. Затем он посмотрел на Альдриф, на миг залюбовавшись бликами пламени в ее белых глазах, бликами, которые могли быть лишь в глазах истинной дочери Севера. И наконец оторвав взгляд, встал, да направился к дивану, по пути снимая с себя одежду, и опустив спинку диванчика - все же, для Донара диван был маловат, чтобы свободно спать на нём в сложенном виде, лёг на оный, потянувшись за меховым покрывалом:
- Я собираюсь спасть, сестрица. Коли также ты желаешь в страну сновидений-то отправиться - кровать моя к твоим услугам, Альдриф. Доброй ночи тебе, Рыжевласка.
И едва прикрыв покрывалом нижнюю часть тела - все же, не смущать сестрицу-то нижним бельём, в конце  концов - громовержец потянулся, да закрыв глаза, отпустил свое сознание в свободный полёт. Он слышал треск поленьев камина, дыхание Энджелы, вьюгу за окном, и это было для него лучше всяческой колыбельной.

Отредактировано Thor Odinson (29.03.2016 20:02)

+1

17

Долго, очень долго женщина сидела у камина молча, вертя в длинных пальцах чашу и безотрывно глядя в огонь, и на холодном её внимательном лице танцевали желтоватые пламенные блики, превращая бледную кожу в какой-то сюрреалистический холст. Она думала о том, что услышала от брата: пыталась представить чертоги, полные радости посмертной жизни, но не утешения и не воздаяния за дела земные, как в Хели или Аду, а лишь бесконечное исполнение желаний. Звучало, на самом деле, не так уж и безнадёжно - всяко лучше, чем одна лишь тьма великого безвременья.
Вино на вкус едва заметно горчило, когда дочь Одина неторопливо допивала алкоголь, по-прежнему вглядываясь в рыжие искры. Было для неё в кострах всегда что-то притягательное, нереальное, словно бы сама Энджи была не меньшим зверем чем те, на кого она в своё время охотилась по полям да лесам.
Чужой мир, который на самом деле свой мир, кровные враги, которые на самом деле родственники - это всё было сложно, чтобы с этим можно было смириться быстро и безболезненно; слишком много слухов было в Десятом Мире, слишком яростно ангелы рассказывали о своих бывших нанимателях то, что никогда не могло бы быть правдой. Сбрасывать с себя цепи воспитания и паутинку привычек - не очень-то приятное дело.
Мягко опустив на пол пустой кубок, женщина повернулась, глянула на уснувшего Тора, медленно облизнула губы - и вдруг плавно поднялась на ноги, удивительно сохраняя какую-то сверхъестественную грацию движений, несмотря на выпивку. Переступив через брошенную его одежду, Альдриф бесшумно подошла к дивану, села на край и, оперевшись правою рукой о спинку, чуть склонилась вниз, всматриваясь в чужое лицо: правильные, резкие черты, высокий лоб, плотно сжатые губы.
Даже во сне бог грома хранил отпечаток бесконечной меры ответственности, которую волок на себе сквозь тысячелетия. Обычно очень спокойное лицо асини пропустило вдруг сквозь себя неожиданно живую мимику.

"Я могла бы тебя убить, как считали правильным ангелы из Хевена. Перерезать горло, пока ты спишь - в том мире никогда не знали ни чести, ни достоинства, ни гостеприимства; это не было бы для ангела зазорно. В охоте нет ни правды, ни лжи, только одна бесконечная погоня, и никто не разберёт, кто прав, а кто - нет. Жертва и загонщик слишком часто меняются местами.
Почему я этого не делаю, Тор Одинсон?
Кто ты такой, что помешал мне поднять меч?
Я не знаю. Не брат и не друг; не мужчина и даже не просто случайный знакомый. Я не знала тебя, когда росла, и я убедила себя, что нет у меня семьи кроме матери - которая даже и не матерью мне была, но которая любила меня по-настоящему. Почему ты не смог так же; зачем пришёл за мной и почему теперь не оставляешь в покое? Почему - и зачем - называешь сестрой? Что ты вообще смог разглядеть в женщине, которая старше миров - и лишь на одну-единственную звёздную вспышку младше тебя?"
Протянув руку, Альдриф осторожно убрала со лба мужчины светлые прядки волос, посидела ещё рядом с Таранисом, поправив одеяло; смутно ей было сейчас, смутно и непонятно, как будто бы что-то росло в душе, что-то неведомое и странное, непривычное, и рыжеволосая не знала, что ей теперь делать. Та часть её, что была ангелом - не по крови, но по воспитанию, лучшей из лучших всего Десятого Мира, - противилась тому, чтобы даже быть в одной комнате рядом с асом; но та часть, что была другой, выползшей из тёмной глубины веков кровью дочери северных богов, смотрела на мир сквозь ледяные глаза и - кажется - в какой-то мере наслаждалась происходящим. Цельная, сильная личность Энджелы, до этого никогда в жизни, пусть и непомерно длинной, но всё же достаточно однообразной, не испытывающая ничего подобного, находилась в невероятном замешательстве, впервые познав ощущение противоречия, зреющее внутри.
Однако был ещё третий голос; голос еле слышный, неуловимый почти шепот, мягкий, стелющийся и тревожный, и женщина хмурилась, ощущая змеиный шелест этих тревожащих слов. Так мог бы молвить сам дьявол, если бы она хоть когда-то верила в безграничную власть этой тьмы, но асиня была куда страшнее - ибо собственным дьяволом была она сама, зная все свои слабости, сокровенные тайны и едва уловимый запах вечной тоски.
На мгновение белёсые глаза вспыхнули тревожным светом полярного сияния, два распахнутых оконца в снегопад, кружащийся в лунном свете, что был за стеной; и вдруг так же внезапно погасли - словно воительница решилась на что-то, перестав просто думать о том, насколько оно было уместным.
Осторожно перебравшись через спящего бога, Охотница стянула с длинных волос резинку, распушила медные локоны, тут же свившиеся в тугие кольца, и гибкой кошкой скользнула под тяжёлую руку Донара, устраиваясь у него под боком. Может быть, это было самое глупое решение во всей ей жизни, о котором много позже Альдриф будет жалеть тысячи раз - если доживёт до того момента, когда сможет жалеть, конечно, - а может быть, наоборот, единственно верное, и спустя многие годы только чужое тепло, несравнимое ни с одним другим, останется в памяти: даже сама богиня не могла сказать, во что это выльется. Да и не без разницы ли, в конце концов?
Ей просто сегодня не хотелось спать одной и быть одной  - слишком много жгучих мыслей таилось в сумраке сновидений. Свернувшись в уютный клубок и запутавшись в одеяле, женщина закрыла глаза, позволяя перегруженному сознанию погаснуть, заблудившись в тихом треске поленьев.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.12.2015] Тебя-то тут и не хватало


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC