Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Щит, закрепленный на рюкзаке, напоминает о себе непривычной тяжестью. Можно представить, что отец отдал свой щит Джеймсу на время, а сам идет следом и с легкой улыбкой на губах глядит в спину сына. Подобная мысль точно также заставляет чувствовать юношу живым и понимать необходимость дальнейшего движения.

© James Rogers

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [AU | Западный Мир ] Вот так родилась охота


[AU | Западный Мир ] Вот так родилась охота

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: демо-время
Место: несравненное будущее фоном и - Западный мир, модель версии (демо)
Участники: Echo (Призрак Прерий - хамелеон, ловкость, язык животных, сила, слух), Hellstorm (Пустой - убийство, клинки, отречение, ловкость);
Описание:
"Добро пожа...пожа... пожаловать в ...В За...".
Нельзя так просто вторгнуться в историю, тем более целого народа, который, если бы объединился, то смог бы понять насколько бессмысленна война. Но разве в этом история, разве в этом логика повествования? Нет!
Выстрел еще не воспроизвелся, когда один его из его создателей пал от рук собственного творения. Выстрела могло и не быть, потому что то, что мы видели лишь проекция и воспоминания двоих, что сражались каждым за свое наследие и свой город, свой мир. Не Западный, но явно мнящий уже себя поверженным, стоило ступне эгоистично ступить на этот...ах...епт...в общем вы поняли..

"Добро пожаловать в демо версию Западного Мира".
Где участник индейцев прерий сможет вам доказать, чем наша компания лушече японской что лучше синоби;

И вот тут только история начинатся.

Отредактировано Hellstorm (03.04.2017 15:56)

+1

2

Рассвет. Первое, что помнил Он, что увидел – это рассвет. Яркий лучик солнца один, затем второй прокрался в глаза ему, заставил моргнуть, сощуриться, пропустить вздох и первый удар сердца. Нет, не самый первый, хотя казалось только-только он сейчас начал жить, только-только пробудился из дремы извечной, в которой не было ни сновидений, ни видений прошлого, ни фантазий настоящего. Но Его это нисколько не смущало. Странная мысль оказалась не такой странной, скорее въевшейся в сознание и подсказавшей мыслям остальным течь следом, складывать паззл в картинки происходящего и видеть. Видеть! Мыслить! Анализировать!
Дей резко сел, вздохнул, закашлялся. Во рту пустыня раскинулась, в горле першило, в груди кололо, а тело словно через бамбуковые заросли пропустили по веревке. Живого места в себе мужчина не находил, которое бы не болело или не ныло. Как-то резко пришло осознание того, что сидеть, а перед этим лежать он не должен; он не должен был проснуться, не должен был пробудиться, не должен был дышать. И уж точно не должен был быть здесь, ведь последнее воспоминание, некий фантом промелькнул перед глазами пейзажем отличным от того, который предстал его взору, стоило мужчине подняться на ноги, слегка, для вида отряхнуть от пыли и грязи земли одежду и...пропустить вздох. Перед ним открылся вид с холма на почти бескрайнюю равнину, местами окаймленную, оскверненную пучками зелени, зарослей деревьев низких, похожих на те, к которым он привык, но отличным. Порой островки попадались и посреди этого зелено-желтого поля, однако едва ли два-три деревца или даже кустика могло прорасти под начавшим вдруг палить солнцем летним.
Летним?
Дей дернулся, на поясе нашлась лишь одна стянутая кусаригама да кинжал, за спиной не было привычной котомки, а с головы кто-то успел сдернуть капюшон и ткань, что прикрывала его голову и закрывала лицо, оставляя прорезь лишь разукрашенных землистой краской глаз.
Это был точно сон. Он точно спал, потому что всё, начиная от пейзажа до состояния его, резко отличалось от последнего, фантомного того воспоминания, в котором его нещадно избили, сначала повалили на землю, а потом пинали, обругивали, ломали кости и посылали далеко не ласковыми словами на встречу с демонами-они.
Дей сосредоточился и пара клинков как обычно вышла из изгиба локтей, костистая «сталь» не отразила солнечный свет, впитала его скорее – хоть что-то не изменилось, однако: ни синяков, ни сломанных пальцев, ни сломанных ребер, ни боли в голове, с которой он кажется каждый день просыпался в своей пустой жизни обычного инструмента, - ничего из этого остального, столь привычного и повседневного не было. И потому Пустой, ибо он ничем кроме инструмента не являлся, находился в полнейшей растерянности.
Земля. Небо. Солнце над головой. Все было знакомо незнакомым. Он умер все-таки? Он, наконец, попал в Ад? Или его вырвали в Рай? А может духи кинули его в междумирье, где придется ждать вердикта неведомого судьи несколько лет, сотен лет, веков, тысячелетий, пока время еще хоть что-то будет для него значить?
От осмысления происходящего отвлек шум вдалеке. Не пустыня, скорее степь в арке лесной и с обрывом на левой линии горизонта не была необитаема. Короткую траву топтало стадо странных, нигде Деем не видимых быков, с густой, насколько он мог судить с довольно большого расстояния, тяжелой шерстью на горбу и туше. Странные быки были сбиты в кучку, в стадо; на глаз
где-то не меньше пяти сотен особей, большие и маленькие в центре, прикрываемые взрослыми от… От людей, что жгли костры и старались часть стада отделить, отколоть от остальных, точно волки отрезают от семьи оленей слабых, больных или детей. Однако люди, разжигавшие костры, улюлюкающие, издававшие шум, который на слух Пустого мерзким казался, каким-то первобытным, глупым, в итоге не как те же волки поступали, не сами убивали, а давали законам природы помочь себе. Часть стада, действительно, откололась и понеслась в безумии своем и страхе прямо к обрыву, за которым бычок за бычком стал исчезать.
Принцип охоты. Банальный, тупой, простой. Тут уж не догадаться невозможно, тем не менее, зрелище не ответило на фундаментальные для Пустого вопросы: где он и как он сюда попал?
Более привычный, более знакомый звук конского дыхания, не ржание – фырканье, вырвал из раздумий, как раннее клики охотников вдалеке. Однако этот звук был совсем поблизости, не за спиной прямо, но где-то позади, и вряд ли лошадь (одна, вторая, третья – звук отбивающих копыт о землю впечатался вслух следом за тяжелым дыханием животных) осталась без седока, тот спешился скорее, подкрадывался и – Дей резко обернулся, пригнулся от пущенной в его сторону стрелы, поймал предплечьем удар ноги, подсечку сделал от удара топориком каким-то мелким, железом уж точно сверкнувшем на начинающем выжигать землю солнце. На быстрый взгляд их было четверо-пятеро; окружили и подкрадывались не как волки, скорее как падальщики-лисы, желая явно ранить, причем целились до странного в голову, остальные части тела, что как раз могли им помешать, мало их волновали. Другой, шестой, что стоял в стороне, отдавал команды на незнакомом языке, и мужчины в легких куртках и штанах то разом, вместе, слаженно на него набрасывались, то по одному, но и тогда действовал каждый синхронно, отточено явно многими днями, годами практики.
Удар – Пустой отвел, еще – уклонился, сделал подсечку, крутанулся и сломал руку с зажатым в ней орудием двумя точными ударами пальцев под локоть и плечо; выпад – Дей перехватил руку двумя своими, прошагал по телу, перевалил через себя, ломая челюсть, быстро сгруппировался и вытащил свои собственные, врожденные клинки, шрамы от которых никогда не заживали, кровь от которых собственная не в одну почву прокапала, въелась, кажется из таких следов он собственную карту мира, родной земли мог составить, но сейчас он не был на родной земле, он был…где-то. Видимо, все-таки в чистилище, а нападали на него злые духи, демоны, желающие забрать в Ад раньше вынесения приговора. То-то он их речь не понимал, то-то технику не узнавал и лица, разукрашенные какой-то оранжево-землистой краской.
Рык, дерзкий, пробирающий до нутра, животный не сразу Пустой уловил, успел подставить руку с вытянутым клинком, чтобы острые зубы волка степного не вгрызлись в горло, не разорвали мягкую плоть до фонтана багрового. В затылке резануло, и Дей упал на землю, теряя суть происходящего, продолжая слышать на краю сознания еще странную речь, уже более спокойную, не такую резкую. Незнакомый, странный язык, жесты, вплетенные в него, явно сопровождающие и сопутствующие и… Где он?..
- «Ты как нельзя кстати, Призрак Прерий», - тот кто отдавал команды воинам, глянул коротко в сторону свалившегося без сознания на землю противника, кивнул троим еще целым людям позаботиться о товарищах (у одного рука онемела, будто сломана была, у второго вывихнута челюсть и камень прошиб лопатку). Мужчина с перьями в волосах, бусинами и томагавком на поясе, более мощным и длинным в рукояти нежели у других, подошел к девушке на вид хрупкой, но не менее воинственно выглядящей. У ее ног крутился степной волк, скулил, ласкался, отзывался и подчинялся только коротким фразам хозяйки или скорее ее мыслям. – «Мы обнаружили его следящим за нашими охотниками. Он похож на тех пришельцев со стороны Восхода солнца, бледный, но выглядит…иначе. Одежда и… не трогайте», - один из воинов стащил с пояса кусаригаму, раскрыл ее, грузило на цепи стукнулось рядом с его ногой. – «Молодежь. Как думаешь нам с ним поступить?», - несмотря на то, что Призрак являлась девушкой с ее мнением считались и охотники, и воины, в конце концов, она принадлежала к тем, кого боги, духи наградили Дарами. - «Оставим его кроу?».

+1

3

Для того чтоб услышать себя, нужны молчаливые дни

На самом деле Призрака Пустоши не звали на охоту. Добыча бизонов было уделом мужчин. Сама она туда не стремилась. С первым лучами солнца, взял холщовую сумку и свистнув своего степного волка Найру, Призрак отправилась за нужными кореньями и травами. Забравшись в небольшую поросль деревьев и выкапывая нужной ей растение, девушка была полностью погружена  в свои мысли. Машинально выполняя свою работу, она напевала детскую песенку, что пела ей ее мама. Найра крутилась где-то поблизости, развлекаясь охотой за мелкой живностью. Утро шло своим чередом. Ветер принес запах жженой травы. Охота шла своим чередом. Мужчины принесут туши бизонов и женщины племени будут их свежевать. После чего они все вдоволь наедятся.

Резкий рык Найры привлек ее внимание. Нечто неуловимое изменилось. Дымок вдали притягивал и словно говорил: что-то пошло не так. Стайка встревоженных птиц пронеслась над землей. Плохое предчувствие пришло к Призраку. Закинув на плечо свою сумку и свистнув волка, она направилась в сторону дымки. Сухая земля и пыль вокруг с палящим солнцем. Редкие животные и стайки птичек.

Первое что она увидела - стадо бизонов. Второе - бой.
И противник не вызывал ничего кроме ненависти. Он был белым, чуждым созданием для каждого из племени, для всего их народа.  Белые не были животными, они были демонами. Существами из чужого мира. Чуждыми. Короткая и отрывистая команда и изящный бросок Найры положил конец бою. Белый упал кулем на сухую землю.

Призрак аккуратно подошла к нему, держа руку на томагавке. Волк стелился у ее ног и скулил. "Сестра, дай мне вцепиться ему в глотку, я разорву его и заставлю захлебнуться в крике", - слышалось в ее скулеже. "Не время, сестра", - отвечала ей Призрак и прикидывала потери. Этот демон успел задеть троих, благо несмертельно. Она выслушала охотника Гээджи. Тот был уже довольно стар, много солнц было в его жизни. Остальные относились к нему с уважением, включая Призрака.

- Нет. Этот белый нам нужен. Мы заберем его в поселение, - в одном старый охотник был прав: белый не походил на тех белых, которых они видели раньше. Кроу бы содрали с него скальп и оставили на растерзание стервятникам, но... было в его лице нечто странное. Непривычное. Не было в нем той злости, что они уже встречали. Мятые рыжие волосы и бледная кожа, одежда из грубой ткани и непривычной фактуры. Рукояткой томагавка она потрогала предмет, валяющиеся рядом. Он был увесистым и никогда не виданным раньше. Взяв его в руки, она удивилась тяжести конструкции. Ни у кого из белых она не видела такой вещи. Переложив ее к себе в сумку, Призрак Прерий осмотрела пострадавших. Не считая пробитой лопатки и вывихнутой челюсти, все были в относительном порядке.

- Каканниви вылечит тебя, как только мы вернемся в поселение, - руками девушка нежно вминала в рану на спине травы, останавливая кровь и обеззараживая рану. Другой охотник связал руки белого и положил его на лошадь. Весь его вид говорил, что с куда большим удовольствием оставил бы демона на завтрак волкам, но приходилось слушать старших и ту что с Даром. Несмотря на то, что вместе с Призраком они были ровесниками, она была с Даром. И ее слова были весомыми, потому что лишь немногие говорили с духами.

- Кем отведет тебя с белым пленником в лагерь, - Гээджи подсадил Призрака на лошадь. По большому счету девушке не нужна была узда. Поэтому взявшись за гриву, она слегка тронула бока лошади ногами и животное зашагало в сторону поселения. Сопровождающий предпочел молчать. Найра брела чуть поодаль, высказывая все, что думает о белом пленнике.

Призрак же думала. Мерная поступь лошади вызывали состояние транса. Мысленно обращалась Призрак к духам и просила послать ей знак. Правильно ли она сделала забрав этого белого? Так они провели дорогу до поселения. Палящее солнце и сухой воздух степи. Оставшиеся охотники должны были позже приволочь туши бизонов. Появление же их двоих с ношей вызвало фурор среди соплеменников. Коротко переговорив с вождем, Призрак Прерий выдала  Найре кусок бизоньей ноги, в который с диким рыком вцепился волк.

Пленного привязали к столбу. Он также был бессознания. Столб был внутри вигвама, что спасало от палящего солнца. Забрав флягу с водой, девушка зашла внутрь. Этот белый был очевидно не похож на тех, кого они видели раньше. Присев рядом с ним, она откинула волосы рыжие с его лица и прислонила горлышко к пересохшим губам. Найра незримой тенью легла  у входа в вигвам. продолжая обгладывать кость. Весь ее вид говорил, что случись что и она вцепится в глотку пленника.

+1

4

Тьма настолько приятно окутывала, что Пустой подумал о смерти. Да, он умер. Иначе быть не могло. То небольшое поручение от главы клана являлось очередным испытанием, которое он провалил и сейчас находился в Чистилище, где собственные потаенные страхи, желания, мечтания обретали странную, пресловутый иную оболочку. Но ведь у Смерти самой не спросишь, что будет после, следует лишь обращаться к духам и предкам, каковых в отличие от остальных учеников Мастера у Дея не было. Он родился вне нормальной семьи, воспитывался вне родной стихии и слишком отличался что ростом, что видом от тех, с кем даже успел подружиться, но кто с радостью бы от такой дворняги отрекся.
Как бы то ни было, он оставался синоби, убийцей, почти идеальным, не незаметным в процессе выполнения заказа в толпе, но неожиданным в процессе исполнения и поворота всего одной иглы в пальцах. Скольких он, благодаря то ли мастерству полученному, то ли врожденным способностям, за кои благодарил Мастер Богов, он успел умертвить. Быть может тот же сёгун стал бы жертвой своего конкурента или родственника после, однако сейчас Дею оставалось лишь гадать и видеть тьму.
Сны без сновидений. Чернота перед глазами и слабое дыхание чье-то совсем рядом. Звуки в округе.  За пределами палатки, за пределами мироздания и приятная влага, которая капнула на пересохшие реально губы человека, что явно не подготовлен был к палящему солнцу прерий. Дей сам не понял, как подсознательно потянулся к воде, его тело ломало, ломило, кости не горели, но хотели отдыха, а положение наперекор удобству существовало и добавляло лишней боли, лишнего неудобства.
Рыжеволосый незнакомец перед девушкой, не открывая глаз, дернулся в сторону воды, с жадностью глотая ее, настолько часто, резко, что аж закашлялся. Волосы рыжей челкой вновь на глаза упали, очертили контуры бледного лица. По щетине небольшой стекали капли жидкости; по челке также, мужчина вообще голову подставил под струю прохладной жидкости, что вроде бодрила, говориаи о том насколько немало времени провел незнакомец под солнцем и был голоден, иссушен, уставшим, хотя не далее чем несколько часов назад успел ловкими быстрыми движениями троих воинов обезвредить и вывести из строя на добрую неделю. У первого рука еще немой оставалась, у второго челюсть, у третьего – лопатку пробило сильно и голова болела, кружилась, травы помогали, но о том, чтобы тех же кроу отпугивать речи не шло.
Дей пил воду, но вместе с тем ловкие, приученные пальцы осматривали крепления, оценивали, подхватывали узелки и расплетали ловко, тихо.
Пустой успел оценить, что находится в палатке, привязан к столбу почти в центре. Мерное дыхание и тонкие женственные пальчики говорили о девушке. Слабость на поясе рассказала о том, что нож и кусаригаму у него забрали. Короткое порыкивание зверя чуть вдалеке – это этот зверь напал на него, а хозяйка поила его. Слабость. Но почему ему сохранили жизнь?
Духи, да где он? Ладно, это второй вопрос. Тем более что девушка его о чем-то спрашивала, пыталась расшевелить? Ее зверь начал рычать и – пальцы синоби остановились. Нельзя так просто сдаваться, если его взяли в плен, нельзя выдать себя, хотя…
Он был не таким как все. Слишком белый, слишком высокий, слишком рыжий, когда у других учеников темные волосы, а он свои не может контролировать, рыжая копна отрастала довольно быстро, приходилось либо срезать, либо складывать в косу волнистые частью пряди, по которым провели сейчас рукой и от такого жеста не открыть глаза невозможно было.
Он сумел разглядеть ее.
Ее руки: тонкие, изящные, немного грубые и в то же время влажные, от впитавшегося сока трав.
Ее плечи: острые, немного выпирающие и поддающиеся вперед, а не назад, как у девушек квартала обслуживания, когда у каждой осанка прямой по линейке, да к тому же кожа выбелена все чем только можно, и запах свинца стоит.
У нее: у нее была кожа оттенка свежей глины красной. Он такую не видел ни разу. А глаза, стоило поднять свой взгляд к ним, разливались жженным тростниковым сахаром в чае, куда подбросили еще пару листьев мяты. И…
Дей ударил первым. Не сильно, но чтобы девушка упала на спину, а ее верный волк получил землей в морду. Больно сейчас никому не хотелось делать, как и калечить, тем более такого благодарного и благородного врага, так что клинки – о они неприятно изнутри резали кожу – оставались на месте, покуда Пустой, инструмент, пытался выбраться.
Не вышло.
Волк оглушенный скулил, девушка хотела что-то сделать, но в палатку мужчин пять вошло и стало его избивать.
- Хватит! – вождь сурово несколько посмотрел на Призрака, впрочем, это был ее пленник, ее добыча, так сказать. Плюс сейчас в типи не было месту спору и бледнолицый отличался от тез демонов, даже сейчас на его лице играла то улыбка, то ли смирение. Ни капли ярости. Он смотрел каре-синим взглядом на свою пленительницу. – Как ты выбрался из наших пут? – спросил на изученном от пришельцев языке вождь, но ответа не получил. Уловил недоумение. – Как ты освободился?
Дей не понимал языка, но смотрел прямо в глаза всем, почти всем, сначала вождю, затем девушке что напоила его водой. Ее бы он не убил.
- Свяжите его крепче, - вождь подошел к Призраку Прерий. – Если он снова вырвется без твоего контроля, юная, то я буду дожен его убить.
- Где мое оружие? Я сражусь с тобой за свободу души!
Рыжая челка упала на глаза, но говорил пленник четко, правда, на незнакомом языке. Волк рычал на него, огрызался, а мужчины держали и вновь, и вновь перевязывали узлы пут. Пленник весьма строптивым оказался.
- Дай мне кусаригаму мою и я докажу, что женщина, поившая меня, достойна твоего внимания.
Вождь потупился еще больше. Пленник продолжил говорить, хотя его никто не понимал.

+1

5

Стоило только коснуться его губ фляжкой и политься прохладной воде, как он дёрнулся вперёд и сделал жадный глоток. Он пил так торопливо, так жадно, не приходя в сознание, но все желая жить. Девушка ладонью гладила его по щеке, чувствую небольшую колючую щетину. При такой близости у Призрака Прерий было много времени для изучения белого демона. Он мало чем отличался от ее соплеменников в некоторых вещах: кожа его была груба, щетина покрывала лицо, а волосы непослушно свисали прядками. Цвет его волос был необычнее даже для бледнолицего: рыжий пронзительного оттенка очаровывал.

-Не торопись, не торопись, - приговаривала она, наклоняя флягу с водой. Рычание Найры у входа в вигвам оставалась для неё безынтересным. Волчица слишком сильно любила свою хозяйку и видела гораздо больше недальновидного человека.

В какой-то момент Призрак Прерий почувствовала на себе взгляд. Нет, не так: ВЗГЛЯД. Он был цепляющим и пронзительным. Карий глаза с любопытством изучали ее и стоило признать: в отличие от прочих бледных демонов он не смотрел на неё с похотью или презрением. Только с неким любопытством. Будто он никогда не видел ее и ей подобных. Было в этом неочевидное союзе взглядов нечто чарующее.

Но опрометчивость была наказана резким ударом, выбивающим воздух из лёгких и заставляющим судорожно вдыхать его. Спиной Призрак почувствовала землю. Проехав по ней, она пыталась понять произошедшее.

Никогда не стоило недооценивать бледнолицых. Демон всегда будет демоном, каким он не был на вид. Резкий прыжок с места Найры и ее внезапный скулёж перемещающийся с ругательствами в адрес шакальего выродка и обещаниями его разорвать и нассать  на него. Волчица потеряно крутилась на месте, пытаясь вытереть морду лапами. Следующие действия могли бы стать плачевными, если бы не подоспевшие соплеменники.

Вождь племени, как и полагалось вождю, был в головном уборе из орлиных перьев, с ожерельем из 62 зубов гризли и в накидке из меха зимнего бизона. Внушительный, мощный и высокий он внушал уважение среди своих сородичей и внушал трепет и страх врагам. Он не любил тех с Дарами. Их поступки часто были сумасбродными. Как и поступок Призрака. Принести на стоибище бледного демона. Существо достойное жестокой смерти.

В следущее мгновение Призрак сделала рывок и поймала в прыжке Найры, обхватив за шею охристое животное, она сдерживала беснующееся животное. По правде говоря это было тяжело делать. Ей оставалось только наблюдать за действиями мужчин своего племени. Все они были закалены прериями, охотой и рыбалкой. Все они были статны и сильны как медведи. Иные попросту не выживали в их реальности. Сейчас только приказ вождя останавливал от расправы над демоном. Что не мешало им не церемониться и вязать так что кости хрустели. Речи демона остались неясными звуками. Но смотрел он всем прямо в глаза, не боясь.

Они называли это глазами зверя. Того кто не боится. Того кто готов драться до последней капли крови. Того кто не сдаётся без боя. Соплеменники Призрака долго возились выбирая узлы похитрее и сдерживая беснующегося демона. Девушке оставалось держать Найру и обдумывать. Ещё одна ошибка и ее трофей будет казнен с особой жестокостью. Никто из ее племени не будет щадить демона.

А впрочем зачем он ей? Мало было убитых и раненных от рук бледных? Мало погибло животных и срублено леса? Варвары, что с них взять. Наконец в вигваме остались они одни. Найры, окончательно обозлённая действиями названной сестры, взяла недоеденную кость и удалилась из жилища.

Они остались вдвоём. Следуя совету своего Учителя, Призрак слушала что ей скажут духи.

Зачем ты это сделал? - спросила она, пока не решаясь приблизится. Пленник был с основательно заломленными руками, связанными на запястьях и выше локтя. Основательно зажаренный на солнце, побитый, он не был сломленным. Был в его взгляде что-то отличающее его от других бледных. Улыбка на его высохших и треснувших губах была с каким-то превосходством. Неужели он и правду демон? Были редкие случай когда среди людей ее племени случалась болезнь и человек переставал узнавать себя и своих близких, становясь безумным и опрометчивыми. Таких быстро убивали дикие животные. Они не прощали безрассудства. Особенно гризли.
Необходимо было что-то делать. Призрак села чуть ближе, сохраняя расстояние в шаг между собой и пленником. Ей было бы проще будь он зверем. Зверей она понимала. Его нет. Ни его языка, ни его мотивов, ничего.

- Призрак Прерий, - сказала она, показывая ладонью на себя. Она ждала ответной реакции.

+1

6

Ни слова, ни звука Пустой не понимал, да и вряд ли сейчас смог бы: для большей надежности его пленители выкрутили ему руки в плечах, подвязали за столбом веревками за локти, предплечья и уже потом только запястья, закрепляя в довесок тугой, тяжелый узел наверху. В итоге получалось не слишком удобное не то, что для бегства, просто для удержания на коленях на земле положение. Дей и этот прием знал. И знал насколько тяжело, практически невозможно выпутаться из подобной «удавки». Неправильное движение, лишний раз дернешься, и рука, а то обе, вылетят из суставов – это минимум; максимум, естественно, перелом. Так что повторно рисковать мужчина не стал, постарался лишь накрениться вперед и поймать более-менее удобное положение, чтоб при освобождении малочисленными травмами обойтись. Если будет это самое освобождение. Побег пока откладывался в долгий ящик подношений для Будды.
Медноволосый бледнолицый демон сглотнул, на мгновение прикрыл глаза, дыхание постарался выровнять, не обращая внимания на ноющую боль в ребрах. Да, второго шанса ему не дадут, убьют сразу же. Пусть языка этих странных людей он не понимал, проклятия прекрасно различал и тон, с которым осыпались на улюлюкающие, рычащие звуки. Что ж, к такому он тоже был готов. То есть к унижению; если будут пытки – то и к ним. К смерти? Наверное, с рождения, по крайней мере, точно с возраста когда стал осознавать себя как личность, точнее как человека, что должен стать инструментом в руках другой личности, чью волю должен будет выполнять, оставляя за собой право на простейшие решения в этой жизни: еда, сон, оттачивание навыков, возможно секс, впрочем последнее заглушалось третьим (многие желания пропадают, либидо не столь сильно кричит ни в мужчине, ни в женщине, когда половая принадлежность выравнивается жестокой практикой, вколачиванием умений и, конечно, если у тебя Дар, то обычные люди смотрят на тебя со странной смесью в глазах, состоящей из страха, презрения, восхищения и зависти. Ни о какой связи интимной речи идти не может, если не лелеешь в себе определенные вкусы).
Ощущения боли, дискомфорта затупились. Либо справился, либо тело подвело, онемело. До слуха доносился едва различимый шорох, чье-то мерное дыхание; Пустой макушкой чувствовал чей-то пристальный взгляд на себе. В этой палатке было трое мужчин и одна девушка. Четыре человека. Шаги троих он слышал, тяжелую поступь, бормотание губ себе под нос, сыплющие проклятия. Подобные небольшие мелочи как анализ обстановки отвлекали от неудобного положения, но вот взгляд вновь Дей поднял лишь тогда, когда девушка обратилась к нему.
Вновь ничего не понятно. Какой-то совсем не знакомый, исковерканный язык размалеванных лицами людей с темной кожей. Ни единый звук пока не откликался в памяти, в понимании, за что можно было бы ухватиться, провести параллель. Оставалось опять по интонации и тембру голоса улавливать смысл сказанного. Считывать движение губ девушки, следить за мимикой, выражением лица, на удивление спокойным. Храбрится? Или боится подойти вновь ближе к нему? Вполне резонно. Что ж, если это его последний день, то он хотя бы повеселится от души, что смог посеять смуту, развеять спокойствие пленителей, у одних вызывая неконтролируемую агрессию, в других – интуитивный ужас. Пустой от осознания подобного не сдержал улыбки, ухмылки уголками губ обветренных, тонких. Ухмылка дьявола самая настоящая.
Дей отвел взгляд в сторону, краем глаза заметил движение со стороны незнакомки и вновь поднял на нее взгляд, чтобы уставиться не совсем уж в духе убийцы, что приходит по душу неугодных его Господину людей. Девушка произнесла пару фраз, или это было одно слово, и ладонью указала на себя. Для видимо закрепления эффекта она еще раз повторила и слова, и действие.
Имя! Точно, она ему представлялась. Что ж, многие жертвы синоби не знали его ни лица, ни тем более имени, потому сделать исключение Пустой мог. Ко всему прочему, он еще не смирился с тем, что должен умереть. Быть может замысел создателей неведомых в ином заключался? Стоило рискнуть, он ничего не теряет. Тем более себя.
- «При… Призрак… Призрак Прей-рий?», - чуть ли не по слогам повторил мужчина, выдерживая терпеливый взгляд девушки, очередной жест ладонью к себе, дескать, да, она этот «Призрак Прей-рий», так что, дитя неразумное, запоминай и учись. Мужчина облизал губы, попытался сглотнуть, но остатки подаренной раннее влаги выбили ногами не далее, как пару мгновений назад. Тем не менее Дей собрался. – Пустой, - чуть склоняя голову, насколько мог, отозвался и повторил в отместку медленно и нарочито. – Пу-стой (Hakanai).
Мужчина прикусил щеку внутри, чтобы не прыснуть от того, с какой нарочитой деловитостью, спокойствием и при этом не сразу правильно тоже девушка его имя произнесла. Таким тоном имя сёгуна или Императора произносят скорее.
Попытавшись хоть как-то удобнее устроиться у столба, к которому его привязали, Пустой обвел взглядом помещение, внимательно посмотрел на девушку и вновь повторил жест, еще и головой повел.
- Где я? Где мое оружие? – ладно, про оружие можно было не спрашивать, с другой стороны от обмена именами языковой барьер не пропал. Рыжеволосый демон вздохнул, наклонился вновь вперед, натянул руки до предела, чтобы склониться ближе к девушке. Повернул голову в одну сторону, в другую и вновь посмотрел прямо в глаза цвета темной скорлупы каштана. – Где..я? Где мое, - Дей помедлил, глянул куда-то в плечо Призраку Прерий и изменил вопрос. Вернее просьбу. – Дай мне тот прут, - медленно указывая взглядом на торчащий прутик из крепления типи временного, попросил мужчина. Когда прутик всунули в рот, синоби исхитрился еще сильнее наклониться вперед, помогло то, что ноги не связали, колени обхватили столб и чуть приподнял тело. Воздух в палатке кажется накалился, наполнился звуком того как тянутся мышцы тела бледнолицего демона. Между тем Пустой что-то писал на земле, выводил иероглифы. Несколько, а под ними стрелка, указывали на него, дальше Дей еще смог условно-схематично начертить большой круг, внутри знак вопроса и рядом нечто похожее то ли на косу, то ли на нарисованную ребенком сломанную палку. На большее сил не хватило, прутик упал на землю, Пустой дернулся чуть назад, чтобы выдохом резким не сбить начерченные символы. Руки свело и жгучая боль между лопаток стрельнула.
- «Призрак Прерий? Призрак Прерий?», - послышался девичий голос за палаткой. Его обладательница явно не собиралась, боялась заходить в типи, зовя подругу у самого входа. – «При…»…

- Великолепно, не правда ли? – среднего роста, полноватый мужчина, в возрасте весьма почтенном, обошел замершую в неподвижности индианку и зашел в типи, улыбаясь так, как может улыбаться кажется любой сказочный дедушка из рассказов Чарльза Диккенса. Не хватало камина, пледа, чашки с горячим какао и толстой в тяжелом переплете книги на коленях. Вместо этого на мужчине были классические брюки с жилетом в комплекте и белая рубашка. Казалось бы столь утонченный наряд далеко не для располневшей с возрастом фигуры, но держался мужчина прямо, с достоинством, кое не всем молодым доступно. О чем ярко свидетельствовал несколько неуверенный, щегловатый вид молодого человека, зашедшего за ним следом. Более молодой спутник почтенного старца только-только колледж окончил, во взгляде читалась спесь, гордость, юношеский пыл. И вместе с ними недальновидная глупость, служащая причиной его блеклости на фоне того, кто обошел также замерзших Пустого и Призрака Прерий. – Понимаете ли, мистер Лоуренс, этот мир, этот весь мир – нечто такое, что должно говорит само за себя.
- И поэтому вы взяли за основу…детскую сказку? – отозвался щегловатый программист, что-то помечая у себя в развернутом планшете и смотря на графики, цифры, но переключая их на визуальные перспективы и концептные рисунки.
- Детскую? Возможно, в прошлом. Да, я тот мультипликационный фильм в далеком детстве смотрел. С сестрой кажется двоюродной. И потом, когда строил все это, узнал настоящую историю дочери вождя. Куда более печальную, но и куда более реалистичную, - старик обошел столб, откинул с лица Пустого, обращенного вверх, челку рыжих волос, провел по щеке, взглянул в глаза переливающие красно-янтарным оттенком. – Это отдельная история, - не дал вставить слова новоиспеченному сотруднику компании Форд. – Немного другое видение и намного другое… Другой мир. Да, да, я предчувствую ваш вопрос о том, как так произошло, но напомню вам почитать учебник истории, мистер Лоуренс, и что тогда происходило. А это… Это сокровище останется пока мне наблюдать.
- Зачем же вы меня сюда привели?
- Чтобы оценить в живую ваши навыки. Насколько вы можете ничего не менять, но создавать интересное и грандиозное. Другую реальность, на другой, не выше, не ниже, а параллельной от нас ступени, - Форд остановился рядом с Призраком Прерий. – Сейчас у нас совершенно другие проблемы, мистер Лоуренс. Люди со способностями, Боги, вернее такие же люди, которых мы мнили богами, все вертится и крутится, и мне интересно было бы посмотреть на то, что будет если наши гости столкнуться с тем, что творится снаружи, здесь. В другой истории. Как себя поведут. Если честно, я искренне завидую. И нелюдям, и, хм, богам. С другой стороны, вместе с Арнольдом мы создали без помощи их Даров – это. Эту красоту. Да, милая? – Форд едва-едва коснулся плеча девушки и вышел из типи.

Дей часто заморгал, солнце уже миновало зенит, но свет слишком яркий снаружи был, так что ударил в глаза, заставил чуть ли не зарычать. Еще и руки и спину свело.
- «Призрак Прерий?», - когда подруга вышла, девушка, что стояла за стенами палатки облегченно вздохнула, обняла. – «Я так беспокоилась, когда услышала, что ты трофеем белого демона привела и он чуть не убила тебя», - быстро защебетала она, после чего словно опомнилась, немного посерьезнела. – «И пока кто-то занимался тем, что любовался на этого демона, я, между прочим свежевала шкуру. Так что скоро будет ужин общий. Вождь просил передать, раз уж я к тебе собиралась, чтобы ты взяла миску для своего…трофея. О, Найра. Ты уже полакомилась, да?».
Волчица хвостом не виляла, но дала себя почесать за ушами и под мордой, затем поднимая взгляд к Призраку Прерий. Кажется, будь Найра человеком показала бы язык между губ, мол, чего ты с этим возишься.
В этом время Пустой еще раз проверил крепость, вздохнул, поднял взгляд к верху палатки, без потолка в центре и улыбнулся. По идее сейчас он должен был отчитаться перед своим Господином, получить своеобразную награду, вернуться туда, откуда пришел и насладиться тишиной. Но вместо этого до слуха доносился шум. Вполне естественный, обыденной, не отличимый от шума того же Эдо, где на окраинах вроде бы тишина и вроде бы шум, кто-то торгует, кто-то отчитывает нерадивого мужа, кто-то клянчит деньги, кто-то просто общается на прогулке, кто-то занят делом другим – столько разнообразия.

+1

7

Все это время Призрак не отводила от него взгляда. Его лицо было не совсем похоже на те, что она видела раньше. Черты были не такими грубыми, глаза не такими злобными и похотливыми, а волосы горели словно солнце. Он был похож и не похож на тех демонов, что пришли на земли племени со стороны восхода солнца. Его одежда была цвета пепла, а ткани гладкие как кожа. Те кто нападал на племя были иными: их тело покрыто плотными панцирями, сверкающими на солнце, а на ногах плотные штаны с высокой обувью. Руками она провела по торсу юноши, ощущая пальцами стальные мышцы и как они натянуты до предела. Касаясь тела демона, она в любой момент была готова отдернуть руку, ожидая не то огня, не то холода. Любой магии, но под пальцами она чувствовала обычное человеческое тело. Рыжеволосый юноша ерзал, будучи почти подвешенным на веревках, пытаясь облегчить свое состояние. Он снова заговорил на своем странном языке, поворачивая голову и что-то оживленно требуя. Призрак проследила взглядом за его движениями и подала ему прутик. Тот взяв его в рот, начал активно что-то рисовать на земле,но девушка не понимала эти странные значки. Юноша странно дернулся, скривил лицо и прутик выпал из его рта. Призрак в успокаивающем жесте положила ему руки на грудь и сказала:

- Пус...той, - словно пробуя на вкус чужое имя проговорила она. Это было странным для нее словом. Незнакомым. Чарующим. Их близость привлек женский голосок, на все лады повторяющий имя девушки. Поднявшись и бросив взгляд на пленного, Призрак вышла из вигвама. Переговорив с подругой, она было хотела поделиться с ней своими мыслями по поводу негаданного трофея, как....

- Ах ты ж комок шерсти, отродье шаловливого духа, ох я доберусь до тебя! - судя по отборной брани, разносившийся по селению, кто-то снова утащил рыбу или кусок мясо. Найра призывно заскулила. Через какое-то мгновение между ног Призрак метнулся охристый волк, крупнее чем его сородич, с большим лососем в зубах. Он угрожающее рыкнул на было подошедшую волчицу и посмотрел на Призрака. Даже несведущему человеку было очевидно:  волк улыбался во всю пасть.

- Что, Арэнк, ты снова поживился в корзине Аяши? - смеясь, Призрак, потрепала его по голове. Волк, не дожидаясь приглашения начал с урчанием вонзил зубы в тело рыбы. В короткий срок добыча была съедена. Найра и Арэнк затеяли было свару, игриво трепля друг друга за шкуру. Где-то вдали слышались детские голоса, женские выкрики и мужской гул. Поселение готовилось к вечеру. Чуть позже, все участники племени расселись вокруг большого костра. Каждая благополучная охота включала в себя подношение Великому Духу. К тотемным столбам, в красивых мисках, сложены были лучшие кусочки. Ягоды, мясо бизона, травы - все это с почетом и уважением ставилось к тотемным столбами. Шаман читал особые заклинания, призванные ублажить духов. Возле вождя сидели охотники. Торс каждого был украшен отпечатками лап диких зверей. Сегодня им тоже отдавался почет. Так проходили многие луны для племени: охота, рыбная ловля, земледелие, долгие зимы. Мысли Призрака были полностью занятым бледнолицым юношей. Настолько плотно, что она не заметила как старый шаман подошел к ней и сел рядом. Она машинально жевала кусок жареного мясо бизона, как тяжелая мужская рука опустила на хрупкое плечо девушки.

- Девочка моя, что за история с пленением белого демона? Признаться, я давно не видел нашего вождя в таком гневе. Того и гляди, ему сейчас наговорят, что белые демоны приносят несчастья, а значит его надо казнить. Это же не в твоих планах? - старый шаман пережил уже очень много лун и много зим. Своих немногочисленных учеников он любил. По его мнению всех кого, духи наградили Дарами, уже обладали некой прозорливостью. Но даже ей нужно было уметь пользоваться.

- Его не я нашла. Нашли его охотники. Он двигался как молния, ранив троих. И только потом его скрутили. Я была неподалеку. Собирала корни цветка, что мне поручили найти. И я... Меня словно что-то толкнуло прийти к месту охоты. Его хотели оставить кроу,
но я...
- да, что? В конце концов Призрак до конца не могла объяснить, что ее сподвигло на этот поступок. Шаман едва заметно ухмыльнулся.

- Творец всего Сущего никогда не выбирает легкого пути. Он только направляет нас. И мы можем только молиться о его снисхождении к нам. Я поговорю с вождем. Только помни: если он нарушит наши законы, его казнят. И тебя вместе с ним, -говорил он тихим, спокойным голосом. Он давно уже отвык активно жестикулировать или торопиться, предпочитая проводить время в своем жилище, окуривая его травами и занимаясь своими делами.

Призрак молча отобрала немного еды в отдельную миску. Подруга была права, как и вождь: раз пленник появился по ее воле тут, ей нести за него ответственность. Она взяла полоски жареного мяса бизона, кукурузные лепешки и флягу с водой. Перед уходом, она чувствовала на себе пристальный взгляд. Вождь смотрел на нее почти не мигая, а вокруг него что-то активно рассказывали охотники. Свистнув волкам, Призрак пошла к месту, где находился пленник. Отодвинув полог вигвама, она чуть помедлила. Ее нога переступила порожек и она зашла. В жилище было сумрачно, только слегка пробивающейся свет луны слегка разбавлял обстановку. Пленник, также привязанный к столбу, выглядел не столь радужно. Присев рядом, легким касание ладони по мужской щеке, она привлекла внимание Пустого. Поймав его взгляд, она показала глазами на миску с мясо и лепешками и медленно проговорила:

- Еда, - Призрак поднесла к его рту полоску мяса. В качестве доверительного жеста она немного откусила сама и прожевала. Несмотря на всю....трогательность ситуации, она предпочла обойтись без незваных гостей. Поэтому у входа в вигвам лежали два волка. Сытые и довольные они слегка дремали, оставаясь чуткими к внешней среде и готовые отреагировать на незваных посетителей.

Призрак выжидающее смотрела на своего пленника, в его пронзительные глаза и ждала. Девушка напоминала зверя, что выслеживал свою добычу и изучал ее. Так и она внимательно изучала свой трофей. Он пах чем-то холодным, каменным, сырым и....кровью. Так пахнут те, кто убивают. Так пахло от кроу. Но он не был им.

Или был?[icon]http://s9.uploads.ru/1jdeY.jpg[/icon]

Отредактировано Echo (12.04.2017 01:43)

+1

8

До того момента пока девушка не вышла из палатки и не оставила его одного, синоби внимательно, хотя и украдкой, разглядывал новую хозяйку его судьбы. Да, догадался Дей, кто правил отныне его жизнью и кто мог решать жить ему или умереть, по чьей вине он еще не отправился к предкам на суд, а после всего в Ад. По поводу последнего убийца не сомневался, вряд ли в спокойный сон загробного мира блаженного ему стоит верить после стольких отнятых жизней, пусть по чужой указке, пусть он всего лишь орудием являлся, тем не менее, в отличие от того же ножа у него есть своя воля (подавленная), есть свои желания и потребности (игнорируемые), есть разум (четко настроенный на подчинение и выполнение приказов без лишних вопросов, без лишнего любопытства); следовательно за совершенные поступки отвечать следует. Но сейчас он был не в Аду, хотя Раем назвать место не решился бы.
Нет, он не умер, не попал в Чистилище, где вынужден ждать вердикта - вердикт выносится все равно, и его судья похожа одновременно на охотника и на жертву. Дей мысленно усмехнулся, нет, не жертва, скорее зверь, который присматривается издалека к другому зверю, выясняет насколько они похожи, одного ли вида, одних ли гастрономических предпочтений.
Мужчина не дернулся от касания рук, успокоился наоборот, слыша свое имя, произнесенное неуверенным голосом. Язык, губы пробовали каждую букву на вкус, раскатывали во рту, давали разуму привыкнуть к странному слову, вряд ли имеющему похожий эквивалент в родном языке девушки.
«Призрак Прерий». Грубовато, на вкус самого Пустого, однако лишь грубовато звучит, узнай он значение то согласился бы что имя подходит его то ли палачу, то ли спасительнице. Имена вообще интересная вещь, о которой уже в одиночестве ему пришлось размышлять, когда девушка поднялась и вышла из палатки на чей-то зов.
Взгляд как нарочно уперся в чуть стертые на земле иероглифы собственного названия. Именно названия. Ведь «Пустой» это этикетка, бумажка, прикрепленная к нему, а к ней инструкция как пользоваться и что умеет сей инструмент. Настоящего своего имени Дей почти не помнил или забыл; ладно уж выбили из него, выпестовали прочь личность, что имела права называться более чем одним, запомненным в детстве звуком. «Дей». А дальше? С другой стороны, одно другому не мешало и один звук, один слог не марал бумажки бирки на шее. А вот «Призрак Прерий» - мужчина удобнее постарался устроиться вновь у столба, чуть вытянул ноги коленями вперед и прогнулся в спине, чтобы затылком столкнуться с деревом – наверное нечто грубое в языке не давало примерить это имя к девушке.
Пустой прикрыл глаза, его по всей видимости оставили одного на долгий срок, судя по доносившимся крикам детворы, разговорам людей, все собирались в одном месте, чтобы начать трапезу. Сплоченно, едино. Племя. Целая деревня в едином духовном и организованном порыве. Впрочем, мысли (несмотря на мнение желудка, урчащего точно тигр в клетке) не о еде, не о обстановке за пределами палатки сосредотачивались. Рыжеволосый демон примерял имя к распорядительнице его судьбы.
Не слишком высокая, но чуть выше тех же девушек с севера, из Канто, ему по плечо. Темные волосы, практически не отличающиеся от тех, что приходилось срезать порой в самом начале практики, разве только на вид плотнее и свобода их ей к лицу, округлому, загорелому, не полному, но со скулами и линией подбородка гордого, как у мужчин, что били его ногами. Вот только у них внешность грубовата. Дей усмехнулся. Словно сливу положили на солнце и забыли ее съесть, отчего плод скукожиться успел.
Ох, от мыслей о еде желудок еще сильнее проурчал. Пустой благодарен судьбе был, что его оставили на свидание с собственными мыслями и размышлениями. То-то бы позор свалился на его голову, голову убийцы самого настоящего, если бы урчание это достигло ушей пленителей. Да он бы сам сразу же спровоцировал их на убийство. Ну, или сгорел бы со стыда. Старуха из Окиты рассказывала, как однажды видела, что человек сам по себе загорелся, пламя сожрало беднягу в считанные минуты. Пустой ей не поверил бы, если бы не понимал, не осознавал: люди просто так не горят, если их не кинуть в костер. Будь то костер буквальный или тот, что может создать другой человек, вернее не человек. Дар не каждому предназначается, тем не менее различается. У кого-то он совсем не заметен, кто-то наоборот может натворить бед. А некоторыми можно пользоваться. Как им.
Синоби опустил взгляд к земле, вытянул чуть ноги коленями вперед еще немного, чтобы окончательно стереть иероглифы. Девушка все равно их не поняла, не следовало надеяться и тешить себя тем, что письменность одинаковая у них. Он не тешил. Но зачем написал? Сам не знал. Показать, что человек тоже? Показать, что ценит свою жизнь? Его научили ценить жизнь лишь в ключе том, в каком ценится воздух, вода, пища; не убивать бездумно и по собственной прихоти, а по прихоти другого человека, своего Господина. Однако ограничения также налагались на того, кто управлял инструментом, созданным для определенной цели. Никаких личных контактов, связей, привязанностей, дружеского общения, не говоря о том, что некоторые зовут симпатией и этим глупым словом «любовь». Что это вообще такое? Сочетание внешней и внутренней оценки человека, соотношение того, что нравится или не нравится, сведенное к сексуальному влечению и простому физическому контакту в итоге. В этом нет ничего прекрасного, о чем пишется в строках поэтов. Это грубо, технично, картонно-схематично. И, что самое удивительное, Дей понимал смысл сострадания и жалости, принимал их. Особая философия, особое воспитание, как раз-таки созданная и используемая для обуздания тех, у кого Дар.
У «Призрака Прерий» он тоже был. Заключил Пустой.
Иначе никак невозможно было объяснить ее важность рядом с мужчинами, что слушались, пусть через силу, ее. В их глазах разливалась середина наполовину уважение с презрением и пренебрежение со страхом жертвы.
Иначе никак не объяснить ее связь с животным, с волком. Пустой видел как приручают собак, кошек. Видел в доме своего Господина прирученных диких зверей, но в клетке. На цепи. В ошейниках. С приставленными дрессировщиками.
У его Господина в доме жила рысь, привезенная с континента. Старая, с выдранными клыками и подточенными когтями. Каждый раз, когда Пустой проходил мимо нее, сидящей на ветке низкой дерева, ловил на себе заинтересованный и будто о чем-то просящий взгляд.
А вот у «Призрака Прерий» проблем с питомцем не было по всей видимости. Да и был ли это чисто лишь питомец?
Дей, по всей видимости, задремал, поскольку когда открыл, на звук шороха шагов и откинутого в сторону навеса типи,  в глаза, вопреки отблескам лучей закатного солнца, впился легкий сумрак, заставляя на мгновение ослепнуть и посмотреть на мир в серых тонах. Голову он умудрился опустить, все тело затекло от неудобной позы, а руки девушки ошпарили своей теплотой на фоне несколько остывшего внешнего воздуха. Мужчина чуть дернулся, пару раз моргнул и поднял взгляд на Призрака, нахмурился чуть, что, наверное, показалось угрозой или недовольством, на самом же деле синоби мысленно себя отчитал за расслабленность. С другой стороны, в его положении особо делать было нечего. Сиди, связанный, да жди продолжения этого странного представления, по сравнению с которым в театре Кабуки актеры халтурят нещадно. Черт, а ведь действительно халтурят и так и просятся на поклонников, а потом Господин приказывает убить конкурента в ухаживании за очередным дарованием артистического мастерства. Сейчас, оглядываясь назад, вся жизнь показалась настоящим пустым спектаклем.
Пустой уставился на предложенный кусок вяленого мяса. Желудок грозился на бис исполнить раннее исполненные аккорды, все-таки есть хотелось сильно, голод одолевал, как бы сам мужчина его не отрицал. Но сперва…
- Можно воды? – плененный взглядом указал на фляжку и облизал пересохшие губы. Девушка весьма быстро смекнула, отложила пока мясо в сторону и дала напиться вдоволь Пустому. Часть капель впиталась в землю, часть в серые одежды бледнолицего демона, большую он выпил, половину прямо на ходу, половину из лодочкой подставленной ладони. Заодно коснулся руки девушки и губами, и носом, втянул запах, почувствовал насколько не по-женски грубоваты пальцы. Не по-женски холенные, скорее.
Грубость кожи обуславливалась тем, что скорее всего девушка не чуралась тяжелой работы, собирательством, охотой, маленькие мозоли у самых фаланг пальцев говорили о том, что его судья не брезгует оружием также. А запах: он напоминал старую школу, луг рядом с ней и стены додзё, в которых проходили тренировки и медитации на отречение. Средних лет мастер, сам обладающий Даром, укрощал таланты своих учеников. Либо ты подстраивался, либо тебя убивали, особенно если Дар слишком опасен. Всегда легче вырвать сорняк с корнем в самом начале роста, ведь так?
Приятный запах. Дей его запомнил.
Девушка протянула ему снова мясо, в которое Пустой вгрызся без скромности, откусил довольно много, стал прожевывать. Напоминало оленину, но чуть мягче и жирнее было, следовало чем-то заесть и это что-то также поднесли. Лепешка. Сначала мужчина подумал, что это обычный хлеб, но на вкус и запах оказалось нечто иное, впрочем, тоже съедобное и немного сладковатое, такого еще никогда синоби не пробовал и не ел. Плечом попытавшись смахнуть застрявшие в мелкой щетине крошки, краем глаза он поймал несколько насмешливый, как ему показалось, взгляд девушки. Да уж, вид наверняка еще тот был.
В сумерках тех же было видно, что сейчас пленник готов согласится на что угодно. Обманчивое впечатление, которому «Призрак Прерий» не поддалась вволю – лишний плюс его судье и его хозяйке судьбы.
Бледнолицый демон чуть улыбнулся, именно улыбнулся, а не усмехнулся. Хозяйка Судьбы. Да. Как какая-нибудь сделанная из китайского шелка юката, это платье больше шло его пленительнице. Возможно все дело было именно в языке, снова. Оками Миноэ. Красиво.
Дей не стеснялся разглядывать девушку, пока прожевывал очередной кусок мяса, уже более старательно и медленно. Она тоже его оглядывала. Оба изучали друг друга, присматривались, точно звери выясняли одного ли вида, породы и вкусовых предпочтений. Пустой успел отметить то, как держалась «Призрак», как смотрела, как хмурила брови и вглядывалась в него – не одно и тоже.
Чуть раскосые глаза были не такими миндалевидными, как у тех девушек, что он знал. К ее чести, его внешность тоже отличалась от типично японской, а о его происхождении вообще молчали; пиратов, торговцев, пришлых в том же Эдо было больше, чем рыбы в императорском пруду сейчас. Цепкий взгляд выловил неброскость одежды, вместе с тем приятность оттенков; днем они казались теплыми, сейчас чуть более холодными, однако согревающими, в отличие от его одежды – серой и неприятной с виду, мягкой и гладкой на ощупь. Девушка чуть поводила плечом левым, а под мочкой уха маленький рубец давно заживший просматривался, словно некто желал лишить «Призрака» возможности слышать.
Оттягивать дальше становилось бесполезным. Не эффективным.
- У тебя тоже Дар? – Пустой вздохнул.
Над общением следовало поработать, можно было создать язык жестов, каким он пользовался порой со случайными напарниками, но для этого требовались руки. Свободные от пут руки. Мужчина шумно вздохнул, чуть выпрямился и кинул головой, чтобы Призрак Прерий прошла за столб, ему за спину.
Пленители четко знали кого вяжут, иначе бы он снова быстро выбрался, на свой страх, риск, смерть. Однако после некоторых жестов подвергать репутацию этой девушки сомнениям тоже не хотелось. На доброту следует отплачивать добротой, что бы там не гласила пресловутая поговорка.
Едва индианка зашла за спину, уставилась взглядом в столб и спину пленника, в задранные вверх руки, Дей выпустил лезвия. Те прорезали новые дыры в рукавах, кожу, на землю закапала кровь густая из только-только заживших шрамов. Костистые, слегка зазубренные лезвия выходили из-за локтя, почти повторяли форму нижнего предплечья руки и совсем немного изгибались вовнутрь, но выпирали видимо. Такими можно было и ранить, и убить, и просто вогнать лезвие в плоть противника, провернуть и выпустить кишки, выпустить на волю всю ту багрово-рубиновую жижу, что наполняла всякое тело, хоть с Даром, хоть без. Первое свое убийство Пустой совершил над соучеником. Соученицей. Та умела слушать растения. Дойти до буддистского храма ей не удалось.
- Дар, - повторил синоби, убрал клинки.
Те прорезали несколько узлов, остальные остались. Воины знали свое дело. А вот видеть как текут кровью руки пленника довелось лишь Призраку Прерий. Кожа после выхода клинков не заживала, закрывалась, зарастала шрамами, но медленно, а еще боль, что до слуха, сквозь стиснутые зубы пленника, проносилась по палатке. Тело снова напряглось, на лбу испарина, а желудок какую-то часть пищи отверг; не из-за боли, из-за долгого голода, плюс к чуждому продукту стоило привыкнуть.
Дей сглотнул, умоляющим взглядом попросил еще воды, пил жадно и выпил всю фляжку, глотая, захлебываясь.
В ногах ощущалась свобода, так что те он подтянул к себе, смог, наконец, упереться ступнями и немного подняться по столбу. Правда сразу же упал. Ноги затекли. Дей тихо рассмеялся. Он точно в Чистилище.
- Дар, Призрак Прерий, - мужчина сел чуть подмяв под себя ноги и на земле большим пальцем очертил иероглиф. – «Дар» (Токуджи). Он у меня. А у тебя, наверное…, - Дей нахмурился, волосы и щетина пропахли неприятно, перед глазами рябило и руки болеть снова стали, но он нарисовал отдельно, на большой стороне. – «Природный Дар». (Тэнсай). Природный, красивый, - с минуту Пустой улыбался, а потом начал чуть смеяться. – Кого я обманываю. Ты меня не спасешь. Ты не понимаешь меня, но я знаю, что они, те кто приходили с тобой, убьют меня. Это читалось в их взгляде. С таким взглядом приходит Смерть. Уж я-то знаю. Нет, не Смерть, решимость убить. И я даже не знаю, чем твоему народу не угодил. Хотя обиднее осознавать, «Призрак Прерий», что мне не о чем жалеть и нечего вспоминать, - Пустой замолчал, сглотнул. – Ты меня не понимаешь, но если они захотят – то пусть убьют. Ты хорошая девушка. Ты одаренная. Духи и Создатель благосклонны, так что не стоит марать руки и совесть ради того, кто этим даром пользовался спустя рукава.

+1

9

Он был так близко. Со связанными и практически выломанными руками, демон был так пугающее близок к ней. И она к нему. Призрак не могла отказать в удовольствии внимательно рассмотреть его. Больше всего очаровывал взгляд: он был глубоким, изучающим, без тени похоти и желания. Предложив своему трофею мяса, Призрак следила за его реакцией. Тот не взял еду, заговорив, произнося одно и тоже слово, он насколько мог повернул голову и взглядом указал на флягу с водой. Поняв его просьбу, Призрак убрала мясо обратно в миску, отставила ее в сторону миску и поднесла сосуд с прохладной жидкостью к губам пленника. Пил тот жадно, захлебываясь и давясь, губами хватая горлышко фляги. Девушка подставляла ладонь, согнув ее и собирая пролитую воду. Белый демон словно с особым трепетом коснулся губами ее кожи. В какой-то момент ей стало неловко: ладони ее были грубы, покрыты мозолями, со въевшимися запахами земли и трав. Это не те белые демоницы, что с изящными почти что прозрачными ручками. Это были руки человека не боящегося труда, выскребающую не одну тушу бизона. Пальчиками она чувствовала колючую щетину. Напившись, Пустой с жадностью вцепился в предложенный кусок мяса. Не прошли даром и кукурузные лепешки. В поспешных, чуть суетливых действиях демонам было много...забавного. Призрак видела, что ее также изучают: внимательно в деталях рассматривая и думая о чем-то своем. Покончив с едой, Пустой произнес несколько слов. По интонации девушка поняла: он что-то спросил. Разница в языках начинала напрягать, но в введение индианки были только животные. Коротко мотнув головой, пленник попросил ее зайти ему за спину. Послушавшись она встала за столб. И все что она видела - заломанные руки и врезавшиеся в кожу веревки. Подняв удивленно брови, Призрак хотела было спросить что ему было надо, как в следующее мгновение...

Некий свистящий звук разрезал тишину. Такой звук бывал когда бледные демоны со стороны Восхода солнца приезжали на своих лошадях. В руках у них были странные палки: часть которых изрыгали огонь, а часть резала воздух как мясо свежезаколотого бизона, попадающие под эти палки рисковали остаться без рук или ног, а тело проткнутое ими гнило заживо. Из рук же пленника вышли когти как у медведя-гризли, только еще больше. По его коже потекла кровь, наполняя типи странным запахом смерти и боли. Призрак было в испуге отшатнулась: ее догадки подтвердились, нашла она демона и самое время убить его. Но было в этом нечто странное: демон не делал попыток убить его. Поборов свой страх, она сделала шаг и ладошками накрыла его ладони, пачкаясь в крови и оглаживая места выхода когтей. Ее пальчики чувствовали как напряженны ладони Пустого и как ему было больно. Похоже девушка поняла о чем речь. тот спрашивал есть ли у нее Силы. Поколебавшись, она обошла столб и снова встала перед лицом своего...трофея? Сейчас она терялась в определении в каком статусе был пленник для нее.

Призрак огладила его лицо, откинув волосы с мокрого лба, следуя просьбе Пустого, поднесла снова флягу к губам его, давая ему напиться. За эти доли минут она много обдумывала, вознося молитву Творцу Всего Сущего, стараясь понять его замысел.

Дар, значит?

Отложив опустевшую флягу, Призрак слушала непонятную ей речь пленника, его исказившееся судорогой боли лицо и странные смех натолкнули на решение. Достав со спрятанного в платье небольшой ножик, вплотную сев к Пустому, почти прижавшись к нему телом, девушка обхватила рукой его руки и перерезала веревки. Те лопались с глухим звуком, опуская с неохотой руки пленника, словно разочарованные происходящим. Закончив, Призрак ладошками обхватила лицо пленника, смотря ему в глаза и произнося такое незнакомое ей слово:

- Дар.

В следующее мгновение, отпустив его лицо, она тихим голосом запела. Песня это была песней земли, леса, песни что знакомая любому в этом мире. Песня это звала ее духа-покровителя. Каждый раз когда Призрак пела ее, она вспомнила как много лун назад, будучи ребенком, заблудилась в болоте. Почти утонув и завязнув в топи, она блуждала до ночи. Попращявщись с жизнью, Призрак была готова умереть. Обезумевшая от жары и обессилена в ночи столь ясной она увидела медведя. Точно, конец, - думала она, зная что гризли ест людей. Медведь тяжело ступая прошел рядом, тяжело дыша, а шкура его была с обломками стрел, а глаза были слишком....человеческими. Долго он смотрел на маленькую девочку. Наконец он повернулся в другую сторону, сделав шаг в сторону неба и легко поднималась наверх. От событий и страха Призрак потеряла сознание.

Сейчас она пела и звала того, кто был ей покровителем, кто дал ей Дар и научил. Слова эти приносил ветер, делая их понятным любому сущему в этом мире. В какой-то момент стены типи заходили ходуном, на мгновение погрузилось все в кромешную темноту. Но вот песня кончилась, в типи стало светлее, а появившийся здесь выдра чуть очерненным синеватыми силуэтом блестела глазками-бусинками.

- Дар, - пристально смотря на Пустого, Призрак достала висящий на шее медальон. На круглой деревяшке был нарисован силуэт выдры. Она словно говорила своему гостю, что вот мой дар и мой покровитель. Дух же ее не выказывал опасения от близости демона, только словно спрашивая зачем та звала его.

Призрак осматривала типи, думая что делать ей дальше. Она освободила демона и... что дальше? Говорить она с ним не могла. Выдренок, тонкий и длинный, гибкий как и она, подтащил к ней сумку. Та валялась у стенки типи. Непривычно тяжелая для ПРризрака. Она открыла ее и увидел тот предмет, странные и неподъемный для их племени, что был в руках Пустого. И что-то ей подсказывало оно было навроде палок с огнем. Девушка молча положила его между собой и пленником. Предмет не был похож на их оружие - странной конструкции, тяжелый и из неизвестного материала.


- Убей если надо, -
медленно проговорила она, не сводя глаз с лица демона.

Она нашла демона, она же и поплатится за это.

Отредактировано Echo (24.04.2017 00:51)

+1

10

- Эти деления на правое и левое помогут вам, - Пустой сидел напротив детей, хотя, что по меркам деревни, что меркам его собственной родины, они уже готовы были к бою и войне. Он сам впервые взял оружие в девять лет, причем не с лаской его обучали, а с суровостью, потому детям этим повезло. – Цепи можно скрепить травой, но они действуют лишь раз, кролик попался и все. Вам стоит подумать над тем, - взгляд мужчины скользнул в сторону, - стоит подумать о том, чтобы запастись материалом на будущее.
Прошел год. Почти год. Пустой сам считал от момента того, как ему доверились, не полностью полагались, но удивлялись тому, что умел и каким оружием пользовался Белый Демон, впрочем, он был странным демоном. В отличие от тех бледнолицых, кто вторгался на территорию разных племен, рыжеволосый дьявол не предпочитал никогда брать оружие у убитых врагов и брезговал пороховым. Создавалось, поначалу, ощущение будто он идиот, тем не менее после пары охотничьих рейдов, само собой под наблюдением Призрака и других охотников, выяснилось, что пленник или скорее гость не так уж плох и совсем отличен от того, с кем встречались краснокожие до того.
А с кем? Голландцы, испанцы, англичане, французы. Кого только не было от севера до юга и с запада на восток? В итоге местом конфликта окончательного оказалась земля принадлежащая пауни, где-то посередине.
- Если хотите ловушку на оленя или хищника, то стоит постараться, - синоби то и дело высматривал все-таки мелькающую  фигуру девушки, что очень определенную роль сыграла в его становлении в этом сообществе.
У синоби нет сообщества. Вернее, есть, но семьей это вряд ли назовешь. По сути школ как таковых нет, есть доктрины, есть учителя, а если у учителя нет достойного ученика, то «школа» умирает. Другой вопрос организованность, где Пустой рос, где его бросили, где осталось служение Императору и заказам после, если выжил; определенные круги убийц всегда боролись за свое положение, существование, Пустого спасал лишь Дар, одновременно полезный, вместе с тем болезненный до неимоверной боли.
- А теперь постарайтесь сами, я приду и проверю.
Дей выучил язык довольно быстро, хотя что там учить, половина разговора в символы складывалась, не письменность, а движениями руками.
Интересно и загадочно, пару раз пальцами провести – все, ты либо объявил войну, либо мир.
Мужчина поднялся с колен, чтобы пройти чуть ли не через весь временный лагерь, где остановились индейцы (да, так их называли те англичане, которых он последний раз убил), пара типи где его уже приняли, немного больше воинов, кои принимали его за чужака и врага до сих пор, и вот палатка Призрака, маленькое одеяльце, которое приоткрыл Дей, чтобы увидеть призрака духа и замереть на пороге. Покрывало двери все равно упало, закрывая обзор остальным.

***
Действия девушки не подавилась никакой логике. Да, она к нему добра, не убила, взяла под свою ответственность, накормила, напоила хотя он пленником до сих пор был.
Пустой именно что пленником для этого странного, неразумного по его меркам бусидо и контракту являлся; мужчин он хотел чисто лично убить, но так нельзя, женщин обезглавить – нельзя, но вспороть животы можно, вот только зачем сейчас? Духи, он не понимал где находится, пока не увидел перед собой дух.
- Ты с даром. Да, - Дей потер запястья, наблюдая за тем как настоящий дух водяной крысы подносит его суму и вытягивает оружие. Он не понимал язык, но понял намерения девушки, потому, положил на ее плечо руку и заставил обернуться  с себе. Немного изможденному и немного криво улыбающемуся. – Но крайне глупа, - Пустой подтянул к себе оружие, показал его со всех сторон девушке, а затем, просто выбросил в землю крюк, резко, на цепи, он так же резко подтянул его к себе, что покоробило пол в типи. – Кусаригама, - указал на свое оружие синоби. Опустился на колени и продемонстрировал цеп из примерно пятисот креплений, что шли от мотыги обычной на вид до груза, как раз самого важного, тяжелого. – Ама, - Пустой подтянул к себе груз и вручил в ладошку девушки, улыбнувшись. – Если ты хочешь, то можешь отсоединить цепт от груза и использовать косу как оружие, отсюда тонкость металла, но если вместе, то стоит сначала использовать его сразу, - он говорил, хотя девушка его не понимала. Единственное что могла понять Призрак так это указания и улыбку, и то, что он ее не убил. Не собирался убивать. Зачем?
Пустой чуть выпрямился на коленях, пальцами указал на свои губы и спросил:
- Почему ты сразу меня не убила?

***
- Ты никогда не ответишь на мой вопрос? – Пустой прошел в типи, взял воды, отпил, обратился взглядом к Призраку. – Ты не убила настоящего демона, почему?

0


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [AU | Западный Мир ] Вот так родилась охота


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC