Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [20.08.16] Обстоятельства изменились


[20.08.16] Обстоятельства изменились

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Нет ничего более ценного, чем данное обещание, и нет ничего более постыдного, чем его нарушить.
© Пабло Эскобар

https://i.imgur.com/WTLzZxF.jpg

20.08.16, Дженоша, Хаммер Бэй

Магнето, Профессор Икс


     Вскоре после чудесного возрождения Профессора Икс руками Магнето и Чудо-Девушки старые друзья решили наконец покончить с многолетней враждой и вместе создать Кракоа. Громкие слова и проникновенные речи Эрик произносил, стоя на руинах Дженоши и понимая, что прошлое нужно оставить в прошлом. Тогда выбор казался ему очевидным.
     Однако вернувшийся на Землю Феникс в одночасье воскресил не только шестнадцать миллионов павших в бойне Дикого Стража дженошианцев, но и первую дочь Эрика — Аню, — погибшую много лет назад. Кракоа мгновенно отошел на второй план. И пока весь мир пытался понять, что делать со столь грубым нарушением баланса в мире живых и мертвых, Чарльз решил попытаться достучаться до старого друга, ослепленного свалившимся на него счастьем...

+3

2

— Помнишь, что было потом, Эрик?
Подтягиваясь на руках, Чарльз полз следом. Его бесполезные ноги волочились по полу. Не желая слушать, Эрик отвернулся, зашагал прочь, но Чарльз вцепился в край изодранного битвой плаща. Он заставит Эрика слушать. Заставит сделать все правильно.
— Ты вспоминаешь о клятвах, данных нами друг другу? Клятвах, что наша мечта не погибнет? Только один из нас не солгал тогда! — кричал он уже в лицо Эрику, повиснув на нем, взмывшем в воздух. Мощная ментальная защита трещала, вот-вот готовая прогнуться, сломаться под напором Чарльза. Только так он мог спасти всех от чудовища, которому сам позволил вырасти, видя в нем призрак друга.

***

Такая далёкая сцена. Навсегда оставшаяся в другой жизни, отсеченная вместе с ядом вражды, как пораженная гангреной конечности, словами: «Сегодняшний день войдет в историю, мой друг. Независимо от того, что ждет нас в конце пути». Они прозвучали обещанием. Началом новой эры. Но...
Чарльз помнил задумчивость, охватившую Эрика, и мучительное промедление. Но разве могло быть иначе? Они обещали друг другу начать новый путь вместе, а, значит, обоим предстояло свернуть со старых.
Вот только старая мечта Эрика воскресла. Волей Феникса, мертвый мегаполис вновь наполнился жизнью. Шестнадцать миллионов мутантов вернулись. И во главе их снова встал Эрик, словно забыв, что у него есть обязательства перед Кракоа.
Им не построить две нации разом. Интегрировать одну в другую еще получится, но согласится ли Эрик? Или он опять решил, что справится сам?

***

— Мистер Лэншерр в данный момент занят и не может вас принять, — буднично ответила секретарша в приёмной президента Дженоши. Ее вины не было ни в том, что Эрик не ждал его, ни в конфликте между его словами и делами. Но закипающее внутри Чарльза раздражение зацепило и ее. Еще одно препятствие. Пусть даже невольное.
Пройти в кабинет президента едва ли сложнее, чем на базу Аколитов. Чарльз мог внушить охране все, что только ему вздумается, и просто открыть дверь, отделяющую его от Эрика. Никто не сказал бы слова против. Видит Бог, он хотел.
Но так неправильно.
Закрыв глаза — благо, сейчас со стороны их не было видно, — он глубоко вдохнул, досчитал про себя до десяти и только затем произнес:
— А когда сможет?
Секретарша опустила взгляд к монитору.
Здесь, на Дженоше, Чарльза Фрэнсиса Ксавьера знали почти так же хорошо, как и своего президента-диктатора. Даже его изменившийся облик не вызвал никаких вопросов. У него, без сомнения, были право и повод прийти сюда и требовать аудиенции.
Всегда, кроме случаев, когда по распоряжению Эрика его вешали на кресте в главном сквере.
Спустя полминуты, измучив колесико мышки, но так и не найдя ничего подходящего, секретарша набрала на телефоне короткий — явно внутренний — номер:
— Мистер Лэншерр, к вам Чарльз Ксавьер... Да, хорошо... Я ему передам, — и, положив трубку, вновь подняла глаза на Чарльза, — мистер Лэншерр сможет принять вас, когда закончит текущую встречу, — и, чуть помедлив, выучено прибавила: — Не желаете кофе?
— Да, пожалуйста.
Говорят, кофе и нервное напряжение — худшее сочетание, какое только можно придумать. Говорят, но продолжают пить перед жаркими переговорами, важными сделками и тяжелыми днями.

***

Стрелки часов — сейчас, в век новейших технологий и цифровых дисплеев, они смотрелись почти старомодно, — отсчитали сорок две минуты с момента, когда Чарльз сел на место для ожидания. Стоило ли здесь, в приемной кабинета Эрика, в непосредственной близости от одного из самых сильных и непостоянных магнитов Земли, верить часам? Интересный вопрос. Но несколько несвоевременный.
Дверь кабинета открылась, выпуская группу незнакомых Чарльзу мужчин в деловых костюмах. Именно таких ожидаешь встретить на пороге президента — исключая, быть может, президента-мутанта. Чарльз с удивлением поймал себя на мысли, что это все слишком... по-человечески. Калька с их общества.
С каких пор его это волнует? Особенно сейчас?
Водрузив на голову шлем Церебро, лежавший на соседнем стуле, точно портфель с документами, Чарльз направился к двери. Та даже не успела захлопнуться, когда он коснулся ручки.
— Здравствуй, Эрик.
Чарльз затворил за собой дверь и решительным шагом двинулся к столу, за которым сидел Эрик. Они больше не были врагами, но улыбаться старому другу отчего-то не хотелось. Как и смотреть ему в глаза открыто, не через тонированное стекло шлема.
Каждый раз, когда они пытаются работать вместе, все ломается так быстро, не успев толком начаться.
— Ты знаешь, почему я здесь.
Он остановился, вызывающе вздернув голову и заложив руки за спину. Готовясь к встрече, Чарльз постарался, чтобы даже его одежда напоминала об обещании. Вместо привычного — уместного — костюма-тройки он пришел в наряде, больше подходящей «супергерою» — или мутанту, учитывая, сколько среди них тех, кто носил приставку «супер». Свои связи с прошлым Чарльз разорвал, фактически и визуально. Школа снова открылась в его поместье, но у нее был новый директор. Чарльз не собирался пытаться вернуть себе это прошло. А что же Эрик? Сдержит ли он слово? Останется ли верен их мечте?
Хотя бы на этот раз?
— Наш уговор... ты еще помнишь о нем?
«Или, стоило ране затянуться, как ты обо всем забыл?»
О том, как легко улицы Дженоши могут вновь опустеть? О том, что их народу нужно поистине безопасное место? О том, что на костях рай не построить? Даже если эти кости восстали из земли и обросли плотью?
В четвертой жизни — попытке — Мойры Чарльз строил остров точь-в-точь как Дженоша. Даже лучше. Но за ними все равно пришли.
Они оба видели гибель их народа.
«Тебе не хватает храбрости, Эрик. Стойкости, чтобы возвыситься над невзгодами, что посылает тебе жизнь».
А ведь не так много изменилось с тех пор. Эрик пересилил свою злость только чтобы позволить привязанности и ностальгии отвлечь его.

Отредактировано Professor X (25.07.2021 23:18)

+2

3

— Полагаю, на сегодня мы закончили.
— Похоже, что так.
— Мои подопечные свяжутся с вами, когда документы будут готовы.
— Прекрасно.
Мадагаскарский делегат — энергичный молодой человек с кожей цвета горького шоколада и слегка зауженным разрезом глаз, непрозрачно намекающим на восточноазиатские корни, — сердечно раскланялся, развернулся на каблуках и бодро зашагал к выходу из кабинета, но в дверях задержался, чтобы пропустить всех своих коллег вперед. Ему еще было, что сказать, пусть даже вполголоса и куда менее официально, чем предусматривала деловая встреча с правителем единственного в мире мутантского государства.
Пока единственного.
— Должен признаться, господин Леншерр… для нас большая честь и большая радость снова иметь возможность с вами сотрудничать.
Эрик, уже успевший закрыть и отодвинуть от себя папку с черновиками торгового соглашения с Мадагаскаром, поднял на него взгляд. Шесть лет назад должность этого пылкого юноши занимал другой человек — мужчина бальзаковского возраста, не испытывавший большого восторга от соседства с мутантами, но спокойный и терпеливый. Интересно, что с ним случилось? Ушел на пенсию и доживает свой век, сидя в шезлонге на берегу Индийского океана, или покоится в родовой усыпальнице после того, как однажды неожиданно поперхнулся рисовой лепешкой?
— Разумеется, — Эрик снисходительно улыбнулся юноше. — Я рассчитываю на долгое и продуктивное сотрудничество.
Делегат снова раскланялся, сыпля обещаниями и комплементами — стоит отдать ему должное, весьма уместными, — и выскользнул из кабинета. Разговор с ним оставил приятное сытное послевкусие — такое бывает, когда после долгой и изнуряющей черной полосы в жизни наконец все начинает получаться. Желанный согревающий рассвет после неприлично затянувшейся полярной ночи.
Эрик с довольным выдохом откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Меньше месяца назад вид из его кабинета открывался мрачный и удручающий — казалось, что мертвый город смотрит в ответ пустыми провалами оконных и дверных проемов в обрамлении многочисленных трещин и ржавых пятен. Да, и тогда Эрик был не один на острове, но что такое несколько десятков мутантов, выбравших отшельничество в заброшенном полуразрушенном мегаполисе, в сравнении с процветающей многомиллионной нацией?
С мечтой. Чудесным сном, которому однажды довелось быть явью.
И который стал явью вновь.
Иногда Эрику хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться: он не спит и не бредит, Дженоша в самом деле вернулась к жизни, а он — к тому, чтобы с достоинством и величием править ей. Более того, вернулась его малышка-дочь, погибшая в далеком пятьдесят втором. Жизнь, отнятая несправедливо, как говорила Джин, пока на дне ее зрачков танцевало пламя. Счастливое, пусть и хлопотное, отцовство.
С одной стороны, хотелось, а с другой... Просыпаться после снов, в которых Аня жила и здравствовала, всегда было невыносимо больно...
Знакомый голос заставил вздрогнуть. Иддилия, раскинувшаяся у подножия резиденции, будто бы пошла рябью, как яркий цветной мираж в раскаленных песках пустыни. Показалось, или космическая сущность, возродившая остров, почувствовала неладное?
— Здравствуй, Чарльз.
Сидя за рабочим столом, Эрик вынужден был смотреть на старого друга снизу вверх, но он с лихвой компенсировал уязвимость своего положения позой, выражением глаз и тоном. Правителем здесь был он, и остров вокруг принадлежал ему. Никто не смел являться к нему в кабинет с претензией. Даже Чарльз.
Было ли сказанное претензией? Безусловно. Будучи прославленным миротворцем и дипломатом, знаменитый Профессор Икс мог сколько угодно прятать свои истинные намерения в фантиках из красивых и осторожных слов даже тогда, когда в этом нет никакой нужды. Весь его внешний вид разве что не кричал: "Какого, мать его, черта, Эрик?!"
"Какого, мать его, черта что? Я вернулся на свое законное место, как только оно, вопиюще пустующее, восстало из небытия? Какого черта я не бросил на произвол судьбы шестнадцать миллионов моих подданых? Ты не можешь меня в этом упрекать. Ты не смеешь".
Эрик перевел дыхание, умаляя вспышку гнева, опалившую ребра с внутренней стороны, и отмел прочь малодушное желание надеть лежащий тут же на столе шлем. Если Чарльз так хочет читать его мысли, пусть читает. На сей раз Эрику нечего было от него прятать, кроме слов слишком грубых и непосредственных, чтобы быть озвученными.
— Разумеется, помню.
Он умолк — и понял, что не знает, как лучше использовать повисшую в кабинете тяжелую напряженную паузу. Хотелось молчать, демонстративно поглядывая на часы, пока Чарльз не развернется и не уйдет, позволив ему вернуться к прерванной на этот пустой разговор работе, но...
Они все еще были друзьями, а значит, могли позволить себе не тратить время на расшаркивания и вальс из недовольных вздохов, острых взглядов и колких слов. Каждый из них заслужил право быть честным друг с другом — и с самим собой.
Шариковая ручка в металлической оправе выпрыгнула из органайзера прямо в руку Мастера Магнетизма, где завертелась вокруг пальцев, поблескивая гравированными боками в холодном свете простой потолочной лампы и его льдисто-голубых глаз.
— Что тебе нужно от меня, Чарльз?

+2

4

Еще до того, как прозвучало первое слово, было кристально ясно: спора не избежать. И, во многом, это вина самого Чарльза. Он то слишком доверял Эрику, то, увидев малейший признак того, что тот собирался вернуться к своим старым привычкам, поспешно разочаровывался записывал его во враги. А что могло быть более громким приветом из старых времен, чем возрожденная Дженоша? Разве что Авалон на орбите и новые терракты. Трон из головы Стража вместо куда более обычного офисного кресла. Пурпурный плащ вместо пурпурного галстука.
Сейчас Эрик выглядел вполне... человечно. Но комплимент это был или упрек? Вроде бы стоит сказать Эрику спасибо за то, что он не провоцирует людей на агрессию к мутантам и языку силы предпочитает переговоры, но...
Чарльз подошел на шаг ближе и, так и не дождавшись приглашения, самовольно сел напротив. Ножки стула чиркнули по паркету излишне громко, резко. Раздраженно.
Они могли быть честными друг с другом, и Чарльз не пытался скрыть напряжение, сковавшее и разум, и тело, в вальяжной позе и мнимой расслабленности. Он не хотел притворяться, делать вид, что все в порядке.
— Благоразумие, Эрик. Мне нужно твое благоразумие.
А с чего Чарльз вообще взял, что Эрик не проявит его? Пока он не сделал ничего, что бы прямо не противоречило их плану или здравому смыслу. Ничего, что не было необходимым. Шестнадцати миллионам мутантов нужно где-то жить, и желательно — не в анархии. Разве сам Чарльз мог предложить что-то лучше возрожденной Дженоши? Сейчас, когда Кракоа будет готов принять первых жителей только через пару месяцев — и то по самым оптимистичным прогнозам? Школу? Там не уместится и сотая часть. Корпорацию Икс? Годы запустения оставили ее не в лучшем состоянии. И ее все равно не было достаточно.
Казалось бы, для недовольства нет причин.
Но Чарльз слишком хорошо знал Эрика. Дженоша не станет временным решением, перевалочным пунктом из небытия в Кракоа. Не важно, в шлеме был старый друг или, как сейчас, великодушно отложил его в сторону. Достаточно только взглянуть на него, чтобы прочесть в глазах: «Это моя земля и я с ней больше не расстанусь».
Не зря Чарльз держался как можно дальше от дел Школы, вмешиваясь, лишь когда просила Ороро или уже давно не его Люди Икс действительно нуждались в помощи. Так легче держать себя в рамках. Не искушать близостью своей старой мечты. Безнадежной, но безумно притягательной. Разбившейся много-много раз.
«Ты всегда был упрямцем, Эрик. Таким же, как и я, если не хуже».
— Ты ведь уже пытался... и я тоже. В другой линии времени, но это не важно. Мы оба знаем: однажды ты проснешься посреди ночи оттого, за твоим народом пришли. Невзирая на все договора и обещания.
Сложив пальцы домиком, Чарльз почти мгновенно сломал свой жест, сцепил ладони. Ткань перчаток отслоилась от кожи, собралась складками под пальцами.
Он, в отличие от Эрика, не чувствовал себя уверенным. Не потому, что находился на чужой территории, в чужом кабинете и чужой стране. Потому, что мог лишиться самого важного для себя союзника. Того, без чьей поддержки, наверное, и не решился бы начать. И никак не мог взять в толк, что опасней — продолжать, рискуя разругаться с Эриком, или оставить того в покое, позволив по самую шею увязнуть в тщетных попытках вернуть прошлое.
Как раньше уже не получится.
— Когда все будет готово... что ты собираешься делать? Что станет с Дженошей? С Кракоа?
Забыв, что половину его лица скрывает шлем, Чарльз вглядывался в глаза Эрика едва ли не с мольбой.
«Пожалуйста, скажи, что я ошибся».
Что все будет, как они договаривались. Прах к праху. Только вместе мутанты смогут защитить себя. Прекратить, наконец, играть в эту игру по чужим правилам. Не важно, с позиции просящего, как всю жизнь пытался Чарльз, или же равного, если не превосходящего, способного диктовать условия и наказывать за их нарушение, как хотел Эрик.

Отредактировано Professor X (18.09.2021 14:11)

+1

5

Благоразумие, значит? Красивое слово. Достаточно звучное и эффектное, чтобы прикрыть им тщательно завуалированное требование быть удобным. Этого ведь Чарльз хотел всю их долгую совместную историю? Проводить с лучшим — если не единственным — другом столько времени, сколько захочется, страстно дискутируя обо всем на свете? Работать вместе, вместе исследовать и изучать, находя ответы на самые сложные и древние вопросы Вселенной, неспособные устоять перед мощнейшими разумами Земли? Писать научные труды в соавторстве, пылко спорить о теме очередной диссертации, и, вальяжно потягивая виски со льдом, играть в шахматы, удивляясь тому, что каждая новая партия ухитряется быть непохожей на предыдущие?
Эрик много раз пытался представить, как выглядел бы мир вокруг, выбери он однажды путь тихой и мирной жизни, но не мог определиться даже с тем, какая именно развилка стала для него роковой. Восстание в концлагере? Убийство преследовавших его законников близ Винницы? Создание новой — цыганской взамен еврейской — личности? Похищение нацистского золота из-под носа «Гидры»? А может, день, когда он, заступив на службу в ЦРУ, впервые назвал сам себя Магнето?
Неважно. Сколько бы раз Эрик не заглядывал в другие реальности и временные линии, в чужие сновидения и фантазии, себя он видел никем иным, как одним из сильнейших мутантов планеты, посвятившим всего себя — без оглядки и без остатка — яростной борьбе с тиранией человечества. Вождем и полководцем, чье окровавленное знамя реяло над руинами и павшими армиями до тех пор, пока преисполненное гнева и боли сердце не останавливалось в его груди. Словно его личная война была эдакой вселенской константой, базовой настройкой любой реальности, в которой ему довелось родиться.
«Я не понимаю, о чем ты», — отчетливо читалось в хмуро сведенных на переносице бровях и собравшихся вокруг глаз морщинах. То самое «не понимаю», которое, стоило копнуть глубже, превращалось в обиженное и уязвленное «мне непонятно, почему ты обвиняешь меня в том, чего я не делал».
И в то же время… вполне понятно. Эрик прекрасно помнил разговор, который можно было считать буквицей летописи новорожденной Кракоанской цивилизации. Разговор, в котором они с Чарльзом, казалось бы, навсегда распрощались с прошлым, закрыли за собой двери и вместе распахнули ворота в будущее, в маячащую на горизонте мечту, которая у них всегда, несмотря на разницу во взглядах и методах, была общей. Что двигало Чарльзом, когда он сегодня утром облачался в свой новый черный наряд, такой чуждый и непривычный для мутанта, запомнившегося массам интеллигентным инвалидом в строгом костюме, и водружал на голову шлем «Церебро»? Сомнение в том, что Эрик сдержит данное обещание? Ревность? Или страх? Отсутствие уверенности в том, что, взяв с Чарльза слово и вынудив сжечь мосты, Эрик останется рядом с ним?
Все это звучало так… глупо. Словно в какой-нибудь поучительной детской сказке. Но ежели так, то почему где-то глубоко внутри все же кольнуло иголкой совести? Пусть он не мог видеть глаз Чарльза — спасибо шлему и его голубому визору, — но поза, жесты и характерный наклон головы говорили за себя громче любых слов или даже мыслей.
«Мыслей...»
Эрик напрягся и скрестил руки на груди, невольно устанавливая между собой и старым другом еще один, пусть и чисто символический, барьер. Чарльза с «Церебро» на голове можно было считать одним из мощнейших источников ментальной энергии на планете. Так где гарантия, что сомнения и легкий намек на стыд — не следствие этого излучения? Что Чарльз, забывшись в эмоциях, не пытается ненароком навязать Эрику свои чувства?
Совесть стихла. Вместо нее зазвучал голос вечного спутника Мастера Магнетизма — плохо сдерживаемого гнева.
— Если какой-нибудь глупец однажды придет за моим народом, я распылю его бренное тело и вырежу из истории все записи о его никчемной жизни, — прорычал Эрик сквозь стиснутые зубы.
«Я не позволю геноциду повториться. Никогда больше. Ни одно чудовище или явление больше не навредит моему народу».
Он не стал уточнять, что теперь защитников у Дженоши больше, нежели Магнето и его армия. Что нет на Земле таких сил, что смогли бы выдернуть возрожденный остров из-под пламенных крыльев Феникса.
— Я буду делать то, что должен делать, чтобы наш народ выжил и процветал.
«Наш». Все-таки не «мой» — «наш». Это было важно.
Эрик ненадолго умолк, чтобы восстановить душевное равновесие и снова сменить гнев на милость. О эти вечные качели его настроения, интересно, кого они утомляли больше — его самого или все-таки окружающих?
— Я пока не могу сказать, как все устроится после того, как Кракоа будет готов к заселению, а Дженоша полностью восстановит инфраструктуру, — он глубоко вздохнул и все же расцепил руки. — Я не отказываюсь от своих слов Чарльз. Не отказываюсь от Кракоа.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Прошлое » [20.08.16] Обстоятельства изменились


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно