Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Щит, закрепленный на рюкзаке, напоминает о себе непривычной тяжестью. Можно представить, что отец отдал свой щит Джеймсу на время, а сам идет следом и с легкой улыбкой на губах глядит в спину сына. Подобная мысль точно также заставляет чувствовать юношу живым и понимать необходимость дальнейшего движения.

© James Rogers

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.09.16] Добро пожаловать за грань добра и зла


[11.09.16] Добро пожаловать за грань добра и зла

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

мы дрались так что смерть сказала
да ну вас на фиг господа
вы сами справитесь я лучше
пойду понюхаю сирень
© Старик Похабыч

https://i.postimg.cc/RV5mg8x3/stevescreams.jpg

Китай, провинция Цзянсу,
день 11 сентября

Baron Zemo, Captain America


Последнее, что Стив помнит, это обломки небоскреба, первое, что он видит — это Барон Земо. Место похоже то ли на ад, то ли на тайную злодейскую нычку, а перспективы — ну, что ж. Это не первый раз, когда Стив в плену. И даже не первый раз, когда он в плену у Земо. Вопрос только в том, научился ли тот на прошлых ошибках — и как хорошо.

Отредактировано Captain America (18.04.2020 19:18)

+4

2

После череды предыдущих "побед с оговорками", имевшими и проигрышные стороны, теперь зло смотрело на гладко реализованный план с откровенным и искренним неверием.
Особенно не придумав ничего лучше для транспортировки, чем запереть символ Америки в багажник и с некоторым содроганием думать о том, что с ними будет, если он придет в себя раньше времени.
Всё прошло даже слишком гладко.
Даже с поправкой на Паука.
Решение барона подельникам оказалось решительно неясно, но спорить с ним они начали уже в дороге, а затем продолжили на базе, держа оружие (всё) наготове. Каким-то невероятным образом Роджерс после такого приключения ничуть не казался помирающим, что нагоняло жути вовсе не из-за его каких-то заоблачных возможностей, а из-за его феерического умения срывать им вообще всё одним только своим присутствием.
Гельмут и сам до конца не понимал, почему не добил его там же. Или по пути — уже в небольшом скрытном от радаров самолете. Да и на базе потом тоже много думал, всё же рассудив, что выгодных на перспективу вариантов распоряжаться живым Стивеном больше, а после такого полета, с высоты небоскреба до земли, в себя он точно вот прямо сразу не придет. У них есть фора, без прикладывания к ней дополнительных усилий! Но барон явно не жалел бы, если бы Кэп благополучно издох за их небольшое путешествие из Осаки в Шанхай и избавил их от своего дальнейшего присутствия на этом свете. Но не сдох, сволочь. Проклятый таракан, которого даже сотни тонн железобетона не смогли прихлопнуть!
А потом в Японии благополучно нашли и опознали тело Капитана Америка. Тут вся компания заговорщиков по полной выпала в ошеломленную прострацию еще раз.

До прибытия в Шанхай Гельмут связался с Горгоном, пояснив, что у них, не смотря ни на что, приключился нежданчик весом под сотню килограмм, и потребуется то, то и то. Не уточняя четко, кто это, хоть и вряд ли тому сейчас было дело до американского героя. Сыворотку Капитану Фарту выпиливать бессмысленно, заковывать в кандалы, прочностью превышающие его возможности? Возможно.
Но а дальше что?
Ответ, по сути, один — тяжелая усмирительная артиллерия, и садистской фантазии преступников тут дали почти полную свободу.
Сам Гельмут пошел приводить себя в порядок — то есть, избавляться от порядком доставших его длинных чёрных волос. Цвет причиной регулярного раздражения не являлся, в отличие от длины, требовавшей особого ухода во избежание судьбы сначала вороньего гнезда, а следом и сетчатой непрезентабельной мочалки — но перестал быть актуальным. Типичный образ Дрю преступник не менял попросту потому, что он был еще нужен ему и мог потребоваться внезапно, сейчас же желаемого он достиг — сотворил от лица Женщины-Паук непоправимое. Значит, дальше можно было больше не страдать намеренно из-за бесящих, лезущих в глаза и рот волос, заодно облегчив себе дальнейшую конспирацию. И если саму по себе копну более-менее аккуратно срезали, оставив длину чуть ниже подбородка, то вот с цветом вышли такие эстетические накладки, что он пожалел, что вообще за это взялся.
Прямо задерживаться в теле Дрю у него не было планов, но когда так получилось — он всё-таки ознакомился с её досье, не обратив внимание на тонкости вроде визуальных данных, не совсем отвечающим реальности. Тот факт, что брюнетка она была с давних пор исключительно на красках, от Гельмута ускользнул, так что его попытка исправить ситуацию в обратном блондинистом направлении ускоренным путем благополучно породила тёмный, но отчетливый и сочный фиолетовый оттенок.
Напарники пришли в такой неописуемый восторг, что начисто и единодушно запретили боссу что-либо менять. Сам Гельмут полдня выглядел мрачнее тучи и с полной готовностью всё-таки отрывать головы, но позже, отойдя от неприятного удивления, счел часть чужого юмора не лишенным смысла. Что Китай, что Япония — родина таких разноцветных гиков, что среди них он теперь явно сойдет за своего, а вот вражеская сторона добра вряд ли ждет от него подобной оригинальности.
Тем более что красный цвет с этой фиолетовой шевелюрой смотрелся отвратительно и был благополучно вычеркнут из дальнейшего гардероба. И фиолетовый вообще был мил по старому костюму... Но перед заклятым врагом же Гельмут твердо решил не падать лицом и делать вид, что всё именно так и задумывалось.

— Что там наш солдат?
— Лежит там, где положили, — скучающе откликнулся Норберт, глянув на данные одной из камер. Земо же задумчиво хрустел какой-то местной разновидностью пирога, которых прихватил по пути наемник, лицом пока еще не светившийся при сомнительных мероприятиях. По его мнению — так со врагом всей жизни они пока что обошлись еще по-божески. Но и внедрением сдерживающих нанотехнологий дело не ограничилось.
По большому счету, Капитана Роджерса из багажника заперли в наглухо пробетонированном подвале, в который предварительно закинули матрас и ведро. От короткого коридора с ведущей наверх дверью, отделяла заурядная на вид, но толстая и находящаяся под большим напряжением решетка. Самому же слегка перебинтованному Капитану, вместо диагностики повреждений и заботливого лечения, вскрывали грудную клетку — и явно не за тем, чтобы вправить выбитые с падением ребра. Если бы таковые действительно были — оставили бы как есть. Помимо этого — забинтованной была и голова.
— Ладно, позовите, как придет в себя, — махнул на всё это гармоничное барон, утащив к себе в покои весь оставшийся пирог, от которого напарники успели съесть разве что по кусочку.
Чёртова прожорливая женщина.

Отредактировано Baron Zemo (10.05.2020 00:50)

+1

3

Последний раз так плохо было, когда он умер. Хотя нет, тогда он отделался тем, что, ну, умер. Сейчас организм Стива решает, что еще не время, что умирать ему — в который раз — рано и ненужно, что его еще можно собрать обратно по частям. Как паззл. Стив чувствует себя как паззл, и не все части в нём подходят друг к другу.
Некоторые части, судя по ощущениям, отсутствуют вовсе.
Он приоткрывает глаза; в ушах шумит, свистит, как когда неожиданно наступает полная тишина — и этот свист, протяжный, раздражающий, заполняет собой всю черепную коробку, всю комнату, где бы он ни был, но пол тут твердый, бетон, что ли, Боже, как сложно думать, мысли мутные, расплывчатые, словно не в фокусе. Стив прикрывает глаза обратно. Подыхать — не вариант, умереть — это сдаться, а Стивен Роджерс никогда не сдается. Ему просто нужна секундочка, чтобы чуть-чуть прийти в себя. Проинспектировать тот паззл, который составляет его тело, и разобраться, как собрать его обратно правильно.
Темнота сжирает его.
Затем расступается вновь, непостоянная, то закручивающаяся вокруг, то сжимающаяся, то оставляющая в покое.
Стив переворачивается — падает, он постоянно куда-то падает, аж под ложечкой сосёт — на спину. Одно это движение посылает его в потрясающий сеанс головокружения, даже с закрытыми глазами чувство такое, будто он летит вниз, руки и ноги тяжелые, и сам он — далеко не бумажный самолетик. Попытки пошевелиться кажутся чудовищным способом самоубийства, медленным и мучительным, и Стив оставляет их. На время. Умереть — это сдаться, повторяет он сам себе. Умереть — это сдаться. Умереть — это сдаться.
Какое-то время он слушает тишину. Тишина всепоглощающая. Стива мутит, но он лежит, не двигаясь, и в крайнем случае планирует повернуть голову набок, чтобы не захлебнуться рвотой. Пока его тело отказывается работать с ним, он занимается ментальными упражнениями: последнее, что он помнит — это? Джессика Дрю. Нет. Земо. Это Земо в ее теле, конечно, потому что где сама Джессика, он не знает. Ветер бьет в лицо. Это он прыгнул с небоскреба. СтаркИн. Квинджет. Питер! Квинджет! Стив припоминает, как толкнулся ногами на выдохе, как ухватился за руку Земо-Джесс, как тот выругался на немецком — слов было не разобрать из-за ветра в лицо. Они падали.
Это место не похоже на завалы в основании разрушенного здания. По крайней мере потому, что Стив осознает, что вот это твердое под ним — это не пол, не бетон, которого он касается рукой. Боже, у него все еще есть левая рука, как хорошо! А правая? Что с правой? Правую Стив не чувствует; мысли скачут с одного на другое, сложно сконцентрироваться; как же его мутит, давно с ним такого не случалось.
На мгновение его осеняет ужасающая мысль: неужто сыворотки вновь нет?
Нет-нет, без сыворотки он бы такое не пережил. Умереть — это сдаться.
Сдаваться нельзя.
Стив заставляет себя сесть и вдруг отчетливо чувствует, какие именно части тела не подходят друг к другу. Правая рука на месте, но словно онемевшая, и когда он шевелит пальцами, касается по очереди каждым большого, то особо не чувствует прикосновений. Разве что фантомно. Плохо. Стив медленно переворачивает руку и смотрит на едва заметный красноватый след от женской ладони. Точно. Ток. Стив так же медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на лампочку под потолком. Высоко. Не выкрутишь, она в углублении и за стеклом. Свет мерзкий, синевато-зеленоватый, люминесцентный, холодный, и Стив щурится. Мутит так, словно чья-то ладонь сжимает ему горло, и он падает обратно на спину.
Если онемение руки — это результат разряда электричества, значит, скоро это должно залечиться. Наверное. Стив не уверен. Боже, как плохо, обычным людям всегда так плохо, когда с ними случается нечто подобное? Он уже забыл, как это бывает — и не думал, что придется вспоминать, с сывороткой-то. Однако разум потихоньку начинает разгоняться, и мутное марево вновь обретает некий градус стройности: скорее всего, Земо бросил его вниз. Или в небоскреб. Но затем — что? Подобрал? В этом и был его изначальный план — заманить Стива в ловушку, а затем забрать? Но он удивился Питеру, и очень натурально притом! Ему не отказать в определенной театральности, конечно, но чтобы настолько? Да и откуда ему было знать, что Питер там откажется? Что-то здесь не складывается.
Стив бросает думать над этим и переключается на собственные впечатления от жизни: болит голова, грудь — но как-то странно, определенно есть россыпь синяков и гематом, часть из которых он чувствует, даже лежа на спине. А еще ему просто плохо — и это удручает, потому что может означать только одно: повреждены какие-то внутренние органы. Нервных окончаний природа к ним не провела, но это не значит, что когда они выходят из строя, то можно этого не заметить. Это объясняет, почему он все еще чувствует синяки, царапины, занемевшую руку.
Регенерация — не дура, лечит сначала важное, потом все остальное.
Стив знает, сколько у него уходит времени на то, чтобы восстановиться после определенных ранений. Выучил за столько лет в поле. И если он до сих пор чувствует себя так, словно его переехало средней танковой ротой, значит, много дней с десятого сентября пройти не успело. Стив не уверен даже, что прошедшее время исчисляется в днях, а не в часах. Слишком уж его мутит, слишком придавливает к земле, слишком свинцовыми кажутся конечности, слишком — недостойно — хочется помереть, чтобы перестать чувствовать свое тело.
Но умереть — это сдаться. Стив напомнит сам себе столько раз, сколько потребуется; мелочные желания тела ему неважны, его воля и принципы всегда были сильнее всего остального в нём.
Другой вопрос, который волнует его — почему он в бинтах? Стив наконец осознает на себе привычные ботинки, штаны, а выше — это бинты, которыми перемотана его грудь, бинты на голове. Спасали? Чтобы не умер совсем? Стив находит в себе силы оторвать руку от матраса и потрогать забинтованную голову. У виска ватка. Бинт наощупь грубый от застывшей крови. Как минимум несколько часов он уже здесь точно: операции занимают от часа, а потом еще время на то, чтобы кровь застыла на бинтах. Значит, часов восемь прошло. Скорее всего, больше. Но вряд ли сильно больше суток, иначе он чувствовал бы себя гораздо, гораздо лучше. И вряд ли спасали, потому что иначе он бы чувствовал боль менее интенсивно.
Кажется, в одном Земо просчитался, вырубив его электричеством: полностью расслабленное тело при падении получает меньше травм, поскольку не сопротивляется. Стив не чувствует в себе ни единой сломанной кости.
Не считая груди.
Он переворачивается на бок, упирается рукой в матрас и на выдохе садится вновь. Достаточно валяться, нужно искать выход. Его прошибает мелкой дрожью, холодком от пота, выступившего на коже, в голове все опять мутнеет, мысли желеобразно перетекают одна в другую, пока Стив шарит взглядом по комнате. Матрас под ним. Ведро в углу. Бетон, бетон, бетон. Лампа. Камера. Решетка. Коридор, но короткий, в конце — дверь. Стив силится подняться с матраса, сделать нужное количество шагов до решетки, но это оказывается неожиданно непросто. Настолько, что он заваливается обратно на матрас, вновь переворачивается на спину и сцепляет зубы; озноб бьет его нещадно, мешается с болью, с тошнотой, с трещащей головой, Стив дышит: раз, два, три, вдох, раз, два, три, выдох, раз, два, три, вдох — и стоически не издает ни звука.

Отредактировано Captain America (24.04.2020 22:34)

+2

4

Какая прелесть. И, одновременно с тем, жалкое зрелище — символ Америки и демократии, валяющийся почти на полу в условно живом состоянии, корчащийся от боли. Страдающий молча. Кажется, все его враги пожелали бы этим полюбоваться, но у камеры в итоге пробегало мимо максимум два с половиной зрителя, и тем оказывалось в основном не до него.
Неопределенность пожеланий и решений босса, пожалуй, сильнее всего выносила всякую логику его напарников — вроде как, все они были бы рады Роджерса просто добить. Но не добивали, подумали и пришли к тому, что есть идеи и на живого. Реальную медицинскую помощь, не смотря на наличие некоторых мыслей, оказывать ему тоже никто не хотел, потому как солдат этот успел изрядно потоптаться у всех присутствующих в прошлом, тем или иным образом.
Эта неопределенность в том и выражалась, что теперь все задумчиво наблюдали и гадали, выкарабкается их пленник или всё-таки скопытится и избавит всех, тем самым, от дальнейшей с ним возни и рисков, что и здесь найдет, что отмочить. Хотя изначально всем было ясно, что, с наибольшей вероятностью, выкарабкается, даже не смотря на не самое профессионально-бережное хирургические вмешательство.
Выкарабкается. Просто не за пару часов и, возможно, даже не за пару дней. Представления о возможностях оригинальной ССС у Гельмута имелись с давних пор, но вот о способностях таких солдат к самоисцелению понимание было всё же довольно приблизительное. Живой образец-то всего один, и тот не особо горел желанием даваться в руки на опыты.

И вот, недобитый и недорезанный Капитан Америка проснулся, но Земо всё же милосердно дал ему еще пару часов отлежаться. Какой смысл что-то пояснять человеку, если он, с наибольшей вероятностью, вообще не воспримет услышанную информацию? Время, выделенное на ожидание, даром тоже не прошло — под унылые взгляды напарников, их продовольственные припасы изрядно так подтаяли.
Вход в подвал перекрывала тяжелая металлическая дверь. Пока что её не видели смысла запирать, потому Женщина-Паук проскользнула вниз без скрипа, шороха и шума. Из-за света внизу скрыться не получится, но почему-то эта плавная лёгкость казалась одним из утешений нынешнему неприятному положению. Но где-то тут нынешняя симпатия к себе уже заканчивалась, к Капитану и его головной боли — тоже, потому по спуску вниз Гельмут постучал тыльной стороной кулака по стене, как в дверь, привлекая к себе внимание. В почти замкнутом пространстве глухой стук разошелся весьма громко.
— Прежде всего — не пытайся выскочить на меня через дверь, словно её нет. Очередной сильный разряд током от решетки тебе сейчас на пользу не пойдет — если, конечно, жить еще не надоело. Напряжение тут сильнее, чем способна выдать эта женщина, а вчера тебе и этого хватило.

+1

5

Несколько минут дыхания под счет, и его голова вновь начинает немного проясняться. Становится не лучше, но — привычнее. С привычной болью уже можно работать, но Стив лежит, дает себе время чуть восстановиться, а заодно думает про решетку. На вид она кажется самой обычной. Он может разогнуть такую голыми руками, в здоровом состоянии. Если постарается, то сможет и сейчас, конечно, но после этого быстро скрыться может и не получиться. Что там за дверью? Сколько людей будет стоять на его пути? Будет ли там Земо — или тот уже успел отдать его кому-то еще? Хотя нет, делиться такой добычей — не в привычках Земо, особенно сейчас, когда он выглядит, как Джессика Дрю, и большая часть мира не в курсе об этом.
Стив не дремлет, но проваливается в какое-то тягучее, не совсем приятное состояние на грани сна и яви, то выныривает обратно в мысленный водоворот — как выбраться отсюда, что он может сделать, надо бы убрать камеру под полотком, иначе они заметят раньше, чем он успеет что-либо сделать, — то проваливается куда-то в тишину. Подживающие ткани зудят, и Стив вновь дышит, размеренно, нарочито спокойно, но не полной грудью. Если дышать полной грудью — жмут бинты, и боль растекается спереди, вспыхивает.
Шагов он не слышит, но глухой стук разносится по камере достаточно отчетливо и гулко, чтобы заставить Стива открыть глаза. Когда он садится, то быстро находит взглядом источник шума. У Земо фиолетовые волосы. Под синевато-зеленоватым светом оттенок кажется каким-то потусторонним — настолько, что Стив на мгновение решает, что всё, приехали, вот и галлюцинации от боли. Но галлюцинация заговаривает, и судя по словам, это всамделишный, реальный, осязаемый Земо. С фиолетовыми волосами. Спасибо, что без фирменного носка на лице.
Стив недобро щурится и, толкаясь руками от пола, поднимается, действуя больше на силе воли, чем на физической. Его все еще мутит, и он осознает, что Земо наверняка имел возможность в деталях рассмотреть, как плохо ему сейчас, но доставлять тому подобное удовольствие лично — увольте. Стив распрямляет плечи, на его скулах играют желваки, и взгляд упрямый, холодный он упирает точно в лицо врагу. Его руки сжаты в кулаки, левая чуть сильнее, чем правая; правую руку он по-прежнему не чувствует так хорошо, как должен бы.
Вчера. Значит, все же меньше суток.
— Пришел устроить мне экскурсию? Спасибо, ведро, матрас, лампу и камеру под потолком я уже заметил.
Несмотря на боль, голос Стива звучит достаточно громко и четко, хоть и не без ощутимого напряжения. Это особое умение — в любой ситуации говорить так, словно ему всё нипочем, и особенно тогда, когда напротив стоит Земо. Так и хочется спросить, что он задумал, этот ненормальный, неужели не понимает, что Стив все равно найдет способ помешать его планам? С фиолетовыми волосами или без, в собственном теле или в чужом — Земо не одержит победу, Капитан Америка позаботится об этом.
Если присмотреться, можно увидеть, что Стива слегка пошатывает, когда он стоит прямо. Но он все равно стоит, просто из принципа. Даже когда на лбу выступает испарина, и тело настойчиво требует улечься обратно. Стив следит за Земо недобрым взглядом.

+2

6

— Нет. Она тут не особо требуется, — разве что ехидно уточнить, что камера скрывает еще и полоску вентиляции, а он просмотрел такой немаловажный момент интерьера. Но вместо этого Земо лишь нахмурился. — Я смотрю, произошедшее твоей голове вообще не помогло. Советую всё-таки прилечь. Сердце из груди не вывалится, конечно, но познать сполна последствия разошедшихся в таком интересном месте швов всё еще реально.
Интересно, с какой высоты надо упасть Стивену Роджерсу, чтобы желание геройствовать проиграло здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Всё же следовало его не щадить и прийти грузить новостями на пару часов раньше.
Ситуация восторг всё еще вызывала, но вот смеха — нет.
— Все тут понимают, что тебе милее будет сдохнуть, чем проявить слабость, но просто этой твоей самоотверженной выдержки сейчас никто не оценит, знаешь ли. Ты можешь сколько угодно делать вид, что сильнее любых обстоятельств, но я тоже всё еще выше того, чтобы глумиться над уже поверженным врагом тогда, когда он ничем не может на это ответить. Это мы уже когда-то проходили, и с тех пор я многое пересмотрел, — "Дрю" скрестила руки на груди и прислонилась к стене. — Так что нет. Я пришел поговорить напрямую о том, что ты сейчас имеешь — прежде, чем у тебя реально появятся силы на какие-нибудь откровенные глупости. Про решетку я уже предупредил. Продолжу второй причиной, по которой мало смысла совершать глупости — тебе в организм ввели солидное количество нанитов. Значит это то, что если нам что-то не понравится в твоем поведении, они изнутри так пощекочут тебе нервные сплетения, что в лучшем случае тебя просто вырубит, в худшем — поваляешься потом еще какое-то время парализованный. Это к слову о бессмысленности побегов — твоя сыворотка не так чтобы способна защитить тебя от подобных штук, а без обратной команды они могут сработать автоматически за пределами твоей комнатки. Нам нет смысла церемониться с тобой и наступать на уже пройденные грабли, так что радуйся новому уровню перестраховок. А предупреждаю вот так сразу, а не прямо на практике, потому, что ты, конечно, можешь попытаться выбраться через главный вход или методом подкопа, но, опять же... в твоем нынешнем состоянии это может получиться абсолютно бессмысленная смерть. Так что будь паинькой, сейчас это тебе же на пользу пойдет.
Стало даже любопытно, с какой позиции Кэп расценит подобную "заботу". Если не станет пытаться вышибать решетку, то из принципа потом пойдет бетон колупать ложечкой? Гельмут всё еще не определился, чего больше сам хотел от ситуации, но допускал, что взаимное бодание обидами и упрямством дойдет даже до откровенного маразма.
— А еще мне крайне интересен один момент. Ты нарушил слово — кажется, впервые. Зачем?

Отредактировано Baron Zemo (26.04.2020 00:43)

+2

7

Совет прилечь Стив пропускает мимо ушей от и до и упрямо остается стоять на месте, разве что вновь мысленно отсчитывает вдохи и выдохи на раз-два-три: так чуть легче сохранять вертикальное положение. Судя по словам Земо, в нём рылись — и хорошо, если не грязными руками. Стив знает, каково это — быть подопытным; иногда он думает, что вся его жизнь — один большой эксперимент по человеческой выносливости.  Поэтому мысль о том, что его вскрывали и что-то делали там, внутри, за его рёбрами, Земо и его люди, не столько пугает его, сколько отвращает.
Стив продолжает мрачно наблюдать за разговорчивым врагом.
Поверженный, как же.
Он не возражает: доказывать свою не-поверженность лучше делом, чем словами. Пока что единственное дело, на которое хватает его сил — это гордо стоять прямо под лампой, отчего свет оставляет на его лице длинные тёмные тени. Странно вот так смотреть на Джессику и знать, что это не она стоит за решеткой, прислонившись к стене, и советует не делать глупостей. Теперь, когда у нее потрясающие фиолетовые волосы, это чуть проще. В ней будто становится чуть больше Земо — и чуть меньше жены Тони.
Упоминание нанитов заставляет Стива вспомнить нано-вирус, успешно лишавший его сыворотки, да так, что он почти поверил, что делает это с собой сам. Если бы не Шерон с Тони, может, и поверил бы. Потерять сыворотку не так страшно, как утратить веру в себя — а потерей веры в себя, к счастью, какие-то там наниты ему не грозят. Бежать нельзя, потому что его парализует — главное из слов Земо Стив улавливает, но это не самое страшное, что происходило с ним в жизни, поэтому он лишь складывает эту детальку в кучу к другим, которые надо обдумать, чтобы понять, как выбраться из этого переплета. Из любой ситуации всегда есть выход. Найдется и из этой.
— Я не нарушал.
Стив подходит ближе к решетке, шаги даются ему с трудом, и он останавливается, не доходя полуметра. Что будет, если попытаться ухватить рукой Земо и приложить его к этой самой решетке, которую он так разрекламировал? Тело Джесс способно выдержать нечто такое? Стив хмурится и ничего не делает: недостаточно сил, да и Земо наверняка заметит и увернется. Он не в том состоянии, чтобы действовать хоть сколько-то быстро и ловко. Да еще и с не до конца зажившими швами на груди.
— Я всегда держу слово, — продолжает Стив. — Даже когда имею дело с тобой. Питер был там без моего ведома, если ты не заметил, я был точно так же удивлен, как и ты.
Стив досадливо дёргает уголком рта: кто знает, как бы все сложилось, не проследи за ним Питер. Сдержал бы Земо свое слово? Удалось бы самому Стиву выполнить выданную ему задачку — и как бы он лавировал со своим словом тогда? Тони и Т’Чалла ни за что бы не согласились, что Земо можно доверять. Стив и сам бы не согласился с собой, но есть вещи, которые затмевают разумные доводы. Вина, например.
— Я действительно думал, что это, — он быстро скользит взглядом по телу Джессики вниз и обратно вверх, — удастся исправить. Ты звучал достаточно искренне, когда говорил, что не в восторге от своего нынешнего положения.
Стив не говорит, что готов был поверить, но это достаточно отчетливо читается между слов и так. По строгому, стоическому выражению лица не скажешь, но голос выдает — и вину, и сожаление. Говорят, когда человек привыкает к войне, он забывает, как решать дела миром. Наверное, для кого-то это так — быть может, и сам Стив решает войной многое из того, что возможно было бы решить миром. Но не это. Это он был готов решить сделкой, на краткое мгновение даже поверил, что у них получится, но увы. Увы.

Отредактировано Captain America (26.04.2020 13:50)

+2

8

Земо ответил не сразу.
Сложив руки на груди, он отлип от стены и сделал несколько неспешных шагов в сторону от решетки, к лестнице. Картинка, однако, вырисовывалась весьма занятная даже с его точки зрения.
— Пожалуй, самое ироничное здесь то, что я действительно не в восторге от сложившейся ситуации. Преимущества, которые дает это тело, всё-таки ни в какие сравнения с психологическим дискомфортом не идут. Психологическим и физическим. Я более чем уверен, что Джессика от этого примерно в таком же "восторге", как и я. Иными словами — предложение не было ни шуткой, ни обманом. В моем роду были подлецы, личные заблуждения и идеология, не совпадающая с вашей — уже другая тема для занимательного разговора на вечер, но всё же многих Земо отличало присущее им рыцарское благородство — что значит, что обман не уместен в переговорах один на один, мой дорогой враг, — уточнение про обман прозвучало уже с откровенным сарказмом. — Я — убийца, но не лжец. Даже на авианосце переговоры были назначены не от моего имени. Даже я могу на время отложить свою принципиальность. В этот раз я был согласен на честную сделку и даже на содействие — но на моих условиях, поскольку в очередной раз оказаться в чужой власти и за решеткой в мои планы не входило. Заминированное здание — это была очень трудоемкая и унизительная страховка, но на случай, если честно откажется играть вторая сторона. План был банален и примитивен как топор, могло пойти не так что угодно на любом этапе реализации — взрывчатку кто-то обнаружил бы, мои напарники упустили бы горе-свидетеля, меня опознал бы старковый ИИ раньше времени и в итоге прибежал бы сам Старк, кто-то из его охраны не оказался вдруг слепым придурком... и так далее. Более того, Старк, если бы прибыл на место своевременно, сейчас точно был в состоянии предотвратить катастрофу даже в случае, если бомбы бы взорвались. Так что масштаб мероприятия был призван остановить в первую очередь его. Ты-то что сделал бы мне сейчас, это даже представлять не смешно.
Дистанцию от решетчатой двери Гельмут сохранял, хотя и не опасался, что Стивен вот сейчас прицелится, выловит его и не обжарится при этом сам. В пределах выносливости Женщины-Паук Гельмут уже не был так уверен, но у него оставалось мало сомнений в том, что пострадает он всё равно не так сильно, как простой человек. Помолчав, Гельмут всё же повернулся к Стивену снова лицом.
— Вот тебе моё откровение, Роджерс. Видимо, можешь сказать своему другу-Пауку "спасибо".

+2

9

Земо от решетки отходит, и это почти забавляет Стива: ну, в самом деле. Ему только что очертили полный список красочных последствий любого шага в сторону, не последний пункт в котором — перспектива поджариться, коснувшись решетки, разделяющий их. Он едва стоит на ногах — но продолжает стоять, упрямства и силы воли ему не занимать; к ранам от падения вниз добавляются раны от операции, он в бинтах, без щита, Боже — и все равно Земо опасается его. Стив еще никогда не чувствовал себя настолько явно страшилкой для нацистов. Бугименом.
Это заставляет его шагнуть ближе.
Бу.
Земо говорит, что Стив ничего не мог ему сделать — и это, конечно, отчасти правда, один на один, в чистом и честном бою, пожалуй, действительно несложно угадать победителя. Но зачем тогда отодвигаться? Лампа остается где-то позади, ближе к центру камеры, и лицо Стива теперь прячется в синевато-зеленоватой тени. Вместе с синяками, мелкими царапинами и порезами на коже, бинтами на груди и голове, осунувшимся лицом и затуманенным болью взглядом это заставляет его выглядеть как-то мертвецки, болезненно.
О Питере и том, как сильно тот его подставил, Стив не думает. Откладывает это на потом, когда выберется отсюда. Нано-штуки в нем могут представлять опасность, но это он еще посмотрит. Ни к чему верить врагу на слово, даже когда тот разражается длинной речью о том, что обман — ниже его достоинства. Однако кое-что все же цепляет Стива в словах Земо о Питере.
— Значит, я с ним еще увижусь? — уточняет он. — Раз ты настаиваешь на том, что не обманываешь даже в деталях.
Впрочем, нет, не Питер интересует его. Что интересует Стива — так это дальнейший план Земо. Непохоже, что тот собирается его убивать, это понятно уже по всей операции с нано-штуками.
— В чем заключается твой план? Обменять меня на Джессику в твоем теле?
Звучит как достойная теория. Раз Земо больше всего на свете хочет получить свое тело обратно, и теперь у него есть Стив в закромах родины — почему бы не поменяться. Только вот вряд ли Мстители так просто пойдут на сделку с террористами, не продумав запасной план, в котором Земо достается больше всех. Это объясняет, почему они пошли так далеко, чтобы не дать Стиву сбежать: нет его — нет обмена. Заодно это объясняет и невиданную заботу со стороны Земо, советовавшего ему заканчивать с упрямством и не умирать.
Стив не планирует заканчивать с упрямством никогда.
Удивительно, что заклятый враг еще надеется.

+2

10

— Если ваша бравая геройская компания его сама не прикончит, когда разберется в произошедшем, — помедлив, уточнил Земо в ответ на заданный вопрос. — То вполне возможно. Но ставлю на то, что его всё-таки четвертуют. Я, конечно, планировал размах в случае чужого вмешательства и ставил на масштабность. Но такого исхода даже мы не предполагали. Не удивлюсь, если вчерашний день в Осаке станет потом еще одним мемориалом и без того невесёлой истории этой настрадавшейся страны.
Вчера у Земо создалось ощущение, что он переиграл сам себя. Стал бы он действовать настолько грязно всего несколько лет назад? Возможно. Возможно, что и задумался бы о том, стоила ли игра свеч, когда его впечатлила уже та картина, которую он когда-то давно увидел на войне, гуляя по прошлому. Применение Германией химического оружия, не оставившего шансов попавшим под удар, вызвало тогда подлинное отвращение. Если так подумать, то и здесь у тех, кто не имел отношения к конфликту, не было шансов уйти.
Аристократ слегка нахмурился под собственные мысли. Всё-таки пора смириться с тем, что он ничем не лучше своих предков.
И дороги назад лишился давно.
— Мыслей наглухо замуровать тебя в этом подвале и забыть к такому-то дьяволу до сих пор у нас не возникало. У меня, по крайней мере, даже если это разом решит ровно все наши взаимные проблемы, — особенно если вспомнить нежданно-негаданно обнаруженный труп самого Капитана. "Труп", стоявший перед ним, таковым себя явно не считал, что делало ситуацию еще более фееричной, чем она уже сложилась и без этого. Потому что автора гениального муляжа Гельмут не то что в расчет не брал, но даже не представлял, кто это. — В целом... ты почти угадал. В первую очередь меня всё еще интересует моё тело. Дрю мне не нужна. Но я всё еще хочу вернуть его на своих условиях. И, увы, договорами-сделками этот вопрос теперь уже не решить. Если это по каким-то причинам станет невозможно, то... что ж, я заберу твоё.
Нетипично-хладнокровное лицо Женщины-Паук приобрело странный, но явно недобрый оттенок, отчетливо сочетавший в себе одновременно злорадство и крайней степени брезгливость. То, что этот вариант стоял где-то внизу списка, становилось как-то ясно и без этого — поскольку совершенно ничто не мешало махнуться телами в тот промежуток времени, пока Стив валялся в отключке. Побыл бы он в теле и образе женушки Железного Человека... только никакой, даже мнимой свободы, ему бы уже не предоставили.
Ухмылку вызвала уже другая мысль. Интересно, чего там Роджерс себе навоображает с перебинтованной головой. Хотя вживили ему в голову совершенно не такого плана устройство. Спасибо ЩИТу и бывалым психопатам, которые додумались до такого типа шпионских технологий — с меньшим риском повредить нервную систему или мозг.
— Как ты сам уже, наверное, догадался — этого мне самому хотелось бы избежать. Так что хочешь или нет, но тебе придется нам подчиниться.

+2

11

Комок в горле с каждой секундой, проведенной вертикально, продолжает расширяться. Стива последний раз тошнило так давно, что он уже успел забыть это ощущение — если честно, с удовольствием бы и не вспоминал. Но его не спрашивали. Наверное, если бы не операция, ему сейчас было бы гораздо лучше. Думать об этом нет никакого смысла, как и сожалеть о том, что невозможно поменять. Наниты уже в нем, и единственное, на чем стоит сконцентрироваться — это то, как их достать. Сделать этого в подвале, имея в распоряжении матрас, ведро и бьющуюся током решетку явно не выйдет, значит, план расширяется до двух пунктов: сначала выбраться — потом достать.
Стив на несколько мгновений прикрывает глаза, сжимает руку в кулак, дышит через рот. Ждёт, когда немного отпустит.
Слова Земо о мемориале не помогают.
Сколько людей умерло там? Скольких все же успели эвакуировать? Геройство — неблагодарная работа. Ты всегда где-то недосмотрел, где-то не успел, что-то пропустил, не спас всех. Иногда невозможно спасти всех. Нет, «иногда» — неверное слово. Почти всегда невозможно спасти всех. Кто-то так или иначе пострадает. Если это будет он — то ничего страшного, Стив всегда был готов умереть за правое дело, иначе занимался бы чем-нибудь другим. Рисовал бы картинки в журналы и горя не знал. Как Лейендекер или Пэрриш. Спасал бы мир с помощью плакатиков.
Но это почти всегда не он. Почти всегда умирают другие, беззащитные, ничего не подозревающие люди, которых он клялся защищать. Остается только спрашивать себя: сделал ли он достаточно? И отвечать, независимо от ситуации, что сделал. Потому что если ответить как-то иначе, то можно завязывать с супергеройствованием. Когда стоишь в авангарде, никогда нельзя сомневаться в себе и в том, что все делаешь правильно.
В этот раз Стив предпочел погнаться за Земо вместо того, чтобы попытаться спасти кого-то еще, и это был по-своему импульсивный поступок. Возможно, стратегически верный — на тот момент, — но тактически означавший, что умерло больше людей, чем могло бы. А теперь он сам стал частью какой-то пока непонятной ему до конца задумки Земо.
Стив открывает глаза и находит тяжелым взглядом Земо-Джесс. Перспектива поменяться местами его не прельщает. Спасибо, плавали, знаем, что выходит, когда его телом рулит кто-то другой. К счастью, Земо, кажется, тоже не испытывает от этой опции особого энтузиазма. Но Стиву сложно сказать: он не в том состоянии, чтобы легко читать чужие интонации. Он и в обычном-то состоянии не всегда с этим справляется. Стив заставляет себя разжать кулак, проводит рукой по лицу, но все еще стоит. Комок в горле никуда не девается, но на какое-то время немного отступает.
Пальцами Стив задевает бинты, которыми перевязана его голова.
— Что это за условия? — он не столько спрашивает, сколько требует. В отличие от занятого регенерацией тела, голос слушается его достаточно хорошо, звучит почти так же сильно, как и обычно. Стив опускает руку. — И что ты сделал с моей головой?
Наниты звучали как что-то, что циркулирует в крови или лимфе, он не очень разбирается, куда именно вводят такие штуки. Но вряд ли прямо в голову; в мозге нет нервных окончаний. Значит, что бы ни делали с его виском, это что-то другое. Стив не уверен, что Земо расщедрится на подробное объяснение и на этот счет тоже, но попытка — не пытка, во всяком случае, не большая, чем стоять ровно. Он выдержит, наверное, еще минуты три-четыре, может, пять разговора, а потом придется поступиться гордостью и найти, обо что опереться.

+3

12

— Да присядь ты уже, жертва выученного позерства, — сочувствия в голосе "Дрю" не слышно. Насмешки, впрочем, тоже, а вот саркастического раздражения — с лихвой. Демонстративной выдержке Роджерса нормальные люди могли только позавидовать, что благополучно и делали на протяжении десятилетий. Крайне гордый, но более практичный преступник никакого личного профита в этом всё еще не видел, кроме бессмысленного самоистязания. Силу собственного духа можно было проявить и отстоять и без этого. — Страдай, конечно, если так хочется помучиться.
Увы, и ожидаемой реакции Земо не добился. Стивен как был не особо эмоциональным столбом-кирпичом, так им и остался. Или фантазия у него работала плохо, или Гельмут переоценил ясность состояния врага и ему сейчас было слишком не до лишних мыслительных процессов. Образ столбоподобного упрямства в теле Капитана не столько вывел Земо из себя, сколько побудил закончить эту клоунаду и не пинать лежачего. Даже если лежал у лежачего исключительно мозг.
— Кусок арматуры, наверное, Герой-Навернувшийся-С-Небес? — съязвил Земо в ответ на вопрос про голову, не сдержавшись; на самом деле, вживили подобие кибернетического имплантанта-передатчика, который делал из Символа Америки живую камеру. "Клеточная" явно долго существовать не будет, да это и не требовалось. Как и сообщать ему, в чем заключался маленький нюанс. — Лучше бы ты уточнил не про голову. Но да ладно, я поясню. Я хочу вернуть своё тело, и, во-первых, сохранить за собой право остаться на свободе, и получить от этого дурацкого положения еще кое-какой сугубо личный профит, потому и обратный обмен проводить будем мы с Норбертом. Без вмешательства Старка, Пантеры, Паука и прочей вашей безумной компании, Джессику им я, так и быть, верну, когда с собой разберусь. С ними и до этого явно было бесполезно о чем-то таком договариваться, а теперь и подавно. Сотрудничество в таких условиях с тобой тоже, вероятно, будет не подарком, потому на сей раз мы подсуетились, — Гельмут пальцем указал на забинтованную грудь. — Помимо расчета на воздействие на нервную систему, наниты были пущены тебе в кровь. Их спектр воздействия сам по себе широк, но в твоем случае они еще и взаимодействуют с устройством, размещенным возле сердца. Саму по себе процедуру в руках неквалифицированного хирурга-самоучки не каждый пережил бы, и предполагаю, что оно основательно замедлит твоё выздоровление... тем не менее, в дальнейшем я буду решать, какие нагрузки способен выдержать твой организм. Будешь ли ты в идеальной форме или будешь спотыкаться от сердечной недостаточности и нехватки кислорода. С этим придется мириться, пока сидишь в нашей компании, особенно если будешь вести себя плохо. А если ты совсем обнаглеешь, вся наносистема по моей команде сработает детонатором, и эта штуковина просто взорвется. С тобой и еще кусочком окружения. Это даже не план, а просто вспомогательные инструменты. В том числе нам плевать, помрешь ты в процессе или нет. Отсутствие тебя в уравнении не помешает нам просто пойти иным путем. Шутки кончились, Роджерс. Никто из Гидры больше не станет с тобой церемониться.
На этом Гельмут развернулся и направился к выходу, на ходу докинув уточнение:
— Скажи спасибо, что мы передумали и не вшили в тебя бомбу помощнее и нестабильнее, и не подкинули скорой там же, в развалинах. И не подорвали тебя посреди спасательных работ или вообще в госпитале, чтобы взять плату по долгам и потом забыть навсегда.

Отредактировано Baron Zemo (16.05.2020 00:19)

+2

13

Жертва выученного позерства, заслышав вялое оскорбление в свою сторону, только складывает руки на груди; на скулах играют желваки. На его вопрос это не отвечало, сочувствие от Земо воспринималось скорее как насмешка, поэтому Стив неожиданно чувствует в себе открывшееся второе дыхание. На сколько хватит — большой вопрос, конечно, но вот на то, чтобы явить собой еще более явственный монумент упрямству, его вполне достаточно. Земо это, кажется, не то подбешивает, не то развлекает. Стив предпочитает думать, что подбешивает.
Всю бесценную информацию по поводу всего нового и неизведанного в своем теле Стив бережно запоминает, стараясь ничем не показать, как сильно его беспокоит уровень своей будущей самостоятельности. Выходит не очень: лицо предает его уже примерно на третьей фразе, брови сами собой нахмуриваются, и всё вместе складывается в какое-то очень сложное выражение. Наниты, которые грозят ему болью и параличом при попытке сбежать. Бомба, она же контролер его физических возможностей, у сердца. Почти валентинка от заклятого врага. Стоит отдать Земо должное: он неплохо подготовился, изобретательно.
Стив ничего не отвечает — ни на объяснение, ни на уточнение.
Когда Земо выходит и раздается звук закрывающейся двери, Стив еще какое-то время стоит, глядя ему вслед. Затем медленно поднимает голову и смотрит прямо в глазок камеры. Есть ли где-то здесь запрятанный микрофон? Нет, вряд ли. Зачем им микрофон. С кем бы Стив тут разговаривал — с собой? С собой он и внутри своей головы поговорить может. Для того, чтобы следить за его заточением в режиме нон-стоп, достаточно и только видео.
Стив щурится — недобро; дурная лампа очерчивает его лицо резкими черными тенями, бинты добавляют к картинке свой штрих.
Когда он говорит — говорит одними губами. Всего два слова.
Не то спасибо сказал, не то...
Впрочем, нет, нет, Капитан Америка никогда не ругается — поэтому точно спасибо. Ведь так?

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.09.16] Добро пожаловать за грань добра и зла


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC