Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [23.09.16] Once minion — forever minion


[23.09.16] Once minion — forever minion

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://forumupload.ru/uploads/0016/a4/af/564/775944.jpg

23 сентября 2016 г., где-то в Южной Африке

Magneto, Fabian Cortez


     Мало с кем из Аколитов у Эрика сложились более сложные и противоречивые отношения, чем с Фабианом Кортесом, чья фанатичная, граничащая с обожанием преданность наставнику в сочетании с исключительным непостоянством сделала из него мутанта с самой, пожалуй, богатой и одновременно однообразной историей предательств. И каждый раз Эрик, не терпящий предателей и лизоблюдов, прощал его — во многом из-за исключительно полезных способностей.
     После последнего своего предательства Кортес успел умереть, воскреснуть волей Феникса и унести ноги прочь с острова раньше, чем Магнето вспомнил, за что именно на него обижен на этот раз. А потом Чарльз вышел на связь с целым миром от имени Кракоа и объявил тотальную мутантскую амнистию, а значит, сколько бы зла в прошлом не натворил Кортес... пора домой.

Отредактировано Magneto (20.11.2021 22:25)

+5

2

Смерть.
Для человека, обходившего такие понятия как «храбрость» и «доблесть» десятой дорогой, Фабиан Кортес встречался с ней слишком часто. Кто-то мог бы добавить – сам нарывался. Кортес бы яростно спорил об обратном. Что такого не должно было случаться. Что вот он-то всё продумал. Что никогда не рисковал, не продумав все детали. Ведь все могут немного ошибаться?
Смерть настигала его. Он помнил ярость Беннета дю Пари, помнил хруст собственных костей и жар плазменного заряда стража. Каждый раз не укладывалось в беспокойном сознании, что всё это происходит на самом деле. Что удастся всех перехитрить, обыграть, обвести вокруг пальца. Каждый раз его страх настигал его. Каждый раз в агонизирующей вспышке последних секунд не верилось, что всё закончится вот так.
Смерть тоже не верила.

Мир вернулся в облике гигантской пылающий птицы.
А под пальцами снова привычная душная пыль, чьи-то испуганные голоса рядом, жаркий ветер и душный воздух. Словно ничего и не менялось. Словно всё осталось таким же, как и… несколько секунд назад? Дней? Месяцев? Сколько?
Он слишком хорошо помнил свою смерть, чтобы в чём-то сомневаться. А через мгновение он здесь.
На Дженоше.
Рядом чьё-то удивление отозвалось робким смехом непонятной радости.
Кортес же ощущал, как спина покрывается холодным липким потом, дыхание спирает, и вовсе не от навязчивой пыли, слегка начинают дрожать руки.
Только не Дженоша. Ему здесь не место. Только не здесь. Слишком уж сильно не хотелось снова поворачиваться лицом к смерти. Не сейчас. Ни к чему подобному он ещё не был готов. Да о какой готовности могла идти речь? Сложно думать о чём-то, сражаясь со страхом собственной смерти, ощущая её дыхание за плечами. Единственное, чего хотелось – бежать. Прочь. Как можно дальше. К счастью, это был не так уж сложно.

Кажется, с тех пор прошёл месяц. Или больше? Неделя туда, неделя сюда, здесь всё это не имело особенного значения. Первый же корабль доставил желающих к берегам Кении, вроде как для пересадки, но у Кортеса были другие планы.
«Хочешь посмотреть на Килиманджаро?» Нет, только на мерзкий климат, течи навязчивой мошкары и полное отсутствие цивилизации.
К счастью, именно в этих местах так просто затеряться. Африку раздирали многочисленные локальные войны, которые иначе как межплеменными назвать сложно, только вот теперь у племен на вооружении были полноценные вооруженные автоматическим оружием армии, и война выглядела вполне настоящей. А люди – люди бежали от любой войны. И по незнакомым со словом «асфальт» грунтовым африканским дорогам тянулись тоненькие ручейки беженцев.
«Добраться до Сомали, может быть до самого Могадишо, там, вероятно, нужны люди, умеющие обращаться с оружием».
Высокий и широкоплечий светлокожий человек с яркими рыжими волосами выделялся в этой толпе, но не настолько, чтобы привлекать внимание кого-то, кроме любопытных и пока ещё не безразличных детишек. Фабиан не один был такой. Встретил на пути нескольких французских ученых, уже успевших где-то растерять всё своё оборудование, журналистов из Соединённых Штатов, да чего там, некогда удивительные белые люди то и дело сновали рядом и местных удивлять почти перестали.

Это был небольшой поселок. Сделанные из подручных материалов домики, где прятались скорее от солнца, чем от непогоды. Несколько обездоленных семей. Светлокожего незнакомца давно не пытались прогнать, оказалось, что тот прекрасно владеет оружием, умеет охотиться и вообще, в отличие от большинства, может за себя постоять. Иногда даже брался учить местных молодых парней рукопашному бою. Хотя самому Кортесу иногда казалось, что он вернулся не в двадцать первый век, а где-то в юрский период, когда человек вроде как только начал строить первобытное общество и коллективно охотиться на динозавров. Хотя динозавров рядом не было. Зато в избытке находились знатно портившие антураж автоматы Калашникова. В любом случае познания Кортеса в доисторических эпохах были настолько ограничены, что поверить можно во всякое.
А ещё именно тут Фабиан встретил двух девочек, лет десяти, не больше. И обе оказались мутантами. Повезло малышне, что их не обвинили в колдовстве. Не до того сейчас было. Тем более, что Ифа оказалась на проверку слабеньким телепатом, дар Нии же был в управлении водой. Не слишком яркие способности здесь, в этой смеси саванны и леса. Но Кортес покорил сердце близняшек, в ответ тайком показав им свои способности. Нет, не использовал их на ком-то из девочек, просто продемонстрировал как переливается на его руках серебристый свет бурлящей силы. Жалел потом, прячась от излишне навязчивых девчонок.
Простая жизнь. Понятная. Была. До сегодняшнего дня.

- Они едут! – В голосе женщины звенели слёзы. Дети бросились врассыпную, стремясь укрыться в самом надежном в мире месте – объятиях матерей и отцов. Кто-то метнулся вперед, пытаясь правильно перехватить потрепанные жизнью автоматические винтовки, которых тут было пять с половиной на всю толпу. Кто-то наоборот прятался.
Кортес же смотрел как перепрыгивая ухабы, к деревне подъезжают нагруженные вооруженными местными пикапы. В руках один из автоматов, за поясом три обоймы. Очень щедро по местным меркам. Но лучшая добыча – лучшему стрелку. Фигуру скрывает тень низких, кривых деревцев.
Голоса он не разбирал, кажется, эти люди что-то требовали. Один из них швырнул на землю женщину, подошедшую слишком близко. Чёрт его знает, когда прогремели первые выстрелы и первое тело упало в мелкий светлый песок. Брызнула кровь. Воздух пронзил полный ужаса крик. Несколько мгновений и Кортес уже перекатился за камень, выглянул, вскинул оружие и сделал три одиночных выстрела. Все три достигли цели. Неизвестные темнокожие то ли наёмники, то ли просто разбойники, решившие поживиться там, где разжиться можно было разве что шкурой самого медленного гепарда этой степи, брызнули в стороны – они явно не ожидали сопротивления. Вместе с ними разбежались в стороны и беженцы. Стрельба приняла хаотичный характер.

«Идиоты. Безмозглые идиоты».
Кого именно ругал Кортес сказать было сложно. Но он успел положить ещё двоих. Вот бы он умел управлять огнём или металлом, или хотя бы той же самой водой, тьма её дери. Но нет, в бою с людьми он мог сражаться за себя только как человек.
- Ифа!!
В раздавшемся совсем рядом голосе звучали слёзы. Худенькая Ния тоненькими ручками тащила к камню свою сестрёнку, за раненой девочкой на песке оставался кровавый след. Пуля прошила живот, но, судя по всему, не задела жизненно важные органы. Что не отменяло смерть от внутреннего кровотечения в этой глуши.
Крошечный кулачок сжался на рукаве песочного цвета рубашки, оставляя кровавые полосы, так похожие на этот след на земле.
- Помогите… - Сорвалось с пухлых губ. – Больно…
«Дерьмо! Почему именно сейчас! У меня нет времени!»
Фабиан на миг опустил голову, вдохнул, выдохнул и повернулся к близняшкам. Свободная рука вспыхнула бледным серебром и коснулась плеча истекавшей кровью девчушки-мутанта. Ифа тяжело вздохнула. Боль отступала. Серебристый свет сражался с раной, щедро наполнял девчушку силой, которую она никогда не испытывала раньше.

         «…Помогите…»   

+3

3

Феникс забрал не всех.
Почему? Кто знает. Возможно, Эрик уже задавал этот вопрос Джин. Возможно, та на него даже отвечала. Возможно, бессмертная космическая сущность преследовала некую великую цель, недоступную простым смертным... а может, просто рассчитала воскрешенных мутантов на раз-два и решила оставить в живых каждого восьмого. Просто потому что так легло божественное метафизическое межпространственное таро.
Эрик не был уверен в том, что знал и помнил о событиях последнего месяца. И, пожалуй, впервые за всю свою долгую и чрезмерно насыщенную жизнь, был рад этому. Когда наступил предел, им всем пришлось выбирать между ясностью рассудка и достоверностью образов, запечатленных в мозгу жестокой немилосердной памятью. Легкая корректировка воспоминаний показалась тогда меньшей из возможных зол -— в конце концов, на противоположной чаше весов мрачным монолитом покоилась очередная угроза миру. Эрик не смог еще раз пережить потерю своей дочери и геноцид своего народа одновременно. Но жить дальше ему было необходимо. Ради тех, кто остался. Ради тех самых "восьмых", чудом проскользнувших сквозь огненные пальцы-перья покидающего планету Феникса.
Да и тем, кто вовсе никогда не умирал, требовалась его защита и поддержка. Он был нужен мутантам. Был нужен Чарльзу. Если ради этого пришлось вырвать из себя кусок собственной памяти вместе с мясом — что ж, так тому и быть. Добровольно — впервые, а вообще, подобное с ним в прошлом уже случалось.
Говорят, время лечит любые раны. Эрик не понаслышке знал, то это — ложь. Время никогда не делало его жизнь проще. Лишь лепило тоненькие дырявые заплатки поверх уродливых воспаленных шрамов. Дернешься лишний раз...
Не все воскрешенные огненной птицей мутанты остались на острове. Некоторые поспешили убраться как можно дальше, и Эрик не стал ни осуждать их, ни останавливать. Большинство мигрантов вскоре погибли вследствие утраты контроля над способностями, не говоря уже о том, что они стали для истощенного собственной щедростью Феникса приоритетной целью. Когда Эрик просил Чарльза найти всех этих мутантов через "Церебро", он вполне ожидал, что старый друг лишь отрицательно помотает головой, и они незамедлительно перейдут к следующему этапу переселения. Однако огоньки чужих жизней все-таки вспыхнули перед внутренним взором Чарльза. Кое-кто уцелел. Интересно, они хоть представляли, насколько тоненький волосок удержал их на этом свете?
Эрик составил список. Почему-то идея сходить за каждым из этих мутантов лично казалась нерушимо, монументально правильной. Некая аксиома, не терпящая споров и отлагательств. Поэтому Чарльз отправился на встречу со Священной Миссией Ватикана, а Эрик пробежал глазами список из почти двух десятков фамилий, имен и прозвищ. За одно имя — пятое сверху — он зацепился взглядом, и брови его сами собой изумленно поползли вверх, прячась под вырез шлема.
Как так могло сложиться? Феникс не пощадил его дочь, но при этом...
Мысль так и осталась висеть в воздухе сиротливо и незаконченно. Еще несколько дней назад ее крючковатые лапки непременно зацепились бы за края свежей обильно кровоточащей раны, но сегодня они лишь скользнули вхолостую по чему-то гладкому, серому и безжизненному. Даже величайшие телепаты не могли исцелить его, не оставив шрамов. Ни телепаты, ни время, ни Феникс, ни Дьявол, ни Господь Бог — никто.
— Ильяна, будь добра. Вот сюда, на окраину леса.
— А что ваш остров? Я слышала, он не хуже меня справляется с этим делом. К примеру, не заставляет никого гулять по Лимбо.
— У Кракоа и Шифра много других занятий, я не могу утруждать их подобной мелочью.
— А меня, полагаю, можешь.
— Верно.
"Таких, как я, Адом не напугаешь".
У таких, как он, у каждого был свой персональный Ад.

***

Сухой обжигающий воздух Лимбо сменился тяжелым обжигающим влажным — Средней Африки. Время как раз перевалило за полдень и превратило местную лесостепь в курящуюся маревом раскаленную сковородку. Эрик в своем белоснежном плаще и костюме с ровными черными полосами смотрелся, должно быть, как нарядный суперсовременный бедуин — из тех, у кого верблюд был бы из вибраниума с нановолокном и непременно имел бы в названии модели цифру "3000".
Никаких дополнительных усилий тратить на поиски на потребовалось — звуки стрельбы и крики мгновенно дали Эрику понять, что с местом телепортации он не промахнулся. Он даже не успел опуститься на ближайшую кочку и запачкать белоснежные сапоги местной пепельно-рыжей пылью. Еще успеет. Пылью ли, кровью ли. А может, крокодиловыми слезами раскаяния, бесконечным резервом которых обладал Фабиан Кортес?

***

Этих парней никто никогда не учил сражаться. По сути, те, кто нападал, от тех, на кого они нападали, отличались только опытом подобных стычек да чуть большим количеством снаряжения и оружия. Совсем как в доисторические времена: одни сделали свой выбор в пользу собирательства и последовавшего за ним сельского хозяйства, другие же промышляли охотой, а чуть погодя — войной. Одни добывали, другие отнимали добытое у тех, кто не мог или не хотел за себя постоять. Человечество всегда пугающе легко возвращалось к истокам.
Сопротивление деревенские оказали на удивление яростное. Обычно обходилось малой кровью. Обычно достаточно было пальнуть разок-другой в воздух, чтобы главный-в-этой-помойке-посреди-леса начинал, причитая, размахивать белым флагом и выворачивать потрепанные кармашки на присыпанные пылью и песком камни. В этот же раз камни окрасились кровью, причем, как тех, кто защищался, так и тех, кто нападал. И некоторые наемники, прячась за приземистыми колючими кустами от какого-то чрезмерно меткого и отчаянного стрелка, всерьез задавались вопросом: зачем им это? Большинство из них не было ни родственниками, ни друзьями, но они путешествовали и работали вместе достаточно давно, чтобы знать цену жизням друг друга. И эта помойка-посреди-леса явно не стоила уплаченных за нее налогов.
Да вот только что теперь с этим делать? Развернуться и убежать с позором, поджав хвост, словно пустынные шакалы? Или же дойти до конца, положив еще несколько человек на алтарь алчного кровожадного божества, гордого и упрямого? Сплюнув в сторону комок липкой вязкой слюны, Аго переполз на полметра в сторону, просунул свой автомат в кусты, прицелился, как умел, и снова выстрелил. Короткий металлический визг, сопровождаемый белой вспышкой, ясно дал понять: снова промахнулся и проделал лишнюю дыру в пикапе. Чертов стрелок вертелся промеж укрытий, как черная мамба на жаровне, и Аго искренне боролся с желанием просто подбежать и как следует разукрасить его кастетом. Он был смог. Если бы ребята его прикрыли, наверняка бы смог...
Головная боль накрыла волной, обернулась вокруг черепа и сжала так, что, кажется, затрещали кости. Аго вскрикнул и отшатнулся, чудом не выронив автомат. В глазах плыло, в ушах звенело, а где-то внутри, будто бы между дребезжащих от боли полушарий мозга, звучал полный ярости женский голос: "Уходи". Даже не женский — девичий.
Какая-то девочка хотела, чтобы он ушел. Хрипло постанывая, Аго поднялся на колени и обнаружил на собственных руках кровь. Изо рта? Из ушей? Из носа? Какая, к черту, разница?! Если его голова сейчас лопнет, лопнет она вся целиком, и остальное будет уже неважно.
Он не был уверен в том, что видел, когда из-за лачуги напротив на него выплыло то ли чудовище из детской сказки, то ли его старый товарищ, имя которого почему-то напрочь вылетело из головы. Он не был уверен в том, что владел собой, когда вскинул "Калашников" и выпустил в чудовище целую очередь. Он не понимал, что происходит, когда образ десятилетней девочки заполонил вселенную и заставил его скрючиться на земле, скуля, как побитый пес.
"Уходи!"
— Я... не... могу...
"Тогда умри".
Ифа зло стиснула зубы, напоминая больше маленького, но страшного зверька, чем человеческого ребенка. Розовые разводы на удивительно белых зубах и солоноватый привкус крови на языке явно говорили о том, что рана серьезная, но боль заглохла, уступив место необузданному, незнакомому с рамками взрослой жизни гневу. Ифа нашла в себе силы не только встать, но и выпрямиться, будто именно она была здесь хозяйкой.
А разве нет? Разве с такой силой, как у нее, могло быть иначе?
Человек в кустах умирал — и умирал в мучениях. Может быть, Ифе было бы его жалко. Может быть, она бы его пощадила. Но он пришел в ее дом с оружием и убил многих ее друзей, так что... как-нибудь в другой раз.
— Ифа, пригнись!
Ния прыгнула на сестру, которая посреди перестрелки неожиданно перестала прятаться и подставилась так безрассудно, будто вдруг обрела бессмертие, и сбила ее с ног. Слишком поздно и слишком медленно, чтобы уйти вовремя с траектории движения пули, которая, в свою очередь, должна была неизбежно забрать жизни обеих девочек.
Должна была. Но не забрала.
Ния и Ифа тяжело рухнули за спину Кортесу и закашлялись в пыли. Ифа приподнялась на локте, утирая кровь с губ тыльной стороной ладони, и ошалело уставилась на застывшую в воздухе неподвижно пулю.
Покой ее, впрочем, длился недолго. Повернувшись в сторону корчащегося на земле наемника, пуля сверкнула в солнечном свете и закончила его муки, распустившись на камнях пышным цветком из содержимого его черепа.
— Крики, стрельба и мутанты, опьяненные неведомой прежде силой, — скучающе протянул Эрик, напоследок характерно щелкнув языком. Он по-прежнему парил в полуметре над землей, не имея ни малейшего желания потом отмывать от голенищ и подола плаща рыжую пыль и кровь. — И почему я не удивлен.

+4

4

День сегодня не задался у всех.
Наверное, кровь тоже не должна была пролиться. Но вот она – на сухом, давно не видавшем дождевой влаги песке, на обтесанных ветром камнях, на старых автомобилях, на одежде испуганно ищущих укрытия выживших. Этой забытой всеми богами дыре хватило бы одного только страха, он пожрал бы их с жадным удовольствием, оставив лишь понесших очередные лишения и без того исстрадавшихся людей, никогда не видевших богатств и сытости больших американских городов.
Но всё пошло не так. Казалось бы, что уже могло быть хуже этих лишений. Но первые выстрелы, прогремевшие в воздухе, доказали – могло, могло и было. И вот возле машин лежат раненые и умирающие наёмники, но куда больше пострадавших среди беженцев. Несчастные пытались спрятаться за камнями, за стволами кривых деревьев, среди ветхих построек, прижимались к земле и молились на своих родных языках.

Кортес не понимал почти ничего из того, что слышал, но даже не сомневался – дикие африканские боги, какими бы они ни были, не отзовутся. Никто не отзовётся.
Закончилась первая обойма. Магазин выскользнул из рук мутанта, упал в небольшие дюны бледной пыли, скопившиеся у камня. Осталось две. А сколько выпущенных пуль попало в цели? Чуть больше половины. Он не должен быть столь расточителен.
С глухим стуком свинец впивался в камень, в воздух взметнулись облачка дыма и пыли. Едва стрелки переключались на другую цель, Фабиан переходил в атаку. Но много он с двумя обоймами не навоюет. Эти мысли липким холодом закрадывались в голову против воли мутанта, как бы он не старался сконцентрироваться только и исключительно на сражении. 

А теперь ещё и Ния с раненой сестрой. К кому они могли ещё броситься, как не к тому, кто понимал их? Родители не слишком заботились о своих детях, они-то и себе толком не могли позаботиться. А этот рыжеволосый чужеземец их понимал. Понимал и их особенности. Даже мог подсказать как именно стоит обращаться с этими силами.
Или что там себе вбили в голову эти девчонки.
Но, похоже, именно от этого большого белого человека малышки впервые услышали, что их способности не проклятье злых сил, а принадлежащий им по праву рождения дар. То, как Ния играла с парящими в воздухе капельками воды, как Ифа могла подслушивать слова до того, как другие произнесут их вслух – это дар, и от него нельзя отворачиваться.
Кортеса действительно не слишком волновала судьба девчонок, но их страх перед своим даром, даром мутантов, уязвлял его гордость.
Только бойцы из них, конечно, пока были не очень. Может быть когда-нибудь Ния научилась бы управлять водой в телах людей, а Ифа подросла до настоящего телепата. Но для этого им надо было пережить сегодняшний день.

Влитые в умирающую девочку силы действовали, в этом Кортес не сомневался. Он-то своими способностями владел в совершенстве. И теперь юная телепатка добралась до своего первого в жизни врага. Никогда раньше она не чувствовала такой силы, никогда не была способна на нечто подобное. О, как часто Фабиан видел нечто подобное в тех, кто испытывал на себе действие его необычных сил, как горел огонь в глазах мутантов, и на что они становились способны.
Ифа сражалась с кем-то, но Кортеса это не слишком интересовало. У него были свои цели. Если девочка избавит его от пары противников, он будет рад.
А рядом с неподдельной радостью в умопомрачительно тёмных глазах сидела Ния, она не могла оторвать взгляда от сестрички, ещё недавно не способной даже встать самостоятельно. И вот теперь она использует свой дар и сражается. Их рыжий спутник и правда способен на чудеса.

Но наёмники сдаваться не собирались.
- Осторожно! – Рявкнул Кортес.
Но они не успеют. Ни у кого их них не было мутации, что позволила бы им двигаться быстрее пули. Фабиан успел что-то подумать про вполне славный конец для двух юных мутантов. Но обе девочки рухнули ему за спину целыми, Ния ещё успела даже попытаться зацепиться за его рубашку, оставив измазанной ладошки ещё пару кровавых пятен. Кортес обернулся, глядя на барахтающихся в песке сестер, поднял взгляд на дерево, куда по его расчётам должны были ударить пули. Ничего. И только после проследил за взглядом Ифы.
И замер.
Иногда боги всё же отзывались.         

Кровь отхлынула от лица, руки, державшие автомат, бессильно опустились. Фабиан просто сидел на пятках за камнем и безотрывно смотрел на зависшие в воздухе блестящие пути. Винтовка лежала у него на коленях. На мир разом словно обрушилась тишина, хотя где-то там всё ещё кричали, молились и бегали люди.
«Не может быть».
Холод, липкий, скользкий холод, недавно только касавшийся его сознания, обрушился ледяной волной, захлестнувшей всё тело. Кто бы мог подумать, что тут, на африканской жаре, человек может разом покрыться мурашками.
«В мире есть много мутантов, способных на такое…»
Пуля медленно повернулось и беззвучно исчезла. Кажется, даже сюда донёсся хлюпающий звук разлетающегося черепа.
- Ого… - Раздался полный восхищения детский возглас у него за спиной. Кто-то завозился, неловко прижался к его боку, зацепился за одежду и теперь выглядывал у мутанта из-за плеча. Но Кортес никак на такое панибратское отношение к своей бесценной персоне не отреагировал. Только когда воздух расколол знакомый до дрожи голос, беглец и предатель наконец-то медленно поднял взгляд вверх. В горле пересохло, и вовсе не от пыли. До последних мгновений Фабиан ещё на что-то надеялся.
- Лорд Магнето… - По привычке сорвалось с губ, а затем с какой-то смелостью отчаявшегося человека он продолжил:
– Что Вы здесь…   
Но договорить Кортес не успел. Кто-то крикнул с пронзительной агрессией, прогремели выстрелы, и новые пули устремились уже в фигуру облаченного в белое незнакомца.

+3

5

Напугать прожженных наемников в самом сердце Средней Африки было действительно сложно — эти люди повидали в своей жизни такого дерьма, что и не снилось белоручкам на "цивилизованных" континентах. В груди каждого из них билось сердце воина и убийцы. Некоторые даже не забыли о таких вещах, как честь и достоинство. Порой не вспоминали намеренно, — например, когда приходилось казнить безоружных просто потому, что от них живых больше не было никакого проку, — но все же помнили. А кроме того, они были командой, а команда, как известно, действует сообща, даже если командиру не повезло погибнуть в первые несколько минут боя. И те, кому сегодня выжить было гораздо важнее, чем победить, оставались в строю вместе со своими безбашенными камрадами.
Напугать наемников было сложно, но все же, когда с небес спустилась фигура в белом, многие из них дрогнули. Причудливая броня незнакомца ослепительно сверкала на солнце, а плащ развевался за спиной подобно крыльям тех самых ангелов, что якобы оберегали неуверенных в себе христиан. Как там писалось, бишь, в их знаменитой священной книге? "Кто к нам с мечом придет..."
Наемник, первым осмелившийся стрелять в пришельца, понятия не имел, кто такой Магнето. Все эти инопланетяне с супергероями никогда не были частью его самой обычной жизни, проведенной в пустынях и степях. Он и телевизор-то не смотрел, максимум — слушал радио. Ему было четыре, когда он впервые взял в руки оружие и убил другого человека, защищая свою тяжело больную мать от грабителя и насильника. Почти такого же, каким к тридцати годам стал он сам. В ярости выплюнув то ли "Сдохни!", то ли "Пошел ты #@%Y&!", он без лишних раздумий всадил в сияющую фигуру всю обойму. Потому что не существовало ни богов, ни духов, ни любой другой высшей силы, что просиживала бы свою задницу на пушистом облаке и распоряжалась бы судьбами простых смертных. Не было. Не могло быть. Он не верил. Он ни разу в жизни не сталкивался с проблемой, которую не сумел бы решить свинцом.
Ни разу... до сего дня. Свинец — надежный и верный — подвел его. Застыл в густом горячем воздухе, словно наткнувшись на невидимый купол. И чем дольше стреляли наемники, тем больше бесполезных свинцовых пуль зависали в каком-то жалком полуметре от чужого тела — от этого отвратительно белого костюма, один только цвет которого казался не то оскорблением, не то вызовом и насмешкой. Внутри болезненно крутило от невыносимого желания расписать эту ослепительную, почти неестественную белизну кровью из свежих ран и грязью из-под ногтей. Валять ее в пыли и неистово топтать сапогами. Испортить. Испачкать. Спустить с небес. Потому что ни бог, ни дух, ни какая другая тварь не имела права...
Короткий глухой щелчок, сообщивший каждому наемнику о поломке его оружия, погрузил поле брани, в которое превратилась еще недавно тихая и мирная деревушка, в звенящую тишину. Казалось бы, самое время укрыться и устранить поломку, но... Даже наемник, сумевший подобраться вплотную к Кортесу и выпрыгнуть из-за камня, чтобы практически ткнуть дулом ему в лицо, только и успел, что закрыть глаза и глубоко вздохнуть.
Все до единой пули достигли цели. Эрику не нужно было видеть наемников, чтобы безошибочно распознать их электромагнитные сигнатуры и определить, где конкретно располагаются в пространстве их безмозглые черепа. Ния и Ифа сдавленно вскрикнули, когда голова нависшего над ними наемника мотнулась в сторону, и сам он безвольной тряпичной куклой повалился в пыль.
Всматриваясь в побледневшее и вытянувшееся от страха лицо Кортеса, Эрик думал о том, что правду говорят святые отцы самых распространенных в мире конфессий: неисповедимы пути Господни, и волю его не постичь тем, кто не обладает силой Творца Реальности. Феникс так много говорил о правосудии и справедливости... Он будто бы исправлял ошибки, да только чьи? Почему он вернул Кортеса? Почему посчитал его жизнь отнятой несправедливо и достойной чуда воскрешения? Почему не забрал обратно, поставив свою победу выше собственной благодетели?
— Эй ты!
Сморгнув пелену задумчивости, Эрик перевел взгляд на худощавого старика, выглядывающего из-за ближайшей лачуги. Одежда — сущие лохмотья, на рубашке кровь, а в руках — автомат, явно поднятый только что.
— Ты друг или враг?
Его ломаный английский скрипучим голосом резал слух. Старик чудом удержался на ногах, когда "Калашников" вырвался из его цепкой хватки и грохнулся к ногам Эрика, подняв в воздух облако светло-рыжей пыли.
— Ни то, ни другое.
Старик поджал губы, обнимая себя дрожащими руками. Даже если у него остались вопросы, задавать их незнакомцу в белом он не осмелился.
Зато голос подала одна из девчонок из-за спины Кортеса.
— Я не... не могу...
Она сгорбилась, обхватив голову руками, и напряженно жмурилась. По ее подбородку и шее струилась кровь.
— Не могу увидеть... Ничего не вижу...
— Ифа, — вторая осторожно тронула ее за плечо. — Ифа, хватит. Тебе нужна помощь.
— Почему? — вскинув голову, Ифа вперила в Эрика блестящий от слез взгляд. В ее широко раскрытых темных глазах плескались боль и гнев. — Почему я не вижу тебя?!
— Ифа!
Крик одной девочки сплелся с криком другой, и та упала на спину, суча ногами и впиваясь пальцами себе в волосы. То же самое сделали и Кортес, и старик у лачуги, и другие уцелевшие селяне, судя по всхлипам и стонам, раздающимся то тут, то там.
Эрик заинтригованно осмотрелся и плавно опустился на песок перед маленькой, но, судя по всему, очень сильной телепаткой.
— Ифа... — простонала вторая девочка, цепляясь ногтями за одежду первой. — Ифа, хватит... Пожалуйста... Мне б-больно...
Но Ифа ее не слышала. Когда большая сила приходила без сопровождения в виде большой ответственности, она пробуждала в человеке — в мутанте — все то, что раньше он скрывал глубоко под сердцем. Разочарования и обиды, гнев и боль, зависть, ревность, гордость и жажду мести — все то, что получивший силу мог обратить в оружие. Величайший дар и страшное проклятие, что дарили любому желающему уникальные способности Фабиана Кортеса.
Забавно, что они не защищали его самого от меча, что он с таким рвением вкладывал в руки особо страждущих.
Ифа разве что зубами не скрипела, направляя всю свою новообретенную мощь на то, чтобы "увидеть" чужака в белом. Ей не хватало ума хотя бы попробовать действовать по-другому. Кровь заструилась из ее носа, а чуть позже — и из ушей. В деревне никто уже не кричал, только стенали и тихо плакали.
Пренебрежительно скривив губы, Эрик перевел взгляд на Кортеса. Девочка явно заигралась с опасной игрушкой, которую ей неосмотрительно дал подержать взрослый серьезный дядя-мутант. Пришло время ее забрать.

+3

6

«Глупые ископаемые».
Когда прогремели новые выстрелы, Кортес спешно пригнулся, прячась за многострадальным камнем, с обратной стороны которого скопилось уже изрядное количество бездарно потраченного свинца. Но к своей винтовке он не потянулся. Нет, оружие уже лежало на земле рядом со своим владельцем, только ремень по-прежнему был намотан на кость руки.
Какой прок от простой автоматической винтовки, когда рядом сам мастер магнетизма?
Магнето сражался с противниками куда более грозными, чем кучка рассвирепевших африканских наёмников, не способных смириться с тем, что простой, банальный грабёж пошёл по какому-то совершенно немыслимому сценарию. Не способных смириться с тем, что их верное оружие сейчас не имело совершенно никакого смысла. Нет, даже не так.
Всё гораздо хуже.
Их оружие играло против них самих. Разве могли простые бандиты ожидать чего-то подобного?

Прямо перед лицом возникла озлобленная темнокожая физиономия, Кортес вздрогнул, глядя в черноту ствола чужой винтовки. Он попытался перехватить чужую руку, пальцы вонзились в камень, ища опору. Не пригодилось. Противник дёрнулся и обмяк, соскользнув в пыль. Под грузным телом медленно растекалось алое пятно. Но долго Фабиан на павшем враге не концентрировался. Он уже знал – они все мертвы. Все, чьей смерти желал Магнето – мертвы.
А потому Кортес медленно, с некоторой скованностью в движениях поднял взгляд на своего бывшего хозяина, через миг буквально сжавшись под пристальным взглядом.
Почему? Как? Неужели спустя столько лет Эрик Леншерр всё ещё жаждал отомстить своему неспокойному бывшему подручному?
«Я же умер. Я был мёртв».
А потом та огненная птица. И Дженоша. В этом пламени он вернулся не один. Он точно знал. Помнил. Всё же его нашли. В он забрался в самую засранную глушь этой чёртовой планеты, неделями глотал треклятую пыль и жил с самыми примитивными представителями и без того ущербной человеческой расы.
И всё зря.

От тяжелых мыслей отвлек оклик выбравшегося из лачуги старика. Кортес его помнил, он прошёл с ними весь путь от побережья. Но вот имени в его памяти не удержалось, как того откуда и от кого этот пожилой человек бежал. Или, может, куда?
«Ты друг или враг?»
Кортес уронил голову.
«Ничего ты не знаешь, дед».
Но разговора не задалось.
Вниманием всех присутствующих завладел полный отчаянной боли детский крик. Фабиан обернулся. Ния пыталась бережно обнять свою вопящую сестру, потому что та… не видела? Мутант удивленно моргнул. Может быть, девчонке кровь в глаза попала? Или песок?
О том, что имела в виду Ифа на самом деле, Кортес так и не догадался. А через мгновение уже медленно заваливался на бок, хватаясь за голову, буквально впиваясь скрюченными пальцами в собственные волосы. Сухая земля больно ударила в плечо, а затем по затылку, перед глазами сияло яркое голубое небо, размываемое выступившими слезами. Несмотря на крепко стиснутые зубы, из груди вырвался сдавленный стон боли.
Проклятье!
Кортес смог чуть повернуть голову и сморгнуть подступавшие слёзы. Девочка от природы была довольно слабым телепатом, могла подслушивать чужие мысли, да и то, когда старалась и не отвлекалась на все прелести окружающего мира. Но теперь, вместе с даром Кортеса, на неё обрушился совершенно иной мир. Как бы вёл себя глухой, если бы вдруг обрёл слух? Бредовое сравнение. Но в чём-то оно отражало суть.

Фабиан уже использовал свой необычный дар как оружие. У любого мутанта есть предел. Предел его собственных сил, и когда он переходил через него, то терял контроль над самим собой.
Предел необученной Ифы был очень, очень низким.
Теперь её собственный дар, её телепатия ломала девочку изнутри, брала верх над юным мутантом, не способным совладать с такой мощью.
Не зная, что она творит, Ифа медленно убивала всех вокруг, включая свою сестру.
И себя.
Всех, кроме опустившегося на землю перед него Леншерра.

«Может быть, он пришёл не за мной… А за ней!» - Сквозь боль прорвалось в терзаемый разум Кортеса. Если это так, если это случайность, то судьба, наверное, ненавидела его с какой-то с особой, изощренной жестокостью.
«…за ней…»
Фабиан судорожным рывком выкинул в сторону руку, ладонь охватило серебристое сияние. Силу можно не только с лёгкостью дать, но и отнять. И теперь какими-то остатками своей воли, подгоняемыми страхом того, что из-за него умрёт девчонка, ради которой сам Магнето прибыл в эту африканскую глушь, Кортес подавлял, рассеивал силы буквально сходившей с ума девочки.
Словно разом потеряв опору, Ифа упала на коленки, чужие мысли и чужая боль исчезли из её головы. Ния на четвереньках бросилась к сестре, попутно размазывая кулачком проступившую в носу кровь.

Невидимые свирепые когти выпустили мутанта из своей безжалостной хватки. Фабиан перевернулся на бок и попытался подняться на локте, попутно выкрикивая отдельные слова, как будто ему не хватало воздуха:
- Она… умирала… У меня… не было выбора!

+2

7

Стоны стихли. Старик, еще пару секунд назад разве что не катавшийся в пыли, как уж на раскаленной сковородке, перевернулся на спину и обмяк, обессиленно раскинув руки в стороны. Его худощавая грудь прерывисто вздымалась, под взмокшей рубашкой легко можно было пересчитать все ребра. Из ближайшей лачуги выскочила всклокоченная молодая женщина и, пошатываясь и рассеянно утирая кровавые дорожки под носом, подбежала к нему. Упала на колени, схватила за рубашку, потрясла, убеждаясь, что старик жив и, несмотря на пережитое, на тот свет пока еще не собирается, и запрокинула голову, глядя на мужчину в белом широко раскрытыми блестящими от слез темными глазами. О этот взгляд… Этот ужас, щедро приправленный слепой животной ненавистью изувеченного забившегося в угол зверька, из последних сил показывающего зубы. Эрик давно потерял счет людям, что смотрели на него так.
Давно перестал спорить с теми, кто видел в нем исключительно безжалостное чудовище.
В конце концов, они были не так уж далеки от истины.
И Кортес это знал. Однажды за это знание ему пришлось расплатиться жизнью.
Эрик не был бы честен с самим собой, если бы не признал: ему нравится смотреть, как этот рыжий недоумок ползает у него в ногах, задыхаясь от страха. Беспомощный жалкий продажный трус, вечно пытающийся усидеть на нескольких стульях сразу. Сколько раз он играл с огнем? Сколько раз обжигался? И ничему — абсолютно ничему — его это не научило. Будучи, по сути, неглупым парнем с внушительным жизненным опытом, Кортес каждый раз прокалывался так нелепо, что впору было упрекать самого себя в крайне дурном вкусе на подчиненных.
И все-таки… Все-таки. Пожалуй, даже если сейчас его руки не были бы связаны кракоанской амнистией, Эрик все равно не убил бы Кортеса. Как минимум, потому что тот, несмотря на все свои причуды, был полезен и не раз пригождался в прошлом. Как максимум, потому что наличие под рукой предателя очень мотивирует, держит в тонусе. Наверное, это можно было назвать чем-то вроде спортивного интереса: «Что произойдет раньше, Кортес, ты снова меня подставишь, или я сверну тебе шею?»
Юная телепатка все-таки потеряла сознание. Вторая девочка обнимала бесчувственную сестру — явное внешнее сходство не оставляло сомнений в их родстве — и тихо плакала, покачиваясь взад-вперед. Интересно, у девочек есть родители? Пережили ли эти родители сегодняшний день?
Но это — потом. Эрик прибыл в пустошь не ради них, хотя и поставил себе мысленную галочку напротив пункта: «Забрать юных мутантов туда, где им положено быть».
Сбивчивый лепет Кортеса он пропустил мимо ушей.
— Вернувшись на Землю, Феникс решил продемонстрировать немыслимое великодушие. Он возродил Дженошу, — Эрик слегка развел руки в стороны, и солнце вспыхнуло ослепительными бликами на металлических вставках наручей. — Заново вдохнул в прах шестнадцать миллионов жизней. Включая твою, — руки вновь опустились, скрывшись под плащом, а в ледяном взгляде блеснула сталь. — А затем ему пришлось сражаться. Чтобы обрести шанс на победу, он отнял свой дар так же легко, как и преподнес. Процветающие города вновь обратились руинами, а от шестнадцати миллионов наших сестер и братьев в живых осталось не больше двух.
Всего лишь слова. Сухая констатация фактов. Все остальное Чарльз вырезал из воспаленного бьющегося в агонии рассудка, словно раковую опухоль. Боль, которую невозможно пережить, можно было только стереть. Обрубить колючий окровавленный канат, неумолимо волокущий в бездну безумия.
Он не мог позволить себе так просто сойти с ума. Ему еще предстояло поставить на ноги нацию.
И все же, раз за разом рассказывая историю Феникса и Дженоши, Эрик чувствовал, как в груди словно бьется крошечный мотылек. Хлопает тонкими крыльями из последних сил, оббивая чешую, и цепляется лапками за рубцы на сердце в поисках эмоций, которых там больше не было.
Интересно, осталось ли там что-то, кроме рубцов?
— Два миллиона выживших, — повторил Эрик с нажимом, настаивая на том, чтобы Кортес осознал истинную разницу между этими двумя цифрами. — Включая тебя.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/a4/af/564/805241.png[/icon]

+2

8

Битва закончилась так же стремительно, как и началась. Если, конечно, произошедшее можно было назвать битвой. Слишком уж эпичное и пафосное слово. Тут уместнее использовать слово «бардак», вот только результатом этого бардака были трупы. И немало. Рядом со своими древними внедорожниками валялись темнокожие наёмники, под остывающими телами медленно расплывались алые пятна, кровь смешивалась с пылью.
Между лачуг лежали тела неудачливых беженцев, но большинство из них всё же выжило. Не первое столкновение с вооруженными ублюдками в их тоскливых жизнях. В стране, где первобытный строй взял от цивилизации только автоматическое оружие, автомобили и мобильные телефоны, пролитой кровью никого не удивить.

Кортес, не отрываясь, смотрел на скорчившегося в пыли старика, вспоминая всю пройденную с этими людьми дорогу. Нет, он ничуть не сожалел о погибших от пуль ископаемых, просто ему надо было куда-то смотреть и о чём-то думать. К старику подбежала женщина, бережно обхватила его голову, прислушиваясь к дыханию, и подняла глаза. Молодой мутант вздрогнул. Нет, она смотрела не на него. И не он был причиной бегущих по тёмным щекам слёз.
По спине пробежали мурашки, рыжеволосый мужчина стиснул пальцами неподатливый песок. Ему было холодно. Днём, в лучах щедрого африканского солнца, ему было холодно. Вот только если не смотреть на проблему, она никуда не денется.

Сколько прошло времени? Для него – всего ничего. Неожиданное возвращение. Дженоша. Пара месяцев путешествия по недружелюбной Африке. Фабиан Кортес ничего не помнил и был чертовски этому рад. Он не намеревался возвращаться к прежней жизни, в мире явно что-то происходило, и он не собирался высовываться. Стать наёмником или пиратом в Сомали или где-нибудь на Ближнем Востоке, может быть даже военным инструктором, это же совсем не наполеоновские планы. Неужели он желал от жизни так уж много?
Но прошлое нашло его.

Кортес медленно сел, в спину упёрся тёплый камень.
И только сейчас он наконец снова поднял взгляд на великого мутанта и лидера, с которым умудрился так крепко связать своё прошлое. Которого он предал.
Эрик Леншерр ничуть не изменился, разве что теперь в его доспехах преобладал белый цвет, но значения этой перемены Кортес не знал. Всё то же величие в осанке и сила воли во взгляде.
Великий лидер, который давал ему совершенно неожиданный второй шанс и который не задумываясь убил его за очередное не слишком продуманное предательство.
Вряд ли в душе создателя Дженоши хватит терпения и милосердия на третий шанс. Третий ли?
По правде говоря, в тот момент Фабиан Кортес ждал смерти. Надо было найти какие-то слова, хотя бы сделать попытку поторговаться за свою жизнь, но после всего произошедшего ничего достойного в голову не шло.

Но пока Кортес давился пылью, первым заговорил Магнето. И его слова стали для молодого мутанта полной неожиданностью. Он ожидал каких-то последних слов, адресованных лично ему, что-нибудь о девочках-мутантах, которых он едва не погубил своими силами, что-то куда более приземленное. Но Эрик Леншерр говорил о Фениксе. Говорил глубоко, проникновенно, как о событии, которое затронуло его лично, и затронуло очень глубоко. И всё же лидер Дженоши решил, что его бывший помощник должен услышать эти слова. И в этих словах крылось куда больше смысла, чем мог уловить увлеченный своей без сомнения крайне печальной судьбой Фабиан Кортес. В них была какая-то невысказанная боль и даже ярость. И как раз эти чувства тот, кто умел быть хорошим подручным, всё же уловил. Не понимая смысла, он осознал значимость. Шестнадцать миллионов жизни, включая лично его. Из них в живых осталось два миллиона.

- Почему я?
Озарение походило на колкий удар током. Два миллиона, и он среди них.
Несмотря на запал боя и жару, Кортес побледнел до какого-то странноватого сероватого оттенка.
Четырнадцать миллионов вернулись и снова отдали свои жизни.
А он остался.
Вряд ли Эрик Леншерр видит в этом справедливость. Как лидер Дженоши вообще справился с тем, что произошло? Это он, Кортес, не слишком-то цеплялся за какие-то привязанности и ценности. Пустота одиночества давно стала его верным спутником, и во многом она мешала ему остановиться прежде чем пойти на какой-то очередной рискованный шаг.
Но Эрик Леншерр был другим. За ним действительно шли. И ему было не плевать на тех, кто следовал за ним. Ему было не плевать на мутантов.

Кортес на какой-то миг опустил взгляд, но затем снова поднял голову, потому вопрос который он желал задать не стоило произносить с опущенными глазами.
- Лорд Магнето… Что теперь?
Он не сомневался – его поняли.
Что теперь будет с ним?

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [23.09.16] Once minion — forever minion


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно