Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Впрочем, у Стефана на кухне было много чего ещё. Не всегда съедобного, иногда вовсе небезопасного, иногда смертельно опасного для всего живого. Издержки профессии, что сказать.

© Black Panther

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.11.15] Protect me from myself


[11.11.15] Protect me from myself

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s2.uploads.ru/pPiIL.png


Время: уточняется
Место: Нью-Йорк
Участники: Scarlet Witch; Quicksilver; Iron Man; Old Man Logan [могут присоединиться все желающие Мстители или Люди-Икс]
Описание: это должно было стать личным эпизодом в истории близнецов Максимофф, но никак не достоянием общественности. Последние события, произошедшие в жизни брата и сестры, наложили на каждого из них свой отпечаток: если для Ванды отсутствие родственных уз с мастером магнетизма оказалось облегчением, то у Пьетро вызвало ощущение уходящей из-под ног почвы. Поглощенный внутренними переживаниями, Мститель покидает свой пост и оставляет команду, пропадая из жизни не только героев и защитников, но и сестры.
Обеспокоенная долгим отсутствием брата Ванда начинает поиски и вскоре обнаруживает близнеца в одном из притонов Бронкса, где Пьетро находит забвение, употребляя наркотический препарат «Жар», оказывающий подавляющее воздействие на сверхчеловеческие способности. Казалось бы, организм спидстера способен в считанные доли секунд нейтрализовать любое вещество и избежать привыкания, однако метаболизм мутанта оказывается не в силах справиться с побочными эффектами наркотика — спонтанными вспышками агрессии, а главное — потерей контроля над способностями. В какой-то момент все выходит из-под контроля: способности Максимоффа усиливаются, но перестают его слушаться. Пьетро страшно, он напуган, но эти чувства стремительно перерастают в необъяснимую злость, беспричинную и бесконтрольную. Но хуже всего то, что его тело в качестве ответной реакции на попадание в организм наркотика начинает непроизвольно генерировать кристаллы Терригена, представляющие смертельную опасность как для простых людей, так и для обладателей гена Икс.
Обескураженный, растерянный и разъяренный, наполовину обезумевший Мститель, оказавшись на улицах Нью-Йорка, становится настоящим живым оружием, безжалостным и не поддающимся контролю.

Отредактировано Scarlet Witch (16.12.2015 00:06)

+3

2

Бронкс.
Самые дальние его переулки, переплетающиеся друг с другом – подальше от главных, центральных улочек, таящих в себе большие возможности. В основном нарваться на крупные неприятности или влезть в такую историю, где особо тяжкие телесные покажутся самым настоящим благословением свыше. Считается, если ты сумел ночью добраться до своего дома в целости, с полной сохранностью содержимого своих жалких карманов, то тебе стоит приобрести лотерейный билетик на какой-нибудь вшивый розыгрыш. Такая удача не может прийти одна, ведь во всем Нью-Йорке нет места бедней и криминальней Бронкса.
Этот район, как и этот старый, захудалый дом не были его прихотью. Не были желанием окончательно уйти на самое дно так, чтобы дальше просто некуда было бы опускаться или, что хуже – падать. Его привели сюда обстоятельства и эта обшарпанная квартирка на четвертом этаже, в которой он проживал почти с месяц, казалась Пьетро оазисом спокойствия и безмятежности. Раем. И в этом маленьком импровизированном Эдеме было место милосердию.
Тонкая и невысокая брюнетка, чья красота была то ли скрыта, то ли напротив подчеркнута многочисленным пирсингом на лице, ежедневно представлялась ему ангелом. Неправильным и порочным, падшим. Ни слова поперек, ни единого протеста или, что хуже, косого и осуждающего взгляда. Дикси принимала мутанта любым, она стала для Максимоффа той, кто не просто вдохновляла, а будто бы благословляла мужчину, одобряя избранный им утопический путь. Всегда и с охоткой она сопровождала его в его забвение, сутками утопая в нем вместе с Ртутью, купаясь в накатывающей на обоих эйфории и откровенно, без тени смущения, льнув к крепкому и полуобнаженному, сильному телу Квиксильвера. Их связывают не чувства и не животная страсть, потребность обладать друг другом, это не про них. Они вместе и их руки регулярно переплетаются не один раз за ночь, но мутантами движет нечто другое. Неестественное, синтетическое, искусственное. Недаром в имени черноволосой любовницы сокрыто значение «подруга Эльфов».
Его подружка не спит, любуясь и дотрагиваясь ладонью до широкой спины дремлющего Пьетро. Томно улыбается уголками губ, кончиком языка дотрагиваясь до маленького металлического шарика, расположенного посреди нижней губы. Кожа девушки пылает, а с шеи еще не сошли алеющие следы сжимающих ее мужских рук. Сладкая нега сошла вместе с действием препарата, но тело еще помнило все, что произошло между ней и блондином прошлой ночью. Дикси довольна, Максимофф подле нее добрых три с небольшим недели, а это какое-никакое, но постоянство. Он понравился ей с первого дня знакомства в баре, когда старательно глушил алкоголем накатившие эмоции, но улизнул с крючка через три-четыре месяца, делая значительный перерыв. А теперь, вернувшись, стал зависим. Не от нее правда, но это детали, которые Дикси волновали не так сильно как то, каким становился Пьетро с каждым последующим совместным полетом самолетом одной и той же авиакомпании. Раздраженным, нетерпимым, жестоким и отстраненным. Другим, каким брюнетка его не знала и каким ее партнер пугал ее до чертиков, стоило сделать один неверный шаг по заранее заданной траектории. Но она продолжала принимать его. Может всему виной недостаток отцовской любви в детстве, несчастная подростковая любовь или другие комплексы, но Дикси продолжала приходится ему сестрой милосердия. Молодая и глупая.
- У нас есть еще? – голос Пьетро, звучащий тихо и с хрипотцой, заставляют брюнетку вздрогнуть и испуганно отнять руку. Блондин потягивается, разминая затекшее тело и переворачивается на спину, ладонью проводя по лицу, смахивая белёсые волосы и снимая утреннюю сонливость. Он оброс, густые седые волосы приходились мутанту немного ниже плеч, только щетина осталась неизменной, о чем Пьетро все еще заботился. Синие глаза уперлись в потолок, где на него смотрела потрескавшаяся штукатурка. Как и все остальные такие дни.
- Может ты хотя бы позавтракаешь? – заботливо пролепетала Дикси, но поднимаясь и заранее зная ответ на свой вопрос. Задержавшись на краю постели, брюнетка потянулась и, выскользнув из под одеяла полностью нагая, зашлепала по темной комнате к трюмо, видавшему лучшее время.
- Неси, - нетерпимым тоном прозвучало позади девушки. Максимофф злился и это было тревожным звоночком. Стащив с зеркала длинную майку грязного, кварцевого цвета, подруга спидстера принялась поспешно шарить по ящикам в одном из которых отыскала пару живительных капсул с ядовитого цвета желтой, вязкой жидкостью. Внутренне заликовав, неформалка возвратилась к мужчине, опускаясь на край постели с его стороны и с готовностью беря его руку в свою, укладывая ту к себе на колени и раскрывая заранее приготовленную в капсуле тонкую иглу. Все это было отрепетировано до автоматизма, поэтому Квиксильвер не реагировал, по наитию поднимая руку над постелью, чтобы брюнетке было удобней перетянуть ее жгутом. Но брюнетка медлила, закуривая для начала и, стискивая зубами сигарету, находя выбранную уже давно точку на руке, с которой для Максимоффа и начиналось все блаженство.
Прошло около месяца. Как бы ни пытался Пьетро разрешить внутренний конфликт, воцарившийся внутри него, проще всего оказалось в очередной раз предпринять попытку уйти от проблем. Особенно, учитывая, как он уходил от них все то время, пока находился рядом с героями, Мстителями. Дикси повстречалась ему почти полгода назад, когда алкоголь был не в силах заглушить его переживания. Организм успешно вытравлял всевозможные токсины, превращая напитки любой крепости в самое бесполезное пойло. Тогда брюнетка, совсем еще юная на вид и больше походящая на студентку колледжа, предложила Максимоффу то, что по ее словам было изготовлено специально для таких, как они. Препарат или наркотик должен был заглушить икс-ген, тем самым замедляя способности, даря ощущение легкости и удовольствия, душевного подъема и полета. Осознавая, что его физиология способна перенести многое, Пьетро не сразу, колеблясь, но решился на эту авантюру. И оно помогло. Вещество на какое-то время замедляло скорость его передвижений, но вместе с этим останавливало бесконечно-быстрый бег нескончаемого потока мыслей, временами сводящий с ума и доводящий до невроза. Как и все обычные люди, у которых есть любая дурная привычка, Максимофф заверил себя в том, что прекратит это тогда, когда захочет, но не смог. Выработанное за первый месяц привыкание заставляло его в свободное от геройств и сестры время посещать эту квартирку в Бронксе. Чем дальше – тем чаще, но на истечении четырех месяцев все прекратилось. Слишком много проблем, переживаний, столкновений и решений. Квиксильвер, сам того не замечая, начал переживать ломку, выражавшуюся в истеричных приступах и эмоциональных, необоснованных порывах. А последняя встреча с Магнето, в котором он невольно, но смог увидеть собственное отражение, только подтолкнуло Пьетро к этому единственному для себя шансу избежать реальности и необходимости что-то решать. Но чем дальше, тем становилось хуже – действие наркотика становилось все короче, от чего мутант начинал испытывать дикое чувство дискомфорта и внутреннее раздражение, сменяющееся вспышками агрессии.
Вот отчего хрупкие руки Дикси так взволнованно дрожат, совершая целительный укол и зажимая поршень, опустошая капсулу разом и целиком. В такие минуты Пьетро становился нетерпим, становясь бушующим ураганом. И гидрокинез, которым обладала брюнетка, едва ли мог бы ее спасти.
Блондин глубоко выдохнул через ноздри. Девушка выдернула жгут и, не теряя ни минутки, проделала с собой ту же процедуру, прежде вкладывая дымящуюся сигарету в губы мужчины. Откладывая остатки их общего морального преступления на тумбу, стоящую у кровати, мутантка опустилась на грудь Пьетро, начиная покрывать его шею короткими поцелуями, спускаясь к ключицам. Ее остановил голос мужчины, отмахивающийся от нее, как от надоедливой мухи:
- Не сейчас, - и она останавливается. Вынимает из его губ сигарету и затягивается, переворачиваясь вбок и приобнимая Максимоффа, чьи веки плотно смыкаются.
Сколько времени отведут ему сейчас, прежде чем прилив смениться отливом? Он не знал.
Обещанные звонки сестре канули в небытие спустя две недели. Поначалу Пьетро было стыдно и неловко, а потом по большей мере все равно. Частое воздействие наркотика притупляло чувства, но не только это стало причиной его равнодушия. Блондин не мог предстать перед Вандой слабаком, проигравшей стороной, жалкой и не способной справиться с самим собой. Он всегда был для нее опорой и защитой, и в ее глазах должен был оставаться таким.
Вот только как ему теперь вернуться? А нужно ли возвращаться вообще?

+2

3

Он так и не позвонил — ни разу — за целый месяц, и Ванда была рассержена. Без шуток, по-настоящему. За всю жизнь моменты, когда ей случалось злиться на брата, можно было пересчитать на пальцах одной руки, и за последнее время этот список успел пополниться еще одним пунктом.
Поначалу Алая Ведьма отнеслась к отсутствию брата с меланхоличным равнодушием, выплакавшись еще в первую ночь. Одиночество было непривычно: без Квиксильвера их с Вандой общая квартира казалась какой-то пустой, заброшенной и чересчур большой для нее одной, и каждый день возвращаясь домой, ведьма с каким-то отчаянным остервенением, словно желая доказать обратное, наводила уборку в каждой из комнат, по десятку раз перекладывая вещи с места на место и стирая несуществующую пыль. Это действительно помогало — ненадолго. До тех пор, пока не возвращалось горькое осознание: двери сейчас не распахнутся и брат не войдет, приветствуя ее радостной улыбкой; и тогда тоска накатывала на Ведьму с новой силой, но она научилась воспринимать ее как что-то само собой разумеющееся: незыблемое, постоянное, естественное.
К исходу пятой недели, однако, ее терпение закончилось. Хандра уступила место беспокойству и — как уже было сказано ранее — злости. Пьетро никогда не подводил ее раньше, всегда держал данное слово. И если он сказал, что позвонит, - он должен был позвонить. Если только не случилось что-то... непредвиденное. А если Ртуть не смог до сих пор найти способа связаться с близняшкой — именно это и произошло.
Осложнял ситуацию тот факт, что Ванда не имела ни малейшего понятия, где брат проводил все это время: уходя он не позаботился о том, чтобы оставить ей адрес, или какие-либо контакты — его мобильный был отключен все это время, и уж тем более Квиксильвер не появлялся во всемирной сети. Единственным верным способом связи оставалась идентификационная карточка Мстителя: даже будучи неактивной, она продолжала отслеживаться в электронных базах Тони Старка, если только ее владелец не позаботился о том, чтобы избавиться от нее в ближайшем мусорном баке. Ванда искренне надеялась, что Квиксильверу было не до того.
Задержавшись сегодня в штабе дольше обычного (возвращаться в квартиру, где ее никто не ждал, Ванде не слишком хотелось), она решила воспользоваться случаем и, раз уж предоставилась такая возможность, попытаться выяснить, где пропадает близнец.
- Добрый вечер, Ф.Р.И.Д.Э.Й., - тихо произнесла она, переступая порог помещения, где был установлен главный сервер электронной базы Мстителей.
- Добрый вечер, мисс Максимофф, - услужливо отозвался ИИ. Ванда никогда не переставала поражаться этому детищу Старка, как собственно и его — Тони — гению, сумевшему создать такое невероятное... существо. Да, для нее Ф.Р.И.Д.Э.Й., как и Вижн не была просто программой, хитроумным союзом схем и сложных механизмов. Для нее она был живой. - Могу я вам чем-то помочь?
- М... Да. Да, Ф.Р.И.Д.Э.Й. Но... Могу я тебя попросить, не рассказывать об этом никому? Думаю, пока не стоит беспокоить Мстителей, - на мгновение ей показалось, что Ф.Р.И.Д.Э.Й. проницательно взглянула на нее сквозь оптику камер слежения, и Ванда невольно вздрогнула, неловко передергивая плечами. - Я... Я беспокоюсь за Пьетро. Не могу дозвониться до него, и понятия не имею, что с ним вообще. Ты ведь можешь отследить его по АйДи, верно? Он ведь не сдавал карточку?
- Одну минуту, мисс Максимофф, - приборная панель главного компьютера замигала лампочками и индикаторами. Ванда прошлась вдоль металлических ящиков, до отказа набитых микросхемами и проводами. Все эти приборы всегда были для нее темной стороной. Сделав круг по комнате, Алая Ведьма уселась в одиноко стоящее кресло, нервно постукивая ногтями по подлокотнику в ожидании результата. - Запуск баз. Получение данных. Максимофф, Пьетро. Мстители. Идентификационный номер 764960-1. Местоположение неизвестно. Запуск сканирования. Отправление запроса. Ожидание ответа.  Максимофф, Пьетро. Мстители. Идентификационный номер 764960-1. Местоположение определено.
Ванда резко сжала подлокотники, приподнимаясь с места, жадно ловя каждое слово андроида, будто боялась упустить какую-то мелкую деталь.
- Соединенные Штаты Америки, штат Нью-Йорк. Нью-Йорк, Бронкс.  Восточная 142-я улица...
«Бронкс? Какого черта Пьетро забыл в Бронксе?» - Ведьма была удивлена не на шутку. Она могла ожидать, что, желая разобраться в себе, брат отправится куда-нибудь подальше от цивилизации: в Гималаи, в Африку, на Вундагор в конце концов. Но никак не будет скрываться в течение месяца в одном из самых бедных, криминальных районов Большого Яблока.
«Во что ты вляпался на этот раз, братец?»
- Спасибо, Ф.Р.И.Д.Э.Й., ты очень мне помогла, - порывисто поднявшись с места, Ванда решительно зашагала к выходу.
О, нет, она вовсе не была уверена, что это лучшее решение, но если близнец попал в какую-то переделку — ей лучше отправиться туда немедленно.

Бронкс
Знаете, Бронкс — это не то место, где вы хотели бы оказаться один, поздно ночью, посреди плохо освещенной улицы: из каждой подворотни здесь несется грязная ругань, вдоль размалеванных стен стоят, выстроившись рядком, не менее размалеванные девицы, а чернокожие парни с битами в крепких, обвитых цепями руках уже прикидывают степень вашей прибыльности. Нет, определенно, это последнее место в Нью-Йорке, которое вы хотели бы посетить, поверьте.
Ванда расплатилась с водителем — пожилым чернокожим мужчиной с жутковатой беззубой улыбкой — и вышла из машины. Такси взревело мотором и умчалось, оставляя Ванду стоять на тротуаре. Алая Ведьма раздумывала, с чего ей начать поиски: Пьетро на 142-ой — это, конечно не иголка в стоге сена, но...
План созрел моментально: заприметив на противоположной стороне компанию не самого приличного вида и явно не самого трезвого состояния мужчин, Ванда без раздумий двинулась к ним. Бездомные — лучший источник информации в этом городе. Они повсюду и, вопреки образу простоватых запойных бродяг, видят и слышат многое — и, разумеется, за десятку-другую баксов готовы поделиться с вами любой имеющейся информацией.
- Эй, сестренка, ищешь что-то? Может ты заблудилась? - проигнорировав несущийся ей вслед свист, а также непристойное предложение «попрыгать на большом, черном хере», Алая Ведьма пересекла проезжую часть.
- Заработать хотите? - без лишних предисловий обратилась она к оборванцам. Три пары мутных, осоловевших глаз воззрились на нее с вожделением и преданностью верного, но больного пса. Для пущей убедительности Ванда извлекла из кармана короткой куртки двадцатидолларовую купюру и помахала ей в воздухе — достаточно медленно, чтобы пьянчуги сумели рассмотреть номинал.
- Дурак откажется, - буркнул один из них, потянувшись за заветной бумажкой, но Ванда ловко отдернула руку. В водянистых глазах бродяги мелькнула злость. - Стерва. Чего привязалась?
- Я ищу одного парня, - ведьма не повела и бровью, сделав вид, что собирается убрать купюру обратно в карман. - Впрочем, сомневаюсь, что вы сможете мне помочь... - она скептически скривилась.
- Что за парень-то? - ткнув своего компаньона локтем в бок, хмуро, но деловито осведомился второй, почувствовав возможность подзаработать не прилагая особых усилий.
- Высокий, - Ванда махнула ладонью в воздухе, примерно обозначая рост брата. - Лет тридцати на вид. Синие глаза. Седые волосы.
Немного подумав, добавила:
- Мутант.
- А, из этих... - презрительно скривившись, первый мужик хрипло отхаркался и сплюнул на асфальт. - Не видели мы тут твоего ублюдка, вали-ка отсюда, пока...
- Я так и думала, - хмыкнув, Ванда пожала плечами и, сунув руки в карманы, развернулась, всем видом показывая, что намерена уйти, унося с собой сорок долларов. Припугнув их таким образом, Ванда надеялась, что жадность победит презрение к одаренным. И не ошиблась.
- Эй, постой! - чувствуя, что заработок может уйти, подал голос третий алкаш — очевидно, более толерантный к носителям гена-икс. Или наиболее жадный. - Я его видел.
Ведьма застыла на месте, сдерживая радостное возбуждение, - какого труда ей стоило удержаться и сразу же не наброситься на бродягу с расспросами.
- Неужели? - она нарочито медленно повернулась обратно.
- Да, да, - с готовностью закивал оборванец, с видом триумфатора косясь на своих менее наблюдательных товарищей. - Клянусь последним гнилым зубом моей мамаши — видел! Недавно. Но деньги вперед!
Пожав плечами, Ванда протянула ему бумажку. Едва не повизгивая от счастья, бродяга выхватил двадцатку у нее из пальцев, и купюра тут же исчезла меж грязных лохмотьев, служащих ему одеждой.
- Живет тут один такой — уже с месяц, - убедившись в платежеспособности «клиента», алкаш сделался крайне словоохотлив. - Точь-в-точь, как ты сказала: здоровый, седой, как лунь, сукин сын. Злой, как дьявол. Давеча проходил мимо, я у него четвертак одолжить хотел, так он меня...
- Где он живет? - перебила бродягу Ванда, пока тот не ударился в воспоминания о всех своих жизненных обидах.
- Кто? А, этот... Так эвона, с этой снюхался, как же ее мать-перемать... Докси... Пикси... Как же ее... - мужчина ткнул чумазым пальцем в конец улицы, указывая на один из домов. - Тоже та еще сука: недавно...
- Какой этаж? - в руках у Ванды возникла еще одна хрустящая бумажка. Бомж икнул и не мигая уставился на портрет Эндрю Джексона.
- Так это... Вон же... Четвертый, кажись.
- Прекрасно, спасибо, - кивнув, Ведьма отдала вторую купюру поскуливающему от нетерпения «информатору» и, крутанувшись на каблуках, направилась в указанном направлении.
За спиной у нее раздались звуки возни, глухих ударов и тихие стоны: бездомные избивали своего неожиданно обогатившегося компаньона.

***
Дверь была незаперта: Ванда тронула ручку, и та сразу же отворилась, гостеприимно приглашая новую гостью в недра квартиры. Переступив порог, Алая Ведьма, выругалась не сдерживаясь. Пожалуй, даже во время из скитаний по Европе, им не доводилось бывать в месте худшем. Повсюду царил полумрак, а затхлый воздух, свойственный невентилируемым помещениям, был наполнен запахом сырости. И что, скажите на милость, ее брат мог забыть в этом убогом месте? Да как тут вообще жить можно?
- Эй? Привет? - неуверенно позвала Ведьма, рукой отводя в сторону какие-то грязные тряпки, свешивающиеся с натянутой через весь коридор лески. Сейчас она даже не была уверена, чего жаждет больше: наконец-то увидеть близнеца — в каком угодно состоянии, лишь живого, невредимого, или же, чтобы бродяга обманул ее или ошибся — только бы Пьетро не проводил время здесь.
Шаг, еще шаг, третий — Ванда осторожно, почти на ощупь, пересекла коридор, стараясь не запнуться за какое-нибудь барахло, то и дело попадавшееся под ноги.
- Есть здесь кто-нибудь? Пьетро? - узкий коридор, наконец, закончился, и Ванда оказалась в дверном проеме единственной комнатушки. - Дверь была открыта, и я...
Знаете, как это бывает, да? Человек думает, что готов ко всему и хуже уже быть не может, и тогда судьба обычно преподносит адский сюрприз, доказывая, как он был неправ.
На лице Алой Ведьмы отражается смесь радости, страха и отвращения: вот же он, ее брат: живой, здоровый, рядом! Она нашла его, и теперь все будет в порядке!А уже в следующее мгновение внутреннее ликование сменяется неподдельным ужасом. Взгляд судорожно мечется по комнате.
- Какого гребаного хера, Тро? - шипит Ванда, вдруг оказываясь рядом с кроватью, на которой вальяжно лежит ее брат.
- Ты — пошла вон! - она грубо хватает полуголую девицу, льнущую к Ртути, за руку и выдергивает ее (девицу, не руку) из кровати. Сейчас ей хочется стереть это место раз и навсегда — вместе с владелицей, с темными пятнами плесени на стенах и потолке, с немытой посудой, с коричневым полукружием кофейного пятна на столе, с дымящимися окурками и, самое главное, — с пустой ампулой и шприцем, небрежно брошенными на прикроватной тумбе.
Она не обращает внимания на возмущенную девчонку, смотрит на Пьетро и не может его узнать: это он и не он одновременно. Ей сложно поверить, что это бледное, заросшее щетиной существо с ввалившимися глазами — ее брат. Ее милый, любимый, чудесный брат. А еще она замечает синяки от уколов на внутренних сторонах его рук, и гнев вспыхивает в ее глазах. Значит, пока она сходит с ума, терпеливо дожидаясь его возвращения, пока Мстители продолжают рисковать жизнями, он кувыркается с какой-то — Ванда бросает на девицу выразительный взгляд, и та, уловив исходящую от ведьмы угрозу, благоразумно затыкается — потаскушкой и обдалбывается всевозможной дрянью?
- Ты... - Ведьма презрительно кривится — ей становится невыносимо мерзко того, что она видит, — и, не в силах справиться с накатывающей злостью, отвешивает брату звонкую пощечину.

+2

4

Его веки размыкаются перед самым ударом, помутневшим взглядом упираясь в силуэт нежданно возникшей женщины, чьи темные волосы колыхнулись в момент соприкосновения. Щеку обжигает ожесточенная пощечина, оставляющая напоминанием о себе алый след на светлой коже. Он мог бы миновать следующий – еще во время замаха, но не сейчас, - ладонь медлительно, заторможено приподнялась, не успевая перехватить руку ведьмы. Не успевая за скоростью ее ярости, возмущения, злости. Самый быстрый мутант на земле оказался не способен перехватить Максимофф за кисть, чтобы прекратить, охладить, успокоить. Это было самое малое, что можно было совершить, но тело Пьетро через усилие подчинялось его духу. Оно еще принадлежало ему, но пребывало тяжелым, упрямым, непокорным. Из одолжения словно, удерживая его жизнь в себе, в любую минуту намереваясь передумать.
- Ванда… - его губы почти не шевелятся. Мутант не удивлен тому, как она возвышается над ним – обнаженным и исхудалым, взмокшим, - но при этом понимает, что на появление своей сестры он не рассчитывал. Будь у мужчины возможность осмыслить, где с его стороны была допущена оплошность и каким таким образом близнец установил месторасположение его прибежища настолько точно, он обязательно посвятил бы этому секунд пять или шесть, но вместо этого все, на что был способен Максимофф – проронить короткий и болезненный стон. Голова раскалывалась. Складывалось впечатление, будто ее вот-вот переедет асфальтоукладчик и непонятно, что бы это за собой принесло – неминуемую и мгновенную смерть или долгожданное, триумфальное спасение.
Жест с поднятой рукой он оканчивает тем, что накрывает тыльной стороной ладони мокрый лоб. Грудь тяжело вздымается, делая глубокие, сосредоточенные и неспешные вдохи. Синие глаза встречаются с испытывающими его глазами сестры. Неминуемый контакт. Ему не избежать его, не сбежать отсюда – как одному, так и с ней на руках. Он не может, потому что в нем нет больше той силы, что была до этого. Она спит. Она устала. Она не нужна ему, как и не нужен тот бесконечный мыслительный бег, абсолютно естественный, но такой мучительный для него процесс.
- Пить. Воды, - звучит уже громче, но все еще не так уверенно. Сестра не успевает среагировать настолько быстро, насколько около него оказывается брюнетка, успевшая натянуть на себя одну из его маек – прямо на голое тело. Отвинтив крышку, Дикси наклоняет бутылку и приподнимает свободной рукой его голову, помогая утолить жажду. Она боится и неизвестно, кого из них она опасается больше – мужчину, над которым ей все же удалось одержать верх в постели или женщину, что оказалась безумно похожа на него и явно приходилась кем-то близким.
Пьетро пьет взахлеб. Вода стекает по его губам до подбородка и скапливается в ямочке между ключиц. Взявшись за пластиковую бутылку объемом в пол литра, блондин отмахнулся от своего ангела из трущоб и на последних глотках приподнял тару на уровень лица, чтобы капли окончательно вернули его к реальности. Отбросив поллитровку, седовласый тяжело выдохнул и хрипло произнес:
- Что ты здесь… делаешь? Как ты меня…
«Нашла. Вот же. Ты нашла меня…»
- Кто это, Франк? - его размышления прерывает недоверчивый, возмущенный и ревнивый голос подруги, с которой он делил не только постель и кров. Он делил с ней эйфорию и она, как никто другой, ощущала себя на определенных правах подле мутанта. Но они были птичьими в сравнении с теми, которыми обладала его родная сестра. Его плоть и кровь.

+2

5

Услужливость девчонки неожиданно раздражает. Она заботится о Пьетро, и Ванде, наверное, следует быть ей благодарной, но вместо этого ведьма ощущает прилив жгучей ревности: она и сама в состоянии позаботиться о своем брате. Ванда с трудом подавляет желание стереть назойливую подружку близнеца в порошок. Единственное, что удерживает ее от этого – осознание, что она действительно может.
«Разумеется, я тебя нашла».
Из них двоих лучше скрываться всегда умела Ванда, Пьетро же достались иные таланты. Впутываться в неприятности, например.
- Ф.Р.И.Д.Э.Й. помогла мне. Отследила тебя по карточке, —  она хочет назвать его «Тро», но, слыша из уст темноволосой красотки совсем иное, чужое имя, ехидно добавляет:
- Франк.
Что ж, по крайней мере, ему хватило ума представиться вымышленным именем. Конечно, обладая толикой фантазии и сопоставив некоторые факты, в этом запустившем себя, измученном человеке все еще можно узнать Пьетро Максимоффа по прозвищу Ртуть, спасителя мира, величайшего героя Земли, но похоже, его девица не из сообразительных, а может, эта химическая дрянь ей уже все мозги отшибла.
Ванда подхватывает с прикроватной тумбочки пустую ампулу, на стенках которой видны подсохшие кислотно-желтые разводы, задумчиво вертит ее в пальцах, рассматривая. Не то чтобы у нее имелись какие-то особые познания в этой области, но... То, что находится на дне ампулы, не похоже ни на одно из известных Ванде наркотических веществ. Повинуясь наитию, она незаметно сует ее в карман — на всякий случай.
- Я пришла за тобой, – ведьма поворачивается к близнецу и, глядя на его бледное, осунувшееся лицо, вновь чувствует острую жалость. – Погано выглядишь, братец. Пахнешь тоже.
Она пытается улыбнуться и перевести все в шутку, будто позабыв, как минуту назад с ожесточением била брата по лицу — она уже жалеет об этом. Никогда раньше Ванда не позволяла себе поднимать на него руку, даже помыслить об этом не смела, и теперь ей становится не по себе: неужели что-то могло измениться?
- Пора возвращаться домой, братец. Поднимайся, - она не может не отметить некую, несвойственную близнецу заторможенность в его движениях; его взгляд затуманен и тускл, но Ванда, еще не подозревающая об истинной природе его недуга, списывает это на лошадиную дозу принятого Ртутью наркотика. Она знает или думает, что знает, что его организм достаточно крепок, а метаболизм достаточно скор, чтобы через несколько часов от дурманящего яда в его теле не осталось и следа.
- Где его одежда? – наконец, Алая Ведьма изволит обратиться напрямую и к хозяйке душной, тесной квартирки. Ванде удивительно, как Пьетро, сама суть которого неудержимая стихия, способен усидеть в этих стенах в течение месяца и не сойти с ума, — ей почему-то кажется, что все это время он не покидал этого места надолго.
Дикси — кажется так ее называл бездомный — глядит, как загнанный звереныш, сверкает глазами зло и испуганно, и ведьма неожиданно осознает, насколько она молода — совсем еще девчонка, едва ли не ровесница сыновьям Ванды. Сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать?
«Дурочка».
Юные девушки нередко влюбляются во взрослых мужчин, видят в них свой идеал, испытывают восхищение и восторг рядом с ними. Ведьма видит, с каким трепетом и обожанием Дикси смотрит на ее брата, и невесело усмехается: даже сейчас, находясь в, мягко говоря, не самой лучшей своей форме, ее близнец умудряется очаровывать женщин.
Но никогда еще Пьетро не позволял себе падать так низко, даже после тех страшных событий, виной которых была его собственная сестра — и, тем более, увлекать за собой на дно неразумную девчонку. Или это она затянула его в этот омут? Ванда не знает, есть ли вина Дикси в плачевном состоянии ее брата, но ей уже даже не хочется злиться на нее.
- Завязывай с этим, - бросает ведьма, коротко кивая девушке. Она не собирается учить кого-то жизни, но еще помнит, что у них в таборе мужчины иной раз покуривали «дурь», а иные не гнушались и чем потяжелее, как и помнит, что такие развлечения отнюдь не всегда оканчиваются благополучно.
Дикси помалкивает — видимо еще не до конца осознает происходящее —  и, поджав губы, наспех собирает разбросанные по всей комнате вещи, швыряет их Максимоффу; одежда летит на постель.
- Одевайся, - Ванда не командует, мягко просит, подразумевая, что не приемлет отказа; отворачивается к окну с грязным стеклом, сквозь которое едва пробивается желтый свет уличного фонаря. Краем глаза она продолжает наблюдать за братом: он такой медлительный сейчас, и в ее душу закрадывается червячок сомнения.
- Ты готов? - дождавшись, пока близнец натянет толстовку, она шагает ему навстречу, помогает встать, придерживая за плечо. - Ну же, давай... Идем.
- Эй! - до девчонки, наконец, доходит. Она возникает на пути близнецов, дышащая праведным гневом и возмущением — и Ванда может ее понять — словно и в самом деле верит, что сумеет их остановить. - Да ты кто, черт возьми, такая? Заявилась в мой дом, командуешь... Чего тебе, мать твою, нужно? Оставь нас в покое! Не от тебя ли он сбежал, а? Он никуда не хочет идти!
Она окатывает ведьму волной ярости и ругани и переводит взгляд на Пьетро:
- Франк! Что ты молчишь? Скажи ей! Ты ведь никуда не пойдешь, правда? - негодование в ее голосе сменяется отчаяньем в этот момент. - Ты же не оставишь меня? Ты же не можешь взять и просто уйти! Франк?

+2

6

- Карточка, - он вяло вторит словам сестры, не отходящей от постели, пропитанной запахами пота, табачного дыма и прелюбодеяний, произошедших здесь пару часов назад. Зажмуривается на секунды две-три, раскрывая глаза шире и замечая в ведьме давно позабытые им в ней эмоциональные нотки – она глядит на него до жути ревниво, а на плотно сомкнутых губах играет ехидная, пускай и натянутая ухмылка.
Ей нравится эта игра. Не по душе обстоятельства, но по вкусу успех, достижение, фурор. Для нее найти Пьетро было подобно отыскать бутылку самого старинного и дорогого вина определенного года. Быть убежденной, что оно есть и теперь – держать ее в своих руках, наслаждаясь оттенком стеклянной бутылки, темнотой содержащегося в ней напитка и цветом затертой, пожелтевшей холщевой этикетки. Она испытывала глубокое чувство самодовольства и удовлетворения, она оказалась умнее своего близнеца, слишком поспешившего скрыться и не до конца затершего все следы побега. Максимоффу нравилось видеть ее такой, но не сегодня, не здесь и не при развернувшихся событиях.
- Идиот, - констатирует блондин и инертно, неповоротливо проводит ладонью по лицу, смахивая с кожи надоедливо замершие на месте капли. Упираясь руками в постель, мужчина пытается приподняться и ему это удается не без труда и приступа сухого, неприятного кашля. Скомкав одеяло ниже пояса, куда оно и опало после того, как седовласому удалось принять вполовину вертикальное положение, мутант вдохнул и выдохнул полной грудью. Голова не просто болела, она раскалывалась, а в пальцах появилась нервозная и нетерпеливая дрожь. Обычно препарат продолжал действовать на протяжении изначально двенадцати часов, чуть позже – восьми. Теперь его едва хватало на четыре и вещество больше не имело того эффекта, что был первоначально. Наркотик по-прежнему приглушал способности Квиксильвера, но после того, как чудодейственность исчезала, Ртуть испытывал безутешное разочарование и нарастающее, зудящее раздражение. Дикси знала об этом, поэтому все ее внимание было приковано не к внезапно возникшей у нее в гостях мутантки, а к блондину. С нежностью, внутренней заботой, обожанием и беспокойством. Хоть его сестра и являла сейчас собой самую главную и открытую угрозу, было видно, что Пьетро она боится больше. Не то стать объектом выплеска его злости, не то потерять его расположение.
Близнец пытается прийти в себя. Слово "домой" оказывается чем-то преисполненным волшебством. Но то положение, в котором он находится сейчас, не позволяет Пьетро и пошевелиться. В него летят вещи. Сестра велит одеться и ее брат, замешкавшись поначалу, все же подчиняется, неторопливо разматывая ком из носок, боксеров и джинс, майки, ремня и толстовки. Ванда оборачивается спиной и Пьетро мысленно благодарит ее за это, нагой поднимаясь с постели и поспешно, насколько хватает сил, натягивая белье со штанами следом. Движения даются тяжело, спидстер кидает взгляд на часы и только сейчас отмечает – шел уже шестой час, а способности все еще не возвратились к нему. Нет, паниковать было рано и мужчина знал, что его днк не могло подвергнуться изменению, но эйфория прошла, а сила так и не подступилась к его телу.
«Что это? Побочный эффект? Спустя почти год? Какого…»
Прикосновение сестры и ее заботливый голос возвращают белёсого из заторможенных размышлений к затхлой квартирке, воздух которой и на пять процентов не пах свежестью. Уже упав в глазах Ванды, Пьетро не постеснялся принять от нее помощь и даже уверенней оперся о Максимофф, старающуюся его удержать. Прикрыв глаза, мутант делает с сестрой шаг или два, а когда открывает их, то видит перед собой возмущенную девчонку. Она что-то не говорит, почти кричит, выругиваясь настолько грязно, что ангел милосердия в его глазах в мгновение ока становится обычной дворовой шавкой, которую было бы неплохо как следует пнуть, чтобы та знала свое место.
- Нет, - хриплый голос блондина окреп. Мужчина уверен, что сестра поймет его и покорится, промолчит в ответ на серию бессмысленных оскорблений. Ванда здесь ни при чем и не ей вступать в конфронтации. Пьетро знает, что ответить должен он, поэтому не заставляет себя долго ждать, однако…
То раздражение, что сидит внутри него, вспыхивает, заставляя испытать колкую злобу в сторону пирсингованной девчонки. Максимофф тяжело выдыхает, ему безумно хочется поднять руку и дотянуться до Дикси. Дотронуться до этого кольца в ее носу и дернуть со всей дури, разрывая плоть, чтобы эта шлюха не смела обращаться с его сестрой в подобном тоне. Но он не может, конечности слишком неторопливо слушаются его, отчего Пьетро злиться еще сильнее и тогда…
- Не смей… так… с моей… сестрой… паскуда…
Под его тяжелым взглядом все металлические аксессуары на девушке вырываются из ее личика, разлетаясь по разные стороны, разбивая на пути вазу, пару рамок с фотографиями и портя старый телевизор, оставляя на нем трещину, словно от выстрела. Брюнетка визжит от боли, хватаясь ладонями за раны из которых сочится и пульсирует кровь, но мутанта волнует не это. Ее голос оглушает его и мужчина морщится, прижимаясь к сестре, делая неторопливые шаги в сторону коридора.
Ему хочется уйти и как можно скорее, им в спину доносятся плачь, истерика, проклятия – одно хлеще другого. Но ни одно из них не возымеет действия над этой парочкой.
Скороход и ведьма.

+2

7

«Глупая, глупая девочка», - Ванда сокрушенно качает головой. Ничто не сможет помешать им покинуть это место, и оскорбления, которыми Дикси награждает ее, ничуть не задевают ведьму, даже наоборот кажутся нелепыми и смешными. Но Пьетро, похоже, считает иначе.
Ванда чувствует злость — его злость. Это не спонтанная вспышка гнева, что свойственен обоим Максимоффым, это тяжелое, мрачное чувство, скопившееся за несколько недель или даже месяцев. Таким она видела близнеца, наверное, лишь дважды в жизни: в первую встречу с Магнето после их ухода из Братства и в тот злополучный день, когда к ней посмел прикоснуться обманувший их ублюдок, пообещавший кров.
На краткий миг Ванду охватывает страх — не за себя — она знает, что брат не причинит ей вреда — а за эту девочку, которая может оказаться случайной жертвой внезапной ярости Квиксильвера; как оказывается — не зря.
Все происходит слишком быстро, ведьма не успевает сделать ничего. Металлические колечки и бусины разлетаются по комнате со скоростью пуль, градом стучат по стенам и телевизору.  Дикси взвывает от боли, кровь выступает сквозь ее прижатые к лицу пальцы.
«Черт, черт, черт!» - это слишком жестоко даже по меркам вспыльчивого, несдержанного Ртути. Ванда может помочь несчастной девочке, но не делает этого: брат заботит ее куда больше — а он хочет уйти и уйти немедленно, это она тоже чувствует. Ведьма лишь крепче перехватывает с трудом стоящего близнеца и, старательно игнорируя девичий плач, направляется к выходу. Она пришлет ей чек на лечение от имени Мстителей. Потом.
Они спускаются по лестнице. Несколько раз Пьетро оступается на ступеньках, Ванда ловит его, с трудом удерживает: непослушное тело брата сейчас кажется ей неподъемным. Она выволакивает его на улицу, вертит головой по сторонам в поисках такси, которое, к ее вящему облегчению, не заставляет себя долго ждать — еще один небольшой плюс ее дара.
Кое-как усадив брата на заднее сиденье автомобиля, Ведьма устраивается рядом и устало закрывает глаза.
Они возвращаются домой.
Вместе.

***
Ванда судоржно шарит по карманам в поисках ключей, одной рукой придерживая прислонившегося к стене Пьетро. Удивительно, как ей вообще удалось дотащить его до лифта.
- Ну и угораздило же тебя... Братец... - она, наконец, находит ключи, но теперь не может попасть в замочную скважину. Трясущиеся пальцы отказываются слушаться, Ванда чертыхается, раздраженно тычет ключом в замок и — аллилуйя! — дверь, сухо щелкнув, отворяется, и близнецы вваливаются в коридор их общей квартиры.
Оказавшись внутри, Ванда наспех сбрасывает с себя куртку, разувается. Тут же, не отходя от порога, раздевает брата: стягивает толстовку, следом футболку — одежда помятая, вся в каких-то темных пятнах и разводах, и Ванда думает, что проще будет купить новую, чем пытаться отстирать эту; видя натужные попытки Ртути развязать шнурки, присаживается на корточки и стаскивает с него кроссовки.
- В ванную, - командует она, выпрямляясь и легонько подталкивая близнеца в спину. - От тебя несет хуже, чем от коз Мануша, - на редкость дурно пахнущие были существа.
Она идет за ним по пятам, готовая в любой момент подхватить шатающегося брата, если тот вдруг надумает упасть.
Пока льется вода, Ванда помогает близнецу избавиться от оставшейся одежды, и решительно  заталкивает его в наполненную до краев ванну. Его нагота ее ничуть не смущает: сейчас не время стесняться, стыд — это для чужих, а Пьетро свой, родной. Он вяло сопротивляется, пытается выскочить из воды, но ведьма удерживает его на месте:
- Сиди.
Убедившись, что Квик смирился со своей участью, ведьма тянется за мочалкой, выдавливает на нее немного душистого геля и принимается аккуратно омывать тело брата. Когда они были детьми, мать купала их так в большой деревянной кадке.
Пьетро, весь в каких-то ссадинах и синяках, кажется ей таким худым и замученным, таким истерзанным, что на глаза наворачиваются слезы, и Ванда беззвучно плачет, проводя мочалкой по его спине, — на бледной коже видны алые полосы царапин.
- Какой же ты идиот, Максимофф, - шепчет она. - Полный придурок.
У нее столько вопросов к нему, но она решает подождать с этим до утра: все равно в таком состоянии он вряд ли сумеет дать ей вразумительный ответ хотя бы на один из них.
- Я так волновалась. Ты мне ни разу не позвонил, - Ванда осторожно намыливает близнецу грудь, оставляя пенный след вдоль ключиц, продолжает говорить, не ожидая никакого ответа - просто чтобы хоть как-то заполнить тишину, нарушаемую лишь всплесками воды. - Знаешь, у нас столько всего произошло: у меня, у Мстителей...

+2

8

Марионеткой мужчина полностью покоряется воле сестры. И неудивительно, - без ее помощи ему было не покинуть то жалкое помещение, которое у кого-то еще язык поворачивался называть «домом». При других обстоятельствах, полностью зависящих от него самого, будь он в полном и здавом сознании, Пьетро предпочел бы ночевать на улице – под мостом на коробках, вместе с бездомными или на газетах с приезжими на заработки, что обычно располагались на холодных и шумных вокзалах. Только бы не вдыхать в свои легкие, требующие повышенной дозы кислорода, затхлый и резкий запах сырости, вперемежку с плесенью и пылью.
Но выбора не было.
Свежий воздух опьянил блондина, стоило близнецам вместе толкнуть тяжелую и старую подъездную дверь. Седовласый вынудил Ванду приостановиться, наслаждаясь нахлынувшим чувством долгожданного облегчения, свежести, чистоты. И это несмотря на то, что городской воздух всегда содержит в себе большое количество выхлопного газа. И, все-таки, он казался ему чище, чем та помойка, в которой он жил весь этот треклятый месяц, практически не видя белого света. Ему не было потребности выходить – Дикси выполняла все поручения и снабжала их необходимым на деньги Квиксильвера, что он захватил из дома. Совместные сбережения в наличных, Пьетро не рассчитывал, что вернется по истечение трех недель совместного проживания с брюнеткой, мня себя ненужным и бесполезным членом команды Мстителей, но еще более бездарным и бестолковым родственником своей близняшки. Ванда была не достойна такого брата, однако… он знал, что он нужен ей. Она примет его всегда и любым, как и он никогда не сможет отвергнуть и бросить Алую Ведьму. Но эта маленькая иллюзия, этот самообман позволял ему продолжать губить себя ампула за ампулой, превознося до небес и опуская на самое дно. Заставляя любить себя и проклинать, ненавидя.
Две крайности внутри любого – неважно, человека или мутанта.
Две стороны одной монеты, ее орел и решка.
Злость, ставшая пиком зудящего раздражения, отступила. Но радость об этом была призрачной, она отошла вместе с выплеском той, другой, не принадлежащей ему силы, нашедшей жертву в лице малолетней неформалки. Должно быть сейчас она, склонившись над краном с холодной и пожелтевшей от ржавого водопровода водой, старательно заживляет свои раны через гидрокинез, вспоминая его самыми последними словами, которые только могут быть у нее в арсенале. Думал ли Пьетро о том, что она сможет исцелить себя, когда непроизвольно для самого себя вырывал из Дикси металлические украшения? – нет. Эта ярость была слепой, ему хотелось причинить ей боль немедленно. Заставить страдать, взвыть, закрыть свой поганый рот. Не будь он настолько бессилен, ей бы не поздоровилось и сестра вряд ли успела бы остановить его бушующий нрав.
Наркоманке еще повезло отделаться малой кровью.
Малой… Хотя как посмотреть.
Они добираются до квартиры. Ванда проявляет завидное терпение – то, чего обычно не хватает ее брату, заботливо возясь с неповоротливым мужчиной, замкнутым в себе и в своих мыслях, не проронившему ни единого слова после того, как они покинули жалкие улочки Бронкса. Он создает впечатление совсем потерянного, в особенности, когда Максимофф принимается стаскивать с него толстовку, вместе с футболкой. Пальцы не слушаются и шнурки вместе с кроссовками так же оказываются во власти внимания Ванды. Цыган безмолвствует и, направляемый коротким толчком, бредет в ванную, по пути чуть не уронив горшок с комнатным растением, стоящем в углу. Он не думает вовсе, продолжая повиноваться ведьме, убежденный, что она знает, как будет лучше. Не для него, для обоих. Но когда способность мыслить все-таки находит потерянного Пьетро, Ванда заталкивает его, обнаженного целиком и полностью, в наполненную теплой водой ванну, заставляя его испытать крайнюю степень смущения.
Ему хочется вылезти, Максимофф до смешного вяло сопротивляется, но сдается, устраиваясь поудобнее. Опустив голову, принимается рассматривать свои дрожащие руки, слыша причитания близнеца и ощущая, как пенистая мочалка блуждает по его телу. Чувствуя, как она плачет и испытывая двойственное отношение к этому. Равнодушие к себе сдерживает беспокойство за сестру, поэтому блондин продолжает невозмутимо сидеть в воде, слыша тихие всплески. Это совсем похоже на анабиоз, немощный Квиксильвер словно приспособился к окружающей его обстановке, не желая принимать в событиях вокруг себя какое-то участие.
Спустя какое-то время он улавливает спиной легкий сквозняк – они оба не терпели душных помещений. Становится холодно. Вода, в которой он покорно сидит, больше не кажется ему горячей или теплой. Ему хочется смыть с себя пену, стекающую по влажному телу, немного исхудалому и какому-то бессильному, совсем чужому. Подняться, добрести до холодильника, одиноко стоящего относительно кухонного гарнитура и прочей современной техники, достать бутылочку фильтрованной, чистой воды и пить. Как никогда жадно. Как он делал это каждое утро, которое они встречали – рука об руку. Вместе, как развелись – каждый по своему личному и не зависящему друг от друга обстоятельству. Оставшись друг у друга единственной опорой, ведь даже их дети никогда не были для них близки настолько, насколько были близки они. Близнецы. Ловящие отклик эмоций друг друга внутри самих себя. Переживающие то, о чем многие возлюбленные могли бы мечтать; не зная и не думая, как это может быть тяжело, уметь чувствовать человека, за которого ты готов умереть не задумываясь. За которым ты готов утратить жизнь следом, только бы не остаться одним, частью, половиной чего-то целого и не поддающегося формулировке в единое понятие.
Что бы ни случилось, для них никогда не было и нет большего страха, чем потерять собственного близнеца. А если и потерять, то навсегда и безвозвратно. Без малейшего шанса на то, чтобы все исправить.
Он разворачивается и внимательно смотрит на сестру. Затем, вынимая руки из воды, тянется к темным дорожкам, проложившим путь вдоль ее щек, мокрыми пальцами проводя до скул с обеих сторон ее личика, стирая их. Бережно поправляет следы потекшей и размазанной туши. Спокойно и без лишних эмоций, Пьетро не чувствует сейчас ничего, что могло бы исходить от сестры, помимо собственной головной боли и легкого головокружения. Поэтому продолжает всматриваться ей в лицо, не отнимая от него своих рук. Испытывая глубокое чувство вины за то, что произошло между ними в течение месяца. Точнее за то, чего не случилось.
- В последний раз, когда мы виделись с ним. До того... До того как... Мы поссорились. Я ударил его, кажется, раз или два, завязалась потасовка. Я теперь плохо помню. Тогда… он отказался от меня. Кричал, что я не сын ему, что я не смею и не должен упрекать мать... Магду, в том, что она бросила нас. Это было так… искренне, что я растерялся. Не помню его таким. Еще тогда я мог... Мог навсегда поставить точку, вычеркнуть этого… монстра из нашей жизни. Сжечь последние мосты и больше никогда не вспоминать о том, что мы можем быть ему детьми, Ванда, но… я… не смог…
«Я мог убежать. Мы могли убежать, всегда так делали. Я мог бы навсегда укрыть тебя от него, утаить и спрятать. Меня никогда не тянуло к нему, я никогда не был ему желанным по-настоящему. Так почему же… почему теперь…»
- Я не знал, что с этим делать. А когда, все подтвердилось, я... Я не смог принять это. Не захотел верить,  - седовласый прикрывает глаза и отпускает руку Ванды, откидывается назад. Прохлада кафеля охлаждает спину еще больше. - Я не должен был сбегать. Я боялся, разорвать эту единственную, последнюю ниточку. Потому что не был уверен, что она не нужна мне. Не нужна тебе. Я просто… трус.
- Он изводил нас все это время. Сводил с ума, заставлял постоянно оглядываться и ожидать, когда же он явится за нами. Снова и снова. А теперь… все изменилось. И решил уйти. Решил разобраться, что делать, сам. За нас двоих. Но не смог… отец... Магнето был прав - я ни на что не годен. Он постоянно повторял, что я похож на него, но я не он. Я ничего не стою. Не могу…

+1

9

Ожидание затягивается, и когда Ванда уже перестает надеяться на ответ от брата, его слова застают ее врасплох. Это так неожиданно — слышать его голос после длительного молчания. На этот раз, вопреки ожиданиям ведьмы, он не отделывается парой обрывистых фраз, нет. Он начинает говорить. Его руки касаются ее рук, лица, прикосновения осторожные и бережные, и в этот момент Ванда с облегчением чувствует, как стена отчуждения, выросшая между ними за последние месяцы, наконец, дает первую, пока еще незаметную трещину.
Речь близнеца оказывается непривычно длинной, пространной, но ведьма слушает его внимательно, не перебивая, стараясь не упустить ни единого слова, ни единого звука. Она слушает его, и смятение в ее душе растет, расползается, распускает свои цепкие корни.
«Магнус», «Магнето», «Эрик», «Макс» — неважно, как они назовут его, суть останется прежней. Человек, отравляющий их жизнь и преследующий в самых худших кошмарах; пытающийся вернуть собственных детей, но с каждым разом лишь сильнее отворачивающий их от себя. Их отец. Человек, которого они считали отцом.
Раньше он пытался воздействовать на них обоих разом, а потом решил взяться за каждого поодиночке.
Ванда глядит на своего брата: он совершенно разбит, подавлен, полностью сломлен — и чья в том вина?
«Будь ты проклят, Эрик Леншерр», - с ненавистью думает ведьма, гневно сжимая медальон в кулаке. Каким нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое с тем, кого звал собственным сыном?
- Пьетро, Пьетро, - тихо зовет она. Ее ладонь с нежностью касается щеки брата. - А теперь послушай меня. Да, ты не он. Никогда не был им и не будешь, но…
Ванда делает глубокий вдох, выдерживая короткую паузу, и продолжает:
- Знаешь, кого я вижу, когда смотрю на тебя? Я вижу Пьетро Максимоффа по прозвищу Ртуть. Я вижу своего брата, который всегда был рядом и оберегал меня, без которого меня бы уже давно могло не быть. Я вижу чудесного, немного бестолкового, - она позволяет себе слабую улыбку, - отца, искренне любящего свою дочь. Я вижу сильного, смелого, надежного мужчину, хорошего учителя и преданного друга. Я вижу Мстителя, героя, рискующего своей жизнью ради спасения мира. Я вижу мутанта, желающего процветания своему народу. Я вижу человека, когда-то совершавшего ошибки, но способного их исправить; человека, стремящегося к лучшему; человека, готового продолжать бороться несмотря ни на что.
Еще она видит маленького мальчика, изо всех сил стремящегося заслужить одобрение своего отца, так отчаянно и так тщетно старающегося заслужить хотя бы каплю его любви.
«Как ты мог, Магнус? Как ты мог поступить с ним так?»
Но об этом она молчит, запечатлевая хрупкий, беззащитный образ и навсегда хороня его в своем сердце: никогда и никому она больше не позволит причинить ему боль.
- Вот, кого я вижу, Пьетро. Вот, кто ты есть.
Своими пылкими словами Ванда надеется вновь разжечь в душе Пьетро неукротимый огонь – сейчас от него остались лишь жалкие угольки, тлеющие под грузом переживаний и сомнений. Ей страшно от мысли о том, что он навсегда может остаться таким: холодным, отстраненным, потерянным. Безжизненным.
Вода в ванне уже давно остыла. Ванда выдергивает пробку, наспех смывает с тела близнеца остатки пены, помогает ему вылезти, обтирает полотенцем спину и плечи. Вены на его руках – один сплошной синяк, и она вспоминает, что в кармане ее куртки все еще лежит ампула, найденная в квартире в Бронксе: наверное, нужно будет потом показать ее кому-то из лаборантов Старка.
- Идем, тебе нужно поспать, - она вручает Пьетро полотенце, которое он тут же обматывает вокруг бедер. Ванда совсем потерялась во времени, она даже не уверена, что все еще ночь, но, когда они выходят из ванной, за окнами все еще темно. Она берет брата за руку, мягко сжимает его ладонь и ведет за собой по коридору: раньше Пьетро всегда вел ее, а сегодня вот наоборот получается. Ванда вдруг ощущает  к близнецу прилив невыразимой нежности.
«Все хорошо. Все будет хорошо. Не бойся ничего. Не сдавайся».
- Ложись, - она бережно укладывает его на кровать, поправляет подушку. Ее пальцы ласково касаются седых, еще влажных волос. Она с трудом различает очертания его лица в полумраке, но, так, по крайней мере, не видны эти кошмарные темные круги у него под глазами.
- Тебе действительно следует отдохнуть, - ведьма склоняется над братом и прижимается губами к его лбу.

+2

10

Он изливает ей самое малое, но самое главное, что отягощает его душу; открывается сестре так же, как и когда-то раньше, в редкие минуты спокойствия и уединения, единения со своей второй половиной, своим близнецом. Выдает ей то, что стало для него итогом всей жизни, всех неожиданных взлетов и неминуемых падений. Квиксильвер всегда верил в сестру – сильную, волевую, могущественную, в чьих возможностях повлиять на весь мир. Изменить его, если потребуется. Достичь того, что для него самого является призрачными надеждами. Приходится нужной не только своему брату, что любил и любит ее всем сердцем, но и героям, усилий которых может быть недостаточно для того, чтобы предотвратить неминуемое. За те многие годы противостояний с собственным отцом, приходящимся не просто тенью – отражением в зеркале напротив, Квиксильвер успел испытать бессчетное количество разочарований, и все они были на свой счет. Еще молодым и амбициозным, горячим парнишкой, больше всего ему хотелось, чтобы отец взглянул на него одобрительно, он не рассчитывал на приободряющие речи. Чтобы увидел в нем нечто большее, чем проглядывал лишь вскользь бросая взгляды и надолго задерживая их на Ванде. Чтобы стал ему отцом или хотя бы попытался показаться таковым, но нет.
Пьетро удостоился преимущественно другого отношения. Травли.
Он помнил времена, когда они с сестрой были в братстве, подле Магнето. Как тот не упускал шанса проронить в его сторону оскорбительные фразы, унизительные и до того презрительные, что седовласый спидстер плакал по ночам в подушку. Нет разницы – мужчина ты или женщина, когда тебе тяжело и горько на душе слёзы льются сами. И он проливал их, тайно, но рыдая навзрыд, воображая о дне, когда все обязательно изменится. Но ничего не изменилось.
Он пробовал любить и поклоняться Магнусу, но из этого ничего не вышло. Бояться и пребывать в послушании, но это не было им ни замечено, ни одобрено. Тогда они оба остановились на том, что удавалось им лучше всего – ненависть. И у каждого на то была своя причина и право испытывать жгучую злобу в отношении другого. Казалось бы, ничто не сможет изменить этого, однако годы способны затереть любые разногласия. Раньше Пьетро и не подумал бы, что такое возможно, вот только иначе они не провели бы ни единого разговора и смерть одного из родственников была бы неминуема.
Что-то изменилось. Быть может это самое, другое время уже пришло? Или это просто Пьетро повзрослел, хоть и пытался мысленно, всей душой противостоять Эрику до последнего, вспоминая все прошлые обиды?
«Что я могу?» - эта мысль никогда не давала спидстеру покоя. Но сейчас, находясь в глубокой ванне и замерзая в прохладной и мутной от растворяющейся пены воде, она обрела оттенок безысходности, а вместе с ним – безразличия. Ценил ли Пьетро свою жизнь?
Раньше – безусловно, но теперь, даже когда перед ним была его сестра, прекрасная и необычайно красивая женщина, единственное и самое драгоценное в жизни мутанта создание (приходящаяся ближе, чем родная дочь), он не мог побороть в себе гнетущее чувство неполноценности, ущербности, недостаточности. Достойна ли она такого брата, чтобы сидеть с ним, обнаженным целиком, омывая совсем как инвалида и видеть, как он увядает.
«Жалкое зрелище. Но что я могу?» - он снова и снова возвращается к одному и тому же вопросу. Не находит ответа и вновь, по какому-то проклятому кругу начинает прокручивать все то, что уже было проанализировано и обдумано им до этого. Замкнутый круг, пленник собственной мысли, не дающей седовласому покоя. Выжимающая все соки и подводя к очередной грани, как это было после дня М. Благо, в настоящее время от необдуманных поступков его удерживали эти глаза, что обратились к нему, стоило было мужчине замолкнуть, отрешенно отдалившись от ведьмы на ширину чугунной ванны. Они звали его громче, оказываясь громче робкого и тихого голоска, с которым она обратилась к Пьетро.
В ответ он поднял тяжелый и мрачный, отягощенный взгляд, сильней упираясь затылком в холодный кафель, прикрывая глаза и полностью отдаваясь во власть ее внимания.

Готовый выслушивать, но не слушать.
Находится, но не быть.
Существовать, но не жить.

Прикосновения ее руки выводят Максимоффа из некого подобия транса. Ее слова не успокаивают, как это бывало обычно, они проникают намного дальше, вглубь его сознания, находя в извечных вопросах и терзаниях свое место, тем самым заполняя пустоту. Пьетро слаб, очень слаб, но его взгляд, кажется, становится более осознанным. Квиксильвер словно открывает для себя что-то новое, но в нем нет духа, чтобы поделиться этим со своей сестрой. Голова одурманена, его дар и способность мыслить на сверхскоростях еще не возвратились к нему, но это примитивное чувство, единая ступень с человеком разумным, дает ему случай понять и познать, осознать самого себя. Собственная глупость пугает Пьетро, но чувства притуплены, поэтому, когда Ванда принимается за заботу, блондин испытывает облегчение. Он измотан, ему хочется скорей погрузиться в сон. Квиксильвер повинуется сестре как в тумане, бренно ступая следом за ней по коридору. Полумрак бережет его уставшие глаза и цыган благодарен Максимофф за то, что та не стала включать ночник.
В этом вечере стоило поставить большую и жирную точку, а не продолжать его, нагнетая и без того дурную атмосферу.
И, будто читая мысли брата, Ванда роняет фразу, в которой проскальзывают трепетные нотки. Развалившийся на спине Квиксильвер, ощущая тепло и мягкость губ ведьмы в области лба, вытягивает руку вперед, в темноте задерживая медлительную ведьму и не позволяя ей уйти так скоро, шепча дрожащим на выдохе, еле слышно:
- Прошу, останься со мной.

+1

11

Этот поцелуй легкий и мимолетный; он быстро обрывается, но прежде чем Ванда успевает отстраниться, Пьетро ловит ее за руку.
«Останься», - просит он.
- Конечно. Конечно, я останусь, - шелестящим шепотом отзывается Ведьма, и слезы снова, сами собой, текут по ее щекам. Пьетро так долго не было – и вот он здесь; им через столько пришлось пройти – и сколько им еще предстоит преодолеть. Слишком много событий, слишком много проблем – даже для них двоих. Страшно даже подумать, что сталось бы, будь они по отдельности, врозь, но они вместе, – и за это Ванда безмерно благодарна судьбе, – вдвоем против всего мира, так было всегда. И так будет.
- Я всегда с тобой.
Ванда подтягивает одеяло, укрывая близнеца, и сама ложится рядом: в одежде, не раздеваясь.
- Спи. Спи, пожалуйста, - бормочет она, прижимаясь щекой к обнаженному плечу Ртути. Ванда гладит его по голове, перебирая белоснежные волосы, баюкает, как ребенка, а когда он, наконец, засыпает и его дыхание становится спокойным и размеренным, она находит его ладонь и осторожно переплетает их пальцы.
До самого утра ведьма держит своего брата за руку.

Четыре дня спустя
С тех пор, как Ртуть вернулся домой, их с Вандой жизнь потекла своим обычным чередом, постепенно возвращаясь в обыденное русло. Для Алой Ведьмы дни вновь наполнились привычной последовательностью перемещений «Мстители-дом-Мстители», Пьетро же был еще слишком слаб, чтобы возвращаться к команде, и оба Максимофф по какой-то негласной договоренности решили умолчать о его появлении пока он не восстановится.
Ампула с остатками неизвестного наркотического вещества все еще хранилась у Ванды, никак не решающейся отдать ее в лабораторию для более детального изучения. Это неминуемо повлекло бы за собой логичный вопрос «Откуда?», на который Алая Ведьма не смогла бы дать вразумительного ответа. Не могла же она сказать о том, что ее брат крепко сидел на этой дряни в течение последних нескольких месяцев, а лгать своим товарищам по команде ей не хотелась. А посему и открытие истинных причин длительного отсутствия Квиксильвера также откладывалось до лучших времен.
Надо сказать, что все эти дни Пьетро чувствовал себя не слишком хорошо, и, хоть и приобрел более здоровый вид (особенно по сравнению с тем, что представлял из себя до того, как Ведьма его нашла), возвращаться к своему нормальному состоянию не спешил: даже его скоростному организму оказалось не под силу полностью вывести остатки токсина за столь короткий срок. Но кризис миновал, и Ванда была уверена, что один из самых худших периодов в ее жизни, в их жизни, уже остался позади, до того момента как Квиксильвер решился позвонить ей в разгар «рабочего» дня, прямо посреди планового сбора, на котором Мстители в очередной раз обмусоливали уже порядком набившие оскомину проблемы: Г.И.Д.Р.А., Мадрипур, антимутансткие настроения, внеплановая космическая угроза, ну и все в таком же духе, ничего нового.
Незадолго до этого звонка, Ванда уже заранее ощутила легкое беспокойство, этакую свербящую тревогу в груди, но списала все на собственный стресс и духоту в помещении. Ничего удивительного: в свете последних событий немудрено было заработать нервный срыв, да и панические атаки были не самым редким недугом среди людей, ежедневно готовых сложить головы за мир во всем мире и вынужденных постоянно лицом к лицу сталкиваться с кошмарами наяву.
- Простите, - виновато улыбнувшись товарищам, Алая Ведьма поспешно покинула конференц-зал. Она наверняка потом получит выговор от Сэма за пользование личными средствами связи во время собрания, но ради близнеца она готова была стерпеть порцию нравоучений от бывающего на редкость занудным Уилсона, недавно сменившего Роджерса на его посту символа всея Америки.
- Да, Тро? – вполголоса бормотнула Ванда, нажав кнопку принятия вызова и отходя подальше от дверей.
- В чем дело? Ты в порядке? Знаешь, если ты позвонил просто для того, чтобы сказать, что соскучился, сейчас не самый удобный момент для…

- Помоги... мне, - слова Ртути прерываются шумными выдохами в трубку мобильного телефона. Издалека, фоном, раздаётся хлопок и звон – словно бьется что-то стеклянное и очень хрупкое. - Бронкс... девчонка... Возьми ампулу...
Короткий разговор завершается мучительным, раздраженным стоном, переходящим в звериный рык:
- Поспеши... прошу...

- Пьетро? Пьетро! Где ты? Ты дома? Что стряслось? – она не может закричать в трубку, но очень близка к этому. Звонок окончен, идут короткие гудки. Ванда поднимет глаза: оконное стекло отражает ее исказившееся лицо – на нем написан неподдельный страх.
Что-то случилось с Пьетро. Что-то ужасное случилось с ее братом.
Сердце колотится как сумасшедшее, в висках стучит.
«Уидсон точно убьет меня», - без всякого выражения думает Ванда, выскакивая из здания - у нее нет времени досиживать собрание, нет времени заглянуть в зал и предупредить товарищей об уходе, как и нет времени объяснять его причины.
Капитан определенно будет недоволен, но это будет потом, а сейчас ей нужно поспешить домой, к Пьетро, пока с ним не стряслось чего-то непоправимого.
В первую минуту или две Ванда по привычке пытается ловить такси, но поток машин движется слишком медленно, и она плюет на все командные правила и личные принципы, взмывая в воздух.
Через четверть часа она уже стоит на пороге их с Квиксильвером квартиры.
- Пьетро! Пьетро, ты здесь? Что случилось? – кричит она, бегом бросаясь в гостиную, откуда доносится шум. – Пьетро!

Отредактировано Scarlet Witch (23.12.2015 23:09)

+2

12

Все хорошо. Более или менее, но все же.

Такой версией жила его сестра и Максимофф всячески поддерживал эту легенду, создавая впечатление идущего на поправку больного. Замечая в первые дни внимательный, хоть и не навязчивый, едва заметно следящий за ним взор ведьмы, Пьетро старался чаще шутить и улыбаться, понемногу помогая справляться с мелкими бытовыми делами, в целом проявляя всякого рода физическую активность, на которую только был способен. Он видел, чувствовал, что подобное его поведение успокаивает обеспокоенную первоначальным состоянием брата женщину, и это в свою очередь приносило блондину некое моральное облегчение. Будучи не в силах возвратиться в ряды Мстителей и продолжать правое дело, он каждое утро провожал цыганку до порога, оставляя то в одном, то в другом уголке ее радостно улыбающихся губ маленькое упоминание о себе в виде легкого и ненавязчивого поцелуя. В ответ она всегда сердечно обнимала мужчину, без опаски оставляя его наедине с самим собой. И только тогда, стоило ей затворить за своей спиной дверь, иллюзия умиротворения, предназначенная для ведьмы, рассеивалась, оставляя в их уютной квартирке реальное положение вещей. И вместе с ним Квиксильвер каждый раз приникал к стене узкого коридора, пытаясь унять тот недуг, что все труднее удавалось скрывать, и что становился все навязчивее.

Было больно.

Кисловатый привкус во рту, сопровождаемый сухостью. Количество потребления воды организмом увеличилось вдвое, а затем и втрое. Беспокойство о том, что это может встревожить сестру, побудило Пьетро прятать бутылки с водой под кроватью – у каждого из близнецов была своя отдельная комната, в которых они могли уединяться. Почти одновременно с повышенной жаждой мутанта забеспокоил зуд, вызывающий желание разодрать кожу, но прекратить эту тягу, схожую с чесоткой. Днем оно изредка напоминало о себе, Пьетро не жалел аптечных средств и таблеток, прекрасно понимая, что сейчас, в отсутствии способности к скорому метаболизму, они придутся как нельзя кстати. Но ночью эта мания едва ли давала ему сомкнуть глаза надолго. По спине и плечам местами начали проступать небольшие бугры, которые мужчина прятал под свободными футболками. Даже вены на руках словно бы начали болезненно ныть, всякий раз напоминая ему о собственном бессилии и постыдной зависимости перед препаратом, благодаря которому мутант надеялся хотя бы временно, но отгородиться от окружающей действительности.
Ему становилось мерзко от самого себя, и цыган злился. Вначале он злился, но терпел в ожидании, когда метаболические процессы внутри него наладятся, и он сможет излечить себя. Однако сила не спешила возвращаться, лишь изредка напоминая о себе и о том, что Пьетро не утратил ее окончательно. И эта злость, что продолжала накапливаться с раздражением от своего очередного бессилия, нашедшая поддержку в той, что Максимофф старательно подавлял долгие и долгие годы, стала обретать более реальные формы. Вызывая короткие вспышки агрессии, которые становилось все сложнее переживать.

В обед четвертого дня Максимофф сдался.
Когда он проснулся, сестры уже не было рядом. Она решила не будить его и уйти бесшумно, давая брату возможность хорошенько отдохнуть и выспаться. Как в итоге оказалось – не зря.

Телефонный разговор не продлился долго. Мобильник в руке Пьетро поддался воздействию молекулярной дестабилизации и мужчина едва ли успел отбросить его от себя прежде, чем тот взорвался. Хлопок и блондин хватается за голову, в отчаянии прижимая ладони к ушам от грохочущего звука. Слишком громко. Шум в голове, с которым он проснулся этим утром, усилился. 
Ртути до безумия хотелось содрать с себя кожу. Расчесывать ее без особых последствий становилось невозможным и никакие аптечные средства больше не справлялись с этим. Слезы текли по щекам, давая выход нетерпимым чувствам. На белоснежной футболке, в которую мутант был облачен, проступили следы крови.
Что-то происходило вокруг, но Пьетро, даже если и попытался бы, не смог сфокусировать свое внимание на окружении. Он не видел, не слышал, как завибрировали предметы, содержащие в себе металл. Как сорвались со своих мест, разлетаясь по сторонам и ударяясь о стены. Как  излюбленная Вандой маленькая статуэтка, стоящая на комоде, угодила в широкое окно, осыпая мужчину осколками стекла. Блондин отчаянно дышал, и с каждым вдохом ему казалось, что сознание вскоре покинет его. Кровавые пятна на белой ткани увеличивались в размерах, а когда Максимофф почти что инстинктивно стиснул левое плечо, буквально разрываемое от муки, ладонь мужчины нащупала твердый и местами острый нарост необычной формы. Спидстера накрыло волной ужаса от внезапного открытия, стоило ему метнуться рукой под футболку и вцепиться пальцами в еще один нарост на груди, имеющий приблизительно аналогичные очертания. 

Этого не могло быть.

«Нужно… уходить».

Мутант собрался с последними силами и поднялся, пошатнувшись слегка и обводя мутным взглядом окружающий его беспорядок. Словно в полупьяном состоянии, еще контролируя свои действия, Максимофф попятился в сторону окна. Он слышал, как в квартиру с испуганными криками врывается его сестра. Настолько отчетливо, что эти звуки спровоцировали новый приступ головной боли. Все звуки слились в один, добавляя к постоянному шуму новые частоты. Блондин издал злобный рык, его лицо исказила гримаса ненависти. Звуки с улицы, доносившиеся из разбитого окна, так же присоединились к царящему в ушах и голове Квиксильвера хаосу. Подняв гневный взгляд на Алую Ведьму, замершую в дверном проеме, мужчина как ошпаренный подался назад.

Ей нельзя приближаться к нему теперь. Нельзя находиться рядом. Никому нельзя.

- Не подходи… - он не слышит себя. Звучит тяжело, хрипло, с отдышкой. Замирает и требовательно, почти угрожающе повторяет. – Не смей… подходить, - ему больно, он раздражен и зол, рычит сквозь зубы, окровавленный и взмокший.
Цыган убежден, что ведьма, хоть она и замешкалась поначалу, навряд ли выкажет послушание. Загнанным зверем, он без раздумий бросается в разбитое окно. В следующие секунды он падает спиной на асфальт и тот трескается под его телом. Боль преобладает, заглушая все остальные чувства и эмоции. Мысли еще во время прыжка сошли на нет. Максимофф прикрывает глаза и стихает. Становиться легче. Прохладный ветерок обдувает его, но он недолго наслаждается им.

По телу волной стремительно распространяется жар.

Минута. Проходит лишь минута, прежде чем он резко размыкает веки и нарушает спокойствие ближайших улочек душераздирающим, нечеловеческим криком. Все сверхчеловеческие способности, которыми наделен мутант, словно срываются с тормозов, набирая невероятные обороты. Метаболизм с потрясающей скоростью излечивает заработанные в результате падения переломы и прочие повреждения, к чему тело Максимоффа оказывается не совсем приспособленным. Ему все еще больно, но больше всего его раздражают окружающие звуки, цвета и движение. Не обладая собой больше, смотря на мир бесконечно синими глазами, полностью лишенными зрачков, блондин срывается с места и бросается вперед, переходя на сверхскорость, но теряя ее посреди проезжей части. Прямо перед школьным автобусом, водитель которого в последние секунды замечает появившегося перед машиной беловолосого мужчину прежде, чем металлический корпус разрывается пополам, распадаясь на два, практически ровных куска.
Движение замирает. Вокруг раздаются крики, преимущественно детей, получивших различной степени травмы, но Пьетро это не останавливает. Кажется, он даже не думает о том, что совершил. Внимание мстителя привлекают гудящие позади крупной аварии иномарки. Решительным шагом мужчина минует автобус и подходит к одному из автомобилей, водитель которого успел выйти прежде, чем седовласый подхватил транспортное средство и швырнул в стену ближайшего здания, разворачиваясь следом к еще одному подобному источнику громкого шума, намериваясь разделаться с ним аналогичным образом.
Ему не просто не нравится, что происходит вокруг. Максимофф ненавидит то, что его окружает.

Отредактировано Quicksilver (20.12.2015 11:57)

+2

13

Последний шаг дается ей с трудом — Пьетро где-то там, в комнате, она слышит его, чувствует — Алой Ведьме остается лишь переступить порог, и именно в этот миг она испытывает нестерпимое желание не заходить, остановиться, развернуться, бежать прочь, только бы не видеть, не знать того кошмара, что там происходит. Она делает над собой усилие и идет вперед.
Глазам предстает разрушенная комната, все, что могло быть разбито — разбито, что могло быть разрушено — разрушено, и эпицентром этого разрушения является он. Ее брат.
Одно лишь мгновение Ванда видит его глаза — пронзительно синие, безумные, по-страшному без зрачков. Ее охватывает ужас, укутывает своими ледяными объятиями, от которых замирает сердце и немеют ноги.
— Пье-тро, — она с трудом выталкивает слова изо рта, ей хочется закричать, но горло сжимает спазм, и вместо звуков с губ срывается глухой хрип. Паника, охватившая ведьму, стремительно захватывает контроль над ее телом. — Пьетро, боже, что произошло?...
Он выглядит... жутко. Да, жутко — лучшее слово, чтобы описать его состояние. Чтобы описать всё происходящее.
— У тебя... кровь. Ты весь... весь в крови, — Ванда протягивает ему дрожащую руку. — Пьетро...
Ей нельзя бояться, нельзя поддаваться страху, она же Мститель, супергерой, сколько раз ей приходилось спасать этот мир от гибели и противостоять злу — и никогда, никогда она не трусила, никогда не позволяла себе малодушничать, но сейчас ей страшно. Очень страшно. Одна из самых могущественных женщин планеты, она напугана и растеряна, беспомощная как маленькая девочка, впервые столкнувшаяся с реальной опасностью большого мира.
Ванда замирает на пороге, раздираемая сомнениями. Два противоречивых чувства вновь борются в ней: броситься вперед, к близнецу, коснуться, обнять, утешить или же последовать его — не совету — приказу держаться подальше. Судя по виду — ему еще хуже, чем было в той омерзительной двое, откуда Ванда его вытащила. Пот с него катится градом, промокшая насквозь рубашка прилипла к телу, белоснежные волосы посерели от пропитавшей их влаги и свисают неопрятными сосульками, а еще он взбешен. Алая Ведьма чувствует почти физически переполняющие его ярость и боль, но не понимает, что является их источником. Обычная, свойственная наркоманам, лишенным очередной дозы, ломка или же нечто иное, нечто более опасное?
— Пьетро, Пьетро, успокойся, прошу тебя. Тебе нужна помощь, — начинает ведьма, наконец, сделав выбор и шагая вперед, но тот даже не удосуживается дослушать ее до конца.
Ванда пронзительно кричит, когда видит как тело ее брата, словно распятое на невидимом кресте, на долю секунды замирает в оконном проеме на фоне слепящего глаза своей голубизной неба и тяжело обрушивается вниз.
— Нет! Не-ет! — сбросив с себя оцепенение, она в ужасе бросается вперед, как будто еще надеется успеть остановить его. Разумеется, она не успевает. Сведенные судорогой пальцы бессмысленно и бесполезно цепляют пустоту. Ванда хватается за ладонями за пустую раму — острые осколки ранят руки, но она ничего не чувствует: там внизу, на асфальте, она различает силуэт ее брата. Все ее внимание сейчас сосредоточено только на нем, краски и звуки теряют свою насыщенность, и Алая Ведьма всем нутром ощущает напряженные вибрации окружающего мира, сама реальность дрожит вокруг. Вокруг распластавшегося тела уже начинают собираться люди; задирая головы, они тычут пальцами вверх, указывая на окна их с Пьетро квартиры. Кто-то, кажется, держит в руках телефон — наверное звонят 911. Где-то как будто бы вдалеке плачет ребенок. Время тянется вечностью.
Ванда со всхлипом втягивает воздух в легкие, только сейчас обнаруживая, что не дышала все это время. Ей хочется ринуться в оконный проем следом, упасть замертво на месте, перестать существовать, но не переживать эти чудовищные мгновения. Но кое-что останавливает ее от опрометчивых решений и поступков.
Кажущееся безжизненным тело дергается, и воздух над проспектом прорезает безумный вопль, полный боли и отчаяния.
«Живой!» — однако сиюминутное облегчение сменяется еще большим ужасом. Пьетро исчезает из поля зрения сестры и очевидцев, оставляя вмятину и паутину трещин на асфальте — там, где только что лежал. Исчезает, чтобы через мгновение появиться посреди оживленной трассы, Ванда видит как прямиком на него несется ярко-желтый автобус, жизнерадостный цвет которого абсолютно неуместен при складывающихся обстоятельствах.
Ванда даже не успевает понять, что именно происходит — она слышит лишь отвратительный скрежет, и вот уже автомобиль, мчащий детишек домой, превращается в груду металлолома. Тянет гарью и бензином.
Неудержимый гнев — вот что чувствует ее брат, и она отдается у Ванды под ребрами, бьется внутри клекочущей птицей, пугая до чертиков, до одурения. С улицы вновь несутся крики и плач, визжат тормоза и гудят клаксоны.
Отпрянув от окна, Алая Ведьма бросается к входной двери; чертов лифт идет слишком долго, и она — быстрее, быстрее, только бы успеть! — бросается вниз по лестнице, оставляя повсюду кровавые отпечатки ладоней, на ходу вынимает из кармана и активирует коммуникатор Мстителей.
Оказавшись на улице, Ванда замирает в растерянности: с каждым мгновением улица все более и более начинает напоминать зону каких-то боевых действий. Люди и сами теперь уже охваченные страхом, в ужасе разбегаются от загоревшегося посреди улицы автомобиля.
— Пьетро! Пьетро! — отчаянно зовет Ванда, пробиваясь сквозь толпу стремящихся убраться подальше горожан. Что-то неуловимое проносится мимо, она чувствует лишь дуновение ветра. Ведьма уверена, что брат слышит ее, слышит — но не останавливается. Она останавливается, несколько раз оборачивается на месте, вертит головой по сторонам, но не видит Пьетро.
— Хватит, хватит, Тро! Что  ты творишь? Остановись! — уговоры бесполезны. Ванда опускает заплаканные глаза и с каким-то удивлением замечает зажатый в ладони коммуникатор, о котором она успела напрочь забыть. Улица продолжает превращаться в ад, но кто сумеет помочь? Почему-то на ум приходят не Капитан Америка, не Саймон, не Анна-Мари. Старк. Старк и его примочки — вполне себе подходящий комплект для безболезненной поимки взбеленившегося мутанта-бегуна. К тому же Старк ученый и наверняка сумеет оказать Пьетро необходимую помощь, если («когда» — мысленно поправляет себя Ванда) они его поймают.
В любом случае времени на раздумья больше нет, Алая Ведьма решительно жмет кнопку вызова. Пламя перекидывается с одного автомобиля на другой, что-то трещит, звучит натужный свист, и, в конце концов, Ванде приходится бежать вместе со всеми, прикрывая себя и находящихся рядом людей силовым полем.
— Тони! —  выкрикивает она, едва дождавшись хриплого «Да?» от Старка. — Тони, мне нужна помощь! Очень срочно!
Ей не хочется сообщать ему причины этой спешки так. Она, разумеется, расскажет ему все чуть позже, при личной встрече, объяснит — ей придется это сделать. Но только не сейчас, когда десятки глаз со страхом смотрят на нее, и десятки ушей жадно ловят каждое ее слово. Сказать прямо, что Пьетро — виновник происходящего, все равно что добровольно подвести его под статью. Она просто не может так поступить с братом.
— Тони, послушай, я на пересечении Стрикер-стрит и десятой авеню. Дело очень плохо, очень-очень плохо, ты нужен мне как можно скорее! Да, и... прихвати с собой свой лучший костюм — нам придется ловить кое-кого... очень быстрого, — не самая исчерпывающая информация, но по ее взволнованному тону вполне можно понять, что дело действительно серьезное.
— Скорее, Тони, прошу тебя! — повторив, Ванда дает «отбой», исключая дальнейшие расспросы и пререкания со стороны Старка, и прячет коммуникатор обратно в карман. Остается надеяться, что Тони будет здесь действительно очень скоро, а пока...
— Немедленно, покиньте улицу, все! — обращаясь к перепуганным гражданским, она воспаряет в паре метров над землей. — Я Ванда Максимофф, я Мститель! Я помогу вам! Прошу, прекратите панику и, как можно скорее, найдите укрытие — оставаться на открытом пространстве небезопасно! Старайтесь сохранять спокойствие, Мстители скоро прибудут и со всем разберутся!
Она не может знать наверняка, что именно происходит, но в том,что сейчас Пьетро может быть опасен, она, к сожалению не сомневается.

+2

14

— ...Тони! Тони! Тони! Вызов от Мстителя! ТОНИ!
— Боже, да успокойся ты уже, — проворчал едва не свалившийся со стула мужчина, одной рукой пытаясь удержаться на нем, второй — нашарить звенящий коммуникатор, вернее сказать, орущий в унисон с ИИ по ощущениям раскалывающейся головы.
— Исполняю свои обязанности.
— Не давать мне спать?
— Средь бела дня? — "Пятница", тотчас нарисовавшись элегантно сидящей тут же на столе, была само очарование. — Ты не запрещал мне тебя будить в рабочее время.
— Как будто в последнее время это регулярное явление... — пробормотал Старк, нашедший таки коммуникатор и с некоторым удивлением осознавший, кто пытается до него достучаться. — Да, Ванда?..
Не успел Старк толком осознать происходящее и проснуться, как на него свалилась откровенная паника, беснующаяся где-то на том конце контакта. И хоть монолог был довольно кратким, он честно пару раз пытался вставить в него слово, стараясь вместе с тем уловить что-нибудь, кроме "НУЖНА ПОМОЩЬ" и "ВСЁ ОЧЕНЬ ПЛОХО", но в плане конкретики всё тоже оказалось безнадежно, как и у него с реакцией спросонья.
— Ванда, что случилось-то? — всё-таки договорил он до конца, но колдунья уже сбросила звонок, и опустившаяся на помещение тишина ударила по дезориентированной голове не хуже царящей здесь десять секунд назад какофонии. — Ванда?! Черт...
Женщина в панике — вещь непредсказуемая, женщина в истерике — вещь опасная, совместите эти две величины и получите женщину неадекватную, а уточните, что примерно в таком состоянии, насколько он понял, находится сейчас обычно сдержанная Ванда, способная случайно, по всплеску эмоций творить воистину "шикарные" вещи, от которых потом только всему миру оправляться — пожалуй, любому станет не по себе, особенно если учесть, что, не смотря на все её чудеса, такой он её еще не видел. Что должно было случиться?
— Фридэй, что... — спустя еще пару секунд опомнился Тони, наконец сообразивший, что медлить действительно не стоит, но ИИ опередил вопрос, выведя на экран ближайшие сводки с камер, располагавшихся на упоминавшихся в разговоре улицах. Получился весьма красноречивый ответ на недосказанный вопрос.
— Причина беспорядков неизвестна, — поспешила уточнить виртуальная помощница.
— ...!!! — Старк, окончательно проснувшись, выскочил из-за стола, активировав на ходу броню с коммуникатора на запястье. Он был у себя, решив, что сегодня без него одним Сэмом обойдутся, поскольку ничего реально важного на повестке дня пока не было, а он в последние дни так зарылся в свою работу с подачи Дума, что несколько бессонных ночей и накатывающие в последнее время мигрени сделали своё дело — как откинулся на стуле, так и отключился. Приходить толком в себя, судя по картинкам на экране, не было возможности, разве что по дороге, потому он в самом деле больше не медлил: выведенная из спящего режима броня раскрыла корпус и частично разобралась на сегменты, позволяя мужчине мимоходом просунуть руку в открывшийся "рукав", и затем быстро обтекла его тело почти что жидким металлом, скрепляя соединения сочленений. Едва сомкнулся шлем и заработал внутренний компьютер, Тони сразу же послал общий вызов на карты нынешних Мстителей: так же кратко, как и Ванда ему, но в отличие от неё хоть какие пояснения дал: — Сэм, Рос, Т'Чалла, Кэр, кто откликнется, на пересечении Стрикер стрик и Десятой Авеню творится какая-то серьёзная жесть, кто может, все срочно туда.
"Какая-то серьёзная жесть. Ну, надеюсь, им этого хватит."
— Стрикер стрит на пересечении... это же рядом совсем, — констатировал он, даже не особо напрягая память, а Пятница уже услужливо вывела на голо-экран карту с разметками. Едва переступив порог ворот, Железный Человек взлетел и на максимальной скорости направился по указанному адресу. Секунд тридцать. Голова всё еще ныла, но это было достаточно времени для того, чтобы хоть как-то разобрать по полочкам услышанное и увиденное. — Ванда в панике. Ловить кого-то очень быстрого. Погром в городе. Фридэй, есть какие-то более точные данные о том, кто там машины посносил?
— Нет, кроме очевидных: либо нелюди, либо очередной мутант потерял контроль над собой под воздействием всё того же вещества.
— Или обрел новые способности, с которыми теперь не знает, что делать, — пробормотал мужчина, пытаясь соотнести одно с другим, но выходило плохо: он сам не осознавал этого, но два и два поругались именно потому, что очевидная сумма всех слагаемых не воспринималась правдой. И всё-таки догадка в уме перещелкнула. — Кто-то очень быстрый. Спидстеров много, и лишь некоторые выделяются. Но вряд ли после столь длительного общения с Пьетро они повергли бы Ванду в такую панику. Квик какое-то время не показывался, но его и не искали, а Ванда нам ничего не...
— Вообще-то, Тони, — Пятница если и умела хранить секреты, то только шефские. — Пару дней назад Алая Ведьма просила меня попытаться определить местонахождение Ртути по идентификационной карте Мстителей.
— И что, нашли? — заинтересовался Тони, закладывая крутой вираж между высотками и снижая высоту. Уличные камеры продолжали палить контору, но бардак там царил уже такой, что можно было делать лишь приблизительные выводы. — Где?
— В Бронксе, — ха! Как интересно... — Если проследить по спутнику за дальнейшими перемещениями, и то Ртуть всё это время находился по адресу, где зарегистрированы Максимовы.
— Если только наша Ведьма не положила на полку найденную там карточку, а самого Петю не обнаружила... но промолчала, — пробормотал Тони, которому всё меньше и меньше начинала нравится рисующаяся ситуация. И ведь улицы оживленные, час пик. — А где они живут?
— Собственно, почти что там, куда мы и направляемся.
— Только не говорите мне... — начал было Старк, вывернув на указанный перекректок и упершись взглядом в умилительный хаос. Железный Человек ало-золотой молнией пролетел над головой седовласого, перехватив в воздухе брошенную им очередную машину. Визор дал увеличенную картинку нарушителя спокойствия, и детализация была достаточной для того, чтобы в полной мере оценить абсолютно стеклянный взгляд Ртути. — ...что я и сейчас сделал правильные выводы?
"Ой не-е-ет, не-е-е-ет..."
Тони быстро, но достаточно осторожно опустил машину на едва наметившийся свободный пятачок, прошелся сканером по задетым домам, проверяя, нет ли там пострадавших и выдержат ли конструкции повреждения, после чего вновь взлетел, стараясь на действительности оценить и взвесить обстановку. Ведьма парила здесь же, совсем неподалеку, пытаясь навести хоть какой-то порядок.
— Ванда, займись людьми, — бросил по коммуникатору Старк: даже если тот был выключен, сообщение озвучит; сам направился в сторону мутанта. Неспешным лётом, стараясь понять, на что тот способен в состоянии неадеквата. И в какую сторону тот дёрнет в следующий миг. Сказать по правде — что делать со свихнувшимся беловолосым он пока что представлял не очень хорошо. Можно было побурчать на Ведьму, но трезвым умом он понимал: здесь вряд ли было время на то, чтобы что-то специально подготавливать.
— Значит, будем импровизировать.

+4

15

В виду смены игроков за Близнецов, сюжет было решено доиграть, но отдельно от первоначальной драмы предыдущих.
Окончание игры: здесь.

Неучитываемый пост.

МСТИТЕЛИ! ОБЩИЙ СБОР!

Лучи солнечного света лениво пробивались сквозь бесполезные линии жалюзи в комнату, выхватывая в воздухе медленно парящие пылинки, игриво норовя потревожить предобеденный дрем могучих героев Земли. В центре комнаты - спящий гигант дубового стола, многое повидало это дерево в своей жизни, цивилизации расцветали и угасали под его ветвями, рождалась любовь и умирали люди, рожденные в этой любви, проходили века, а дерево все стояло, а теперь в вечности предсмертного сна стол держал с десяток пустых стаканчиков с символикой Старбакса, один стаканчик полный ароматом горячего кофе и чьи-то грязные ботинки. В воздухе зависло полуживое жужжание мухи, насекомое приземлилось на каменное лицо Логана, зловеще потирая лапки. Желтые прямоугольники файлов продолжали безжизненно занимать пространство. Слова и буквы, цифры расплывались в глазах героев на белой доске. Вся конференц-комната словно застыла во времени. Бесшумно пересекая комнату катилась пустая алюминиевая банка из-под пива Потакенской пивоварни, словила солнечный луч, пятно света затанцевало на лице Сэма Уилсона, затененные стекла очков отразили свет. Капитан Америка сидел во главе стола. Сделал глоток обжигающего горького кофе, наркотика, на котором сидели все супергерои. Обвел взглядом комнату. Подобно древнегреческим фигурам из мрамора, восседали его боевые товарищи. Кто не помнит знаменитого «Сонного Старика», «Читающего Короля» или «Женщину с телефоном»? А как же знаменитый «Отсутствующий мальчик»?
Хотя сложно было в чем-то упрекать Тони Старка, его тарелка сейчас была полна, а тот, кто хотя бы раз был на праздничном корпоративе у Старка, знает насколько большие у него тарелки.
-… таким образом, нам удалось подломить поток «Жара», но все еще предстоит найти его источник… - Сэм собрал в охапку лежащие перед ним листы бумаги, выпрямил углы на столе, пробежался глазами по тексту - Следующая проблема на повестке дня…
Захватывающее совещание прервал стук в дверь, Стив Роджерс, бывший (а для многих - единственный) Капитан Америка оказался в комнате.
- Надеюсь я вам не помешал.
- Нет, что ты, Стив, мы уже почти закончили, - Уилсон не служил в армии, в его семье не было военных, и все же каждый раз, когда в комнате оказывается Стив, он так и норовит отдать честь. Таков он, Стивен Роджерс, естественный лидер, не в пору ему. Сэм, готов был поспорить, что, если бы Стив проводил бы ту же самую конференцию, свободных мест бы не нашлось в этой комнате. Послушать как настоящий Капитан зачитывает скучные цифры, проценты и нудные отчеты о поимке уличных грабителей собрались бы даже люди, не состоящие в мстителях. Сэм знал это, Стив знал это, все знали это. И только Сэм догадывался насколько это сложно примирять чьи-то ботинки, когда они на десять размеров больше твоих.
- Сэм, мы можем поговорить наедине?

-…кое-что о твоем парне Бруно, нескольким оперативникам в Бразилии пришлось рисковать своими шкурами, чтобы добыть эту информацию, Сэм, используй ее с умом. И еще… - Стив вручил Кэпу флешку с символикой ЩИТа.
- Не могу поверить, что они клепают это лого на все. Футболки, кружки, флешки… Если бы я не знал лучше, подумал бы, что сам ЩИТ стоит за этим, следят за нами через скрытые камеры и прослушивающие жучки. Хех, - флеш носитель скрылся в кармане.
-…
- Стив?
- Это конфиденциальная информация, - Роджерс тепло улыбнулся.
Оба рассмеялись.
- Ах, да. Я получил сообщения из надежных источников об активности новой ячейки Гидры где-то в Восточной Европе.
- Плюсы работы с правительством, я полагаю?
- Ты сам решил сжечь мосты.
- И не жалею об этом. Эта новая Гидра? Кто-то из старых знакомых? Земо? Череп? Простите мой французский, Кроссбоунс?
- Нет, новый игрок. Возник из ниоткуда, был низшим звеном в ЩИТе, потом в МОЛОТе, потом снова в ЩИТе, зовет себя Шепчущим.
- Спасибо, Стив, буду держать ухо востро, - Сэм крепко сжал руку приятеля. 
- И Сэм?.. - Стив Роджерс замер в дверях, - Я не знаю никого более достойного мантии Капитана Америки, продолжай в том же духе, Кэп.

По возвращении в конференц-зал обнаружилась пропажа Алой Ведьмы, что, впрочем, не сильно удивило Сэма, она и Пьетро, несмотря на свой статус мстителей, продолжали держаться особняком. А после пропажи Ртути, Ведьма и вовсе была сама не своей. Уилсон видел, что в будущем им предстоял серьезный разговор о командном духе и роли близнецов в Мстителях.
- Мстители, сбор окончен. - выдохнул он.

- Интересно… - Кэп был настолько увлечен содержимым флешки и не сразу заметил красный сигнал бедствия, требующей внимания карточки мстителей, вскоре Сэм в полном обмундировании был в пути.
То, что предстало его глазам превосходило даже его самые страшные догадки. Посреди центральной улицы в центре Нью-Йорка творился полный хаос: покореженный метал автомобилей, вопящие люди, осколки бетона и дождь из стекла, кровь и страх в воздухе и что-то еще. Точнее кто-то еще - Пьетро Максимоф в центре всего это, не нужно было быть величайшим детективом, чтобы разобраться, кто являлся виновником всего этого. Железный Человек уже был на месте, что было хорошей новостью. Была здесь и Алая Ведьма. Разумеется. Все начинало становиться на свои места. Стоило ли принимать это за личное оскорбление в его сторону, как со-лидера Величайших Героев Земли? Возможно, но сейчас не до этого.
- Ххххх, еще не поздно выбрать пулю в лоб?.. - пробурчал под нос Сэм, планируя вниз со здания, приземлился перед Пьетро, щит наготове, - Ртуть, мне нужно, чтобы ты мирно проследовал с нами в штаб, и мы разрешим эту ситуацию быстро и мирно, как цивилизованные люди, иначе… - Капитан запнулся, в нежелании заканчивать это предложение.

Отредактировано Captain America (11.03.2016 02:30)

+2


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [11.11.15] Protect me from myself


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC