Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [07.10.2016] Bad Blood


[07.10.2016] Bad Blood

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Sometimes the thing you didn't expect is what you really wanted after all.
https://i.imgur.com/tvYgb45.gif

Новый Орлеан, «Театр вампиров», 7 октября

София Стрэндж, Стефан Стрэндж


В самом густонаселенном призраками городе новые звезды - вампиры, о которых говорят на каждом углу. И ладно бы мистификация, так ведь с улиц пропадают люди, но полиция считает, что ничего особенного не происходит. Но происходит, и в этом убеждается София, когда при загадочных обстоятельствах исчезает ее подруга. Кто же знал, что это приведет ее в гнездо самых настоящих вампиров, которое нашел и бывший Верховный волшебник.

Отредактировано Doctor Strange (29.12.2021 00:05)

+3

2

Она очнулась резко, будто кто-то дернул за нить марионетки. И на мгновение подумала, что ослепла. Глаза привыкали к царящему мраку мучительно медленно, очень нескоро разглядев узкое зарешеченное окошко под самым потолком. София приподнялась на руках, чувствуя под ладонями прохладу сырой земли, затвердевший от времени грунт под слоем мягкой, шелковистой пыли. Пахло плесенью и затхлостью. Она с трудом попыталась сесть, чувствуя приступы подкрадывающейся тошноты и головокружения. Ощупала шею, лоб, виски, ощутила под пальцами горячую пульсацию на затылке, тут же отдернув руки, чтобы не занести в ранку заразу.
Неторопливо, закусив костяшки пальцев, поднялась на ноги, следя рукой и спиной поддерживающую прохладу неровной стены. Отдышалась.
Когда пропала Николь, она думала, что справится с поисками сама. Местные клубы редко опускались до серьезных нарушений закона, но случалось и такое. Она не раз сталкивалась с "вампирами". С вампирами - настоящими - тоже. Нью-Орлеан - город призраков, город мистики, город старых сказок, замешанных на крови и человеческих жертвах. Но обычно все они - и люди, и нелюди, в жизни и не_жизни желали лишь одного - существовать в относительном мире без лишнего внимания со стороны.
Задача казалась легкой.
София сделала несколько шагов вдоль едва освещаемой стены, не сдержав легкого стона от боли в затылке. Когда они поняли, что не могут забраться ей в голову, прибегли к самым примитивным способам воздействия - и самым действенным, как оказалось. Она остановилась, дыша глубоко через рот, пережидая очередной приступ тошноты.
Споткнулась обо что-то. Присела на корточки ощупать препятствие, пробежалась пальцами по лакированной гладкости дерева, прохладной мягкости набитого чем-то упругим шелка. Гроб? Ноздрей коснулся запах потревоженного тлена.
Тошнота подступила с новой силой. София спрятала лицо в сгибе локтя, дыша тяжело и размеренно. Сырой, застоявшийся воздух едва ли помогал прийти в себя, а под руку не попадалось ничего, чем можно было бы разбить окно. Медленно, на ощупь, обогнув гроб, София двинулась дальше вдоль стены, пока рука не ухнула в пустоту проема. Нашарив стену ведущего вверх коридора, она неторопливо двинулась вверх, зачем-то считая ступени. Пошатнулась, ухватившись за влажно поблескивающую стену, и вляпалась пальцами в какую-то мягко подавшуюся под рукой мерзость исключительно плесневелого вида, с коротким взвизгом подавшись в сторону. Закусила губу, ощущая лопатками незыблемость кирпичной кладки. Вспомнила.
Щелкнув пальцами, с четвертого раза призвала разгоняющий мрак светлячок, повисший над плечом, как приклеенный. Тьма за пределами освещенного круга сгустилась еще сильнее, но хотя бы следующие три ступеньки под ногами не вызывали сомнений.
- Софи...
Она замерла, дыша через раз, не уверенная, что ей не прислышалось. Все, что она читала о вампирах, предупреждало от контактов с ними, но нигде не было написано о влиянии мистических сил на способность противостоять вампирским чарам - результаты взаимодействия были вынесены ей самой из практики общения. Остальное оставалось за гранью мифов и легенд. Голова раскалывалась на кусочки, не оставляя возможности сосредоточиться.
София присела на ступеньку, обхватив виски руками, отсчитывая вдохи, как ступени. Кстати, сколько их было? Тридцать? Сорок? Сознание размывалось, расплывалось. Где-то далеко звучали скрипки, отсчитывая такты сарабанды. Она почти не удивилась, почувствовав на талии чужое касание. Легкое, как вздох, холодное, как забвение.
Не воспротивилась плену пальцев - так удобно легших в чужую ладонь. Повороту корпуса - столь естественному в этом мягком полумраке. Она была куклой - прекрасной, лишенной забот, подвластной своему господину, тонкой, светящейся изнутри как самый дрогой фарфор.
- Софи!..
Темные глаза напротив, золотистые локоны, побитые временем, но все еще столь утонченные кружева. Жесткое шитье камзола под пальцами. Она откидывается назад, почти касаясь прядями волос покрытого толстым слоем пыли пола. Нежное касание мягких губ на шее, трепещущие в предвкушении. Холодное, как январские морозы. Острый укол боли, переходящий в сладкое чувство сопричастности, принадлежности чему-то большему.
От легкого выдоха мутнеет пряжка портупеи, в зеркальном блеске полированной яшмы она видит свое отражение, свои глаза. Расширенные до предела зрачки, густые, подрагивающие в сладком очаровании ресницы.
- Ты наша!
- Нет!
Она отталкивает от себя призрак, возвращенный магией к не жизни - существованию, извращенный темными заклинаниями. Окружает себя щитами Серафима, сбегая по лестнице со сцены, освещаемой только льющимся сквозь окна лунным светом, врезаясь во что-то твердое, непоколебимое между рядами поблекших кресел.
- Нет! - София падает в междурядье на спину, вскидывая руки вверх в защитном жесте, вкладывая в символ отрицания весь свой страх, отчаяние, жажду к жизни. - Никогда!

Отредактировано Sofia Strange (03.01.2022 21:13)

+5

3

Новый Орлеан, город «Трамвая «Желание», южного джаза и самых разрушительных природных катастроф. Город полумесяца, разросшийся на обеих берегах величественной Миссисипи, жил своим непередаваемым культурным, религиозным и социальным коктейлем, ударяя в голову каждому неподготовленному. Когда-то здесь проливали кровь испанцев, французов и англичан, и все они оставили свой след на местной земле. Еще больше – невольники из Африки, которых сотнями и тысячами встречали берега Луизианы, где до последнего крепились рабовладельцы.
Город «дела идут и жизнь легка», где дома выкрашиваются разными цветами, скрывая следы упадка, грибка и плесени, а из каждой двери звучат все вариации джаза, словно где-то по улицам все еще бродит ужасающий Дровосек, обещая кару любому, кто джаз не слушает. Впрочем, в Новом Орлеане хватало призраков и без любителя наказывать людей с отличными [от своих] музыкальными вкусами.
Этот город хранил множество историй подобно ревностному библиотекарю, рассказывая истину лишь немногим достойным из терпеливых и наблюдательных. Стефан считал себя таковым, а потому не торопился, прогуливаясь по Променаду дю Клэр де Лун, что среди местных именовалась «Лунной тропой». Более прозорливые звали «самогонной дорогой», ведь когда-то по ночам именно на этой прибрежной аллее во времена Сухого Закона открывался черный рынок подпольного самогона.
Октябрьская прохлада нещадно трепала и волосы, и вороты темного плаща, и письмо, что держал Стрэндж. Именно из-за него он был здесь. Очередное письмо, наследник доцифровой эпохи, еще один кусочек огромного пазла под названием «Доктор, нам нужна ваша помощь». Казалось, люди должны были перестать помнить о нем, перестать писать ему, но откуда-то они узнавали, и теперь не приходили в Санкторум, а писали. И каким-то образом письма все еще попадались ему – стоило лишь проверить ближайший почтовый ящик… даже не принадлежавший ему.
Почти как сообщения на автоответчике телефона, не подключенного к сети.

Уважаемый Доктор!
Я – Клодетт Робер, прорицательница из Французского квартала. Вы вряд ли слышали обо мне, ведь мой дар очень слаб, но зато я слышала о вас и надеюсь, что вы поможете.
Ко мне все чаще обращаются люди с запросом найти кого-то, кто пропал в Новом Орлеане. Не новость для города, где так много туристов и так много соблазнов. Но когда я пытаюсь их найти, то вижу жуткие, поистине пугающие картины. Вам, как знакомому с символичностью прорицания, не нужно объяснять, что увиденное можно трактовать по-разному. Я пришла к выводу, что все эти пропавшие как-то связаны… стали связаны перед смертью и после нее. В Новом Орлеане я видела всякое, но такое – впервые.
Это может быть глупостью, но прошу, Доктор – помогите разобраться с моими видениями и найти этих пропавших. Я чувствую, что над городом сгущается тьма. Возможно, это первые тучи… или мы проспали очередную Катрину, что потопит Новый Орлеан, но на этот раз не в воде, а крови.

Прорицательница, чье сценическое имя – или «рабочий псевдоним», как говорила сама Клодетт – было «госпожа Судьба», немногое добавила к сказанному в письме. К ней обратились еще люди, и снова она увидела огромную театральную сцену и красное дерево, растущее на нем, но вместо листьев на нем были чьи-то окровавленные лица. А красноту этому дереву придавала стекающая по нему кровь. У Стефана не было причин не верить женщине – у нее и правда был дар и не то, чтобы он был так слаб, как сама она считала.
В Новом Орлеане было много театров – шутка ли, учитывая мультикультурализм местного населения и ненасытную любовь к искусству, гремящую на весь мир. Проверив крупные театры, Стефан наткнулся на истлевшие настенные плакаты, приглашающие в театр Стейт Палас – тот самый, что в девяностые был известен как «театр рейвов и лучших вечеринок». А ведь он до сих пор был законсервирован и заброшен, ожидая своей очереди для реконструкции. Было ли это следом в верном направлении? Или очередным ответвлением не туда?
На его наручных часах было шесть вечера. Время почти после заката. И верно, когда еще твориться темным делишкам, как не при наступлении сумерек?
Стейт Палас встретил его мрачным молчанием, возвышаясь почти в центре Нового Орлеана. Поразительно, сколь многое ужасное могло твориться в самом сердце крупных городов, и никто даже не присматривался. Но здесь он ощутил… чувство, которое, как ему казалось, он давно позабыл.
То самое, от которого просыпаешься посреди ночи в холодном поту и лежишь, уставившись в потолок, молясь, чтобы оно как можно скорее прошло.
Стефан неприязненно качнул головой, собирая в руках магическую энергию на простейшее защитное заклинание, которое защитит его от серьезных ранений. Он оставил беззащитными только руки – любые чары на них могли неверно резонировать с заклинаниями, а ему требовалась точность в условиях борьбы с существами, значительно превосходящими людей по всем физическим параметрам. Дополнением стала еще пара заклинаний, которые могли если не уравнять шансы при прямом столкновении, то дать ему шанс не умереть… сразу. Уже неплохо.
Главный вход не был заперт, и потому Стрэндж вошел в зловещий полумрак молчащего театра без проблем. Его никто не вышел встречать, никто не напал, как и не выгнал, и это уже было странным. Не то, чтобы он ждал фанфар и красную ковровую дорожку… впрочем, последняя была. Достаточно красная, чтобы заметить, что на ней куда меньше пыли, чем должно быть в законсервированном с 2009 года для реконструкции здании.
- И где же мне искать? – негромко спросил он у тишины, старательно прислушиваясь. Несмотря на расположение в центре города, здесь не было слышно ни шума машин, ни уличной сутолоки. Стены здания поглощали звук, словно ничего вне его не существовало.
- Нет!
Громкий вскрик. Откуда? Как ему показалось, из главного зала. Того самого, на почти три с половиной тысячи человек. Стефан почти сразу перешел на бег – он не знал, опоздал или пришел вовремя.
Двери распахнулись от порыва ветра, и Стрэндж почти сразу смог осмотреться. Здесь было еще темнее, но усиленное чарами зрение выхватывало достаточно, чтобы можно было ориентироваться. Кто-то бежал, кто-то догонял, и Стефан бросился навстречу той, что сбегала. Шансов заслонить ее было больше, чем остановить преследователя.
Беглянка почти успешно держала курс между кресел, но, как и во всяком заброшенном здании, здесь было слишком много препятствий. В почти кромешной тьме их было не видно без подготовки, и потому она упала. Стефан перескочил через очередной ряд кресел как раз вовремя, чтобы увидеть, как засветились ее руки, собирая сырую, неконцентрированную магическую энергию.
Его рука накрыла ее руки, поглощая эту магию – опасную, но сильную для столь юных рук.
Преследователь, словно наконец заметив Стефана, замедлился.
- Тише, дитя, - спокойно и мягко произнес Стрэндж, чувствуя, как ее заклинание отчаянно сражается, прожигая его ладонь, - тише. Доктор здесь.
- Не знаю, кто ты, - раздался насмешливо мелодичный голос того, кто легко вскочил на заграждение перед сценой, - но этот сладкий ангел – мой.
Стефан молча помог девушке подняться. Приобнял ее одной рукой, другую держал свободной, чтобы в любой момент дать отпор. И вампир – а это был он, ведь именно от вампиров у Стрэнджа было это неприятное тянущее чувство, похожее на привкус ностальгии и кладбищенского пепла на нёбе, - словно чувствовал это своими обостренными инстинктами, а потому не лез на рожон.
Разумеется, пока.
- Не вижу на ней бирки с именем, - тон Стефана неуловимо изменился – не перестав быть спокойным, обрел нотки железной неотступности. – А если и так, рабство давно отменено как в этом, так и всех Штатах. Никто не смеет присваивать себе другого человека, даже если очень хочется.
Вампир оскалился - в этом оскале ощущалось недовольство. Понятное дело, ведь он изо всех сил прощупывал разум Стрэнджа и никак не мог найти к нему подход. Но затем почему-то довольно захохотал.
- Для столь опасного человека твои речи звучат невероятно наивно, - резко прервав смех, вампир снова уставился в глаза волшебнику. – И ты силен, очень силен. Ma mère заинтересуется тобой не меньше, чем я – моим ангелом. Будь мудрым, отдай ее мне… и никто не пострадает.
Если Стефан верно понимал, вампир говорил о «матери», а это означало, что их здесь немало. Что там говорила госпожа Судьба? Сцена, красное дерево, окровавленные лица? Не «семью» ли создавала себе эта загадочная mère?
- Девушка уйдет со мной. Это не просьба. А если ваша… матушка хочет узнать меня получше, то я не против с ней выпить чаю. Нам стоит обсудить исчезновения людей, которые нарушают все нормы морали и баланса.
Вампир снова коротко рассмеялся.
- Кто же ты такой, что смеешь ставить условия нам, высшим созданиям ночи?
Стефан вздохнул. Прошло время, когда его узнавали в лицо. Когда никто не спрашивал, какое он имеет право как-то не так говорить со всякими тварями.
Бам. Бам. Бам.
Старая недобрая мигрень была как никогда кстати.
- Я – Доктор Стефан Стрэндж, упырь. Лети за мамочкой, а то мое терпение кончается.
Ответа не было – похоже, вампир улетучился, едва заслышав его имя. Что же, ну хоть что-то в этом подлунном мире осталось без изменений.
Усадив девушку в ближайшее кресло, Стефан присел рядом и быстро осмотрел ее.
- Не бойся, - его голос снова стал мягким, - мне нужно проверить, нет ли инфекции. Он оставил… пару ран.
И попил из нее достаточно крови, чтобы у нее была небольшая анемия. Пусть обоженная ее заклинанием ладонь побаливала, Стрэндж без особых усилий наколдовал легкое исцеляющее заклинание, от которого затянулась рана на шее. Ей должно было стать лучше. А пока она приходила в себя, он наколдовал маленького светлячка – сферу света, что повисла рядом с ними.
- Как тебя зовут? – разговор должен был отвлечь девушку от… пожалуй, всего. – Сможешь идти?
Ведь ее стоило вывести до того, как сюда заявится мать вампиров. Вполне вероятно, что разговор может пойти по всем канона кровавого Юга.

[icon]https://i.imgur.com/nEVEryG.png[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (07.01.2022 18:32)

+4

4

София чувствует легкое, но уверенное касание чужих рук, собирающее энергию, сконцентрированную в простейшем жесте отрицания, и интуитивно доверяется ему, не сразу, но позволяет приглушить, забрать столь необходимую сейчас энергию. Верит... нет, знает, что она не будет обращена против неее. Низкий, хрипловатый голос не похож на те, что сумели завладеть ее разумом, сладко убаюкать в запахе тающего на свечном огне пчелиного воска и пыли. Позволяет себе на несколько мгновений окунуться в это незнакомо-щекочущее чувство защищенности и уверенности в том, что не останется одна.
- Моя подруга пропала, - шепчет она, цепляясь за сильную руку и поднимаясь на ноги. - Я думала, что смогу ей помочь.
В голосе легко читается смущение и разочарование в собственных силах и умениях, легкая нотка стыда, что попалась сама. Но Доктор не осуждает, лишь обещает защиту. София хватается за голову в нелепой попытке удержать двоящееся сознание.
- Mon ange, забудь о страхе, - мягко шептал голос в голове, нежно касаясь расплывающегося сознания. - Ты будешь сильна и прекрасна. Стремительна, как жизнь и неотвратима, как сама смерть! Ты больше никогда не будешь одна, ma belle tristesse...
София позволяет усадить себя в одно из кресел, поднимая облачко серебристой пыли. Она еще помнит ощущение прохладных губ на своей шее, невольно вскидывая руку и чувствуя пальцами теплую липкость еще лениво сочащейся из ранок крови.
Тупая, стучащая в боль в затылке и шее, путающая сознание, уходит после пульсирующего теплом касания Доктора. Она знала о нем - еще до того, как из мира начала уходить магия. Именно тогда София поняла, на сколько прочно та вошла в ее жизнь, обнаружив в душе огромную, сосущую жизненные силы душу. Аура - последний резерв, доступный чародею, и она была почти готова растратить свою душу даже не на то, чтобы помочь людям - всего лишь на шанс последний раз ощутить присутствие этой возводящей ее над всеми силы. Эгоистично, самонадеянно, безрассудно.
Если бы магия не вернулась, она бы умерла или превратилась в оду из городских сумасшедших.
Но сейчас София снова чувствует, что теряет контроль - они успели проникнуть в ее сознание, и теперь будет намного сложнее вышвырнуть их прочь. И критическая часть ее сознания, понимающая, как именно действует их гипноз, подавляла не волю остаться собой, а желание бороться против естественного, природного очарования дикого зверя, противостоять животным началам, которые принято маскировать разумом, оправдывать эволюцией, моралью. Новое существование обещало освобождение от самого себя - страха, неуверенности, несдержанных клятв и лживых обещаний.
И все же... все же они подобрались слишком близко.
- Ma petite, ты так долго ждала. Я помогу тебе. Мы спали и видели сны, и мой сон был о тебе, la fleur du mal. Вместе мы изменим этот мир! Ma mere примет тебя, и время перестанет играть для тебя значение. Иди за мной. Иди ко мне...
- Они у меня в голове, - тонкие пальцы сжались на мужской руке до побелевших костяшек. - Я слышу, как он зовет меня.
Взгляд прозрачных серо-голубых глаз, который слишком многие находили неприятным, сфокусировался на сцене, ожившей, красочной, блещущей яркими костюмами произведений де Виньи в теплом свете масляных факелов. Вторая рука сжимается на некогда покрытом лаком, а теперь облезло подлокотнике кресла.
- Так красиво...
София до крови закусывает губу, болью приводя себя в сознание, встряхивает головой, хоть темные растрепавшиеся волосы и лезут в глаза. Тихо произносит побледневшими, одеревенелыми губами:
- София. София Стрэндж, - и, чуть выдохнув, собирается с мыслями. - Я не уйду, пока не узнаю, что стало с моей подругой.
Она поднимает на Доктора большие светлые глаза с предельно расширенными зрачками:
- Я должна... должна была защитить ее. Я могу помочь, - морщит гутые брови, концентрируясь. - А что вы делаете здесь? Мы... незначительны. Всегда были.

+3

5

У нее галлюцинации. К такому выводу прийти несложно, ведь она называет красивым пустую сцену заброшенного театра. А еще состояние ее похоже на гипнотическую одержимость, которой она сопротивляется. Пока – с переменным успехом.
Стефан собирается сказать девушке что-то обтекаемое, уклончивое – все, чтобы убрать ее из этой партии. Человеку, даже магу, может быть тяжело в схватке с вампирами, а тут, судя по всему, он не один. Иметь дело с вампирским гнездом может быть тяжело даже Верховному Волшебнику – кому, как не бывшему такому, об этом знать.
Но тут она называет свое имя, и он на мгновение отпускает самоконтроль – через невозмутимое выражение лица проступает удивление. Стрэндж? Не самая редкая фамилия в Америке, но за последние пару месяцев были в его жизни события, которые заставляют иначе смотреть на подобные «совпадения». Не всякая волшебница – его дочь, носящая фамилию Стрэндж… и почему он никогда о ней не слышал? Не чувствовал ее магии, ее заклинаний?
Следующий вопрос тычет иглами – и в глаза, и в ладони. И правда, что он тут делает? Зачем старается ради совершенно незнакомых людей? Юной неофитке не объяснить, что пути магии неисповедимы, и что он сам не знает, почему, пока все прочие маги заботятся о крупных брешах, его тянет к таким небольшим местечковым делам. Он бы мог все свалить на письма, которые находят его во чтобы то ни стало, на звонки, которые он слышит даже из отключенных телефонов, на послания, которые приходят к нему во снах. Словно обычные люди, которые хоть немного верят в магию, настолько отчаялись, что готовы поверить во что угодно. Даже в защитника, который услышит и придет, несмотря ни на что.
«Так себе из меня защитник».
Еще и потому, что девушка была права – такие дела всегда были не приоритетными, «незначительными». Он играл в высшей лиге, сражаясь с космическими и божественными существами, и чем больше имел сил, тем дальше от Земли были поля его сражений. Он выигрывал еще один день, отменял еще один апокалипсис, ведь в этом была его работа. А теперь… он стал таким же магом, как и все остальные.
Теперь все незначительные были важными.
- Все меняется, - коротко отвечает он не только на ее слова, но и взглядом – на взгляд. Ее глаза казались такими светлыми, почти колкими хрусталиками льда. – Сейчас самое главное – вывести тебя отсюда. Теперь тебе не о чем беспокоиться – Доктор здесь. Я позабочусь о твоей подруге, но…
«Тебе надо уйти».
Сказать эти слова не успевает – со спины на него налетает вихрь, подхватывающий и опрокидывающий дальше по пролету, ведущему к сцене и оркестровой яме. Стефан даже не успевает вскрикнуть от неожиданности или как-то сгруппироваться, и потому от души прикладывается плечом и ребрами о парапет, тормозящий его полет.
Неподалеку от него останавливается вампир. Тот самый, что якобы убежал после его угроз. Значит, не сильно он испугался.
Стефан подтягивается, опираясь о перила ограждения, трет ребра.
- Она не уйдет, magicien, - пренебрежительно произносит кровосос, прогуливаясь по краям спинок кресел – гравитация безбожно игнорирует его массу тела. – Как не уйдешь теперь и ты. Ведь я вспомнил тебя, ты – Erreur Docteur. Ma mere рассказывала о тебе… Ты уничтожил наш род, но и дал ему начало. Не расскажешь ma ange об этом? Перед тем, как она станет одной из нас, приняв дар, что ты вернул в этот грешный мир?
Минус подобных врагов, как этот вампир, в том, что он сильнее. Физическое превосходство вампиров было очевидным, и волшебник, пусть и прошедший мясорубку боев Камар-Таджа, не мог ничего противопоставить в ближнем столкновении.
Но плюс заключается в том, что пока вампир словоблудит, Стефан старательно наносит руны на свою одежду. Руна скорости, рука ловкости, руна устойчивости – он перебирает знакомые ставы, вырисовывая определенную витиеватую формулу. Как и во всем магическом, одна неверная точка – и он покойник. Все осложняется тем, что, похоже, треснулся он головой куда сильнее, чем хотелось бы, и начертает, не видя результата.
Обычно ему в такие моменты везет. Пусть госпожа Удача не отвернется от него и в этот раз.
- И зачем ей это знать? – став закончен, а потому можно прерывать велеречивость упыря. – Я здесь не за сказками прошлого, а из-за того, что вы – прожорливые бессовестные твари. И все твои слова – всего лишь заигрывание с едой.
- О нет, Docteur, - вампир с кривой ухмылкой разводит руками, - она – особенная, я это чувствую, а ты это знаешь. Она станет прекрасным пополнением в нашей семье, а какой волшебной парой мы будем!..
Волшебник бросил взгляд в сторону девушки. Вампир занял выгодное положение – он мог и наблюдать за Софией, и не подпускать Стефана к ней, если он попробует прорваться. Значит, выход был один: чтобы спасти ее, придется слегка подрезать вампиру сухожилия.
- Скольким таким хорошеньким девушкам ты говорил все эти слова прежде, чем выпить их досуха? Ах да, прости, вы же не пьете последнюю каплю, чтобы не попортить свои застывшие мертвые лица, под которыми все давно прогнило.
Вампир останавливается, поворачивается к нему на пятках. Он все еще прогуливается по креслам, а это дает ему хорошее преимущество для следующего шага.
Но теперь Стефан готов. В его руке, все еще спрятанной под плащом, уже зажато кое-что, что даст ему неплохие шансы.
Удобно, когда противник настолько упивается собой, что многое упускает из вида.
- Пусть ты и magicien, но ты всего лишь personne. Что ты можешь против нас, créatures d'un autre ordre?
Стрэндж многозначительно вскидывает брови.
- То-то у существа иного порядка не хватает смелости сделать первый ход.
Наконец-то упырь раззадорен – обнажает клыки и едва уловимой тенью бросается на Стефана. Тот мигом выхватывает из-под плаща зачарованный нож и по широкой дуге бьет противника туда, куда сможет. Визг на высоких нотах разрывает звенящую тишину театра, доносится до недостижимого потолка, заставляет потрескаться пару стекол в окнах, переживших все годы заброшенности. Но увидеть, куда пришелся удар, Стефан не смог – вампир снова нападает, на этот раз со спины. Предвидев такой маневр – все-таки он повторяется, - Стрэндж резко разворачивается и всаживает вампиру нож под ключицу. Только вот упырь не забывает про свое основное оружие, потому впивается клыками в руку, прокусывает и плащ, и рубашку, и плоть до крови.
Волшебник шипит от боли, проворачивает нож в вампирской ране. Огненная руна должна заставлять тлеть его плоть изнутри, причиняя адские страдания – уж кто-то, а Стрэндж знает о таких. Тот самый нож, что они с Ороро принесли из далекого прошлого, сейчас отлично справлялся со своей задачей.
Потому что наконец вампир разжимает свои клыки и, оттолкнув мужчину, отходит назад, покачиваясь. Сначала кажется, что его качает от боли и ранения, но затем он запрокидывает голову назад и громко хохочет.
- О, я понял! – наконец говорит он, но негромко – так, чтобы слышал только Стефан. – Понял, почему ты готов умереть. Vous êtes le même sang.
Наверное, такие слова должны были произвести какой-то эффект. Стефан не сразу понимает, что имеет в виду вампир, ведь он может иметь в виду вообще что угодно. Что они с Софией – маги, что они – люди, что они… Но почему-то контекст становится понятным, когда кровосос с довольной ухмылкой косится на Софию. И от этого становится не по себе.
Он почти вспоминает мир ангелиц и то, как застыл, осознав родство с кем-то еще. А тут…
Может, потому его словно отгоняло от Нового Орлеана все эти годы?
Но почему тогда… сейчас? Это все из-за сломавшейся магии?
- Mon ange, - раздается шепот, который словно шипит из каждого угла, - иди же ко мне. Спаси меня, и я подарю тебе целый новый мир.
Вампир не позволяет ему подумать, решая использовать козырную карту до конца партии. Стефан делает шаг, но упырь отходит, покачивая головой, как бы намекая, что теперь ему несдобровать.
Словно когда-то бывало иначе.
С руки, где зажат нож, капает кровь. Стефан зажимает рану другой рукой. Это можно использовать, ведь магия крови… имеет власть над этими кровососами. Но это же может и осквернить место, ускорить воздействие вампирского ихора в телах жертв, из-за чего они станут вампирами куда быстрее, чем он сможет что-то предпринять.
- Не смей, - угрожающе предупреждает он вампира, но тот снова смеется.
- Скорей, mon ange, сожги его своим волшебным пламенем! И мы будем вместе, всегда, навечно!..
- Ça suffit, Мариус.
Телепатическое убеждение, властвующее над Софией, сдувает будто весенним свежим ветерком. Стефан ощущает, как некто словно перебирает все его защитные чары, пытаясь также по-хозяйски, с долей заинтересованного изящества перебрать и мысли, но все же оставляет попытки. Он поднимает взгляд в сторону сцены – из теней там появляются двое. Две женщины в длинных красных плащах.
Стрэндж медленно отходит к Софии, вновь пытаясь ее прикрыть.
Похоже, это явилась mere с подружкой. Или служанкой. У вампиров никогда не разберешь.
- Уходи, - негромко произносит он Софии, не зная, насколько девочка упряма. Ведь, если вампир прав, и она с ним одной крови… это все может плохо кончиться.
- Доктор Стрэндж, - одна из женщин спускается со сцены, легко переплывает по воздуху через оркестровую яму, становится рядом с вампиром. - Bienvenue à la Nouvelle-Orléans. Я ждала вас.
Ее лицо бледное, почти мраморное, а желтые глаза внимательно рассматривают сначала его, затем – девушку позади него.
- Боюсь, девушке придется остаться, - говорит женщина, но Стефан замечает, что вторая со сцены исчезла. – Она важна вам, а вы важны нам.
- Ma mere, - вампир, названный Мариусом, медленно подходит к женщине и касается ее руки, - я все сделал правильно?
И этим вопросом он лишь подтверждает, что это – ловушка. Одна большая и странная ловушка для не менее странного волшебника, который зачем-то сюда сунулся. Но откуда… как… почему?
Видимо, недоумение находит выход на его лице, из-за чего женщина, приласкав свое упырское дитя, улыбается Стефану.
- Да, Мариус. Не удивляйтесь, Доктор. Вы – известны в наших кругах. И чем меньше нас становится, тем важнее… каждый, кто знает о нашем происхождении. А вы знаете о нас больше других.
- Я не буду вести с вами переговоры, - ответ звучит твердо, - пока она и другие ваши заложники не покинут это место. Живыми.
Оскал Мариус похож на самую саркастичную улыбку дикого зверя, что только можно придумать, но, видимо, в присутствии mere он не позволяет себе хохотать во все горло. Зато шелест позади как бы намекает, что они окружены.
- Вы не в том положении, чтобы ставить условия, Доктор, - спокойно отвечает женщина, протягивая руку. – Идемте. Нам нужно о многом поговорить. Мы всегда сможем убить друг друга, так почему бы не узнать, ради чего это все?

[icon]https://i.imgur.com/nEVEryG.png[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (07.02.2022 17:26)

+4

6

София хочет возразить, воспротивиться тому, что от нее пытаются отделаться, как от досадной помехи. Она знает, на что способна, и пусть она ошиблась, не рассчитав своих сил, но и эти вампиры не похожи на тех, что давно стали частью экосистемы Луизианы - подзаборных носферату, перебивающихся кровью крыс и бродячих собак. Она знает, что может помочь...
София подрывается, поднимаясь, когда Доктора отбрасывает в междурядье, и чувствует, как земля уходит из-под ног, а поблекший от пыли и паутины зрительный зал кружится, как чертова карусель, вынуждая ее схватиться за спинки кресел.
Голоса доносятся как-будто из-под толщи воды, глухо, размываясь, разбиваясь о деревянные переборки партера, набитые ватой спинки кресел. Она поднимает на вампира полный злости и ярости взгляд... и понимает, что не встречала существа прекраснее.
Высокие, почти монгольские скулы и тяжелый астурийский подбородок, чья резкость смягчена матовой светлой кожей. Хищно раздувающиеся крылья носа и горящие желанием и страстью темные глаза.
Она может его спасти. Навсегда развеять сковавшее его сердце жестокостью вечное одиночество. Они так чудно смотрелись бы вместе, столького добиться!.. Сильные длинные пальцы как наяву ласково перебирают антрацит ее волос, и скупая улыбка дрожит на губах - тонких, ярко очерченных, насыщенных жизнью - чужой, отнятой силой и взятой в качестве подношения.
Она делает шаг вперед... И два назад. К горлу подкатывает отрезвляющая тошнота.
- Хватит говорить обо мне, как будто меня здесь нет, - выдавливает София сквозь зубы. - Бесит!
Мелочное раздражение, почти детская обида вперемешку с юношеским эгоцентризмом захлестывают волной, заставляя эту трясину вздрогнуть, пойти рябью, разрушая зачарованную гладь непроглядной глубины озера.
Она рвется прочь из липкого, вязкого плена гипноза, жадно хватая ртом сладковатый от пыли воздух, вскидывает руку, складывая пальцы в жесте простейшего отрицания, вкладывая в него все душевные силы, всю свою решимость, весь страх и жалость к самой себе. Резкий, плотный порыв ветра прокатывается по рядам бархатных кресел, вздымая белесое облако, в котором заполошно кружится моль.
- Вали из моей головы!
София сжимает кулак, концентрируя энергию, ограждая свое сознание, заново возводя стены и мосты, проецируя строгую структуру щитов, расправляя плечи и стряхивая с себя завороженное оцепенение. Но этого мало. Она устремляется сознанием по уже заботливо проложенному каналу, обращая созданную кровососом связь против него, окружая сиянием собственного разума тьму его естества, почти заставляя его сбежать, скорчиться, как под натиском солнечных лучей, в самых дальних уголках его разума.
Ее отвлекает хлесткий женский голос, и связь рушится карточным домиком на ветру. От женщины веет силой, уверенностью и властью - спокойной, уверенной, беспощадной. Терпеливая, снисходительная улыбка матери и оценивающий взгляд прокурора, образовывающий естественный и пугающий тандем с решительностью палача. София хватает загородившего ее Доктора за куртку, неосознанно пытаясь отгородится от этой силы, обещающей не только справедливое наказание за вторжение, но и защиту, заботу, почти материнскую любовь.
А потом ее взгляд падает на девушку, сопровождавшую матриарха.
- Дени! - София подается вперед из-за плеча мужчины, не слыша его убеждений.
Дениз на похожа на себя - вечно растрепанная копна волос гладко расчесана, губы неестественно яркие, а черты лица, столь живого, стремительно меняющего выражения, легко позволяя читать обуревавшие девушкой эмоции, застыли в отрешенном спокойствии, как у древнегреческой, изваянной из мрамора статуи. Нарядили, словно куклу, вместо светлого, хиповатого сарафана, над которым Софи вечно потешалась, в черное и алое.
- Что вы сделали с ней...
Она опоздала. Возможно, своим явлением ускорив печальную участь своей подруги. Губы скорбно и зло сжимаются, София сморщит нос, чувствуя, как начинает щипать в глазах, но понимая, что разреветься сейчас - худший из возможных вариантов. Вместо этого на ее лице поселяется выражение мрачной решимости, и даже глаза как будто темнеют от затаившегося на дне зрачков гнева.
Она чувствует движение за спиной и понимает - им не уйти просто так. Кулаки сжимаются до побелевших костяшек, до следов от ногтей на ладонях. Она еще никогда, ни к кому не испытывала такой ненависти в своей жизни.
- Дениз тоже была важна! - цедит она, проталкивая слова сквозь сведенное отчаянием горло. - Если вам так нужен был маг, нужно было просто схватить меня. Но вам хотелось поиграть!
София бросает на Доктора вопросительный, недоумевающий взгляд. Все затевалось ради него, так? Она далека от мысли, что, если бы не он, то вампиры оставили бы в покое их город, и все же - это мог быть какой-то бродяга, возвращавшийся из бара загулявший мужик, заплутавший турист. Кто угодно, но не дорогой ей человек. Она понимает, что мыслит не так, как следует хранителю города, которым себя считала, но ничего не может с собой поделать.
- Чего они добиваются? - тихо спрашивает она у Доктора.

+2

7

В последний момент Стефану удается аккуратно ухватить за предплечье Софии и остановить. Она рвется к той, кого узнала, к той, ради кого пришла, и ее желание быть рядом, сократить дистанцию понятна. Но они не в том положении, чтобы предаваться человеческим чувствам.
К сожалению, здесь и сейчас из людей только София. Даже он не может считаться человеком в полной мере… с технической стороны. Он настолько сильно связан с магией, что и сам стал ее частью.
Притянув девушку к себе, он кладет другую руку ей на другое плечо, приобнимая – почти покровительственный жест, который несет в себе больше опеки и защиты, чем чего иного. Та, кого Мариус именует ma mere, с интересом рассматривает происходящее, не прерывая. Будто первые места в театре, где представление может иметь неожиданный исход, но она уже готова оценить таланты труппы.
А затем она смотрит на Софию, и Стефан чувствует, что в этот самый момент она увидела ее. Словно до того София была почти как букашка, еще одна пища на ножках – слегка крикливая, назойливая, но все еще аппетитная. Но теперь во взгляде вампирши читалась смесь интереса, удивления и почти материнского умиления от детской наивности.
- Вовсе нет, douce enfant, - покосившись на Стрэнджа, женщина улыбнулась – аккуратно, не демонстрируя клыков. – И ты была бы неважна, успей Мариус закончить. Но наш славный Доктор успел. А если бы не успела я, то Доктор мог бы закончить Мариуса. Ведь Доктор предпочитает холодные блюда… и мертвых вампиров, не так ли?
Стефан молча рассматривает девушку – Дениз, что с мрачной решимостью смотрит на подругу. Бросает взгляд на вампира, Мариуса, что выглядит чересчур самодовольным для своего внешне юного возраста, но достаточно – для немертвого, что слишком давно топчет землю. Переводит его на женщину, которая сейчас в настолько доминирующей позиции, что все его заклинания бесполезны.
В это самое мгновение он – такой же заложник, как и София. Даже если окажет сопротивление, попытается что-то сделать – телепортироваться или даже накрыть их защитными чарами, то все будет напрасно. Вампиры слишком быстры, их реакции можно позавидовать, а потому требуется придумать что-то еще.
Пока придумывается, можно вступить в переговоры.
- Я предпочитаю, - спокойно заговаривает он невозмутимо размеренным тоном, не мигая глядя в темные глаза вампирши, - чтобы сохранялся баланс.
- Quelle naïveté, - женщина улыбается, но теперь не прячет клыки. – Разве уничтожение вампиров его не нарушило?
Стефан смотрит на женщину и видит перед собой не мудрую наставницу, а девочку, воспитанную пыльными книгами с поддельными речевками, в которых нет ни капли правды. Ее вскормили красивыми песнями о торжестве созданий ночи над солнцем, над жизнью и миром, но не объяснили, что все было не так.
Не было никакого торжества – только ошибки.
- Они… вы не были частью мира, - говорит он почти устало, словно уже когда-то это говорил. – Именно появление вампиров нарушило баланс, но это не ваша вина. Больше я не могу сказать.
«Эта истина – не для вашего ума».
Его мысли хорошо защищены, а руки все еще мягко, но крепко держат Софию за плечи. Если кто-то из вампиров попытается напасть, он хотя бы успеет отодвинуть ее за себя… возможно, откроет портал и отправит подальше.
- Вы попытались все исправить, - застывшее лицо женщины склоняется набок – темные волосы бархатной волной перетекают на плечо. – Но у вас не вышло. Мы слышали о вашем брате, Доктор. Умереть дважды…
Наверное, она пытается зацепиться за что-то, что позволит выбить его из колеи. Но с виной за то, что случилось с Виктором, он давно смирился. Да, он виновен в появлении Харона и всех тех смертях, что принес его брат, как и в том, что Виктор стал вампиром, но с этим ничего не поделать. Прошлое стало прошлым, его не изменишь… и лучше не пытаться.
- Все совершают ошибки, - отвечает, и от этого ответа женщина выглядит слегка удивленной. – Я всего лишь человек.
- Endurance et modestie, - наконец говорит она и в это самое мгновение выглядит невероятно умиротворенной. – Вы недооцениваете себя, Доктор. Дени, Мариус, mes enfants, идемте. Карлотта, передай другим - laissez-les préparer le dîner.
Он слышал вопрос Софии, но не мог на него ответить под давящим взглядом вампиров – слишком они прислушивались к каждому его вздоху, к каждому движению и жесту. Теперь же, когда они наконец сдвинулись с места, направляясь к месту «ужина», волшебник смог вздохнуть полной грудью, отгоняя от себя терпкий привкус безысходности.
- Если коротко, - его голос звучит почти легкомысленно, если не обращать внимание на потемневший мрачный взгляд, - сделать из нас с тобой вампиров. Тебя они будут использовать в качестве манипуляции мной, чтобы я пошел на их условия. Проблема в том, София, что если я соглашусь, то всему конец. Скорее всего, они заставят меня создавать вампиров, лишенных их слабостей, ведь я знаю, как это сделать. А если откажусь, они…
Он умолкает, отпуская девушку – руки опускаются вдоль тела, и сейчас он выглядит невероятно уставшим, вымотанным, практически смертельно разбитым человеком, который слишком многое на себя берет.
- … как минимум, обратят тебя, - наконец договаривает, посмотрев девушке в глаза, - как максимум, убьют – медленно и болезненно. И они слышат, что я тебе объясняю.
«Поэтому придумать план будет сложно».
- Но всегда есть надежда, - его улыбка должна приободрить девушку, и он вкладывает в нее все свое самообладание, которого с каждым часом остается все меньше. – Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Я же пришел спасти тебя, это мой долг.
«Как отца».
От одной этой мысли все внутри холодеет и будто перекашивает – отец? Какой из него отец? Его раз за разом вычеркивают из жизни, словно он… отброс, ничтожество, разочарование. Легкомысленный и ненадежный, таковым его считают? Женатым на магии, который променял свою жизнь и всех любимых на некий сферический «долг» в вакууме? Бездарным фокусником, что натужится и всегда проигрывает?
Так и есть, Стрэндж. Ты – жалкое подобие мага, но еще более жалкое – человека. Ты не нужен никому, особенно женщинам, которых ты любил. По-настоящему любил. Ведь ты недостоин любви и доверия. Это для других, настоящих защитников, мужчин, что всегда рядом. Такие, как ты, обязаны сдохнуть в одиночестве – забытые, покинутые, ненужные никому ничтожества.
Бам. Бам. Бам.
Мигрень возвращается вместе с мерзким голосочком, что едва слышно нашептывает самые гадкие, но глубоко ранящие слова. И чем сильнее он прислушивается к ним, тем гаже становится.
Но ведь это не могло… быть так просто. Откуда бы вампирам знать, что София – его дочь? Пусть это ему и нужно подтвердить, ведь Мариус мог соврать – с него станется. Глава этого гнезда не рассказала об их родстве – не знает? Даже если так, даже если вампиры не были в курсе, то София… случайная жертва? И если бы он опоздал, то она могла присоединиться к ним, и сейчас бы в театре разыгрывалась абсолютно иная постановка, с его полной капитуляцией.
«Судьба опять изо всех сил заигрывает со мной сложнейшими из своих путей».
Выходит, это случайность – то, что исчезновения в Новом Орлеане, связанные с вампирами, привели его к еще одной генеалогической загадке, с которой он пока еще не знает, к кому прийти с вопросом. Если Тони и Алан были внуками со стороны Марты, то… кто же мать Софии?
Он молча подталкивает Софию следовать за вампирами – у них нет иного выбора, кроме как временно плясать под их дудку.
Из зала театра они уходят в один из больших коридоров, в конце которого виднеется фойе, но движутся зловеще тихой процессией в сторону столовой и бара. Грандиозные люстры тускло сверкают стеклянными шариками украшений под самым потолком, ловя отсветы факелов, которые закреплены вместо бра на стенах. Богатая лепнина на арках дверных проходов обветшала, но вплетенные и в ансамбли изображений музы и нереиды будто наблюдают за ними пустыми глазницами. В столовой все столы, предназначенные для посетителей, были составлены в один длинный стол, во главе которого стоят два высоких стула, взятых явно из каких-то декораций. На остальных сидят все те, кто уже стал частью вампирской ячейки. Сидят и синхронно оборачиваются на процессию, встают и кланяются женщине, с голодом рассматривая что Стефана, что Софию.
- Soyez bons, mes enfants, - вещает вампирша, приподняв руку – этот жест напоминает величественное поглаживание своей паствы. - On a des invités.
Стефан снова неосознанно качается плеча Софии, чуть сжимает его пальцами – «я здесь, я рядом». Ему не страшно, он ведь не впервой в логове чудовищ. Юным умам всегда нужна поддержка в такие минуты.
Женщина останавливается и присаживается на один из стульев во главе составного стола. Смотрит на Стрэнджа и указывает на стул подле.
- Мариус, - вместо приглашения, она обращается к вампиру, - размести свою гостью.
- Oui, maman, - бледное самодовольное лицо Мариуса вырисовывается рядом с Софией, а его рука насмешливо убирает ладонь Стефана с ее плеча. – Не волнуйтесь, Доктор, я буду с ней нежен.
- Надеюсь, - негромко говорит Стрэндж, - или я лично тебе клыки вырву.
Мариуса явно забавит ответ волшебника, но он предпочитает подхватить Софию под локоть и усадить рядом с собой – всего через два стула, что заняты вампирами, от Стефана. Так, чтобы она была в поле видимости, но так, чтобы он не смог до нее дотянуться. И вампиры будут готовы к любому его движению. Чуть что – ей конец.
- Присаживайтесь, Доктор, - с торжественной настойчивостью приглашает его вампирша, уложив локти на подлокотники своего кресла. – Мы ведь хотели поговорить.
Стефан опускается в предложенное кресло – мягко, но неудобно. Перед глазами – канделябры с тусклыми огоньками пламени и огоньки голодных глаз целого семейства вампиров, которых сдерживает от кровавого безумства лишь одно слово, один жест.

[icon]https://i.imgur.com/nEVEryG.png[/icon]

Отредактировано Doctor Strange (13.03.2022 17:55)

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [07.10.2016] Bad Blood


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно