Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [20.09.2016] Got You On My Mind


[20.09.2016] Got You On My Mind

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

...дети способны испытывать сильные чувства, но не способны разбираться в них. А если даже частично и разбираются, то не умеют рассказать об этом. ©
https://i.imgur.com/rpiebJL.png

Нью-Йорк, Манхэттенские темные улочки. После 22:00. А ваши дети дома?

James Rogers и Black Widow


Тяжелое решение пришлось принять Вдове, прежде чем она встретилась со своим параллельно-вселенным сыном Джеймсом. Робкая попытка хотя бы познакомиться сразу после похорон Стива провалилась из-за внезапно нарисовавшегося рядом с мальчиком Барнса. Наташа решила проследить за ним не планируя, однако, вступать в диалог. Но что-то пошло не так. Впрочем, как и всегда...

+3

2

Печаль накрывала волнами. То Джеймс с остервенением поглядывал последние новостные сводки по всем доступным ему каналам, то совершенно бездумно пялился в стену напротив, отказываясь выходить из своей комнаты по многу часов. То ускользал из Башни Старка на самом рассвете и возвращался далеко за полночь.
Рано или поздно это должно было пройти. Горечь от потери и боль от осознания бессмысленности всего того, что его окружало. Будучи еще совсем крохой, он ведь как-то справился с потерями... и тут же сам себе возражал — в ранние юные годы все воспринималось как-то иначе... проще, поверхностнее что ли, еще без глубокого понимания происходящего. Сейчас ситуация обстояла ровным счетом наоборот.
Этим утром Роджерс не отправился на вылазку, а провел целый день на подоконнике, невидящим взглядом смотря куда-то вниз. Люди, машины, солнечные близки... все сливалось в единый серый поток с разноцветными вкраплениями. Удивительно, но желания сброситься вниз не возникало. Во-первых, повторить путь отца ему не хотелось. С другой стороны, он бы и не повторил, поскольку Капитан Америка погиб как герой, а Джеймс бы расстался с жизнью бесславно и позорно, очень даже недостойно. Во-вторых, узнай бы отец о подобном поступке сына — насколько насыщенным и ярким было бы разочарование в его глазах? В-третьих, все еще оставалась та реальность, откуда он прибыл и где должен, собственно, сражаться на стороне ангелов, ведь та война, начатая Ультроном, она все еще жива, осязаема и опасна. Он нужен там. Да, Джеймс обязательно вернется, но именно сейчас, пожалуй, не готов. В-четвертых, высота ему не казалась столь уж опасной для его жизни. Даже если забраться на самую крышу Башни Старка, то внизу его ждала бы пара переломов и не более. Да и с ними его организм справился бы за считанные дни. Это ведь не тот ожидаемый от полета эффект, не так ли? В-пятых, где-то там все еще оставалась его мать, Наташа Романова... Но то были запретные мысли и Джеймсу пришлось тряхнуть головой, чтобы изгнать их.
В какой момент светло-серый поток превратился в темный, Роджерс, признаться, не заметил. Но когда тьма изломалась, изогнулась и резко расширились, поглотив вообще весь свет, Джеймс с колотящимся сердцем отшатнулся от окна и потерянно остановился посреди комнаты. Нет, свет никуда не делся и Нью-Йорк по-прежнему был осыпан мириадами огоньков. Иногда подсознание умело шутить злые шутки. Хотелось бежать... но куда? Впрочем, какая разница? Всего лишь мальчишка, едва справляющийся с зияющей пропастью в душе, всего лишь манхэттенские улочки, готовые растворить в себе и случайного прохожего, и его демонов.
— Эй, полегче, — как-то механически и равнодушно отреагировал Джеймс на пролетевшую мимо фигуру в темном облачении и весьма ощутимо задевшую мальчишку по плечу. Впрочем, все это тоже ни черта не важно.
А то, что значимо — в действительности значимо — недоступно и неприступно.
Вселенная, похоже, все-таки глуха и слепа.

+4

3

Обычный, казалось бы, день. В подполье каждый день обычен, если ты конечно не пытаешься выживать, отправившись на особенное задание, целью которого является добыча информации, а по пути еще и выживание, поскольку информация обычно не лежит на видном месте, а еще лучше, если охраняется какой-нибудь сверхчеловечески развитой тварью. Но сегодня Наташа испытывала на себе муки совершенно обычного дня в подполье, интригой которого становилась одна единственная встреча и даже не с тварью. Физически, умственно и психологически развитый сын от параллельной себя тварью не был, но Наташа испытывала странное ощущение потерянности всякий раз, как ее голову посещали мысли о подростке. Она понимала, что разговор будет непростым, но это ее почти не пугало. В конце концов, это всего-лишь разговор. Даже не битва.
Перед выходом из дома она долго смотрела на свое отражение в зеркале в своей небольшой квартирке на последнем этаже пятиэтажки. Коротко - по плечи - стриженные рыжие волосы, две пряди у лица чуть длиннее. Вдова берет с полки ножницы и решительно срезает длину, делая эти пряди подходящими к остальной прическе. Молчит. Нат не привыкла разговаривать с самой собой даже находясь в одиночестве.
Покидает свою квартиру она, вылезая через окно на металлический балкон пожарной лестницы. Короткий спуск вниз, и вот она уже в удобной для скрытного перемещения подворотне. Маршруты передвижения своего сына она уже успела изучить - должно быть, ему казалось, что он каждый раз идет иным путем, но Наташе удавалось напасть на след и держаться на расстоянии от мальчика, чтобы не напугать своим внезапным появлением посреди улицы. Его лицо всегда было полно грустного принятия смерти Стива, отстраненного отношения со стороны матери и, хоть Наташа и не вполне представляла себе саму себя в роли матери, да еще и теперь, когда мальчику шестнадцать, а не шесть… минут от роду. Тем не менее она бы соврала, если бы сказала, что никакой удивительной для осмысления ниточки чувств между ним и ней не почувствовала за время, что Джеймс Роджерс в их реальности. Пожалуй, едва увидев его после похорон, Нат уже знала, что она должна поговорить с ним.
Найти его - труда не составило. Снова. Нат была в черной кепке с надписью “Нью-Йорк Рейнджерс” - хоккейной команды, домом которой был этот город, сверху капюшон толстовки цвета мокрого асфальта, сверху черная кожаная куртка и джинсы. На удивление, синие. Она мастерски смешалась с толпой и ее рыжие волосы не бросались в глаза, скрываемые капюшоном. Она шла по следам мальчика ровно до того момента, как он, задумавшись, с размаху не впечатался в какого-то урода. Или урод не впечатался в мальчишку - по правде говоря, Наташа и сама задумалась о том, как лучше всего следует начать разговор.
— Эй, пацан, неплохо бы извиниться… — Сказала фигура сальным противным голосом.
Наташа с реакцией орлицы схватила мужика за предплечье и сжала так, что он взвыл и уставился на нее. Лица Наташи не было видно за козырьком надвинутой на лоб бейсболки, только лишь губы, грозно шепчущие:
— Убирайся, ублюдок, пока я тебе кости не пересчитала.
— Но он… — Попытался возразить мужчина. Его голос уже изменился и вся спесь из него куда-то улетучилась. Удивительно, не правда ли?
— Ты тупой? — Повторила Наташа, перехватив запястье и выкрутив его так, что мужчина согнулся пополам. Он заохал и согласился с тем, что претензии к парню были необоснованными, лишь только после этого Романова отпустила придурка восвояси, а он, сверкая пятками, удалился по темной улице не оборачиваясь.
Наташа обернулась, чтобы взглянуть на мальчика. Он продолжил идти дальше и Нат буквально ощутила черную дыру, образовавшуюся в его сердце с уходом отца в мир иной. Чтобы окликнуть его, Нат собрала в себе все силы и чуть вытянула шею, чтобы Роджерс младший увидел ее лицо. Наверняка он узнал бы ее, но сделает ли она хуже своим появлением?
— Джеймс! — Зовет она и сглатывает подступивший к горлу ком. Сын… Это ее… сын.

+3

4

Впрочем, на Вселенную злиться — это как пытаться удержать в своих пальцах воду. Или время. Джеймс не умел долго злиться, и не умел долго жалеть себя, с успехом заменяя подобные чувства пустотой. Малодушно? Да. Но так проще справиться с теми ударами, что раз за разом неумолимо наносила Вселенная.
Злиться на случайного прохожего, что не посчитал нужным скорректировать свой курс и оказался на пути Роджерса-младшего... а смысл? Лишняя трата, что чувств, что мыслей. Кажется, он что-то прокричал в ответ? Или это было адресовано кому-то другому? Да нет, наверное, все же ему. Но донесшийся в спину вопль возмущения Джеймс не счел необходимым сложить в предложение и понять его. Зачем? Они оба растворяться в нью-йоркском потоке и, скорее всего, уже никогда не пересекутся. А если даже и встретятся, то вряд ли узнают друг друга. Джеймс так точно не обратил внимания на лицо незнакомца. Или незнакомки? Голос, кажется, был мужской.
Или таки женский?
И откуда бы незнакомке знать его имя?
В районе солнечного сплетения что-то резко перевернулось. И взорвалось. Джеймс притормозил. Накрывшее его чувство отдавало чем-то до боли знакомым, но как будто бы накрытым толстым слоем пыли. Воспоминания, что всплывали из глубин подсознания, отсылали его в самое детство, буквально во младенчество. Он слышал этот голос. Он помнил свое имя, произнесенное этим голосом. Мягкая постель, игрушечные переливающие самолетики-ракеты над головой, кружащиеся строго по кругу, и ярко рыжие локоны позади...
— Ма...
Но... Но этого не может быть. Снова злые игры измученного подсознания?
Обернулся. Медленно, очень медленно обернулся.
«... ма» — мысленно закончил. Невозможно. Но так реально. А почему, собственно, невозможно. Кажется, кто-то из взрослых — то ли отец, то ли Тони — говорил, что Наташа может сама объявиться, если сочтет нужным. Как сочтет нужным.
Джеймс шагнул навстречу, это был совсем маленький шажочек, но такой необходимый. И застыл. Если в случае с отцом он знал, как реагировать и как себя вести, то в присутствии матери, учитывая все то, что ему о ней донесли, совершенно растерялся. К тому же, она уже проинформирована на его счет и эффект неожиданности на ее стороне.
На Вселенную злиться захотелось чуточку меньше. Неужели тот самый вселенский баланс таки существует? Поверить Джеймс боялся. Но своим глазам он доверял.
Еще шажок, но уже более уверенный.
— Мам... Как ты...
Не договорил. Формулировать вопросы стало вдруг сложно. Какой бы вопрос не возникал в мыслях, Роджерсу казалось, что все они не к месту, неважные, ненужные. Важно то, что Наташа, нет, мама нашла его. Но каковы предпосылки? Недоверие к словам Стива? Хотелось самой проверить информацию? Любопытство? Хотелось бы верить, что встреча была нужна не только ему, но и ей, но Джеймс боялся не то, что верить, а думать о чем-то таком. Прежде всего потому, что где-то в закоулках подсознания понимал, что ей было бы сложнее воспринимать его как сына.
Но, черт возьми, как же хотелось обмануться.
Роджерс в одно мгновение пересек расстояние, что разделяло их.
— Можно... — сглотнул. — Можно я обниму тебя?

Отредактировано James Rogers (18.07.2021 21:15)

+4

5

Ноги будто вросли в землю и Наташа стояла неподвижно так долго, что казалось все вокруг нее двигается, а для них с Джеймсом сейчас время остановилось. Просто остановилось. Она смотрела на него, как в замедленной съемке подмечая каждое движение, каждый шаг мальчика. Как он разворачивается на пятках и глаза расширяются от неверия, от неприятия разумом увиденного. Сама Нат в этот момент ощущает, как в горле мгновенно пересыхает и ржавые гвозди, что так больно царапали гортань, не давая сказать ни слова, застряли где-то там, внутри. Это была боль и в тоже время, ее будто не было, этой боли. Совершенно точно она поняла одно: это он, ее сын. И он узнал ее.
Она слышит его нечеткое и неуверенное “ма”, последний слог которого тонет в гуле Нью-Йоркских улиц и непроизвольно кивает в ответ. Мама, Джеймс… Я пришла. так она думает, сквозь боль в горле и попытку совладать с чувствами. Прости, что так долго...
Джеймс делает шаг к ней и Наташа поднимает руки, в странном подобии раскрытых объятий. Тогда сын уже более уверенно делает еще шаг, и еще, сокращая расстояние до минимума. Романова опускает руки тотчас, но вовсе не потому, что не хочет его обнять - даже очень, даже больше, чем было до этого. Казалось, желание растет в геометрической прогрессии.
— Мам… Как ты…
Вдова молчит, разглядывая его: сходства поразительные. Она впервые видит его так близко, что может дотянуться рукой. Крепкий, как Стив, а глаза - мамины; её, Наташины. Наверное глупо она сейчас выглядит - таращится на подростка посреди улицы, но пересилить себя просто не может. Сколько ночей она представляла себе эту встречу, как представляла себе самого Роджерса младшего, его волосы, лицо, каким он будет при встрече. И каждый раз сценариев было так много, что Романова не знала, стоит ли открываться перед ребенком. Он выглядит возмужавшим, но все ещё ребенком, которому сейчас плохо. Прямо сейчас.
Она только думает, что же могли ему рассказать о ней. Что он уже узнал, ведь интернет и соцсети полнятся информацией. Весьма противоречивой. Он узнал ее голос, узнал ее лицо, и вряд-ли из-за той фотографии, которую предъявил Стиву в день их встречи. Из размышлений из вырывает голос мальчишки.
— Можно… — Она слышит, как ему трудно говорить. Как трудно ему, точно как ей, верить в то, что подобное вообще возможно. В этой реальности её навсегда лишили возможности иметь детей, а в той это было как-то возможно и та Наташа, стала каким-то чудом матерью чудесному мальчику Джеймсу, который сейчас стоял перед ней и она, почему-то, чувствовала такие чувства прямо сейчас к этому мальчику, будто была ему родной, настоящей мамой. — Можно я обниму тебя?
Наташа, превратившись в каменное изваяние, продолжает смотреть пребывая в абсолютном молчании. Ее сердце как камень, сквозь вязкий, черный, липкий дёготь, бьётся медленно и болезненно, и с каждой секундой всё хуже и хуже. От вопроса сынишки она даже опешила - хотя, казалось бы, куда уж хуже, чем сейчас. Медленно она кивает, и вновь раскрывая объятия, привлекает его к себе за плечи. Едва только Джеймс касается ее груди головой, настоящий электрический разряд прошибает всё ее тело. Глаза широко открываются, Вдова прижимает парня к себе крепче, как будто это раз - последний, будто больше этого не будет и стоит ей отпустить его хотя бы раз, все разрушится и исчезнет.
— Прости, что так долго, сын. — Ее голос хриплый, тихий, такой, чтобы только он слышал. Наташа закрывает глаза и шумно выдыхает, ощущая, что в глазах у нее неприятно режет толи от слез, толи от ветра. Хотя она думала, что ветра сегодня почти нет. — Прости меня, Джеймс.
Вереница мыслей в голове от вины, до принятия, буквально разрывает изнутри. Другой Наташе отрешённость от сына была бы чуждой, но она почему-то растерялась, едва услышав о возможности обрести, наконец, то самое главное, чего ее лишили силой много лет назад. Из страха быть отвергнутой, может быть… Или наоборот, из страха разочаровать мальчика. Она не думала, что он примет ее вот так просто. Захочет обнять. Что там ещё делают дети с матерями, у которых проблема с принятием собственных детей?
Она не хочет его отпускать, но ослабляет хватку, чтобы Джеймс мог сам выбирать, когда ему отстраниться. Вдова уже собралась с чувствами и даже улыбается, уткнувшись носом в макушку мальчика. Она вдыхает запах, идущий от него и думает, что ничто в этом мире для нее не пахнет более притягательно. Оказалось, есть в этой и иных мирах вещи, которые женщина способна полюбить до дрожи.
— Какой ты высокий, — первое, что приходит в голову озвучивает Наташа. — весь в отца.
Она замолкает, понимая, что это не лучшее, что могла сказать сейчас ребенку, пережившему гибель того самого отца. И мысленно Наташа ругается на себя. Ей только предстоит научиться быть матерью в надежде, что Джеймс примет ее осторожные попытки. Не такую он хотел, но, должно быть, и эта версия Черной Вдовы не самая плохая.

+3

6

В происходящее все еще верилось с трудом. Думалось, что перед ним мираж, зыбкое видение... а не живой человек. За последние пару дней Джеймсу казалось, что он и сам — та еще призрачная неприкаянная душа, обреченная на страдания и муки.
Роджерс-младший с широко распахнутыми глазами почти не мигая смотрел на Наташу Романову, жадно складывая в памяти все подмеченные детали: как застыла, словно изваяние, как слегка изменился цвет ее скул, как будто бы от лица схлынула кровь, как развела руки в стороны, словно бы перед прыжком в ледяной омут. Все это было важно для Джеймса, очень важно. Все, что у него было от мамы — пара очень размытых воспоминаний из самого-самого детства. Нет, даже не воспоминания — смазанные образы, немного фотографий и рассказы тех, кто знал ее при жизни. Сейчас же перед Джеймсом творилась самая настоящая история, поворот судьбы — его угодно.
Он не сразу осознал, что от него не отказывались. Более того, приглашали в личное пространство. Ни на мгновение ни задумавшись, Джеймс шагнул навстречу и вжался в мать настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Память тут же извлекла из темных закоулков давно обесцвеченные образы. Кажется... кажется мама из его родной реальности пахла также. И также крепко обнимала.
На глаза предсказуемо навернулись слезы.
— Ничего, — всхлипнул. — Ожидание того стоило, — сжал объятия настолько сильно, что казалось еще немного — и послышится треск ребер. — Тебе не за что извиняться. Я все понимаю. К таким явлениям, как внезапный сын из другой реальности, нельзя заранее подготовиться. Да и принять что-то в этом духе — сложно, почти нереально, — голос Джеймса сорвался и от переизбытка эмоций начал переходить в сбивчивый шепот. — Я очень хотел с тобой встретиться. Ждал тебя. И запрещал надеяться. Все это, конечно, смахивает на невероятный бред, и я это понимаю, но... но...
Происходящее ощущалось так реально... Остро. Ярко. Правдиво. Сердце Джеймса заходилось бешеным аллюром, а ладони ощутимо подрагивали.
— Ужасно рад тебе.
Наверное, ему бы стоило быть несколько сдержаннее, но никак не удавалось взять под контроль свои плещущиеся через край эмоции.
— Да, — несмело заулыбался, с сожалением отстраняясь. — А характером весь в тебя... — замялся. — То есть, в маму. Я имел ввиду...
Запутался окончательно. Как-то все сложно выходило с этими параллельными реальностями. Но Джеймс был юн и над парадоксами мало задумывался, вернее, предпочитал о них не думать вовсе. Перед ним была его мать — Наташа Романова — и не важно из какой она реальности. Потому что то, что он ощущал — это не было подделкой, это было самым настоящим взрывом, очень реальным и весьма осязаемым.
— Меня все отговаривали от поисков тебя, и я прислушивался. Но в тайне верил, что мы встретимся. Искал среди случайных встречных... И нашел!
Хотя, конечно, утверждение было спорным — он помнил слова старших о том, что если Наташа не пожелает быть найденной, ее никто и никогда не отыщет. И, значит, магия момента не была такой уж магией. Но это было неважно. Для Джеймса этот момент — самое настоящее волшебство.
— Ты ведь больше не исчезнешь?..

+1

7

Что говорили ее сыну о ней, она не знала и не могла знать. Но предполагать основания были, и потому Наташа стояла молча, молча принимала объятия мальчика столько, сколько ему было нужно и гладила его по спине так, как должна была делать это мать. Наверное. Ведь ей неизвестно, как на самом деле должна была бы поступить мать. Даже для того, чтобы просто найти его, сказать привет посреди улицы ей потребовалось время. Время, которого у нее в следующий раз может и не быть.
Наташа слишком хорошо осознавала, что он появился здесь из другой реальности, а значит когда-нибудь будет вынужден вернуться. Даже если Наташа будет протестовать, даже если Стив в конечном итоге будет против. В конце концов, Вдова понимала, что неизбежно привяжется к мальчику. К сыну. Пора научиться называть его так. Какой бы не была Наташа Романова из параллельной вселенной, по каким бы причинам не выбрала в качестве отца своего ребенка Стива Роджерса, Джеймс был сейчас здесь. И именно ее, а не ту Наташу звал ласково “мама”.
Она терпеливо слушает его, вслушивается даже в сбивчивый шепот, на который сорвался ребенок из-за того вихря эмоций, которые переполняли его. Немного погодя она взяла его зе плечи и отняла от своей груди, но не слишком далеко, не позволяя ему вовсе разомкнуть те сильные и жадные объятия, в которые он заключил свою мать кольцом своих рук. И все это лишь для того, чтобы взять Джеймса за лицо своими ладонями, чуть наклониться к нему, заглянуть в глаза. Это все, что могла Черная Вдова для мальчишки, который как потерянный и брошенный котенок слонялся по улицам этого города. Стив мертв, только богу известно, что теперь будет с ними, но Наташа не собиралась доверяться решениям этого бога. До сих пор она сама управляла лодкой, плывущей по реке ее жизни и не собиралась бросать весла теперь.
— Я рядом, запомни. — Эти слова дались ей непросто. Вовсе не из-за того, что Наташа говорила их через силу, или потому что не хотела признавать Джеймса своим сыном, скорее наоборот. Из самых темных уголков ее души в голову прорвались воспоминания, благодаря которым сама она детей иметь не может и не сможет больше никогда. Такой подарок судьбы, как Джеймс, которого она видела сейчас так четко и ясно, Черная Вдова боялась потерять. Казалось, что она отпустит его и все - пшик - мальчик исчезнет. — Да, характером весь в меня. И глаза мамины.
Ей хотелось знать все. От того, как прошло его детство, до того, как отнесся к нему Стив, именно здешний Стив, с которым она говорила, когда Джеймс только появился, свалившись на него из другой реальности. Хотела знать все от того, есть ли у него друзья, как их зовут и что любит ее сын. Ел ли он когда-нибудь сладкую вату, гулял ли в центральном парке? Был ли в кино? Смог ли ее единственный ребенок прожить хотя бы один день своей жизни обычной жизнью обычного ребенка? Но как спросить его, Наташа не знала. Поэтому так и стояла, рассматривая его лицо. Жадно, внимательно. Стараясь запомнить каждую черточку, каждую ресничку и каждый волос на его голове.
Как объяснить ребенку, что Наташа из этой вселенной нынче - преступница, которая только и может, что скрываться от людей? И поймет ли он? Наверняка его мать - герой, в той, далекой, другой реальности. Далекой отсюда, далекой от ее натуры.
— Прости меня, — тихо говорит Наташа, сжимая плечи мальчика сильнее, чтобы хотя бы так передать ему силу своего сожаления. Что не пришла раньше, не обнимала его, когда он хоронил отца, едва его обретя. — Я не хотела подвергать тебя опасности, сынок.
Такое странное слово… Сынок… Наташа его смакует и ей нравится, как оно звучит. Может быть, ей стоит чаще прозносить его? Чтобы разум сумел привыкнуть и больше оно не казалось таким далеким, невозможным и вместе с тем безгранично радостным?
— Ты… куда-то торопишься? — Неловко поинтересовалась Наташа, боясь, что может нарушить личные границы собственного ребенка. То есть, технически, конечно, не собственного. — Или мы можем… прогуляться и поговорить?

0


Вы здесь » Marvel: All-New » Настоящее » [20.09.2016] Got You On My Mind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно