Comics | Earth-616 | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.
Навигация по форуму

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Незавершенные эпизоды » [12.09.2016] Slow And Steady


[12.09.2016] Slow And Steady

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

My dear old friend, take me for a spin
Two wolves in the dark, running in the wind
I'm letting go, but I've never felt better
Passing by all the monsters in my head

https://data.whicdn.com/images/254675111/original.gif

Около полудня, арендный чердак Стрэнджа

Пеппер Поттс, Стефан Стрэндж


Когда мир вокруг рушится, нет ничего лучше встречи со старым другом, в чьем обществе находишь умиротворение.

+3

2

Она прошла, и Пеппер чувствовала это необычайно остро - точка невозврата была пройдена, хотя и предпочла сделать это тихо и по-английски, не объявляя войны. Войну не объявляли только ленивые, грохот стоял со всех сторон такой, что в нём сложно было услышать собственные мысли. И она не услышала, не почувствовала опасность раньше, чем та её проглотила с потрохами, а теперь, переваривая свой обед, оставляла ещё иллюзию прежней жизни. И прежнего мира.
Но мир изменился.
Мир стал ещё хуже, они все, даже герои, стали хуже, запятнали себя так, что никогда не отмыться - все эти операции по спасению мира всегда были сделкой с совестью, малыми жертвами ради благополучия масс. Пеппер чувствовала себя виноватой.
А ещё - разбитой, будто бы отказал костюм, а потому она упала с небес на землю. Небо, кстати, было красивым, всегда красивым, только смотреть на него почти не было времени и возможности, а ведь жаль. Небо было прекрасным и бесконечным. Ей казалось, что она лежит посреди образованного её падением кратера и не может пошевелиться. А мир вокруг продолжал завывать и кричать, скрежетать, скрипеть, сипеть и выть в безумной какофонии. Мир умирал мучительно, но, может быть, умирал только её мир.
Она безумно устала, но не могла понять из-за чего. Ничего нового: совещания, сделки, немного вынужденного геройства, немного попыток достучаться до разума умных дураков. Но она чувствовала себя такой уставшей.
Может быть виной эмоциональные качели? Её кидало то в приступы ярости, от которой начинало трясти, то в полное равнодушие; раньше такого за собой она не замечала. И не замечала, что мир вокруг такой громкий.
Не замечала и то, что с каждым шагом уходит всё дальше и дальше по дорожке, только не в Изумрудный город. С каждым шагом Пеппер менялась: что-то неуловимое, самые мелочи, но, постепенно, они складывались во что-то более существенное, пытаясь изменить саму суть. Пока она сопротивлялась, но от этого, кажется, уставала ещё больше. И проигрывала ещё больше.
Вопросов не было, были ответы, которые не к чему оказалось приложить; было понимание, что что-то не так, но не было желания кого-то тревожить. Может быть просто устала, утром пройдёт.
А утро поднималось таким тяжёлым, словно бы сожалело о своём рождении, словно бы вчера был конец света, поэтому его и вовсе не должно было существовать.
А потом ей уже просто не хотелось кого-либо посвящать в свою тайну, ей было жалко впускать остальных в свой рушащийся мир, она не хотела, чтобы они мешали; она любовалась на закате руинами.
Но в эту часть её ноги привели сами. Деловая встреча была легкомысленно перенесена или отменена, может быть перепоручена; Вирджиния с удивлением поймала себя на мысли, что она не помнит подробностей, что они её больше не интересуют.
В какой-то части её сознания что-то снова обрушилось, но пока город ещё стоял, пока не было видно обломков, а когда станет видно - будет поздно.
Сейчас ей просто хотелось поговорить, она чувствовала, что Стрэндж не удивится и не станет пытаться что-то исправить. И её мир продолжить гибнуть, но это будет на фоне звуков оркестра, в который превратятся его слова. Музыка - последняя магия, способная заглянуть почти в каждое сердце. Архитектура - застывшая музыка.
- Я без приглашения, разрешишь? -  наверное, она хотела извиниться, но и это получается не очень. Она просто знает, что поступает верно. - Ты поймёшь, я знаю: у меня есть ответы, но нет к ним вопросов, есть ключи, но нет дверей. Я что-то ощущаю, какие-то изменения. Они ужасны, но я не хочу ничего менять. Ты понимаешь?
Поэтому она пришла к нему, не к Тони, не к кому-то из героев. Ей не нужны были герои, она и сама перестала им быть.

+2

3

Потеряв титул Верховного Волшебника, Стефан посчитал, что потерял все. Отдавшись защите реальности и магическим наукам без остатка, он повторил ту же ошибку, что совершил когда-то с медицинским: погрузился в работу, сделав ее своей жизнью. Не было никакого Стефана, но был доктор Стефан Стрэндж, невероятный медик, хирург, способный и сложнейшую операцию провести, и выбить очередной грант для больницы. Все его связи – личные, рабочие – были по работе или как-то относились к ней. Редкие друзья, что могли выносить его тяжелый характер, были коллегами, мимолетные интрижки – коллеги или инвесторы, знакомые – из медицины… Вся жизнь была работой, а работа – жизнью.
Стоит ли говорить, что с магией ничего не изменилось?
Стефан не умел иначе. Отдавал всего себя и все, что имел, своему занятию. Может, поэтому теперь, лишившись дела, он не представлял, что делать дальше? Сделка с Древом дала толчок к осознанию, что пора менять что-то в своей жизни. Пора принять жизнь не как часть работы, а как что-то отдельное. Что-то, что всегда было, есть и будет, вне зависимости от званий, регалий и ответственности.
Может, он и перестал быть Верховным Волшебником, но все еще оставался магистром магических наук, волшебником и просто героем. Тем самым, у кого было больше прочих почетных грамот и дипломов по множеству земных и внеземных магических искусств.
А еще он был доктором. Тем самым, к которому приходят за советом, за диагнозом... за беседой.
Потому Стефан не удивился, когда пришла Вирджиния. Не стал спрашивать, зачем и почему, как не стал выпроваживать. Вопреки стене, которой он возвел между собой и другими ради выполнения условий сделки, к Пеппер у него были чувства. Теплые, хрупкие. Мягко, ласково, но болезненно царапающие внутри при звучании ее голоса, при взгляде на нее.
У них было что-то общее, что они оба не озвучивали. Что-то сложное, неуловимое, негласное. Здравый смысл в отряде героев-самоубийц?
- Ты украла мою фразу, - с легкой улыбкой отвечает, отворачиваясь от чердачного окна. Обстановка в духе лофт была не про него – ему бы пошли книжные полки, сложные гобелены и туника. Но вокруг – кирпич и дерево, стропила и потертая мебель, видевшая еще его современников. А сам он в простых черных брюках, бордовой рубашке. Словно не осталось ничего от буддистского образа жизни. Словно он отсек даже в своем облике ту часть, что связывала его с титулом.
- Обычно это я прихожу без приглашения, - вместе со словами жестом приглашает ее присесть на диван. На журнальном столике уже стоят чайник и две чашки. Словно он ждал.
Сам Стефан медленно подходит, присаживается рядом. Вглядывается в нее без обеспокоенности, без напряжения, но испытующе.
- Будь ты подростком, - говорит не сразу, но ровно, без усмешки в тоне, - я бы сказал, что ты взрослеешь.
Улыбка. Берет чайник и разливает по чашкам.
- Все мы проходим не только этапы взросления, Пеппер, но и перерождения. Человек совершенствуется, обучается, получает опыт и знания. Всегда есть предел, потолок, выше которого ему не прыгнуть. Но если достаточно сил, если человек чувствует, что ему пора двигаться дальше, то он способен прыгнуть. Главное – не бояться.
Берет чашку, протягивает Вирджинии. Теперь во взгляде – пронзительность, которая без слов говорит «я понимаю».
- А иногда мы застреваем, потому что не хотим ничего менять. Я знаю, каково это, Пеппер. Знаю, как непросто знать ответы и держать ключи от всех дверей… когда они не нужны. Порой мне не хватает той свободы, что дает незнание. Которая есть у простых людей. Но мы с тобой давно не простые люди. Это осознание – наша Немезида.

Отредактировано Doctor Strange (30.06.2020 22:44)

+2

4

– Я тебе её верну, – Пеппер аккуратно заглянула внутрь. И это внутрь было больше не про чердак, а про то, что было внутри них обоих, – в него и в себя, – но так же аккуратно и деликатно дождалась приглашения. – В следующий раз.
У неё не было уверенности, что следующий раз будет, как у Стефана не было того внушительного вида Верховного Волшебника в этом странном месте, с которым они друг другу не подходили даже теперь, без титулов. На секунду она поймала себя на мысли, что если сейчас он засмеется и изменит всё вокруг, то её это не удивит. Но она предпочла улыбнуться протянутой чашке чая и коснуться кончиками пальцев его, когда забирала.
Если бы она была подростком, она бы… Она никогда не возвращалась так далеко в прошлое мыслями, всегда были события ближе и острее, которые терзали и не хотели отпускать. Но если бы она была подростком, могла бы она чувствовать то, что происходило сейчас? Вирджиния была уверена, что Стефан понимает больше, чем она, и без всяких титулов, поэтому не спорила.
Разрушения, которые неуловимо и неумолимо её меняли, были другой природы, не кризис среднего возраста и не запоздалый подростковый бунт. Рушилась сама её сущность, её природа.
– Возможно, – она тяжело вздохнула. – Только мне кажется, что прыгаю я не вверх.
И она вдохнула аромат чая – последнее прибежище спокойствия, которое оставалось от клочка её гибнущего мира. Машинально, не контролируя жеста, она вскинула голову, чтобы посмотреть в сторону неба. К Небу она привыкла, к той свободе, которая обрушивалась вместе с рассекаемым воздухом.
Воздух тут перестал казаться наэлектризованным, будто бы Стрэндж глушил весь тот грохот, с которым проваливался внутрь её маленький Нью-Йорк. Пеппер постаралась сосредоточиться и ухватиться, как за спасательный круг, за взгляд Стефана – падать было страшно, даже если обещали, что это не неуправляемый штопор, что она сможет выйти на лихом вираже у самой земли с траектории и снова взмыть вверх.
– Как ты с этим справляешься? – она, кажется, что-то смутно нащупала, почувствовала… Задала вопрос об одном, о ключах от всех дверей, а подумала о чем-то другом, о том, как разъедает хаос всё живое ржавчиной, для которой нет преграды, как не остается ничего, что смогло бы устоять и стать точкой опоры. Внутри клокотало что-то раздраженно и зло, булькало и не выплескивалось – ещё не пришло время. Время… Было ли оно вовсе? Было ли всё настоящим? Не было ли дурным сном, от которого нельзя освободиться, который затягивает всё больше и больше. – Как бы после этого самим не превратиться в тех, кто пытается захватить вселенную, раз эта вселенная ничего не хочет слушать, – она беззвучно и коротко рассмеялась, но в этом чувствовалась тревога. В синих джинсах и обычной светлой рубашке Пеп не выглядела той бизнес-леди, которую знали партнеры, коллеги и СМИ, без костюма она не была Спасительницей. Да и костюм не мог спасти её саму. Мог ли спасти Стефана? Формально, но на самом деле – нет. Она уже знала и этот ответ. В этом была жуткая по своей притягательности и неотвратимости красота, а шутка – лишь эхо творившегося в её голове. Она ответила внимательным взглядом не его – слова, кажется, шумели не громче, чем вихрь осенних листьев, суть ускользала, едва Вирджиния пыталась её облечь в слова, оставалось лишь то, что они оба могли услышать и увидеть друг в друге.
И в Стрэндже, на мгновение, она увидела своё отражение.
Откуда-то звучала музыка. Пеппер знала, что так звучит реквием, даже если это доносилась с улицы незатейливая попсовая песенка.
Они, конечно же, не могут стать злодеями. Кем угодно, но не злодеями. Впрочем, думал ли кто-то их тех, кто решал перестроить мир на свой вкус, что он жесток? Так ли темна была Тьма, если внутри них были её отголоски?

+2

5

Это было знакомо.
Взгляд Вирджинии. Их беседа. То, что она прятала за всеми сказанными словами.
Каждый нуждался в понимании. Каждый – в совете. К нему не раз приходили за разговором, но на самом деле – за помощью. Герои взваливали на себя ответственность за весь мир, сочувствовали и переживали всем тем, кого не смогли спасти. Кто после спасения решил, что творить зло – достойная «благодарность» за свое спасение. Были и злодеи, что перешагнули с пути отмщения, власти и влияния на иной путь. Они не приходили, но терпеливо ждали, когда им протянут руку помощи, предложат чай, усадят в кресло и скажут, что выслушают.
Если миру нужны были герои, то героям – психотерапия.
И все-таки их беседа была иной.
Стефан ощущал почти физически нужду Пеппер в поддержке. Осознавал вид, род и сущность ее терзаний. Знал, что когда опускаются руки, когда не видишь смысла в продолжении пути, когда все кажется каким-то дурным сном, от которого не проснуться, а прошлое – неоплаканное, неотпетое, не закопанное как следует в землю – кладет пронзительно холодную ладонь на плечо… Хочется сломаться.
- Справляюсь? Не то, чтобы… Я проходил через это тысячи жизней, - говорит спокойно, почти умиротворенно. – Много раз, Пеппер. Я шел вперед, ослепленный и одержимый, но потом терял все. Становился одержим чем-то иным, и это каждый раз приводило меня к одному. Все мои пути сходились в одну точку, после которой начинался новый путь.
Он отпил чай, поставил его на стол.
- Я пытался сопротивляться тому, что было предначертано. Для того, чтобы стать магом, я должен был потерять все. В разных жизнях я ломал не только руки – все мои кости были раздроблены, до единой. Всегда я искал исцеления, не веря, что утратил способность быть тем, кем был до травмы. Обретя магию, я почти сразу сталкивался с испытанием, после которого никто не выживает. Но я выживал. Каждый раз. Терял других, знакомых и близких, друзей и врагов, но выживал.
Стефан грустно улыбнулся.
- Я потерял все, чтобы обрести предначертанное мне судьбой. Сейчас я тоже потерял все, Пеппер. Я снова в начале пути, который прошел. Все, что позволяет мне держаться – цель. У каждого поиска, движения и действий должен быть смысл, конечная цель. Если же его нет, то стоит найти.
Это не совсем то, о чем она спрашивала. Не совсем то, что он планировал ответить. Но это – то, что все хотят услышать. Что даже у такого, как он, были трудности. Что даже такой, как он, проходил через все это. Что даже теперь, когда у него не осталось ничего, он не унывает.
- Пеппер, - Стефан кладет ладонь на ее колено; жест не с мужским интересом, но и не совсем дружеский, - вселенная все слышит, даже твои мысли. Ничто не происходит просто так – всему есть причина.
Его пальцы легко сжимаются, словно этим жестом он ободряет ее.
- У тебя были мысли о захвате вселенной? – вопрос прозвучал как само собой разумеющееся, словно это было обыденным делом. – Что все тщетно, все это – бесполезно, с этим не справиться?
Стефан смотрел внимательно, а говорил ровно, немного приглушив голос. Весь мир не должен был мешать их разговору, ведь в нем крылось что-то большее.

+2

6

Когда музыка стихает в голове, в воздухе, где-то на краю сознания, то она пытается сосредоточиться на голосе Стефана.
Если есть соломинка, за которую можно ухватиться, чтобы не потонуть и не рассыпаться, то, возможно, стоит воспользоваться шансом.
Или нет.
Внутри всё слишком глухо. Желания глушатся в завороженном упоении происходящим: в разрушении всегда есть нечто восхитительное, поражающее до глубины души. Особенно, если это рушится душа.
Пеппер не знает всей истории Стрэнджа, возможно, что целиком её невозможно узнать и понять разумом; с этими вселенными и жизнями всё слишком сложно, а она и с одной-то с трудом справляется. Но она знает, что весь свой храм он строил на руинах, могла представить, что храм сам стал руинами. И, наверное, он мог проводить внутри себя изысканные по своему садизму археологические раскопки, чтобы слой за слоем рассмотреть разрушенные жизни.
Знала, но не задумывалась.
Теперь, когда задумалась, внутри неё что-то довольно заурчало котом, который предвкушал порцию сливок. Разрушать снова и снова, потому что всё всё равно обратится в прах. Из праха можно создать всё живое, в него же и увести. Извечный круговорот, но сейчас у Вирджинии слишком кружилась голова от него.
Чай был настоящим. И прикосновение - тоже.
— Если она слышит... — женщина задумалась на секунду. Лучше бы вселенной уже остаться глухой к её мыслям, если в прошлые разы она сумела увернуться от её просьб, молитв и чаяний. Раз тогда Вселенной не было дела до неё, то теперь лучше бы ей не лезть в её дела. Лучше будет для всех, кажется. — То это уже ничего не изменит.
Она подняла глаза и поймала взгляд Стефана. В зрачках полыхнули отблески разрушающегося мира, взрывов и падающих небоскрёбов. Разрушения шли уже в самое сердце её мира, одними окраинами оно не собиралось довольствоваться. Внутри неё царил хаос, набиравший силу с каждым мгновением. И чувствовалось, что его уже не остановить.
А ей уже и не хотелось ничего менять.
У всего должен быть конец, предел, финал. И у неё тоже должен быть. У неё не кризис и не упадок сил, у неё всё серьёзнее, всё совсем иной природы.
И что-то внутри подсказывает, что не у неё одной. Но ответов нет, вопросов тоже.
— Я думала об этом, — она отвечает так же буднично. — Не уверена, что мне хватит менеджеров на ещё один совет директоров.
Возможно, что для того, чтобы получить что-то правильное, стоит выкинуть на задворки истории всё неправильное. Возможно, что и всех, кто не захочет становиться новым — тоже. Мысль мелькнула в голове, оставила странный след, на который разум слишком уж вяло попытался протестовать. Что-то внутри знало, что это хороший вариант, что это помогло бы им всем решить главную проблему. И она бы им помогла стать лучше, ответственней.
— Стефан, — оставался один важный вопрос. — Почему мне не страшно?
Она признавалась в том, что в ней происходит что-то необратимое. С этой же необратимостью она накрыла его ладонь на своем колене своей, чуть сжала и на секунду переплела пальцы.
Всё очень двояко. Определенность есть только в трагедии.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Незавершенные эпизоды » [12.09.2016] Slow And Steady


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно