Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Если миру нужны были герои, то героям – психотерапия.

© Doctor Strange

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [26.04.2016] Darraðarljóð, vol 2


[26.04.2016] Darraðarljóð, vol 2

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: 26е апреля, 2016го года
Место: Асгард, место обитания Асов, и остальные Девять Миров при потребностях королевских детишек
Участники: Aldrif Odinsdottir, the rest of Asgard (by Thor)
Описание: После невинной охоты на оленя о семи рогах да невольного путешествия во времени Альдриф пытается встать на ноги и как-то пожить хотя бы немножко для себя, как и ее старший брат. Однако лично Балдуру неймётся, ибо жить и не заботиться постоянно о родине младший как-то не мог. Вот и пришла ему в голову идея: указать сестрице путь расово верный да истинный, и помочь ей сделать то, что не смогла Бруннхильда - возродить Валькириор.
Да только когда у детей Игга на деле всё было так же просто, как и на словах?

+1

2

Перебирая старые свитки, Бог Света задумчиво смотрел то на древние законы, пытаясь выудить логически законное основание для военных действий против Тёмного Совета, как-то восполнить ресурсы и вообще - поднять Асгард на ноги еще больше. И всё это действо периодически прерывалось не менее задумчивыми взглядами на Тора, восседавшего напротив и пьющего с лицом, полностью отражавшим его глубоко пофигистичное настроение по отношению к какой-либо политике вообще. Вот не говорил сейчас Бальдр о битвах и грабежах? Нет, не говорил. Ну, значит, неинтересно. Он и так по его просьбе присутствовал при мозговом штурме, и всячески морально поддерживал младшенького. На тридцатой минуте такого расположения дел Храбрый понял, что зря он Донара позвал, но теперь ему здесь, кажется, понравилось, и выгнать брата, дабы не мешал, не представлялось возможным. А еще Громовержцу вдруг стало скучно, и он начал петь. ПЕТЬ, чтоб его. Не то, чтобы он гнусавил, не было также и фальши, нет - пение было хорошим, добротным да качественным, правда, отвлекало еще больше. Однако Бог Света стоически терпел, оставаясь внешне таким же добрым, радостным и слегка печальным, как... ну, почти что как всегда. Хотя, руки его порой все же сжимались в кулаки, ибо кое-кто уж очень хотел бросить кое-что в кое-кого.
   И да - на втором часу песнопения Аса, который умудрялся в перерывах между куплетами еще и, ска, пить, Бог Грома запел Песнь Валькирий. Богохульство,  сказал бы любой Ас, ведь оную исполняли именно Девы Щита в битве при Дерруде, а смертный услышал да запомнил. Ну и после записал, так и оная дошла до современных дней в Старшей Эдде, собственно. Но вот мужи ее никогда не исполняли, а тут Одинсон глубоко наплевал на приличия. Балдур не выдержал и кинул в него книгой, после - резко встал и победоносно воскликнул. Сам же Тор, в мрачном недоумении смотря на брата, задумчиво чесал бороду, ибо между броском книги да его возгласом не было связи - то бы и последний тупень понял. А затем Светлый хапнул бутыль вина, всучил ее Таранису (тот брезгливо посмотрел на оное, но, в общем, принял - бухло есть бухло), и ринулся куда-то прочь.
- Ты - гений, братец!
   Вот теперь Рюмр окончательно перестал чего-либо понимать. В конце концов, где он, мать его, гений? В чём? Но после пожал плечами, и громогласно рыкнул вдогонку:
- Рад весьма, что помог тебе я непосильно, Болдер!
   Ну ибо чё он, зря тут сидел и пил в тоске да скуке, право слово.

***

    Сейчас Бог Света бежал во всю прыть к садам Матери-Земли, где он свято надеялся отыскать старшую сестрицу, которая уже несколько дней сидела где-то там с Ёрд, и что-то делала. Ну или что-то говорила. Мало к то в Асгарде по доброй воле и без особо важной, острой нужды сунулся бы искать в первозданные леса Богиню Охоты и одну из Старших, Первородных Богов. Но не зря одним из кённингов Бальдра был Храбрый. Да, многие говорили, что лучше было бы назвать Безрассудный, но тут Одинсон отшучивался, и говорил, что то - скорее к Тору. В общем, вскоре добрался боженька к дремучим, огромным лесам, и без колебаний попёр внутрь, деловито отпихивая хищников, которые собирались поначалу скушать Болдера, но после отчего-то преисполнялись огромной любовью ко всему и вся. Правда, когда кролик внезапно начал "топтать" уточку (никто не был против из этих двоих, но всё же - несолидно как-то), пора было и задуматься насчёт количества энергии Одинсона. Но мысли бога были заняты совершенно другим, а не последствиями его ускоренного и безопасного перехода по лесам Ёрд. Тот факт, что дороги он толком не знал, не особо исправлял дело, и вскоре пол-леса прониклось любовью да радостью. Вон лев и мантикора что-то там урчали друг к другу, и лев уже с истинно царским видом пристраивался поудобнее, ёжик что-то нафыркивал гадюке, которая вдруг стала очень и очень доброй... И вроде бы ничто не предвещало с утра внеплановое появление колючей проволоки, ан нет. Асгард такой, Асгард всё может. А Одинсоны - тем более. Одинсдоттир, хоть еще и не в тянулась в славную семейную традицию тащить лайв-катки, творить бесовщину и нагибать природные законы, однако уже добротно шла семимильными шагами в нужном направлении, чем несказанно радовала братьев и весь остальной Асгард. Нет, правда радовала, и неважно, хотела она радовать иных или нет - так оно выходило, и всё тут. В общем, когда Балдур таки нашёл Матерь-Ёрд и Энджелу, то те сидели с крайне задумчивым видом смотрели куда-то вдаль. Видимо, стали свидетелями лесной любви, если можно так сказать. Когда же их взоры уставились в Светлого, причина подобног оповедения стала ясна.
- Бальдр, сынок ясный ты мой, не мог бы ты... уменьшить свет слегка свой? - терпеливо и все еще слегка удивлённая, попросила Гайя. - А то он вскоре и на сестрицу твою повлияет. Собственно, начинается уже то понемногу. И на будущее - ты мог попросту помолиться о проходе безопасном, ну на кой то было всё...
   Посмотрев на Алечку, у которой как-то странно блестели глазки, Одинсон послушно извинился и поубавил своего светоча. И в самом деле, до него только что дошло, что он слегка перестарался. Однако тут девы поинтересовались, а какого, собственно, пришёл. Ну и храбрый с радостной улыбкой на все тридцать два выдал истинную цель своего спешного прибытия. И тем более, как именно он собирается это организовывать. И с кем.
- О. - глубокомысленно выдала Теллура, удивившись еще  больше. - А... Но... Зачем? И как?
- Не волнуйся, Матерь-Ёрд, всё схвачено уже у меня, дело спорится лишь за его исполненьем! - радостно ответил Одинсон, залихватски уперев руки в бока. В переводе с его языка это означало, что бог понятия не имеет, как технически осуществить данное действо, но уверен в успехе и такие мелочи, как отсутствие плана его не остановят. Дану поняла это, ибо знала Бальдура с его рождения, и только посмеявшись, покачала головой.
- Как обычно, в общем. Ну, что могу я молвить - благословляю вас я на деянье сие верное, о мои дети. - Мягко погладив Альдриф по гривке да поцеловав в лобик, богиня встала на ноги и направилась куда-то вглубь леса. - А теперь, увы, вынуждена я покинуть вас. Придётся слегка подправлять последствия любви младшенького брата твоего, милая Охотница моя. А то и впрямь родятся после всяческие чудеса фауны, которое я не то, что не планировала, а даже и представить не могла. Думается, что вместе с Альдриф выход будет ваш более быстрым, да и безопасным для тебя, о Бальдур.
   И Ёрд покинула родственничков, растворившись в лесных чащобах. Только заливистое пение напоминало о ее присутствии, да только теперь оно ощущалось везде - словно бы богиня растворилась в природе. Хотя, в ее случае это было вполне даже осуществимо. А Болдер, радостно обняв да чмокнув сестричку в носик, сразу же попёр обратно, по пути во всеуслышанье радуясь, как они смогут помочь Бруннхильде, и вообще - как они смогут помочь бедным первым валькириям, которые явно не заслужили подобной участи. Светлый вообще был крайне любвеобилен, и сопереживал абсолютно всем без исключения. И плевать, что немёртвые валькирии были, в общем-то, далеко не образцом порядочности довольно долгое время. Ему всё равно их было жаль.
   И когда они (благодаря своевременным указаниям направления от Энджелы) вышли на опушку, Храбрый внезапно набрал воздуха в грудь, и как не гаркнул:
- ДИЗИР!
   И валькирии ждать себя не заставили. Явившись перед ним уже с занесёнными мечами (привычки старые, знаете ли, никуда не деваются словно по волшебству), они как-то сразу поскучнели, когда увидели, что это Бальдр, а рядом еще и их Королева. Одного хрен убьёшь без омелы, а вторая им напихала целебных по самое не хочу. В общем, девушки смущённо поопускали оружие да преклонили колено перед Охотницей, и только зыркали молча на бога, словно бы спрашивая "теперь ты во что нас втянуть хочешь, ирод окаянный? Мало тебе было выходок в Хельхейме? Сжалился бы, исследователь хелев".
- Кёни. Принц. Чем можем вам слушить? - Кара первая подала голос, покуда сёстры готовились к очередной невинной шалости от Светлого. Как минимум, жались друг к дружке, а то ведь накачает своим светом, и они будут цветочки нюхать пару часов. И это - еще самый лучший случай. Перевоспитать он их решил, видите ли. А спросить, надобно ли оно им, забыл. И не то, чтобы то совсем уж было плохо, да только они давно были не живыми, и лишнее напоминание что-то пробуждало в их душах. Что-то такое, исконно девичье да в чём-то наивно-детсткое.
   Знали бы они, что в этот раз всё будет в разы масштабней... Поубегали бы, наверное.
   Или же нет?
   Вот и смотрели они на свою Королевну. явно от нее ожидая ответов. А то Светлый как начнёт говорить метафорами - так можно и не понять.

Отредактировано Thor Odinson (06.09.2017 15:02)

+1

3

Отстранив сияющего счастьем и любовью ко всему сущему Бальдра от себя, Охотница поискала взглядом что-нибудь подходящее для сиденья, но не нашла даже захудалого пенька, который смог бы справиться с этой задачей, после чего, легко пожав плечами, опустилась прямо на землю, грациозно подобрав под себя стройные ноги. Плащ, цвета сажи, что был темнее чёрного, делал её похожей на большую нахохлившуюся птицу; счастливо избежавшая участи общения с отцом в далёком детстве, воительница плевала на любые условности царственного этикета и вообще творила, что хотела, отдавая предпочтение содержательной части, а не сверканию парадных доспехов и правильно отсчитанным церемониальным поклонам.
Консервативный народ Асгарда на этом моменте начинал слегка искрить и отнюдь не слегка задаваться вопросом, а как же так, однако сделать ничего не мог, поэтому вскоре боги просто смирились с тем, что их новая королева ведёт себя не всегда доступно, понятно и подобающе Всематери. В конце концов, такая была лучше, чем совсем никакой.
- У моего брата созрела гениальная идея, - пояснила женщина, сочувственно оглядев склонивших перед ней головы дизир.
- Очередная? - С ещё большей мрачностью поинтересовалась Мист, видимо, решив, что терять им всем уже нечего, а потому в выражениях можно и не стесняться.
Дочь Вотана усмехнулась и, подняв руку, медленно почесала ногтями тонкую переносицу. На самом деле, если говорить откровенно, то прекраснейший из асов к этой идее отношение имел опосредованное: первоначально её высказала сама Энджела, только опробовавшая на вкус тоскливой реальности хозяйки короны. В целом, тогда идея не придумывать нового, а воспользоваться хорошим, надёжным средством, придуманным ещё задолго до её рождения, не казалась слишком безумной.
Но потом как-то всё завертелось; сначала случился Тор, потом Локи, потом Тор и Локи вместе, потом Фрейя, Локи и Тор, тоже вместе - для большего веселья, а потом, на закуску, Малекит с весёлыми конкурсами и оригинальными идеями, и молодой правительнице стало вообще не до Валькириора. Бруннхильда не особенно жаловалась, точно просто уже смирилась со своей участью, а Бескрылая оказалась слишком занята попытками не дать граду богов развалиться на части раньше задуманного, так что дизир жили себе, как жили, уже не совсем проклятые, но так до конца и не прощённые.
Впрочем, хотя бы тот факт, что им больше не требовалось пожирать мёртвых асов, чтобы утолять свой безумный голод, уже слегка утешал.

Энджи цепко посмотрела на Бальдра, который занимался тем, что согревал мир вокруг щедро производимым счастьем. Около темноволосой головы принца летала синяя бабочка.
- Да, и на этот раз не менее гениальная, чем обычно, - наконец произнесла леди погони. - Однако перед тем, как я озвучу вам её сакральный смысл… Дизир, поднимитесь с колен, я уже достаточно прониклась вашим почтением к короне. Можете стать, можете сесть, делайте что угодно, только не действуйте мне на нервы. В мире, который воспитал меня, почести были не особенно приняты.
- Как изволите, госпожа, - изящно склонила голову в крылатом шлеме Брюн. - Сёстры.
Дизир поднялись, но, помявшись, обнаружили, что так стало ещё неудобнее, потому что Энджела вставать явно не собиралась, и им приходилось смотреть на неё сверху вниз, что окончательно ломало представления о субординации, которых дамы пытались хотя бы как-то придерживаться. В результате чего и они опустились на траву, подозрительно глядя по сторонам и любовно обнимая свои разнообразные железки. Не то, чтобы какой-нибудь меч мог навредить Бальдру или унять источаемый им свет, но всё-таки так было немного спокойнее для исстрадавшихся солдатских душ.
Вёльва тем временем, улыбнувшись миролюбиво и до крайности спокойно, с силой дёрнула брата за край плаща и велела сидеть да не отсвечивать больше необходимого. Неизвестно, какой медведь в лесу Ёрд сегодня скончался от умиления, но ас почему-то послушался. Иногда он мог прикидываться плюшевым удивительно правдоподобно.

Осмотрев бледные, отливающие синевой лица первых валькирий, женщина сплела длинные пальцы в "замок" и задумчиво облизнула губы. Голос её приобрёл мягкие, баюкающие ноты, и в глазах вновь потеплело от занимавшегося золота:
- Многие асы - в их числе и я - считают, что наказание, что с барского плеча выделил вам Бор за ту историю с Сигурдом, не соответствовало проступку. Потому что, - тут губы королевы дрогнули в лёгкой, спокойной усмешке, - сам Бор был далеко не так безгрешен, как хотел бы из себя изобразить. Я могу предложить вам прощение, сёстры дизир, и я могу предложить вам вновь службу в граде асов. Если вы захотите вернуться; если же нет - я оставлю вас такими, как вы есть сейчас, и при том, что вы имеет сейчас. Это ваша судьба, и вам её решать.

+1

4

Вы видели когда-то синеватых ёжиков, которых плотоядные хищники застукали за справлением нужды, и начали не есть .а отчитывать да совестить? Ну, имеется в виду, видели их глаза? Могли себе такое представить? Нет? А зря, ибо иначе вам будет невозможно понять всю глубину Асгардийского Хронического Умственного Явления, что сейчас вполне было наблюдаемо в глазах дизир. Они смотрели друг на дружку, смотрели на Альдриф, смотрели на Балдура... Кёни была серьёзно-непреклонной в своих словах, что не давало подвергать их сомнению или считать шуткой. С Храбрым идея была еще хуже - идея ему откровенно нравилась, он ее всячески поддерживал и был намерен приносить добро и справедливость во всех своих светлых масштабах. То, что кое-кто, может, и не хотел быть облагодетельствован, его совсем не волновало. Но дело тут не только в его характере. Бог Света мог смотреть в будущее, когда природа считала то наиболе подходящим. И он увидел - Валькириор должен быть воссоздан. Более того, он должен быть воссоздан из тех, кто был у его истоков. А вот как он должен это сделать - природа ему, увы, не показала. Хотя, когда это останавливало хоть кого-то из детей Одина?
- Мы... Я не могу понять, о Кёни... - Брюн не находила слов, но должна была, ибо говорила сейчас за всех своих сестёр. - Мы уже забыли, как оно - живыми быть. Тем более, как сие возможно чисто с технической точки воззренья на сие деянье?
   По дизир было видно - они, возможно, и не прочь были получить такой дар. Да только слишком уж он казался сказочным. Несбыточным. А немёртвые валькирии давно перестали верить не только в чудеса, но и во что-либо. С другой же стороны - перед ними стояло двое детей Гримнира. сына Бёра, которые прославились тем, что способны на невозможное. И сама Кёни предложила им то, что невозможно - а значит, она уверена в успехе данного деяния. Ибо уж кто-кто, а Альдриф Одинсдоттир никогда не обещала то, что неспособна выполнить. Все Десять Миров усвоили этот урок, и горе тому, кто осмеливался сомневаться в правдивости ее обещаний.
- Если.. если это впрямь возможно, Королева Альдриф... Мы будем в неоплатном долгу перед вами. - и все валькирии почтенно склонили головы. Но тут уже выступил Болдер, подвинувшись к сестре и тихо прошептав ей на ушко:
- Альдриф, нам понадобится помощь их в том деле. Ибо вижу я только два метода решенья сего дела, и в одном из них участье нужно будет. А второй я бы предпочёл не трогать.
   Ясно дело. опосля такого надобно было разжевать, что же за планы такие родились в голове у Храброго. И да, тут он не подвёл. Более того, с позволения королевны, молча спрашиваемого, и получившего такой же молчаливый ответ, бог решил объяснить то и самим дизир. Всё-таки, они более чем имели право знать. Пусть то и будет опасно.
- Итак. Вариант же первый - мы находим того, кто непосредственно проклял вас, валькирии, и... ннуууу.... заставляем его изменить решенье. Однако тут потребуется решенье силовое. однажды Альдриф смогла Бёра победить, но не факт, что получится то снова. Даже в Хеле дед наш тренируется день каждый да и ночь, а посему становится сильней. Тут понадобится кто-то посильнее. Конечно, есть кандидатуры, однако... его надобно еще будет уговорить. Али же Альдриф может ему то просто приказать, и выбора не будет у брата моего, кроме как подчиниться. Он вполне может победить его даже в одиночку, тем более -
с подмогой.
- продолжая дискутировать, Одинсон немного увлёкся, и ведомый азартом, начал чутка сильнее распространять своё благоденствие вокруг. Птички оживились, зверушки тоже, и даже дизир начали изображать нечто, отдалённо похожее на улыбку. Сам Светлый всего этого, естествено, ни разу не замечал. - Минусы сего варианта - Бёр из-за гордыни своей может попросту слова не сдержать. Эта вероятность довольно велика, а пригрозить ему смертью какой - сами понимаете, ему уже нечего терять. Даже сам Гиннунгагап ег оне пугает, ибо он, почитай, из него вышел. И не факт, что опосля ссылки в Бездну он оттуда живым не вернётся. Естественно, злым, и жаждущим мести за деянья наши. К тому же, боюсь, логичных объяснений касательно нужды в расово верном Валькириоре ему будет недостаточно, да и не прислушается к ним он. Мните вы, что Один вот жесток? Увы - его отец похуже будет. Всю жизнь свою отец мой делал всё, дабы не быть похожим на своего предка, и у него то даже получилось, коли молвить можно так. Хотя, думается мне, Брюнн, вам и так известно то. То есть вариант первый, но, как назло, больше шансов у него на успех, нежели у следующего.
   Закончив, Балдур поневоле поискал бутыль вина, дабы промочить горло, однако таковой не нашлось, и он грустно вздохнул. После чего взял и посмотрел на старшенькую - щенячьими глазами, полными вызова к состраданию, опеке, мольбы о помощи да прочих душераздирающих факторов, просящими не оставлять младшенького в беде. Даже сами дизир отреагировали на беднягу-Бальдра, который, впрочем, выклянчил желаемое, и сразу же благодарно чмокнул Энджелу в щёчку. Первым делом он, естественно, дал вина сестрёнке, после поделился им с немёртвыми воительницами (половина вежливо отказалась, вторая чисто из приличий согласилась - ну ибо толку мёртвым от вина?), а затемпригубил сам. Полегчало.
- Ну и второй вариант сего. Мы можем переписать вашу историю. Вы будете помнить жизнь вашу, Асы будут помнить жизнь вашу да событья, однако того в то же время будто бы и не случится. Для сего нам книга понадобится же одна, которой Лодур когда-то воспользовался, и небольшое вмешательство во время. Минимальное, в том могу заверить вас я. Способов попасть в минувшие эпохи есть немного, однако они всё-таки доступны. Можно даже сделать то совсем уж тихо да неофициально, а можно громко, напролом, и во всеуслышанье. Лично я бы последнее предпочёл не творить и просто Тора попросить, но - решать сиё не мне. После в прошлом мы переписываем книгу магическую ту, а также слегка корректируем событья, дабы Бёр всё же не застукал вас. Поскольку двойное измененье реальности создаст петлю временную, завязанную в узел, а не просто лишь новые виток оной, то память останется у всех, однако вы сразу перестанете быть теми, кто вы есть. Ну и после, конечно же, надобно нам выбраться будет в наше время. Ну а минусы касательно путешествий по граням времени с реальностью, думается мне, объяснять никому не стоит. Вот. И это всё, что ведомо мне о ловле креветок, прекраснейшие девы. - с улыбкой закончив свою речь, развёл руками Одинсон, посчитав свою миссию исполненной, и доволньый завалился спиной на траву, созерцая солнце. Он сказал, как они могут повлиять на состояние дизир, но решать, какой путь выбрать, нужно было им.
   И самой Королеве.

+1

5

Прикрыв глаза, Альдриф усилием воли вызвала в сознании воспоминания о драке во владениях Хелы, после чего они вдруг, очень внезапно, стали её собственными. Она не была точно уверена, было ли там одно чудовище или десяток; её вела злая, жаркая ярость женщины, у которой отобрали единственного друга, и считать, размышлять али осознавать, кто встал на её пути, асинье было попросту некогда.
Понимание пришло многим позже, уже при жизни в Мидгарде, и это был не самый приятный миг.
- Моя предыдущая встреча с Бёром не задалась очень сильно. Я не думаю, что дед будет рад видеть меня ещё раз. Даже если я упрошу Тора… Даже если мне не придётся устраивать ещё одну революцию с переворотом просто для того, чтобы войти в Хельхейм - после того, как наша сумасшедшая племянница выступила против Асгарда… Бёр слишком непредсказуем, Бальдр, ты это не хуже меня понимаешь. Я не поручусь за то, что он согласится на наши требования даже после своего поражения; в нём слишком сильна искра первородного хаоса. Бёр счёл, что его валькирии заслужили тяжелейшей участи и не в праве войти в Вальхаллу снова. С тех пор, как Бёру суждено было умереть, многое изменилось - но только не он сам. И он по-прежнему будет считать, что он прав, что он наказал их заслужено, и ни о каком снятии этого наказания речи идти не может. Мы ничего ему не докажем, это более безнадёжно, чем доказывать что-либо нашему старшему брату. Мне жаль, но… - Альдриф тяжело вздохнула. - Но я не верю в возможность этого сделать. Бёр не отменит своё решение, он слишком упрям и заметно безумен для того. Тебе ли не знать, брат мой.
Она пригубила вино, посмотрела сквозь бутыль на свет и вновь перебросила её асу. Пить не особенно хотелось; чаще всего Охотница, нащупывая след, - к чему бы он не вёл, - забывала про всё остальное, не чувствуя дискомфорта. Головоломка сейчас увлекла её, и ни на что другое отвлекаться не хотелось.

Но дальше речь пошла всё о более и более затейливых вариантах… Вёльва пристукнула кулаком по колену, не зная, что вообще можно ответить на подобное предложение.
- Временная петля, принц? - Медленно спросила Брюн. Она была старшей среди всех дизир, и говорила от их имени. - Вы думаете, это… Оправдано? Это стоит такого риска? Мы - мертвы, принц, мы давно мертвы. Мы не так уж много стоим, чтобы Реку Времён пускать по другому руслу.
Переплетя перед лицом своим пальцы, Энджела тем временем глубоко задумалась об услышанном. Как и воительницам, ей не слишком понравилась мысль создавать хроно-парадокс; а уж как взвоет Тор, когда об этом узнает, сложно было даже вообразить. В конце концов, они только выбрались из одного прошлого, которое едва их не убило, сломав собой всё настоящее; через несколько дней бросаться в новый омут было, как минимум, безрассудно.
Впрочем, не для того ли в жилах детей Одина текла его кровь? Всеотец, конечно, был мудрейшим из асов, но вместе с тем он был богом войны… В войне же всегда есть привкус безумия.
Королевна облизнула губы. Её мягкий, спокойный голос звучал тихо и задумчиво, словно асинья говорила больше сама с собой, чем с теми, кто сидел вокруг, и смотрела она куда-то не во внешний мир, точно в едва уловимо мелькавших где-то там, в глубине сознания, образах, желала обрести подсказку от судьбы.
- Это опаснее, но это может сработать, дизир. Разговор с Бёром приведёт нас неизбежно только к стене его непонимания - в лучшем случае. В худшем Бёр попробует убить нас всех ещё раз, не заботясь о том, что вы уже и без того не живы, Бальдра убить нельзя даже ему, а я уже единожды доказывала ему, что так делать не нужно.
- Но петля… - Вновь заговорила мёртвая женщина, чуть качнула головой. - Мы не знаем, чем это скажется на истории. Не только нашей, но и истории всех нас.
Белые длинные пальцы госпожи погони мазнули по её собственным пухлым губам. Совершенно внезапно королевне вспомнилось, как они с Храбрым были в Исландии и гнались за драуграми, потерявшими себя после фокусов Кобик. Да, никто не знал, во что это может вылиться, но шанс хорошего исхода существовал… Всё же. Пусть и не особенно высокий, но он был куда выше, чем в разговорах с Бёром.
С тем договориться было просто нельзя.
- Асгард пережил изменение реальности, переживёт и ещё раз. Я не боюсь за этот город, дизир, не стоит бояться и вам, - ответила дочь Вотана, - он будет стоять здесь и дальше. Но это позволит нам миновать необходимость выкупа вас у вашего прошлого. Бальдр, брат мой, будь так добр, расскажи о книге той больше - и как тяжело будет до неё добраться? Конечно, затея отдаёт сумасшествием… Но я вижу в ней куда больше шансов.

Несколько секунд, пока дизир стремительно совещались друг с другом касанием мыслей, на поляне висела тишина; богиня взяла какую-то травинку и теперь медленно вращала её в пальцах, щурясь на солнце. Глаза её, пустые, холодные, как обычно, вбирали в себя свет.
Наконец, заговорили мёртвые. Бескрылая не была уверена, кто именно; прозвучали несколько тихих, мерных голосов, в результате сливавшихся в один выверенный гул.
- Всё так, госпожа. Мы помним Бёра хорошо, и мы помним, что он был жесток. Он не простит нас, чтобы вы и принц не сделали. Остаётся путь, что тяжелее.
Альдриф кивнула и вновь глянула на светлейшего из асов, приглашая его говорить.

+1

6

Выслушав девушек, Болдер наконец соизволил подняться с земли, потянулся, и посмотрел на солнце. Пусть еще был полдень, однако их время зависело сейчас вовсе не от небесного светила. А от того, насколько кое-кто увлёкся спиртным, и в состоянии нестояния ли он уже сейчас. Ну и также от смены караула в сокровищнице, запертой самим Иггом и повелевшим никого в нее не пускать, даже пусть то будет иной правитель полноправный, В общем, нарушить нужно было много всего, парочку вещей обойти, и немножко даже действовать в рамках закона Асгарда. Но когда подобные мелочи останавливали детей Одина? В общем, Одинсон с бравым видом вечно радостного лица изъявил полную готовность, и цапнув Брюн да Хлёкк под локотки (дизир офигели, но честно стерпели), объявил о начале похода. И первой их остановкой был Бильскирнир.

   В чертоге Тора было - ну, всё было как обычно. Куда ни плюнь, куда ни посмотри, везде оружие, везде выпивка, доспехи, и конечно же - никакого Громовержца поблизости. В целом, его здесь очень даже можно было искать эдак с денёк-другой - и это Донар мог даже не прятаться. А попутно каждый, вот просто КАЖДЫЙ, кто искал Одинсона в его дворце, в конечном счёте почему-то напивался. Даже если не хотел. Вот просто так. И никто не мог понять, как оно происходило, почему, и где здесь логика, или хотя бы справедливость. Непонятно, как Сиф жила с ним столько времени, хотя, видимо, ее в подобном порядке вещей всё устраивало. Воистину, с милым рай и в шалаше... Но в этот раз Балдур чётко знал. где же обретается его старший брат. А посему целеустремлённо попёр в крыло, где находились кузницы. Стук был слышен и так. но кратчайший путь, пожалуй, был известен одному лишь Храброму. Вряд ли Альдриф было уютно в этом громадном лабиринте, полным оружия, брони да бухла. А уж как ощущали себя дизир - словами не описать. Ощетинившиеся оружием - ну а вдруг хозяин дворца при встрече решит их шандарахнуть, да покрепче, от души так? Не особо хорошо складывались у них отношения, да и вообще валькириям почему-то казалось, что Рюмр их ну ни во что не ставит. Так, повыше плинтуса чё-то там вякает - и ладно. Ну и какой женщине понравится подобное отношение? Тот факт, что Асу попросту было на них всё равно (это после того, как они перестали испытывать голод по душам богов, до этого он их с любовью и упоением убивал), в их головы как-то не приходил. И, может, к лучшему.
   Ибо нету ничего хуже и страшнее, чем женщина, которая считает, что кому-то на нее абсолютно побоку.

   Нашёлся Веор за довольно неординарным занятием: созданием броне...чашек? Чашечек? Вогнутых дисков? Хотя, к чему это всё - достаточно было хотя бы раз посмотреть либо на Бруннхильду, либо на Альдриф, и сразу понять, что это за дивное изделие такое. И зачем оно. Возникал вполне законный такой вопрос - а на кой хель Громовержцу вот это чудо? Брунн просила? Сиф? Али Кримхильда? Может, Фрейя решила погулять? Но поскольку изделие было фактически на стадии завершения, и ему требовались только полировка да смазывание кожаных частей, все вопросы что Охотницы, что Болдера (даже парочка дизир не выдержали да поинтересовались, завистливо глядя на рукотворное нечто) были начисто проигнорированы. И когда Громовержец закончил, то молча подошёл к сестрице, и внаглую приложил к ее великим, сочным, упругим и манящим любого мужика глазам этот бронелифчик. Подошёл идеально, будто бы мерки кое-кто загодя снял. А изделие было исписано мелкими узорами, рунами, блестело серебряной отделкой, и весило - ну, в общем, весило, да. Кожа была мягкой, лёгкой, но довольно толстой, что позволяло полагаться также и на защиту в тех местах, где металла нет. Хотя, именно защищать сие изделие вряд ли бы смогло. Это ж не кираса, в самом деле. Да и на кой Альдриф кираса? Если ее кожу что-либо и пробьёт, то кирасу оно прохреначит и подавно. Так что смысла в защите тела не было. А вот смысл в украшении тела еще как был. И Тор, недолго думая, решил и сделал верхнюю часть.
   Нижнюю, впрочем, тоже. Красивая такая кольчужная юбка с разрезами да пластинами по бёдрам, едва-едва зад, собственно, и закрывающая. Перёд, впрочем, был занижен, но загадка все-таки оставалась.
   И ее также примерил.
   А после требовательно сунул в лапки Королеве и потребовал, дабы надела. И потребовал глухо, тихо, аргументируя тем, что он зря, что ли, делал это всё.
   И покуда Альдриф, которая, судя по всему, внезапно вспомнила, что она - кагбэ все-таки девушка, и ей подсознательно нравятся всякие обновки (наследство мамы - оно такое наследство), переодевалась в уголке, Одинсон-старший мрачно смотрел на Одинсона-младшего, на дизир, которые ну вот совсем случайно ковырялись оружием в ноготках, то и дело посматривая на молот Тараниса - не шевельнётся ли, и слушал брата, думая, какого хеля ему опять понадобилось. И когда выслушал, первым делом вздохнул, и сказал:
- Я не буду делать это на сухую. Ни за что. Альдриф, выглядишь прелестно, моя Королева. Брюн, Хлёкк, Кара, Гондуль, Сангрид, Свипулль, Гейр... а, нет, не буду вас всех по именам я перечислять. Обобщать словом одним тоже, слыхал, что плохо то заканчиваться может. Сидите вот и ждите. Я сейчас.
   И Ас вышел, вернувшись через несколько минут с огромным бурдюком да бурдюком поменьше. В большом был мёд - этот он сразу зарезервировал для себя. Второй, что с вином, бог всучил сестре, после чего склонил голову, усмехнулся, посозерцал то, что видно было при наклоненной голове, жадно улыбнулся, и развернувшись к остальным, с высоко поднятой головой сделал два дела: выпил и призвал Мьёлльнир.
- Ну, поскольку нужно сделать вещей несколько, притом - довольно быстро, вот как мы поступим. Я отвлеку стражу, Балдур сопрёт книгу, Альдриф попытается вас, девы, замаскировать же как-то, дабы вы на Асинь смогли походить, затем примет меры на период отсутствия ее аки Королевы и соберёт нужные свитки для того, дабы расшифровать книжицу с теми закарлючками. которую наш братец умыкнёт, а после - встречаемся возле чертогов Лофта мы. Вот. На всё про всё у нас полчаса. Я, конечно бы, лучше у деда нашего решенья поискал, но, видимо, вариант сей вы забраковали. Ну, чего стоим?
   Только возле выхода из кузницы Бальдр соизволил напомнить, что ему, как бы, не помешало одеться. А то кузнечный вид явно не подходящий для подобного рода действий. Подавляющая девичья часть робко запротестовала, несколько протестовали открыто, еще парочка молчали, но тоже были против выражения Светлого. Сам же Вингнир пожал плечами, заявил, что ему, в общем-то, и так неплохо, но пусть так, и напялил на себя кожаную безрукавку с красным плащом, обшитым шкурой зверя поверху. Одежа, впрочем, не особо скрывала тела бога. Так, подчёркивала скорее. Плюс в этих обносках Донар удивительно был похож на викинга со времён Железной Эры. Вотан не терпел подобного дресс кода сына, сынуля оный обожал, а поскольку папки не было на месте, бог руководствовался выбором "родителей нет, вытворяю, что желаю".

   Покуда Таранис спаивал стражу, а Бальдр воровал книгу из святая святых Асгарда, дизир искренне надеялись, что Хеймдалль не проболтается о том, что видит, и Энджела подготовится к походу, как подобает. Немёртвые валькирии тихо сидели кучкой на одной из улиц Асгарда, распивая вино, и мрачно зыркая на прохожих. В общем, с их цветом кожи да глазами они и впрямь были похожи на обычных воительниц Золотого Града. Наконец время пришло, и вот уже слегка подвыпивший Одинсон и трезвый да сияющий Одинсон стояли да демонстративно ждали, покуда женская часть похода соизволит подойти. Прошло почти пятьдесят минут, и наконец девы соизволили подойти, активно что-то обсуждая. Вот уж точно, собери их племя хотя бы в количестве трёх штук... Посмеиваясь, Асы поприветсвовали девушек, и после Громовержец без разговоров и церемоний выбил с ноги дверь в чертоги брата. И сразу же перехватил молот для возможного удара, да так, чтобы наверняка.
- Локи зачаровал свое жилище так, дабы войти в него мог тот лишь, кто в нём ожидаем и кого приветствуют. Иные, даже взломав дверь, окажутся где-нибудь еще. Но насчёт проникновенья грабежом Локи ничего не делал - пояснил Болдер, достав Свадрен из ножен. - Кроме ловушек, разумеется, которые неизбежно активировались.
   Не отвечая на вполне логичный вопрос "а на кой они пошли в замок их брата", Донар медленно ступал вперёд по опустевшему дворцу, и то и дело оглядывался по сторонам. И как только кто-то из группы пересёк лучик, выбивающийся из одного из многочисленных окон, все, что успел сделать Тор - метнуть молот в упавшую каменную змею с потолка, которая вот-вот съела бы эдак сразу четырёх. Изваяние пораскинуло мозгами и бесславно грохнулось на пол.
- Да, нам еще очень везёт. - пробурчал Одинсон, идя дальше. - Увы, но только здесь нас ни Хеймдалль не увидит, и попадём мы в место нужное. Я еще в то время не родился, а посему не помню ничего оттуда. Зато вот Лодур был. А посему надобно идти... Хотя, нет. Лучше, пожалуй, полететь. И аккуратно.
   Взяв Бальдра за шкварник, усадив на себя парочку валькирий и протянув молот, дабы ухватилось еще несколько, жестом он попросил Альдриф сделать нечто подобное, и тихо пролетел в нужном направлении. По дороге им попадались еще с полтора десятка ловушек, однако дети Одина вполне успешно со всеми справлялись. Что Балдур предвидел, что Альдриф реакцией своей успела предотвратить. а что бесславно разбилось об Тора. И вот наконец они долетели к нужному месту. Опустив всех на пол, Веор уселся на скамью и принялся ожидать, покуда Альдриф с Бальдром расшифруют нужные вещи, да попинывать от скуки плащик Брюн. Девушка молча терпела и делала вид, что это просто ветер. Остальные смотрели и не знали, как на это реагировать. Вроде бы и можно убить, а вроде бы и замучаются всем скопом его мутузить. И не факт, что победят.

   И когда совместными усилиями младшеньких нужное заклинание было найдено, Болдер сразу же его переписал, после чего основательно спрятал книгу и свитки в свою сумку. Сумочка, между прочим, была не простая, а магическая. По крайней мере, так говорил Бог Света, но вот в чём была ее прелесть - неизвестно. Дело оставалось за Тором. И когда Сын Одина создал вихрь из молний, что испепелял саму ткань пространства и времени (о, бедный чертог Лофта), его родственники что-то там колданули (никогда Веор не понимал сейд, ну вот хоть убейте, никогда не понимал), и объявили, что теперь можно будет идти. Таранис хитро посмотрел на дизир, которые было подумали, что сейчас он бросит кого-то из них туда - ну, чисто ради проверки, а вдруг ошиблись, но тут он рассмеялся, и шагнул первым в портал. А следом шагнули и все остальные.

   Ошибки быть не могло. Это был Асхейм. Спутать его нельзя было ни с чем. Вдали виднелись чертоги города, где правил Бёр, леса были полны живности, заклинание маскировки с немёртвых валькирий спало, и теперь они дружно отблескивали синевой и сияли глазами цвета мертвенной молнии. Тор же первым делом вдохнул воздух, и на диво завороженно протянул:
- Так вот, каково это. Вот каково сие - жить в мире, где еще нет смертных. Когда весь мир принадлежит лишь богам, альвам, цвергам... Как это прекрасно.
   Внезапно жилы Одинсона начали набухать, и наполняться слабоватым внутренним свечением, покуда глаза источали небесный огонь. Удивлённо посмотрев на себя, он также заметил, что Балдур светится. Слабовато, но с завидным постоянством. Посветлела кожа, волосы, глаза начали источать свет вечно юного солнца, и вокруг него начало цвести да пахнуть все. А вот Альдриф...
   Их сестра явила миру свои изумрудные глаза, а ее волосы развевались безо всякого ветра - мягко, переливчато, будто бы были живыми. Татуировки на ее лице потускнели и вскоре стали едва видны, обещая в скором времени исчезнуть. Она была прекрасна, и Донар завороженно смотрел на нее, будто бы видел перед собой сказочное видение. Но когда попытался потрогать, видение дало понять, что оно - очень даже реально.
- Сам мир здесь более древний, други да сородичи - издал Болдер, который, видимо, понимал в этом куда лучше остальных. -  Здесь мы все сильнее, здесь на нас не будет отпечатков жизни, к которой мы привыкли, и явится истинная суть каждого из нас. Все здесь полнится силой первородною, и для богов их суть отражается на них самих куда ярче, нежели в нашем времени. Этот мир только лишь недавно создан был, и Мидгарда еще нету. Есть лишь Асхейм - мир Асов. Прятаться аль маскировать здесь нам бесполезно. Посему будем надеяться, что никого важного по пути не встретим мы. Особенно - нашего отца, который сейчас в лучшем случае подросток.
   И продолжая работать на манер реактора, Балдур подошёл к валькириям, которые будто были окутаны успокаивающим, мертвенным ветерком и светом, да спросил, куда им идти. Никто из родственников не знал этого мира. Они еще попросту не родились, а Вотан никогда не рассказывал об Асхейме больше, нежели пару слов. Дизир еще полюбовались на Энджелу и Бальдра с Рюмром (ну еще бы нет, ручка обожания всего и вся богом Света была невольно выкручена на максимум, после чего сломалась и аппарат начал работать сверх установленной меры), и тихо ответили, что вон туда. Указав дорогу к дамам на горизонте, они пошли первыми, приглашая Асов проследовать за ними. И те пошли. Донар откровенно любовался сестрицей, начинал засматриваться на немёртвых валькирий, Болдер любовался всем и вся вокруг, а местная фауна... ну, подобное Энджи уже видела. Да, влияние Болдера было не остановить, даже если бы он хотел.
   Но никому это, в общем-то, не мешало.

Отредактировано Thor Odinson (19.09.2017 09:24)

+1

7

Всё происходящее Альдриф воспринимала довольно стоически. Она жила в Асгарде всего лишь третий месяц, но уже смирилась с тем, что среди этого народа вечно происходит какое-нибудь безумие, с которым непонятно, что делать. Возможно, в этом была сама суть существования северного пантеона - своим явлением они вносили заметный элемент случайности в ткань мироздания, потому что предсказать, в какой момент опять всё рухнет и полетит в Хельхейм, не мог никто - даже сами асы.
Никак не отреагировала она на необходимость вломиться в дом Лофта, разве что искренне расстроилась от того, что приходится так обойтись с собственностью брата, и поставила себе мысленную заметку всё постараться починить, на необходимость волочь за собой мёртвых валькирий и даже на оптимистичную затею прыгать в неизвестность. Не то, чтобы она не доверяла Тору, Мьёлльниру или им обоим (хотя молот вызывал у королевны определённые подозрения), но всё же прыжки сквозь время…
Откровенно говоря, ей хватило и недавних приключений в южных землях.
Но раз уж Храброму втемяшилось в голову вот сейчас и здесь облагодетельствовать валькирий, то проще было смириться с этим явлением и принять его, как должное. Так уж получилось, что упрямством их младший прекраснейший брат не уступал старшему. Похоже, это для всех потомков Одина было общим.

Однако переход в Асхейм сейдконе не понравился. В отличие от остальных своих спутников, Энджела чувствовала себя неуютно, дыша каким-то неправильный воздухом и чувствуя какое-то неправильное течение сил. Конечно, она вряд ли понимала, что дело в нарушенной её связи с Иггдрасилем, от рождения своего бывшего для богов основой мира и столпом истины; однако сейчас госпоже погони было всё равно. Ей просто было неуютно.
Раздражённо передернув плечами, она обратила пристальный взгляд на громовержца, потом, вдоволь насмотревшись и придя к выводу, что там, в привычном мире, ей нравится больше, дочь Вотана обернулась к счастливо улыбавшемуся Храброму. Тот был в своей стихии - впрочем, как и всегда.
- Прекрасно, - отозвалась женщина с тщательно отмеренным сарказмом в хрипловатом певучем голосе, - просто прекрасно. Итого, мы находимся примерно у самого начала времён, у нас нет шансов здесь остаться незамеченными, потому что ни одна магия на нас толком не подействует, мы не знаем этот мир, а любой встречный поймёт, что мы в лучшем случае какие-то довольно странные… И хорошо, если не притянет нас за уши к нашему деду. Я бы, конечно, предложила притвориться мертвецами, которых наши очаровательные валькирии приволокли откуда-то за собой, но… Дамы, в ваше время вообще кто-нибудь умирал более-менее регулярно?
Брюн, снявшая с себя глухой шлем и теперь зажавшая его подмышкой, немного улыбнулась, глядя скорее себе под ноги, чем на говорившую с ней асинью. Несмотря на то, что ничего слишком уж плохого про старшую дочь Одина никто не говорил (и не совсем по той же причине, что про Тора, который всегда мог сначала огреть молотом, а потом разбираться), дизир всё ещё относились к своей новой королеве с подозрением и опаской.
Они прекрасно помнили, что стало с Хелой, привычно для себя думавшей, что сможет победить любого, и не хотели повторять ошибки своей прошлой хозяйки.
- Бывало, госпожа, смерть появилась сразу после того, как появилась жизнь. Однако ни вас, ни их, - предводительница показала на асов, - даже слепец не примет за мертвецов, уж простите. От Тора разит грозой, а вокруг Бальдра такой свет, что оживёт даже глина. Мы попробуем провести вас скрытно.
- Мы помним это время, - поддержала старшую сестру Мист, - мы помним эти земли, мы жили в них и знали каждую тропу здесь. Ступайте за нами и постарайтесь…
- Быть тихими, - закончила за них сейдкона, отвесившая Донару, которому вот прям позарез захотелось её потрогать, подзатыльник. - Так, вы, оба, вы точно слышали, что вам сказали? Оба услышали? Точно? Тор, это в первую очередь относится к тебе. Я знаю твоё стремление размахивать Мьёлльниром чуть что и очень, очень тебя прошу - уйми на время свою прыть, будь так добр. Бальдр! Бальдр, я всё понимаю, но хотя бы попытайся слегка уменьшить своё очарование, пока к тебе не сбежалась вся окрестная фауна, ладно?
Храбрый отнёсся к этому родственному пинку весьма философски, поцеловал Бескрылую в лоб, погладил по волосам и двинулся следом за дизир, что превратились в лёгкие, едва уловимые прекрасные тени. Они двигались стремительно и одновременно бесшумно, и запах, что тянулся от них, было ни с чем не спутать: чуточку сладковатый, чуточку горький с примесью пепла и соли. Запах погребальных костров.

Пропустив всю процессию впереди себя, женщина чуть заметно покачала головой и двинулась следом. Она предпочитала идти в конце.
Местные земли не внушали ей особого доверия, равно как и ремарка про то, что им вполне может окончательно не повезти встречей с любимым папой. Альдриф видела старого Игга целых четыре раза в жизни, и ни один из них нельзя было назвать приятным; сложно было представить, как в таком случае веселился Вотан в далёкой молодости. Да и парадокс создавать не хотелось… По крайней мере, парадокс поверх тех, что уже были запланированы.
- Бальдр, насколько мы давно находимся? - Негромко спросила Охотница вдруг. - В мире, который воспитал меня, ничего не говорили про Асхейм… Только то, что когда-то он был, но ничего более.[icon]http://s6.uploads.ru/j9Wna.jpg[/icon]

Отредактировано Aldrif Odinsdottir (24.09.2017 19:52)

+1

8

[icon]http://s6.uploads.ru/aR8ks.jpg[/icon]
   Покуда они шли, больше всех досталось - нет, не Бальдру, и даже не Альдриф. Больше всех досталось Тору, ибо небо  в Асхейме было идеально чистым, оно звало  того, кого сочло своим повелителем, так как еще не знало раньше руки, способной удержать всю его мощь. Может быть, неспроста бога Грома и Бури не было в это время - ибо сила та была несоизмеримой. Несколько раз Храброму даже приходилось одёргивать своего старшего брата, который был будто бы в трансе, и вот-вот собирался взлететь.
- Сколько бы я отдал, дабы родиться в этом мире - завороженно глядя полыхающими молниями глазами в небо, прошептал Громовержец. - Валькирии, вы даже и не ведаете, сколь сильно повезло вам родиться в это время... И не представляете, сколь зависть моя велика.
   Брюн в это время о чём-то перешёптывалась с Хлёкк и Карой, и на лицах их было беспокойство. Они то и дело смотрели на Веора, а после не выдержали, и подошли к Королевне, выражая ей своё беспокойство касательно относительной скрытности похода. Дело было в том, что если Балдуру было и так хорошо - он просто дарил свой свет всему и вся, Альдриф могла звать охота, которая только лишь зарождалась в этом времени и также почуяла свою хозяйку, то вот мощь Первозданной Бури, что еще не была запечатана в Мьёлльнире, звала своего истинного хозяина - и зов ее был сильным. Его ощущали все. Они слышали о том, как Один, будучи уже взрослым, будучи королём Агсарда, смог обуздать эту мощь, но здесь она была свободной - и страшной. Даже Бёр не собирался ее подчинять, ссылаясь на нее как на неминуемую часть хаоса и расплаты непокорным, и лишь его сын совершил невозможное. А сейчас здесь находится тот, кто всем сердцем смог полюбить эту мощь, и кого полюбила она, и кому она согласна подчиняться - каждому его желанию, каждой его воле. Короче говоря, у них было очень мало времени, и оно с незавидной постоянностью утекало сквозь пальцы. Балдур тем временем решил-таки прервать обеспокоенные речи дизир, и решил отвлечь думы старшей сестрицы ответом на ее вопрос.
- Когда мир был еще молод - как сейчас - не было такого мира, как Мидгард. Был лишь Асхейм, Альдриф. Позже лишь, когда Один одержал первую победу над Кулом, он создал Асгард, град богов - но мир сам сделал Ограждённым, Срединным миром, и отдал его людям. Перед этим уничтожив всех, кто испытывал страх, что создавал его брат, Бог Страха. Я слышал лишь отголоски историй об Асхейме, но все же считал его порой лишь выдумкой, сказкою о том, сколь прекрасен был мир раньше. Теперь же вижу я, что он прекрасен еще более, чем в сказках. Ибо здесь, в мире, где магия сильнее, чем когда бы ни было, здесь возможно все. Ужель силу сейда ты не ощущаешь? Ведь она только-только начинает зарождаться. И она чувствует любого, кто способен ею управлять, и всецело тянется к нему. Так силу Бури чувствует наш брат, и она ощущает его самого. Притом, коль мы не пойдём миру этому навстречу, вполне мы можем стать частью этой силы. Я стану светом лишь одним, что будет заполнять мир почище солнца, ты станешь духом вечной же охоты, что древнее Дикой Охоты Гримнира, а Тор... Ты даже не представляешь, что может случиться, коли он соединится с Первозданной Бурей. Хотя... - посмотрев на брата, который был словно под сильнейшими грибами, приносившими не агрессию, но радость, бог Света лишь улыбнулся - может, ты и представляешь. А Дизир вполне могут заполнить нишу, которую спустя тысячелетья заполнит Хела. Мы можем попросту переписать всю историю мирозданья, Альдриф, коль с собой не совладаем. Но дабы сие превозмочь, надо встретиться лицом к лицу со своей стихией каждому. Встретиться - и победить.
   За таким несложным диалогом они дошли до нужного места, но вот дизир внезапно ощетинились оружием. Впереди было воинство Бёра, которое возвращалось с удачного набега... простите, похода на чужие миры. И их было много. Обойти их не представлялось возможным из-за ландшафта, а также из-за того, что среди них были и те же валькирии - только еще живые. Сам Бёр, судя по всему, восседал в своем дворце, покуда детвора радостно встречала победителей. Вот воительницы радостно брали некоторых детишек на руки, вот другие ребятишки завороженно смотрели на добро воинов и на них самих, смотрели с завистью и мыслями вырасти такими же. Один среди них, кстати, оказался подозрительно знакомым...
- Смотрите, моя королева - произнесла Брюн - этот светловолосый мальчуган - это ваш отец. Видите? Он не всегда был таким суровым, мрачным да угрюмым. В нём была радость жизни, радость любви да мира. Но жизнь на всех накладывает отпечаток свой...
   Маленькому Одину было на вид не больше пятнадцати лет отроду, и вёл он себя соответственно: хотел вырасти великим воином, хотел славы, и хотел, дабы его народ жил в мире, достатке и был великим. И всё бы ничего, они могли бы и дальше отсиживаться в чащобе леса, если бы не живые валькирии. Те почуяли что-то в лесной чаще, и подали сигнал воинам. И вот к ним уже неспешно, но с осторожностью направлялись десятка три мечей и копий.
- Что же, лучше момента у нас точно не будет - вдруг подал голос Донар, достав из-за пояса молот. - Им нужен враг. Враг, которого они не знают. А вам нужно время и диверсия. Не стойте столбами, обойдите град вы с фланга левого. Балдур, иди вместе с дизир, авось твой свет их тьма могильная приглушит. - Видя, что спутники слегка недоумевают, он, заискрившись еще более, рыкнул, и схватив Брюн, Гондулль да Болдера за шкварник, бросил их метров на тридцать влево. - Быстрее! Это не те Асы, которые в нашем времени живут! Их так просто не обманешь! Не стойте столбом! Идите за тем, зачем пришли сюда мы все! - И когда перед ним осталась лишь Энджела, Одинсон обнял ее, поцеловал, оставив на губах сестрицы лишь ярко выраженный вкус грозы, которой он сейчас почти что полностью являлся, и добавил - Иди, сестрица. Ваше испытанье будет дальше по пути. А сейчас будет моё. И коль увидишь отца... скажи ты ему то, что он запомнит навсегда. Может, тогда сможешь ты его простить.
   Сказав эти слова, Таранис, словно молния, взмыл в небо - и тогда всю округу, словно по щелчку затянуло чёрными, аки смола, тучами, сквозь которые прорывались снопы молний. Никогда раньше Ас не мог так быстро изменять погоду... но он никогда раньше столь сильно и не был ею. Сейчас плоть на Торе будто бы испепелялась, заменяя себя эдаким аналогом небесного огня, повторявшим его контуры тела. Вот теперь у воинов Асхейма была цель. И теперь точно уж всё внимание их было приковано лишь к нему, а не к тем, что крались по лесу к своей цели.
- Я тебя слышу, единственная моя - прошептал Одинсон, глядя куда-то в небо. - И ведомо мне, что меня также слышишь ты. Ответь же на мой зов, а я на твой отвечу. Но сейчас мы еще не должны едины быть. Сейчас мы должны быть собой. Ты просто... просто же дождись меня. Ибо ведаешь ты, что лишь я способен быть с тобой, не заковав тебя в темницу, но приняв тебя как верную спутницу свою. Слышишь ли меня ты, о Буря?...
   И грохот, который был ответом Тору, был слышен, кажется, в любом уголке Асхейма. У воинов Бёра кровь потекла из ушей, Бальдр упал наземь, закрыв руками уши и крича от боли, дизир упали на колени, беспомощно упираясь руками в землю... Но был лишь один, кто слышал голос Первозданной Бури с улыбкой. Если превозмочь ощущения, можно было даже расслышать слова, которые она говорила. И она сказала Донару, что дождётся его. Ведь именно в нём она почувствовала того, с кем способна быть не как рабыня, не как враг и не как слуга, но как равная ему. Может, именно поэтому Мьёлльнир, откованный Одином, никогда полностью ему и не подчинялся. И может, именно поэтому юный Тор не мог поднять его такое долгое количество времени. Даже у бессмертных память бывает не идеальной... и Буре нужно было время, чтобы вспомнить того, кого она повстречала на заре Мироздания. Равно, как и ему нужно было вырасти, и повзрослеть умом да сердцем.
   Что было дальше, воины Бёра запомнили на всю свою оставшуюся жизнь, бесконечно долгую, и на диво сохранившуюся, После их повелитель говорил им, что они великие воины, раз смогли противостоять этому врагу, но они-то знали - он просто не хотел их убивать. Он вообще будто бы их не замечал. А его действия можно было назвать танцем.
   Танцем с той, кого не способен узреть никто, кроме него самого.

   В это время дизир уже вовсю бежали к голоду богов, и Балдур, превозмогая шум грома, поддерживал Альдриф, вскоре попросту плюнув и подхватив ее на руки. Светом своим он, насколько мог, ограждал сестрицу от побочных эффектов их старшего брата, однако было видно, что этого недостаточно. И вот когда они добежали к восточной стене города, и дизир вырубили проход, откуда-то с неба прямо перед ними попадали их живые предшественницы. Всем скопом. Избитые, без сознания, но живые и даже относительно целые, только слегка еще дымящиеся. Гондулль, наклонившись над самой собой, провела рукой по тонкому порезу над левой бровью, затем коснулась своей брови, и тихо произнесла:
- Так вот откуда у меня этот шрам... почему он не зажил?
- Посмотри на сына Одина в небе ты, сестра - ответила ей Брюн, в это время помогавшая остальным деловито оттаскивать бессознательных воительниц в ближайший дом. - Думаешь, раны от такого способны полностью зажить?
   Гондулль только хмыкнула, кивнув, и затаскивая саму себя в избу, основательно закрыла дверь.
- Ну что молчанье-то такое, сест... - Тут она обернулась, и едва не выронив саму себя из рук, ошарашенно добавила. - ...ры.
   Оказывается, изба не была пустой. И в ней сидело несколько детей, прятавшихся там по велению старших. И конечно же, в ней должен был быть тот самый малец, которого в последствии будут бояться, уважать и возлагать на него мольбы все Девять Миров.
- Кто вы такие? - достав меч из ножен, юный Вотан встал в боевую стойку. Видно было, что ему страшно, однако он не собирался просто так сдаваться чужакам. Королевская кровь - это не водица, когда-то сказал Бальдр сестре, но сейчас она могла видеть это воочию. В это время Бог Света, сняв Свадрен с перевязи, бросил его наземь, и медленно подойдя к сестре, прошептал ей на ушко:
- А это, как я понимаю, Аль - первая часть испытанья твоего. Здесь, пред тобой, стоит же тот, кто, как ты считаешь, принёс тебе лишь горе, боль, лишенья. И в твоих руках судьба его. Я же должен наших валькирий подготовить. И подготовиться к тому, чего сам раньше не делал никогда. Воскресить того, кто еще не родился. Давай же, милая сестра моя. Тебе предстоит сделать выбор, правильный не только для тебя, и после - отыскать меня. А также, судя по всему - и нашего старшенького, который вполне после может потеряться.
   Затем Ас, несмотря на возгласы и недоумевающие взгляды детишек, разложил всех валькирий по полу в форме круга, и сел в его центре, закрыв глаза, да водя руками по книге. Связь, которую ему нужно было установить, в их мире было просто нельзя почувствовать. Но они все и не были в их мире. А тем временем Один медленно и не опуская меча, который держал слегка дрожащей рукой, подошёл к Альдриф:
- Кто вы? Что за существо там, снаружи? Он ведь пришёл с вами, не так ли, воительница? Да? - Однако спустя пару секунд молчания он добавил, перехватив меч уже двумя руками: - Клянусь, я вырасту, и стану таким же сильным, как и он! Мои сыновья будут такими же могучими! И тогда больше никто не сможет навредить Асхейму так, как это сделали вы! И мой народ будет в безопасности! Никто не тронет наших воинов, воительниц, детей, никого более! А вас отсюда я и сейчас прогоню!
   Видно было, что не хочет молодой Вотан биться. Но видно было также, что он к этому готов. Как сильно бы он сейчас не отличался от того Игга, которого знали его дети, все же была одна черта, которую старый Гримнир старательно прятал за угрюмостью и отрешённостью: он по-настоящему не хотел быть таким правителем, как его отец. И он по-настоящему хотел защитить своих родных и близких.

Отредактировано Thor Odinson (08.12.2017 02:29)

+1

9

Здесь она была особенно беззащитна - точно с груди содрали всю кожу, переломали рёбра и обнажили самое сердце, всю её суть, всю боль, которую нельзя было до конца пересказать. Придавленная собственным несчастьем и предательством, знание о котором переломало её взрослую ещё сильнее, чем дитя, королевна не могла даже объяснить, насколько сильна её… Не ненависть, нет. Насколько сильно её отчаяние - разве есть что-то худшее, чем для ребёнка узнать, что он не нужен собственным родителям?
- Я не прощу его, Бальдр. Я никогда не смогу его простить. Он предал меня тогда, когда я больше всего нуждалась в нём, в его силе и защите, и ничего уже не сможет этого изменить. Таков был его выбор и его путь. Он выбрал свою ненужную никому честь вместо меня - и чего теперь ты хочешь? Чтобы взглянув на него сейчас, я поняла, что он когда-то сможет меня любить? Ничего он не сможет! Если он жаждал защитить их здесь, но бросил меня там - что я должна думать?! Что?! Что он никогда не любил меня?! Я и без вас всех это давно знаю! Инструментом и бесполезной куклой я для них всех всегда и была - и не надо пытаться говорить это другими словами, потому что ничего это не изменит!
Как же легко им всем было говорить об этом. Конечно, ведь не их собственный отец продал за бесценок, потому что оценил жизнь своего дитя дешевле, чем мировое соглашение; конечно, ведь он предпочёл просто забыть про неё, выбросив такую мелочь, как детская смерть, из своей головы.
Альдриф могла понять его. Альдриф, пожалуй, даже поняла его - на самом деле, поняла - приняв золотой венец и вкусив той горечи, что чувствовалась в привкусе великой власти. Ей было сложно представить, сколько яда пришлось испить самому Одину за время его правления; и потому она могла его понять, ведь политика воистину беспощадна, а цена победы порой требует колоссальных жертв.
Она могла его понять.
Но она не могла его простить.
Вот в чём была её беда.

До боли, до того, что ногти впились в ладонь, сжав кулак, она отвернулась, не глядя ни на кого, ни на Бальдра, ни на Вотана, и на мгновение блеснула странная влага в уголках её глаз. Каждый переживает боль по-своему, и выражение она у каждого тоже находит своё.
Энджела болела так - болела не первый год, и ничего не могла с собой поделать.
И мысль о том, чтобы столкнуться с этой болью лицом к лицу, была далеко не самой хорошей во всей её жизни.
Только усилием воли ей удалось взять себя в руки.
- Я не трону никого из вас, и никто их тех, кто пришёл со мной, не тронет вас тоже. Я не такая, как ты, - произнесла женщина, повернулась на мгновение, но в глазах её вновь вспыхнула ярость. - Я расплачиваюсь своей жизнью, а не чужой. Оставь свой меч, сейчас тебе не одолеть меня; никто из нас не желает вам зла или смерти.
Исчезла из взгляда зелень молодой листвы, и остался вновь только чистая, бескрайняя белизна холодной пустыни, пожиравшая свет, точно колодец.
Кивнув Бальдру, госпожа погони торопливо обдумывала всё, что ей довелось увидеть и услышать - и ничего не радовало, но надо было закончить то, зачем они пришли сюда. Даже если для этого следовало изрубить на куски собственную душу. Не велика цена, вот уж впрямь - не выше долга, который надо отдать.
Рыжая женщина кивнула сама себе.

- А теперь открывайте окно вон на той стене, - велела Охотница.
- Зачем? - Спросила одна из девчонок, что на вид была помладше всех остальных.
Ей было лет десять, светлые волосы собраны в две пушистых длинных косы, но взгляд у неё был пытлив и твёрд, и способен был словно уже сейчас видеть сквозь бытие. Альдриф не узнавала её, но что-то будоражило её, и она, всмотревшись в дитя внимательнее, решительно тряхнула вдруг головой.
Сейчас не время было задумываться о том, чему ещё не время было происходить.
- Буря очень, очень сильна, - пояснила воительница, сама не зная, почему, - и дом этот от неё не слишком защитит, особенно с учётом того, что сейчас будет происходить в нём. Я попрошу сделать это природу и помогу ей, насколько сумею; я чувствую, что нужно делать, хотя не понимаю, почему. Но я верю тому, что тянет меня, ещё ни разу мои чувства не подвели меня. Я уведу вас прочь и укрою перед тем, как вернуться сюда, ибо от вас зависит слишком многое.
И почему-то дети услышали её. Услышали - и послушали.
Никогда королевна не могла объяснить, почему.

Первой выскользнула из дома сама сейдкона, помогла спуститься остальным, и увела их прочь, ловко проскальзывая меж теней и чужих глаз. Лес встретил её, точно родную дочь, обрадовавшись почти так же, как радовалось Тору небо; огромный дуб, приняв в свои объятия всех, кто притронулся к нему, засиял тёплым, уютным золотом на каждом своём листе.
Прижавшись лбом к теплой на ощупь коре, Энджела что-то шептала, и сияние становилось всё теплее и ярче, и золото это охватывало её всю, от волос до кончиков ногтей. Здесь было безопасно - лес сомкнулся над теми, кто искал в нём убежища, и дочь природы просила - не приказывала, но просила, как у матери, - защитить их.
И ей пора было уходить, возвращаясь к тем, кого она оставила.
Королевна остановилась, повернувшись к молодому Одину лицом, и вновь в её глазах вспыхнула зелень. Он был юн, но уже сейчас в его поводках и жестах, в том, как держался мальчик, как он смотрел - в нём уже чувствовался король. Вечный король, суть существования чья - в этом правлении.
- Многие годы спустя тот, кто сейчас танцует в поднебесье со своей возлюбленной и верной спутницей, вернётся к тебе, и ты полюбишь его. С ним будет тяжело порой, но это не умерит твоей любви. Многие годы спустя и тот, кто сейчас воскрешает, вернётся к тебе, и его ты полюбишь тоже. А я… Я буду подобна призраку, мелькнувшему лишь единожды в самую длинную ночь. Я знаю, что сейчас эти слова ничего для тебя не значат, но сохрани их в сердце своём - помни обо мне. Не предай меня забвению. Ты не уберёг меня и не защитил, но пусть хотя бы память обо мне будет жить в тебе; хотя бы раз покажи мне, что ты сожалел о том, что сделал со мной.
- Я… - Начал было тот.
Аль встряхнула волосами:
- Ничего не говори, потому что сейчас ты ничего не сможешь мне сказать. Просто запомни мои слова. Однажды они, быть может, помогут нам обоим, - она глянула назад, усмехнулась и отступила, превращаясь в полупрозрачный золотой силуэт, - и, должно быть, до встречи. Будь мудрым - как ведёт тебя судьба.
И солнечный блик умчался вновь к Бальдру, колдовавшему над мёртвыми и живыми валькириями Бёра.[icon]http://s6.uploads.ru/j9Wna.jpg[/icon]

+1

10

[icon]http://s6.uploads.ru/aR8ks.jpg[/icon]
   Краем уха Болдер слышал, что сестра говорила их маленькому отцу, и сердце его наполнилось грустью. Он пожалуй, понимал - даже знал, что так будет. Но все равно надеялся. Надеялся, что хотя бы часть ее души захочет повернуться к свету. Хотя, может быть - всего лишь может быть - те ее слова, которые она последними сказала Вотану, Пройдут сквозь миллиарды лет, и помогут ей в другом времени, только уже со стороны их взрослого родителя. Но этому еще только предстояла возможность сбыться. Сейчас Богу Света нужно было сделать практически невозможное.
   И попробуй сделай то, если в любой момент можешь быть испепелён штормом, что бушевал снаружи.

***

   На улице было столь же опасно, как и в жерле Гиннунгагапа - любое неправильное движение, казалось, могло тебя убить, и это - в лучшем случае. Худшим вариантом было, скажем, полное исчезновение. Ни тела, ни души, ни даже памяти - молнии того, кто был в небе и пролетал с невообразимой скоростью между воинами, были способны выжечь всё. Однако когда ему наскучило играть с этими уществами, великан из плоти, сотканной нитями небесного огня, кажется, решил всё это закончить. В крышу дворца Бёра ударил громадный столб электричества, раздался мощный взрыв, и следом бураны самого Нифльхейма сбили с ног тех, кто еще держался. Посмотрев на поле, покрытое выжжеными пятнами да бессознательными телами, он взмыл высоко в воздух - и будто бы в нём растворился, столь великой была его скорость. Он не знал, куда звало его сердце - но ждать совсем не хотел.
   Этот день Асхейм запомнил на долгие, долгие века. И, возможно. пара-тройка его жителей спустя эпохи поняла, что на самом деле там произошло. Но пока что, в этом времени, ответов попросту не было - и быть не могло.

***

   Нити жизни сплетались с нитями смерти, образуя парадокс в потоке энергии - грань между двумя противоположностями, неспособная существовать без любой из них, но неприемлемая ни первой, ни второй. Однако живые все же сопротивлялись своим естеством такому вмешательству. Нужно было только лишь нащупать нужный момент, всего-то уловить эту нить - и набросить петлю, соединив их жизни с дизир, но оставив направление времени да жизни нетронутым. Всего-то. И может, Болдер смог бы использовать свой дар предвидения, да только вот сейчас все силы у него шли на созранность того, что оставалось от дома, на усыпление почти трёх десятков баб, и - ну, знаете, на ткацкое ремесло, если можно так выразиться. Чем бы там с природой не занималась сестрица, лучше бы ей поспеши...
   Но вдруг буря начала утихать. Поначалу медленно, после - всё более быстрыми темпами, покуда наконец природа не пришла в относительную норму. Вздохнув с облегчением, Бог Света улыбнулся, и мысленно потянулся к сестрице, дабы она своим чутьём смогла отыскать нужную точку сплетения жизней валькирий - как живых, так и мёртвых. И ответ себя ждать не заставил. Дальше было лишь дело техники - точнее, магии. И даже сама природа не ругала и не злилась на тех, кто был и ребёнком, и стариком, и кого еще не было в одночасье - всего лишь неодобрительно посмотрела, и погрозила пальцем. Однако судя по тому, как жизнь возвращалась на лица дизир, на их кожу, как уходил в небытие их могильный аромат, Мать-Природа все же примирилась с решением детей Одина.
- Мы... мы живы!
   Сложно сказать, кто первой из дизир - нет, уже не дизир, Валькириора - произнёс эту фразу, но после радостный возглас издали они все. И в тоне их были краски, что доступные лишь заново рождённым, и тем, кто полон жизни, кто пробует ее на вкус словно бы впервые. Они видели этот мир совершенно по-другому, и многое из того, что было забыто и считалось несуществующим, теперь нахлынуло на них с новой силой. Посему Балдур отнюдь не убивлялся, когда при виде Альдриф несколько валкирий с радостью набросились на свою Королеву, осыпая ее благодарностями, клятвами  - искренними, надо признать - в верности своей Королеве, ну и жамкали иногда. Как уже говорилось, многие чувства дял них были будто бы в новинку. И требовали выхода. Сам же Светлый предусмотрительно отошёл подальше, предпочитая оттаскивать их прошлые "я", и не попадаться им под руку. Всё-таки, его свет действовал уже и на Альдриф, несмотря на ее всю стоическую непроницаемость. А уж что он делал с валькириями...
   Оставались только два варианта - терпеливо дождаться, покуда эта милота сама собой закончится, ну или попытаться напомнить им всем, что их транспорт в родное время успел продолбаться в неизвестном направлении. И не факт, что находится вообще в Асхейме.
   Право слово, Храбрый, будучи абсолютно не в сосотоянии совладать со своими силами. даже и не знал, что выбрать.

Отредактировано Thor Odinson (08.12.2017 02:29)

+1

11

Прикосновения валькирий женщину изрядно раздражали, хоть лицо её и было по-прежнему спокойно и бесстрастно. Индивидуалистка по сути своей, она очень трепетно относилась к возведённому в культ личному пространству и отчаянно не терпела, когда его нарушали вопреки её желаниям; обычно за попытки контактировать с Охотницей супротив её воли жаждущие лишались рук, ног и головы - в произвольном порядке действий. Возможно, только тёплый Бальдров свет, что сиял крошечной сверхновой, даря всем желающим любовь и счастье, уберёг воскрешённых дизир от участи умереть тут же, будучи аккуратно настриженными на кусочки.
Вёльва сделала более гуманную вещь - просто отстранилась, выйдя на порог полуразрушенного дома и прислонившись плечом к косяку. Вокруг было тихо и практически безлюдно; последний всплек стихии расшвырял воинов и явно надолго лишил их возможности как-то от кого-то обороняться. К счастью, других желающих принести Асхейму неприятности природой покуда придумано не было, и всё могло закончиться более-менее мирно.
Только им уже пора было убираться отсюда как можно дальше, но вот беда: того, кто мог это сделать, нигде не было видно.
Женщина выругалась про себя, прокостерив Донара только так, помянув и батюшку, и матушек, и даже саму себя со своей глупостью, и стало вроде бы немного легче. По крайней мере, можно было вернуться к обдумыванию ситуации.
- Буря ушла, - произнесла Альдриф вслух, - если бы мы были дома, я была бы счастлива этому факту, но у нас есть одна небольшая проблема: мы не дома и мы туда не вернёмся, если мой брат увлечётся слишком сильно. А прятаться здесь ближайшие миллиарды лет до того, как сотворят Мидгард и время вернётся на круги свои естественным путём, довольно безрадостная перспектива. Мне нужно найти Тора. Дамы, переключите своё внимание на Бальдра, он несомненно более пригодная для этого кандидатура.
И с этими словами, одарив младшего прохладной кошачьей улыбкой скорее вежливости, чем любви, богиня вышла наружу и взмыла, точно стремительный огненный росчерк, в небо, откуда было несомненно ближе до того, кого она искала.

Вскоре она уже могла бы дотянуться кончиками пальцев до облаков, оказавшись для тех, кто остался, всего лишь крошечной искрой.
Не звук, но свет - расплавленное золото, в которое нырять здесь было особенно легко; могущественный поток сейда, пока ещё молодой, кипящий, похожий на горную реку, во время дождя рвущуюся в долину, подхватил королевну с охотой, позволяя осмотреть всё, что было ей угодно. Сила искала, кого отметить своим касанием, и, медленно истончаясь, точно лёгкий карандашный набросок на холсте мироздания, женщина становилась всё более прозрачной, нематериальной - и одновременно очевидно настоящей, удивительно смешивая противоположности.
"Тор!" - Рванулась она куда-то далеко прочь, оставив с лёгкостью и валькирий, и тех, кто был в будущем, там, ей семьёй, навстречу небесному пламени. - "Тор! Твоё время здесь ещё не пришло! Полно будет, мы ждём тебя, я жду тебя - тебе пора возвращаться. Буря вечно будет любить тебя и ждать тебя, сегодня ты встретил её - и она тебя не забудет, но нам пора. Я не хочу остаться здесь навечно."
Старший брат её всегда был натурой слишком увлекающейся. Он жил порывами, сиюминутными стремлениями, с головой отдаваясь тому, что его влекло здесь и сейчас; и если среди всего живого и мёртвого, среди настоящего и нет, было хоть что-нибудь, чему Энджела никогда не могла бы противостоять в его любви, это была она - Буря, та, кто была ему и спутницей, и другом, и вечной, единственной настоящей страстью.
Оставалось только надеяться, что он ещё не утонул в чувстве стихии достаточно далеко и не потерял собственную личность, как это однажды уже почти случилось с ним в горах Норвегии, когда ас нашёл сам себя и почти сразу едва не потерял. Как бы не была жестока и замкнута эта женщина, она не готова была терять своего брата - своего Тора - второй раз, особенно по собственной глупости. Ей и за первый-то раз не удалось себя простить.[icon]http://s6.uploads.ru/j9Wna.jpg[/icon]

+1

12

[icon]http://s6.uploads.ru/aR8ks.jpg[/icon]
   Лишь окликнула Альдриф своего брата, как перед ней из воздуха начал плестись из молний силуэт огромного мужчины, который впоследствии трансформировался в Тора, на диво умиротворённого и как-то по будничному держащего Мьёлльнир. Это даже не было телепортацией - бог попросту... явился.
- Тише, Альдриф Одинсдоттир - голос его был тихим, но вот погода невольно делала каждое его слово подобным раскатам грома - сейд твой так силён, что тебя мёртвый даже услышит против своей воли. Зачем орать так громко, когда я есть везде? Когда мы есть везде?
   И с последними его словами за спиной Громовержца облака словно бы растаяли, как тает снег перед жаром всепоглощающего огня - но дальше последовало также исчезновение неба. Словно бы сама бездна вселенной потянулась на зов, и Энджела могла узреть то, о чём все они могли лишь слышать в древних легендах.
   Ту, кто была заключена в молоте, выкованном цвергами по велению Одина-Всеотца через три с лишним месяца непрерывной работы.
   Она была размером с галактику - и явно большую за Млечный путь. Ее мощь не могла не пугать - ибо не было того, что могло бы ее победить. Даже Всеотец не смог убить Первозданную Бурю, что существовала с самого начала времён - наравне со всем, что появилось из Первозданного Ничто. Он лишь ее заточил, но после она нашла того, кто смотрел на нее не как врага, а как на друга, соратника и равного себе. Кто не видел в ней угрозы. Кто с ней советовался. Кто ее любил.
   И сейчас тот, кого она прождала тысячи эпох, был прямо перед ней - все еще юной, все еще молодой и свободной. Хотела ли она его отпускать? И хотел ли он сам уходить?
   Ответ был очевиден.
   Буря не стала сразу формировать некое подобие тела - нет, она просто напрямую обратилась к Энджеле, покуда Тор куда-то смотрел умиротворёнными глазами, которые были самой сутью молний. Без обиняков, без предостережений - и также без каких-либо смягчающих мер. Если кто-то посчитает, что это было вполне себе сносно... что же, попытайтесь представить, каково может быть человеку, который вдруг в своей голове - не ушами. а именно в мозгу, против своей воли, беспощадно и неотвратимо - ощутил разряд электричества, способный испепелить любую атмосферу, раскаты грома, что способны крепчайшие металлы от звука рассыпаться в пыль, и ко всему этому - это все еще и говорило.
   А теперь стоит сделать поправку на то, что Альдриф не была человеком. Она была дочерью Одина, одной из сильнейших богинь мироздания. Да только и Буря не была просто каким-то электричеством.
   Вот примерно это и пришлось испытать Энджеле.
   Зачем он тебе? Зачем тебе забирать того, кто рождён быть здесь, со мной? Кто рождён, для того, дабы я была частью его?
Зачем разъединять две половины целого?

Тор в это время наконец оторвался от созерцания чего-то там и как-то странно посмотрел на Энджи. В его взгляде была и некая обеспокоенность, было и раздражение, и настороженность... но всё это неизбежно скрывалось блеском небесного огня, который любой взгляд делал холодным, безразличным и яростным.
   А Буря тем временем решила таки явиться в подобе женского силуэта, полностью сотканного из молний и штормов. И оказавшись подле Энджелы, она так же бесцеремонно и не принимая возражений коснулась ее виска. В самом деле - на кой тратить время на разговоры, когда можно просто самой узнать все, что тебе нужно?
   И как будто хоть кто-то способен будет тебе помешать.
   И вот спустя секунд десять девичий силуэт отстранился от Альдриф, и даже вроде как улыбнулся.
   Хорошо. Я подожду. Тебе - вам - он сейчас нужнее. Но помни, Альдриф Из Ниоткуда, которая никогда не рождалась - долго рядом с ним ты не пробудешь. Дни твои уже сочтены. Ибо тебя нечему держать... следовательно, ты ни за что не сможешь зацепиться, когда придёт время. И когда ты уйдёшь - я его заберу. Ибо так должно случиться. НО уйдёт он только тогда, если сам захочет.
   Это не было словами ревнивой женщины. Это не было и пророчеством. Это было просто ... ну, сутью, если пожелаете. Сутью, которую изначальная сила видела, как открытую книгу.
   Да только мир был еще молод. И эта сила не обладала даром предвидения. Хотя бы потому, что пока что об этом попросту не задумывалась.
   И Тор, вновь взглянув на Альдриф, захотел. Сложно сказать, что двигало его решением. Сложно было и понять его поступки али мотивы. Может, то был сейд Охотницы, что достучался до того, кто полностью отдался порыву. Может, то было провидение. А может, и слепой случай. Впервые за последнее время в его небесном огне в очах появился проблеск осмысленности.
   Таранис мягко взял Асинью за руку, слегка повёл молотом - и вот они оба растворились в электрических разрядах, подобных тем, из который Веор и появился перед Королевой Асгарда.
   КОгда они явились перед Болдром и дизир, что всей дружной толпой вкушали магические прелести Асхейма, дыша воздухом, которого уже не будет в мироздании, едя плоды и напиваясь водой, Донар как-то нехотя "потух", и вскоре стал почти что похожим на себя прежнего - только волосы все еще искрились, да молнии в глазах потушить так и не удалось.
- Я буду скучать за тобой... такой, о Альдриф. За твоими глазами, что прекрасней любого изумруда. Что живей любой травы.
Что есть ярче самой жизни. За тобой настоящей. Но вовсе это не значит, что тебя другую перестану я любить
- мягко проведя рукой по щеке сестры, Тор улыбнулся, и жестом подозвав к себе светящегося, словно солнце, младшего брата да валькирий - уже валькирий - продолжил: - А теперь - пора домой.

***

   Они оказались посредине одной из площадей Асгарда. Боги вокруг недоумённо смотрели на прибывшую компанию, в которой они с трудом, но опознали свою Королеву - ибо глаза были не те, да и татуировок не было, Бальдра, и Тора. Дальше им пришлось опознавать и дизир, которые уже не были теми, кем пугали Асгард эпохами. И что же сделал сейчас Одинсон-старший? Правилньо - поступил, как всегда.
- Я искренне устал. Мне тяжело от переизбытка энергии, которая уходит, а вместе с ней - и ощущенья, которые я вряд ли скоро испытаю. Посему вы как хотите, родные мои, а я вот - спать. - затем, уже начиная шататься, Веор хитро усмехнулся, и подмигнув сестрёнке, тихо добавил - Признайся - ты ведь ревновала, да?
   И после такой ну очень уж умной тирады Донар абсолютно без чувств грохнулся наземь. Только теперь можно было понять, что ему чисто физически было очень тяжело исполнять такие переходы, и ощущать такие кардинальные магические изменение в самом себе и своём разуме. Впрочем, судя по умиротворённом лице спящего Бога Грома, и протянутой к Энджи руке, ему было скорее хорошо, чем плохо.
- Ну... эээ... - протянул уже почти переставший сиять, аки небесное светило, Болдер - Хлёкк, Свипулль, Кара, Гёндуль, Мист - может, отнесёте брата моего вы ... ну, куда-то хоть? Если нужно - возьмите еще кого-то, он тяжёлый, как взгляд Альдриф, когда она не в настроеньи. - затем обернувшись к сестрице, Храбрый улыбнулся и успокаивающе погладил Асинью по плечам - все закончилось,  о моя Королева. Все позади. Мы справились. Ты справилась. Сейчас можешь отдохнуть, предаться досугу же какому, а я вполне могу заняться вопросами насущными. Как минимум - вздохнув, бог посмотрел с неизменной улыбкой на окружающих - объяснить им, что только что произошло, и обрадовать Бруннхильду. А как максимум - попытаться починить Лодура дворец. Однако окончательное решенье, конечно, за тобой.
   Валькирии в это время пыхтели и несли тушу Рюмра куда-то прочь, покуда остальные радостно смотрели на город, который когда-то был им домом. Прошло очень, очень много времени - и вот он вновь стал таковым.

Отредактировано Thor Odinson (08.12.2017 02:30)

+1

13

Протянув руки вперёд, вёльва положила узкие горячие ладони на кисть аса, зацепилась за неё пальцами; она казалась какой-то маленькой, хрупкой рядом с мужчиной, но в золотом сиянии, что стекало по её резко очерченным скулам, притаилась беда. Будучи силой почти столь же таинственной и необузданной, как и Буря, сиявшая в провалах тёмных глаз громовержца, сейд, захватив молодую королеву, контролировал её сам, а не подчинялся её желаниям.
Шторм мог разрушить всё сущее своей восхитительной и грозной мощью, сейд же скользил между струнами реальности, точно змейка, изменяя самые их основы, и двое богов, полностью отданных своим стихиям, несомненно стоили друг друга. И только тогда, когда Донар всё же поднял свой молот, и беззвёздная тьма космоса расцвела красками Асхейма, асы вновь шагнули в реальный мир, отказавшись от того, что так манило их. Пока отказавшись, ведь оба они понимали, что, почувствовав дыхание всех ветров, почувствовав силу первородной стихии, сильнейшему из Асгарда никогда не перестать вспоминать об объятиях своей единственной вечной спутницы, равно как и Энджеле, что прикоснулась к сердцу вселенной из расплавленного тревожного золота, не перестать думать о том, как весь мир вдруг стал совсем иным, обнажив собственную сердцевину.
Воительница улыбнулась, немного задумчиво, немного печально, отступила от брата на пару шагов. Голос её был тих и спокоен, как в штиль - прибрежные волны, безропотно налетавшие на камень день за днём. Она, должно быть, и впрямь верила тому, что говорила, совсем иначе смотря на мир вокруг.
Слишком разными они были; может быть, именно это и притянуло их друг к другу.
- Это не настоящее, Тор, и никогда не было таким, - ответила женщина негромко. - Это всего лишь то, что могло бы случиться, если бы в жизни моей не было того, что случилось уже. Настоящее ждёт нас за пределами временной петли, и там в глазах моих живёт лишь свет. Так вышло и так будет впредь, пока жизнь не выдумает нечто новое. А здесь - здесь мы все парадоксы, реликты эпохи, что теперь никогда уж не наступит.
И сияние молота умчало их прочь, ко времени, которое принадлежало им и которому принадлежали они. Асхейм остался всего лишь воспоминанием на полотне вечности.

***

Асгард сиял золотыми стенами в лучах послеполуденного солнца, и атмосфера здесь уже не искрилась силой и безумием.
Охотница усмехнулась, на миг посмотрев на аса, в глазах которого блеснуло лукавство, что больше подошло бы их сводному братцу; интересно, он впрямь думал, что услышит от неё что-то в ответ, что потешит его самолюбие?
Королева тронула золотой обруч венца в волосах, провела длинными пальцами по дрожащим, почти живым перьям, и медленно покачала головой:
- Нет смысла ревновать к тому, что определено твоей судьбой. Ни одной женщине не сравниться с ней. Я понимаю это, понимаешь это и ты; зачем же тогда об этом думать? Нет, Тор. Мне неведома ревность к ней.
Громовержец, впрочем, решил пойти простым путём и лёг, где стоял, оставив окружающим самим разбираться с насущными вопросами. Дочь Вотана не особо обиделась от того; он и так сделал уже достаточно, и просить большего уже было сложно. Взмахом руки отпустив валькирий, взглядом спросивших у неё разрешения на то, чтобы исполнить приказ Храброго, женщина посмотрела на младшего брата.
В нём всё ещё жил свет, но он был едва заметен. Всё же они перестали быть тем, что воплощали в себе.
- Я сама поговорю с Бруннхильдой, - немного поразмышляв, возразила сейдкона, - в конце концов, это я говорила ей, что подумаю над её просьбой о судьбе Валькириора, мне же и объяснять ей, что случилось. Благодарю тебя за помощь; буду благодарна, если ты хотя бы частично восстановишь дворец нашего Локи. Не думаю, что он в скором времени к нам вернётся, но хотелось бы верить, что он покинул златой град не навсегда. Валькирии, после того, как вы оттащите Тора… Куда-нибудь, явитесь в Валькириор; вашей новой предводительнице надобно осмыслить эту историю и узреть вас собственными глазами.
Поведя белыми сильными руками, точно желая опереться на воздух, Альдриф глубоко вздохнула - и взмыла в небо уже огромной чёрной птицей, вмиг оставив своё божественное обличие. Вскоре росчерк её оперения исчез, затерявшись в высоте. Асы, привыкшие к тому, что на их королеву где сядешь, там и слезешь, и отчитываться за свои поступки и последствия решений она склонна примерно так же многословно, как Всеотец-Один, потянулись к Бальдру в надежде узнать, что же это всё было. Едва ли не единственный из всех детей старого Игга, Храбрый не испытывал хтонического ужаса перед диалогом с окружающим, а потому с него был шанс стрясти что-то понятное.
Например, что здесь делают дизир и почему они выглядят подозрительно живыми.
В Асгарде никогда нельзя было предположить, что случится в следующую секунду - непредсказуемость северных богов могла легко озадачить кого угодно.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [26.04.2016] Darraðarljóð, vol 2


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC