Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Щит, закрепленный на рюкзаке, напоминает о себе непривычной тяжестью. Можно представить, что отец отдал свой щит Джеймсу на время, а сам идет следом и с легкой улыбкой на губах глядит в спину сына. Подобная мысль точно также заставляет чувствовать юношу живым и понимать необходимость дальнейшего движения.

© James Rogers

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [21.04.16] Viva la revolución!


[21.04.16] Viva la revolución!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время: 21 апреля 2016 года
Место: Земля, Чикаго; далее Планы Ада и дальше по ходу развития повествования
Участники: Satana, Hellstorm
Описание:
в начале месяца апреля, месяца на самом деле дураков скорее, чем весны, Деймон попал в бредовое положение, из которого выбраться ему помогла Моргана Ла Фей, под страхом смерти или скорее по дружескому сговору согласившаяся молчать о произошедшем с Антихристом. Все-таки ситуация, действительно, попахивала то ли розыгрышем высших сил, то ли шуткой и злым роком матушки-судьбы. И Деймон спустя почти месяц после инцидента сам думать о произошедшем перестал, итак дел навалилось, проблем, приключений, но как бы не так.
Несмотря на откровенное игнорирование факта наследственности и того, что трон Ада ему и позолоченный с серебряной каймой не сдался даром, Сын Сатаны остался в привилегированной части адской иерархии, иными словами - Лордом, с легионами подчиненных демонов и бесов разного пошиба, которые прознали о конфузе и усмотрели в том слабость своего лидера и его несостоятельность вкупе с бессилием и немощью. Зачем такой Лорд массам, тем более массам недовольным? А когда массы недовольны, то это означает лишь одно: революция и смерть монарха!

Отредактировано Hellstorm (29.03.2017 13:39)

+1

2

Более спокойного вечера давно не было в жизни Хеллстрома. Только он, стакан обжигающего глотку бурбона, барная стойка да отражение собственное в зеркальной поверхности бара напротив. До смешного интересно становилось наблюдать за собой, меняющимся по ходу действия алкоголя на нервную систему и восприятие мира.
Вот он сидел мрачный, уставший, вроде бы обманчиво расслабленный, однако напряжение в плечах слегка ссутулившихся к стойке выдавало работу активную мозга, в котором крутились-вертелись мысли, соображения никак не связанные с местом, в котором находился мужчина. Из зеркала на Деймона смотрел бледный, с трехдневной темной щетиной человек, чьи волосы рыжие, всклокоченные к макушке, не торчали, вопреки ожиданиями, а спадали на бок. Под глазами залегли синяки, мешки – извечная бессонница или кошмары прошлого и настоящего, Дей не знал что лучше, а что хуже. И вот в желудок опрокинулся первый стакан. И вроде волосы отросшие не так уже стали раздражать и лезть в глаза, и бриться расхотелось. Второй стакан, и вроде бы взгляд стал более ясным, наконец-то каким-то светлым, а не темным, пугающим до чертиков самого его. Третью порцию Хеллстром смаковал, время от времени, строя сам себе глазки в зеркале или скорее оценивая возможность устроить выходной с малыми приключениями, по его-то стандартам, то есть допить бурбон, подцепить кого-нибудь где-нибудь и активно довершить только-только расползающуюся щупальцами тьмы по городу ночь. Нет. Не то настроение. Может если он возьмет еще четвертый стакан на два пальца смелости и уверенности прибавится, но пока хотелось тупо лелеять свое одиночество, не пускать больше в разум ни единой мысли, пусть тело само справляется, в конце концов, все движения и действия до тупого механического исполнения отрепетированы.
- Еще, парень? – Деймон взвесил «за» и «против», кивнул и поднял ладонь с сцепленными вместе тремя пальцами.
На десерт можно себе позволить чуть больше, а потом все-таки разбавить привычку приходить в этом городе именно в этот бар, неважно где он снимает жилье, неважно даже если ночует где-то в развалинах недостроенных зданий, все свое он носит с собой и драгоценное: грубо говоря, от яиц до врожденного то ли дара, то ли проклятия.
Хеллстром повел плечами, шеей, прохрустели позвонки приятно. Вроде где-то слышал что подобный звук – плохой звук. Что-то там с солями в организме связанно. Бред какой-то, с другой стороны если питаться одним фастфудом то и крылья у ангела отвалятся.
Деймон улыбнулся своему отражению. Вот так бы почаще сидеть, думать о всякой фигне, а не шататься то тут, то там, сталкиваясь с чудесами приятными и не очень всех миров и поминая Стрейнджа всуе, ибо иного отношения к себе старый друг недостоин, неизвестно где шляется, неизвестно кто вообще сейчас Верховный, ибо кандидатур много, особенно честолюбивые бьют себя в грудь, называют себя главными, а стоит пиздецу случиться – где они? Ну, ладно, это он уже отвлекся от «фигни» на всякие тяжелые думы. Пить, пить, пить! Не думать ни о чем важном, серьезном; верх важности отныне сегодня увиденная по ящику реклама чипсов с Иглесиасом-младшим.
Антихрист достал пачку сигарет дешевых, бармен похлопал по стойке и указал пальцем на знак «Курить запрещено». Вечер не испорчен, нисколько, погода по-весеннему прекрасная. Прохладный ветерок, запах распускающихся из почек листиков да цветочков… Черт, не силен он в поэзии, зато выйти из бара со стаканом и зажатой в зубах сигаретой – вполне способен совершить сей трюк. Зажигалка, как обычно, не работала, пришлось пользоваться старым добрым способом: моя рука – универсальный инструмент, который и хорошо, и плохо, и больно, и приятно, и вообще запатентовать следует аки шведский ножик. Дешевый дым табака напополам со смолой обжег глотку, нёбо не хуже выпивки, приятно прокрался в легкие и вышел обратно подталкиваемый возмущенными потоками воздуха через нос. Смешение запахов, вкусов, настроения, реальная, наконец-то, наступившая расслабленность и умиротворение заставили прикрыть глаза, насладиться моментом.
Именно моментом.
Зубы буквально сжались на фильтре сигареты, бокал со звоном битого стекла упал на асфальт, осколки смешались с дешевым пойлом, хрустнули последний раз, когда на них ступили тяжелой подошвой массивных ботинок армейских. Хеллстром предпочитал легкую обувь. Легкую, универсальную и вместе с тем элегантную. Так что нога не его.
Деймон перестал расслабляться с того дня как нашел дневник матери и прочел его. Пэт порой говорила, что будучи просто сыщиком частным он не переставал оглядываться, приглядываться к теням и днем, и ночью тем более, а в постели мыслями уносился куда-то совершенно в иное измерение, Ох, Пэтси. Шутила полусерьезно, мол, думаешь, Дей, о других женщинах? Наверное. Порой. Сестра ведь это совершенно другая женщина, а самое страшное, что заводиться на образ огненноволосого суккуба выходило на раз-два.
Впрочем, все патетика, сейчас совсем не патетично тростью Хеллстром отклонил из воздуха появившегося убийцу, чей остро заточенный нож прополосовал воздух, а мог подарить намек на «галстук» самому Деймону. Ну, как отклонил, рыжеволосый мужчина отошел в сторону, провернул в руке на первый взгляд хрупкий предмет опоры и саданул со всей силы незадачливого ассассина по лопаткам, тот отлетел вперед по улице, но нападать не стал снова, наоборот кинулся бежать вперед, после поворот в переулок темный. Конечно, это не убийца, это приманка, и, о Господь всемилостивый, Хеллстром решил на эту приманку клюнуть, хотя предвидел последствия испорченного вконец спокойного вечера.
- Стоять! – да, вечер вконец испорчен, так как с пуговицами рубашки пришлось не считаться и распахнуть одежду дабы совсем к херам собачьим не сжечь. Магия магией, силы силами и прочее, а вот даже Дьявол должен платить по счетам. По растущим в астрономической прогрессии счетам за одежду, и это хорошо, что он не Халк какой-нибудь, рвущий на себе одежу из раза в раз. Искренне жалко стало Бэннера сейчас и не только его, но что-то мы отвлеклись. – И вы там тоже ни шагу, - Деймон упер в землю древко трезубца, ограждая себя, недоубийцу-приманку и парочку тварей посильнее всполохами темного и одновременно яркого пламени.
Ровные очерченные участки шли не только по земле; поднимались на стены зданий, маленький «взрыв» взметнулся в воздух и сбил к ногам Сына Сатаны нечто с перепончатыми крыльями и мерзкой мордой не то птеродактиля, не то крокодила.
- Какие смелые суки, нападать на беззащитного инвалида и проливать его бухло в единственный выходной за целый…хм, целую вечность.
Деймон начинал злиться. Не столько на тварей, столь бесцеремонно выбравшихся на Землю, сколько на себя самого. Мог ведь заметить, мог почувствовать, потому что чувствовал от демонов нечто такое, что способен уловить лишь Лорд. Как бы проще сказать, не столько дух, сколько метка, вплетенная в сущность, в природу каждого существа, обитающего на определенном плане. Так маркируют войска, так помечают скот, так все эти президенты, короли, премьер-министры наряжают своих солдатиков в цветастую форму, с одной стороны не отличающуюся от формы врага или друга, с другой - мелкие детали выдают принадлежность и приверженность определенному главнокомандующему. А еще Деймон злился на то, что может чувствовать это, может распознавать, может узреть до сих пор тянущуюся между ним и троном связь. Ну и кто тут верная собачка? Кто верный питомец, прикованный к одному месту? Бесит.
- Я не задал вопрос? Или должен? – Хеллшторм наклонил зубья трезубца к голове твари, надавил ботинком. В всколыхах пламени стало видно насколько шевелюра стала яркой, а глаза из голубых превратились в зияющие красные дыры, точно кровью наполненные радужкой на фоне белков. Хеллстром ненавидел такое свое состояние. Нет, не тогда когда взывал к Темной Душе и печать появлялась, а когда именно вел себя так: чувствовал власть, силу, - все это опьяняло, крутило в водовороте, что-то маниакально-ненормальное пробуждало. Не просто жестокость или садизм, удовольствие от унижений других, удовольствие от подчинения других, сладкая истома лидерства и главенства беспрекословного. Хотя последнее сейчас подвергалось сомнениям. – Так, кто мне…
- Человечек, - прорычала одна из тварей, оборвав речь Хеллстрома. Тот церемониться не стал. Зубья трезубца отсекли поваленной крылатой сущности голову. Едкая кровь или скорее горячая окропила ботинок, Деймон повернулся на того, кто смотрел на него с ухмылкой множеством лиц. Точнее это было всего шесть лиц; точно кубик голова меняла свое положение. Сейчас Лорда Ада одаряла своей мерзкой лучезарностью улыбка от уха левого до другого левого уха. – Ты такой человечек. Ты нам не хозяин. Пойман. Спрятан. Мелкая букашка, который…
- Ах, как мило, - не любил, не любил Деймон всего этого, всей этой чепухи, своего состояния. Да, он убивал. Он творил добро, но на свой лад. А здесь. Здесь и сейчас он испытывал искренний восторг от того как на кусочки распадалась тварь от простейшего заклинания, сожравшего нутро вполне физическое и выплюнувшее шипами мясо, органы замысловатые. Куртка летит в Тартар, потому что мерзкая кровь попала, зато из трех остался один демон, притихший. Смекнувший, что лучше сейчас не злить того, у кого еще пока сохранилась власть. Наверное, будь их больше, нападай разом, было бы куда как проще прихлопнуть эту «мошку»-человечка, но время утекло, прошлого не вернуть. Примерно. – Угрозы. Оскорбления. И если бы были оригинальными, - Деймон смахнул с плеч рубашку и куртку. Не хотелось пахнуть ими. Тварями. – Мне задать вопрос или…
- Ты стал слаб, мой Лорд! – тварь, выше Хеллстрома на добрых футов пять припала к земле. Казалось, что ей стоит убить, сделать из Деймона деймон-блинчик, мокрое место. – Мы знаем, что тебя призвали как слабого, как беса, ты не в силах больше и мы хотим, чтобы ты ушел. Чтобы ты…
- Умер? – вместе с разговором Деймон отсчитывал время когда кто-нибудь в Чикаго из магов или нелюдей, или богов, черт их знает реально, заметит странности, происходящие с пространством, все-таки в таком виде демоны оставляют очень яркий «след» за собой. И самое главное обратно их не выцепит никто, потому что некому. Потому что лакомый кусочек, так сказать земли, практически без правителя, а войско, любое, люд, гребанный пролетарий с его революционными, как понял Антихрист, идеями стоит еще уговорить на себя пахать, хоть пряником, хоть плеткой восьмихвостой. – Идиоты. А вы не подумали, что я аккурат прибуду к вам и заставлю драть вас во все щели зубилами до конца вечности?
- Не сможешь, ты…ты слаб, - тварь почти что рассмеялась, поднялась, но вновь упала на колени, если у нее были колени, склонила голову. Во взгляде Лорда Ада красные сумасшедшие нотки мелькнули потери контроля над гневом.
- Как же вы меня заебали. Что это значит? Можно объяснить все нормально?
- Мы свергнем слабого Лорда и займем его место.
Деймон рыбьими глазами уставился на демона, затем зашипел и… И! И что? И что, вашу мать все это значит? На кой черт все это вообще аукнулось ему и кто растрепал? Нет! Кто прознал?!

+1

3

Полночь - это страшное время. В полночь на улицы выходит тьма; и неважно, как она выглядит - мрачными детинами с арматурой в руках, которые поджидают припозднившихся прохожих, или же грациозной девушкой-вампиром с глазами, полными алого свечения. Ночь, говорят люди, время для тёмных дел. Возможно, они правы: темнота многое скрывает из того, что никогда не должно было бы попасть на глаза чужакам.
Демоны, как известно из всех религий, порождения мрака; полуденное солнце пусть не обжигает их, но раздражает - потому чаще всего демоны по улицам гуляют во мраке, шальными касаниями цепких лап внося в умы смертных тени и призраки греховных желаний. Коктейль, замешанный на ужасе, они пьют со смаком, находя в нём смысл собственного существования - сотворённые из зла, не ведавшие в жизни своей ничего иного.

Высокие каблуки Сатаны мягко опускались на асфальт, постукивая по тротуару; за адской госпожой стелился туман, мягкий и нежный, почти неуловимый, он опутывал её стремительные летящие шаги, и походка женщины казалась особенно притягательной. Апрельский вечер был тёпл и почти спокоен - пухлые губы суккуба, алые настолько, что всегда казались подкрашенными помадой, улыбались мечтательно и чуть задумчиво; в густой глубине бутылочных глаз плескалось расплавленное золото. Сегодня был тот редкий случай, когда королева преисподней была довольна своей жизнью ровно такой, какой вселенная её наградила; свернувшийся в хитиновый плотный клубок Змей в сознании благополучно дремал, не донимая свою хозяйку попытками философских бесед о природе истинного мрака, а добрая ночь в чужой постели оставила ощущение сытости.
Мертвецу припишут сердечную недостаточность. Как всегда. Никто не знал, отчего умирают здоровые и сильные мужчины, к которым в последнюю ночь приходила странная женщина, лица которой никто не помнил, и лишь только запах роз закатным маревом горел над кроватью, становившейся им последним ложем. Впрочем, ведьма не испытывала угрызений совести - им всё равно был открыт только ад, и ничто иное; всё, что она делала, лишь даровала им заслуженное, приблизив взмах косы великого жнеца.

Но ничего не бывает вечным; и уж тем более вечным не бывает покой.
Тёмная Венера, приосанившаяся, точно кошка, учуявшая добычу, вскинула голову и принюхалась, запрокинув голову. Она во многом была зверем более, чем человеком, но зверем отнюдь не простым, не смертного порядка - ищейка по сути своей, от природы и по призванию, королева ада ощущала магию, когда та выбивала искру на другом конце галактики; сейчас же магия рвалась в небо огненным столбом, разбрасывая вокруг себя шторм чудовищной, напирающей силы, столь яростной, что занималась аура самой земли. Геенна не зря звалась Огненной; к глубокому сожалению окружающих, это было не образным названием.
Основной силой и сутью этих земель всегда было пламя - которому нет равных. В адских кострах горели вещи, что не умеют: магия, сила, честь, слава и даже любовь, поэтами воспетая как неразрушимая. Но суккуб-то знала, конечно.
Девушка сделала ещё один шаг вперёд, мягкий, скользящий над землёй. Следовавшая за ней дымка стала тёмной, с отливом в недобрый багрянец.

- Твою мать, - произнесла она тихо и совершенно отчётливо за мгновение до того, как след её в центре Нью-Йорка простыл.
Она знала это волшебство - она сама была им. Наполовину. На ту половину, что текла в ней кровью дьявола; на ту половину, которая в брате текла от Мардука. На самом деле, привычка влипать во что-то у брата была отточена просто до совершенства, но он на то и был братом, единственным живым существом, что было ей по-настоящему, по-земному родным, чтобы сестра приходила. Когда нужно - и только. Ни секундой позже, но и не раньше. У них всегда были слишком тяжёлые отношения; он напоминал княжне мать, которую она, признаться честно, никогда не любила, но которую всегда так нежно любил сам Деймон.
Они всегда были слишком разными; возможно, поэтому периоды их любви и ненависти крутились на зависть всякому колесу Сансары с завидным постоянством.

- Твою мать, - повторила леди Воланд, быстрым и даже в чём-то изящным ударом ноги отправляя в нокаут ближайшего к ней демона.
Надо было отдать должное её растяжке: даже не поморщилась. В левой ладони дочери дракона вспыхнул огненный кнут.
Разбираться, что, как, зачем и почему Антихрист на этот раз умудрился поймать на свою многострадальную рыжую голову, ей было просто некогда; вместо этого Сатана взмахнула рукой, и плеть, сотканная из сути преисподней самой, взмыла в воздух, прочертив тьму злым сияющим росчерком. Кнут склонны недооценивать те, кто никогда не попадал под его удар; тяжёлая подвеска из незаранума, увенчивавшая гибкий хлыст, пробивала плоть и кость не хуже иной кувалды; то же, что не успевал сделать металл, довершал огонь.
Тот, что стоял перед Чёрным Нимбом, получив страшнейший удар поперёк спины, просто рухнул, как подкошенный, не издав ни единого звука; дьяволица, легко крутанув кистью, отправила гибкий ремень в сторону: кто-то взвыл, но вопль этот оборвался, оставив после себя лишь кучку белого пепла. Это было серьёзным аргументом к тому, чтобы притормозить свои притязания на тушку отдельно взятого экзорциста: оказываться убитым и уходить в великий мрак не хотел никто. Как правило, это было чревато большими неприятностями к повторному воплощению.
Да и засмеют же.
- Надеюсь, я привлекла к своей скромной персоне достаточно внимания со стороны достопочтенной публики? - Вежливо спросила суккуб, подкидывая во второй руке крошечный шарик изумрудного свечения.
В волосах её, шикарной гриве раскалённой меди, вспыхнула яростью и гневом глубин мироздания корона: венец из шипов, который она носила столь уверенно, что уже никому в голову не пришло бы усомниться в её власти. Демоны попятились. Если Деймона при некоторой внутренней тяге к самоубийству можно было счесть слабым, то его младшую сестру, имя Утренней Звезды унаследовавшую далеко не только за безупречную свою красоту, - нет. Легенды о резкости её нрава появились не на пустом месте; и если сама ведьма, как и всякая женщина, могла быть склонна к сентиментальным романтическим порывам, призывающим к помилованию, снисхождению и прочим атрибутам неуверенного правителя, то её цепной пёс о понятии жалости не ведал.
Встречи с Войной страшились куда больше любых иных последствий - он, молвят, ломал даже тех, кого сломать было нельзя. Сатана на это лишь улыбалась тёмной и злой улыбкой, что была вровень Второму из Всадников.
По пришлым в верхний мир пошла рябь неуверенных попыток спрятаться друг за другом. Болотный огонёк взмыл ещё выше.
- А теперь. Пошли. Вон! - Закричала королева.
Звук её голоса смял, свернул в клубок, в крошечную точку всех тех, кому было здесь не место; когда изумрудное пламя опустилось на её раскрытую ладонь, не было больше ни одного незваного гостя: в аду отлично знают, когда стоит послушаться настоятельного совета. Проулок вновь был чист, и только серый кот, сидевший на ступеньках чуть поодаль, смотрел на разворачивающуюся драму.
Без особого, надо заметить, интереса.

Кнут исчез, но вот корона осталась. Тоскливое свечение разлеталось по темноте, бередя в ней раны и создавая прорехи, сквозь которые проглядывал реальный мир.
- Куда ты влип на этот раз? - Резко обратилась дьяволица к брату.
Очень мило. Очень по-родственному. Совершенно ожидаемо, впрочем: здороваться можно и после того, как адский-лорд-в-отставке соизволит объясниться, какого чёрта лысого опять происходит в его жизни. Всё как обычно. Сатана была младшей, но, как и всякая женщина, обладала редким талантом вынести мозг, докопавшись до истины сквозь всякое сопротивление, что выравнивало их разницу в возрасте до нуля.

+1

4

- Мы свергнем слабого Лорда и займем его место.
Деймон все-таки нашел в себе силы моргнуть, мотнуть головой, повести шеей и …рассмеяться. Вот так вот банально, просто рассмеяться от всей души и на всю мощность легких, которые сейчас, наверное, почернели от жаркого воздуха, от потребляемого ни один год никотина дешевого. Хеллстром смеялся долго, с чувством, чем поверг демона в явный шок больший, чем тот словами о свержении.
Мать вашу, да это самая настоящая революция. Не больше не меньше, по-другому не назовешь и не опишешь. Как еще можно интерпретировать слова этой твари, что могла скорее всего одним своим кулачком в мокрое пятно превратить Хеллстрома, но сейчас припадала на колени, дрожала и понимала, что в чем-то план их быстрого и легкого убийства бывшего Лорда провалился. О, они знали, все эти твари, от мелкого бесенка до мясистых уродливых тварей, вид которых человеку даже в кошмарном сне не привидится, знали – стоит убить Антихриста здесь, на Земле, как он спустится сразу на свой План, возникнет точно прыщ на носу подростка после жирной пищи, и вот там, да-да, там они вероятнее всего собирались довершить начатое, не понимая насколько бы Деймон поблагодарил их, если бы не знал насколько никто среди них не может занимать трон отца.
- Почему? – существо потупило глаза, собиралось вновь храбриться, но икнуло (?), во взгляде Антихриста разливалось форменное безумие, свойственное суицидникам, прыгающим с крыши не столь высокого здания. Авось повезет, авось смертью встреча с асфальтом закончится, а если нет – то всегда можно доползти хоть языком до окошка больничной палаты. – Почему вы решили, что я слаб? Думаю, не стоит спрашивать почему решили восставать. Это ведь так типично. Проклятье, да блядь такой сюжетный поворот банальный и мотив в недавнем романе бульварном не вычитал, но вы меня этим удивили, - Антихрист продолжал смеяться, теми же глазами, потряхиванием легким плеч. Вся ситуация возвращала Деймона к тому бреду, в котором он оказался месяц назад и из которого стараниями Ла Фей выбрался. Кстати, он так и не отдал ей косяк. Аж выкурить сейчас захотелось, чтобы убедиться, что все происходящее точно галлюциногенный бред наркомана на грани.
- Ты опустился до демона. Просто демона, которого…
- Да, да, растрепал-таки кто-то, я понял. Вот только кто.
Тварь подобралась, поднялась, стала смелее смотреть на Хеллстрома, а тот уже чувствовал что они здесь не одни. Ну, разумеется, слишком глупыми демонические твари не были, потому размениваться силами на Сына Сатаны не собирались. То, что их «товарищи» пали смертью ленивой никого не волновало, каждый за свою шкуру переживал, для этой самой шкурки было бы разумно и благожелательно, чтобы тушка Деймона стерлась в порошок во времени и пространстве. На данный момент.
Хеллшторм обернул в половину оборота, услышал смешок твари, которую допрашивал и прокрутил в руке древко вил; зубья вошли в морду, прямо в челюсть, вышли с затылка и застряли на долю секунды (клыки твари мешали), тем не менее стоило повернуть с большей силой оружие, что являлось символом власти не хуже короны у монарха, фарш изнутри вспенился у демона, потек по зубьям, телу лезвия и рукояти к пальцам. Большой грозный демон упал на асфальт темно-серым прахом сырым, убитый свергнутой козявкой. Хеллстром аж не сдержал смешка. Нет, он точно спал или все еще курил тот косяк, и весь этот бред происходил в его возбужденном наркотиком мозгу, пока тонкие женские ручки в реальном мире платочком вытирали ему слюни, капающие с уголка рта.
Токсичное нечто, слюна или что там еще плюнуло в него, стекла по невидимой преграде. Деймон улыбнулся шире; раз захотели поиграть, то давайте поиграем! При этом что будет твориться даже не в этом темном засранном бомжами переулке, а вообще со всей улицей и городом, Антихриста не волновало; улица, город, страна, континент сейчас служили декорацией его лопнувшего по швам терпения и злости, при этом гнев не на тварей, демонов обращен – на себя самого. Расслабился, решил отпустить, не вспоминать, а ведь знал, что ни хрена не получится, что просто так то происшествие постыдное не пройдет без последствий. Впрочем, злился демонолог не только на факт свершившегося, ярость подогревало собственное бессилие и усмешки. Его точно мальчишку рыжего задирали более нормальные, старшие однокашники. Черт, да ведь он и есть рыжий. Рыжий недочеловек, недодемон, кто он вообще такой? Ответ, если мог бы всплыть, сгорел вместе с бесом, что решил действовать опрометчиво глупо, протянул к нему свои когти и сгорел в пламени ярком. Нет уж, следовало хотя бы отсечь то, что происходит тут и что происходит в том, другом мире, где осталась не зажженная сигарета, недопитое виски и любимый бар, где можно спокойно пропустить стаканчик-другой, после на подгибающихся ногах доплестись до квартирки и рухнуть на постель одному или вместе с неоправданными надеждами случайной связи.
Антихрист остановился, замер. Тоже не слишком мудро поступая, но не почувствовать приближение столь родной, любимой и ненавистной персоны невозможно было, тем более сейчас. Так одна акула находит другую, пожирает ли, спаривается ли, сбивается ли в тандем или же дерется до одури над куском уже давно опустившейся на дно рыбешки, которую спокойно крабы растащили на части; так львы сбиваются в прайд, волки приходят друг к другу и создают стаю, так один хищник приближается к другому, что видом своим похож на него и отличается. Деймона бросило в жар, бросило в холод, реальность щипала клетку в которой он оказался один на множество охотников по тушку его проклятую, и если бы не точный, хлесткий, элегантный росчерк хлыста то быть ему тем суицидником, сделавшим шаг с карниза навстречу закону притяжения.
Что и говорить: Сатана умела быть великолепной больше, чем сама по себе была. Внимание? О, да, привлекла. Причем такое, от которого Хеллстрома одновременно тошнило и аппетит самый разнообразный просыпался. Он все-таки был больше человек, чем она. Да и была ли она вообще когда-либо человеком? Вряд ли. Таких красивых людей и нелюдей не бывает. Таких опасных, ужасно прекрасных. Таких, от которых хочется бежать без оглядки и одновременно пообещать целую Галактику в качестве подарка на первое свидание. А власть – о, сила и власть точно соблазняли. И отторгали. Интересно, вот действительно, он один такой, кто по отношению к ней чувствует подобное? Соблазняется на красоту, но и желает скрыть ее в двояком порыве наслаждаться единолично и спасти человечество? Ладно, моральные дилеммы могут подождать. Сейчас Деймон предпочел не выбирать от кого получать помощь. Силы и возможности да опыт, вот только тварей реально много слишком, а он без того вымотан, устал, и в итоге все закончилось бы ожидаемо: он бы отправился в Ад (по кусочкам, лужицей, фаршем, кашей, прахом – нужное подчеркнуть).
- Я мог справиться сам, - не отвечая на вопрос сестры и хлопая по карманам в поисках сигарет свободной рукой отозвался Деймон. Ага, как же, мог, но ведь не сдаваться же без боя перед младшей малявкой, которую в свое время в подгузниках видел да в пеленки заворачивал. Разница в возрасте вообще больной темой в их «дружной» семье была, вроде как Деймон был старшим братом и вместе с тем младшим, но Сатана старше была благодаря другому отцу и вместе с тем младше по практическому однолинейному опыту, и в другом ключе Деймон опять становился младше хитросплетениями родственных уз, а вместе с тем и старше, а она младше и старше… Короче говоря, все сводилось к бесконечной нулевой точке разницы. – Вот же срань господня, - глянул на втоптанную в асфальт пачку сигарет Антихрист, словно те невозможно восстановить или заменить. Аки золотой стандарт, исключительно для экзорцистов и магов на выгуле. А еще Деймон своим равнодушием как бы говорил «привет, спасибо, рад видеть, чего приперлась». Ну и отсрочивал момент того, когда Тана потеряет терпение и начнет лупить его, вытаскивая пытками психологическими всю правду и неправду из черепа его. – Не могла своим шнурком аккуратнее все сделать, они кстати не дешевые, - неправда, дешевые. Очень дешевые. Коптящие потолок и продирающие глотку слоем за слоем, но вкус смолы до странного вкусен для Деймона (простите за тавтологию). – И я никуда не влипал, - закончил первым с прелюдией и приветствием маг, и только сама Сатана, и никто другой потенциальный на ее месте, не смог бы заметить как в улыбке сентиментально-теплой, благодарной дрогнул уголок губ мужчины. – Я всего лишь сидел и пил в свободный, наконец-то-таки, от всех забот вечер в баре, вышел покурить. И вот на тебе. Думаешь, я специально нарвался на стычку с этими остолопами? – пачка сигарет запасная и полупустая нашлась в подкладке куртки, карман стоило зашить, а пачку выбросить, но выбирать не приходилось. Деймон прикурил беспардонно от собственной руки. Тело внутри горело, почему бы не воспользоваться, хотя взгляд Тан морозил не хуже недавней виденной лично метели. Ётуны позавидуют. – Тебе идет… Так, ладно, ладно, успокойся, - еще немного и удар вновь появившимся хлыстом он бы точно заработал за жест с росчерком сигареты над головой. – Революция у них, - тон стал серьезным, спокойным. Взгляд обращался к глазам Сатаны. Деймон подошел ближе к сестре. Струю дыма выдохнул в сторону, заслужил. Виски не выпил, покурить не дали. Вечер потрачен на то, от чего всеми фибрами, жабрами, чакрами души Адский Вихрь бежал. – Видишь ли, недавно совсем…
Деймон постарался сжать рассказ до минимума, но получалось плохо. Еще не хотелось говорить о том, кто ему помог, так что личность Морганы и на словах, и в мыслях свелась к одному слову «старый друг» и «маг». Однако по мере того как рассказ короткий подходил к концу, ожидаемой Деймоном реакции не следовало, напротив, сестра кажется все больше и больше злилась? Негодовала? С другой стороны, в злости рыжая малявка номер два умела иронизировать и саркастически насмехаться не хуже брата. Видимо, семейная черта.
- Вот такие пироги, - за «короткий» рассказ уже третью сигарету быстро тлеющую Деймон скурил, мыслями уносился в бар. – Они ведь не отстанут, - хотя, нет, мысли текли в нужном русле, оценивали свое положение и обстановку. – Будут пытаться вновь и вновь убить меня, чтобы отправился на План тот и при прошествии там грохнут. Вот только никогда не думал, что им это под силу. И немного не понимаю, как. Мне не нравится здесь, пойдем, нормально поговорим, - первая здравая мысль с его стороны, свернуть за угол, войти в бар, сесть не за стойку, а за столик и подождать пока чутье владельца не подскажет поставить между братом и сестрой, такими похожими и такими разными, бутылку целую и стаканы. Бутылку вина. Полусладкого и весьма приятного на вкус, цвет жженого сахара. – Ты хоть имя запомнила того, кого опустошила? Не смотри так, я же экзорцист, и когда суккуб доволен то у него губы ярче, кончики ушей чуть подрагивают, а тепло тела издает запах сладко-приторной смазки, на мой взгляд ананасовой. К тому же, вряд ли бы обратила внимание на мои проблемы, имей жертву интересную, - опять неправда. Но вслух никто ни он, ни сестричка никогда не признались бы, что стоит кому другому обидеть Сатану или Деймона, другой порвет обидчика как Тузик грелку на британский флаг. Или хотя бы на американский в полоску. – Тебе надо, думаю, убить меня. Так будет неожиданней, логичнее.  Учитывая их провал в том проулке. И… заодно у тебя будет время проверить, все ли хорошо у тебя, - Хеллстрома по лицу читать можно было, насколько собственная затея не нравится и как он не хочет возвращаться. – Я знаю цену. Что ты хочешь, Тана?

+1

5

"Впрочем, ничего нового."
Этим можно было описать каждую новую их встречу, отличавшуюся от любой старой только тем, что менялись декорации происходящего, и вместо Нью-Йорка появлялся Чикаго, вместо Чикаго - Париж, а затем вместо Парижа - Рим. Всё остальное, включая тонны родственного сарказма, не менялось никогда. Это было ещё одной славной традицией.
Расстегнув сумку, ведьма несколько секунд что-то сосредоточенно искала, потом вытащила свой портсигар - изящную серебряную вещицу с крупным гранатом посреди крышки - и перебросила его старшему с невозмутимым видом. Нет, ну если его расстраивала исключительно бесповоротно умершая пачка, то всегда пожалуйста, на такие жертвы ради единственного прямого родственничка по материнской линии Хеллстром была готова пойти.
Ну, почти.
- Да-да-да, ты всё мог, разумеется, - раздражённо отрезала Сатана, сделав взмах рукой, который как бы очень ясно намекал, что она думает по этому поводу, - одна проблема, братец, что после твоего "могу сам" мне обычно приходится собирать пространственно-временной континуум по кускам и склеивать воедино. Веришь - надоедает. Никогда не любила нудную и бессмысленную работу.
Видимо, тон её оказался достаточно выразительным, чтобы Чёрный Нимб перестал прикидываться веником и смирился с мыслью, что в сложившейся ситуации домашний суккуб - меньшее зло. Хотя бы потому, что когда её что-то расстраивало, миледи вполне могла придушить оппонента своими хрупкими нежными ручками, пока ей не начинало нравиться то, что он говорил.

И вот здесь уже наконец-то появилось что-то нестандартное.
Остроскулое личико княжны по-прежнему не выражало ровным счётом ничего; надо сказать, что рассказ Антихриста её как-то не особенно глубоко поразил или заставил в чём-то там сомневаться. Знай Хеллстром-старший свой народ слегка получше, сам бы неминуемо пришёл к выводу, что его вызов куда-то там был только предлогом к тому, что давно горело, потому что сам по себе призыв демона не был не только необычным, но и вообще являлся абсолютно штатной ситуацией. Таковы были правила мироздания. Ад заключал сделки со смертными, и если человеку приходило вызвать себе посредника, то он вызывал; в любом случае, демон не оставался в накладе, поскольку получал себе душу, которую ему хотели продать.
Чего уж там, даже сама королева нередко появлялась посреди пентаграммы; впрочем, в её случае всё было немного сложнее - обладая практически безграничной магической мощью, идущей из самых бездн вселенной, суккуб сама благополучно решала, когда она хочет видеть заклинателей, а когда обойдутся и поищут кого-нибудь ещё. Ритуал в данном случае особого значения не имел; прежде всего Утренняя Звезда слышала своё имя, и слышала она его всегда и везде.
Скорее всего, Дея свалить с престола хотели давно, но всё никак не могли придумать подходящего повода, и рвануть могло всё, что угодно: даже то, что он как-нибудь сильно удачно или же наоборот, крайне неудачно, провёл ритуал экзорцизма. Когда народ кипит, смертные они или нет, то неважно, что высечет искру. В самых тяжёлых случаях они зажигают огонь сами и начинают радостно в нём танцевать.
В этом плане бывшему адскому лорду ещё повезло: разогрейся его подопечные ещё чуть-чуть, могли бы и впрямь убить. Исключительно на собственных праведных порывах.
Комментировать она не стала. Если старшему брату хочется страдать - пусть страдает, хозяин - барин, и вот это всё. Для самой леди Воланд подобные происшествия со сходящими с ума чертями были суровой обыденностью, поэтому ни удивления, ни раздражения она не испытывала. Подумаешь. Да, припёрлись на Землю; ну так ничего, бывает, чай, не первый раз уже. Да и вообще, слава Небу, ушли с минимальным коэффициентом разрушений вокруг.

В баре было спокойно и немноголюдно. Взяв в левую руку бокал, девушка задумчиво крутила его в пальцах, держа за ножку, и наблюдала, как по алкогольной поверхности разбегается мелкая колкая рябь, искажающая отражение пространства. Как-то это всё надо было чинить… Опять.
Но для этого надо было сначала оценить хотя бы примерный масштаб проблемы. В земли Мардука ведьма никогда не лезла, ей там было не интересно, так что нынешнюю политическую ситуацию представляла весьма примерно; запущенность надела была большим и не очень приятным сюрпризом.
- Дей, мне много, мно-ого веков. Я старая потрёпанная кошка, которая существует исключительно за счёт сексуальной энергии, - поморщилась королева. - Не пытайся воззвать к моей совести, у меня её нет и не было. Какая тебе разница, как его звали? Утешь себя тем, что этот - как и все предыдущие - был клятвопреступником, вором и в добавок ещё и убийцей. Их души один чёрт окажутся в аду; я всего лишь приближаю этот светлый миг воздаяния за все совершённые мерзости единоразовым пинком в преисподнюю.

Она сделала глоток вина, отставила фужер в сторону, задумчиво качнула ногой. В отличие от старшего брата, Сатана действительно не была человеком, поэтому спирт на её тело действия не имел ровным счётом никакого; естественным алкоголем для неё являлись совсем другие напитки, которые в силу ограниченности смертных ресурсов приходилось выбирать аккуратно.
Возможно, следует на время оставить Землю и навестить кого-нибудь ещё: Ши'Ар, например. Вся галактика будет премного благодарна.
Адская госпожа кашлянула, покосилась на Хеллшторма и выразительно скривилась:
- Если ты не перестанешь пороть чушь, наложу проклятие, и последующие сто лет вся твоя выпивка будет обращаться в воду. Возможно, после этого ты хотя бы слегка протрезвеешь для осмысленного диалога. Какой мне смысл тебя убивать? Чтобы потом обратно за ухо вытаскивать в верхний мир? Можно подумать, мне нечем больше заняться.
Подперев голову рукой и уперев острый локоть в столешницу, колдунья некоторое время молчала, перебирая в уме варианты, но вдруг глаза её блеснули. Вопрос прозвучал неожиданно мягко, без привычной резкости, которая обычно чудилась в её общении с "бестолковым братом", вопрос о вменяемости которого как бы отпал ещё в момент его женитьбы на истеричке-Патриции.
- Королей сейчас нет. Это долгая, грустная и полная отсутствия внятных объяснений история, но в результате определённых событий годовалой давности в адских пространствах из Лордов первого круга остались только я и Мефисто. Где остальные - я не знаю, хотя обыскала уже всю Изнанку. Но чёрт с этим… Кого ты оставил регентом после своего отречения от трона, Дей? Ты вообще оставил хоть кого-нибудь, или оно всё получилось, как получилось, и ты этим вопросом решил не заморачиваться?

+1

6

Увы, Хеллстром старший (старший по праву рождения, напомним, а в остальном все уже стало ясно и вдаваться в подробности незачем), несмотря на довольно занятые дни, ночи, недели и года, абсолютно не был в курсе того, что творилось там, не столько внизу, по мнению благочестивых христиан, сколько в иных Землях, в Пространстве Ада, поделенного на сюзеренитеты и вотчины не хуже карты Европы века одиннадцатого. Не был в точном курсе свежих новостей и того надела, что достался от «любимого» папочки, иначе бы знал или хотя бы подозревал то, что по логике вещей приходило на ум и отражалось на лице сестры. Иначе бы предвидел подобного рода стычку, окончившуюся очередной встречей семейной, на которой между колкостей и сарказма проскальзывала ядовитая нежность и желание убить друг друга или хотя бы придушить слегка от слова «до летального исхода».
Деймон откровенно игнорировал факт своего участия в какой бы то ни было деятельности или жизни, насколько подобное возможно описать этим словом, в землях Мардюка. Трон ему тогда не был нужен, до того и соответственно после. И, да, лицемерие переваливало через край в наличие символа власти, грубо говоря, и транспорта особого рода, что перерезало время, пространство и прочее, и прочее, однако сохранялось не столь ради собственного пользования, сколько ради неиспользования другими. В любом случае, убьют его очередной раз или умрет он по естественным (возможно) причинам, грехов с рождения хватало. И тот несчастный, безымянный похотливый мудак, из которого сестра высосала все соки, показался бы вам святым сейчас.
Проблема Деймона крылась именно в его характере, о чем прекрасно знала Сатана. С одной стороны, вполне серьезный, целеустремленный, не глупый и дальновидный старший брат, который через вполне какие-то личные, интимные, семейные подколки выражает свое сочувствие и благодарность, извинения за рутинность латания Вселенной, и, несмотря на то, что природа Княжны отличается от его, привязан нежно-кровными узами находящимися за гранью логики любой реальности. С другой – Антихрист творил добро во имя добра, разрушая это добро; представить можно, что бы он сделал со злом. Впрочем, все в мире относительно.
Как и вкус сигарет.
- А я пытался к ней воззвать? Опять? Нет, быть такого не может, - усмехнулся Сын Сатаны и протянул пальцами портсигар по столу к девушке, предварительно пальцем обведя рубиновый камушек посередине. На ощупь приятный и по цвету, под маленькой искоркой чуть замерзавший, но скорее для обычного эффекта, иллюзии, способной скрыть то, что Хеллстром курил в помещении. Вновь выходить на улицу не хотелось. Не хватало словить дежа вю или повтор кадра в мировом порядке. С повторной попыткой убийства он бы мог справиться, а вот с двумя Королевами Ада – еще тот вопрос.
Да, сигареты определенно отличались. И вместе с тем приятно щекотали губы неким…вишневым послевкусием? Далеко от дешевой смолы-табака, которое он курит и которое либо отрезвляет сразу, либо пьянит, в зависимости от ситуации. Здесь тот же самый эффект работал: не притрагиваясь толком к вину, лишь лизнув обонянием запах неплохого букета, для такого-то места, Хеллстром ощущал как по легким, затем по всему телу расплывается аромат именно вишни, пьянит, бодрит. Бьет по щекам и спрашивает, какого хрена происходит. Наверняка на губах Сатаны эти тоненькие трубочки по-другому свою роль играли, являясь в своей сути простыми трубочками более дорогого табака, вот и все.
- Это не самое страшное, Сати, - он намеренно ее так назвал. Называл. И называть хотел. Некоторое значение сокращений имен взывает к другим, создает иронию происходящего, биографии личности. Однако, что удивительно было для Деймона, едва он прочел как-то значение отдельного имени, то мог бы с течением общения и жизни все эпитеты, описания к сестре применить. Универсальное обращение. Личное. И, опять-таки, только тет-а-тет. – Преступления этого мерзавца. Просто поинтересовался чисто ради любопытства и вежливости. И может тебе и много веков, но ты точно не старая потрёпанная кошка, - без тени вожделения, соблазна, желания обладать или трахать здесь же в баре, в кабинке туалетной и за это лишиться жизни, заметил Деймон, затягиваясь вновь, выдыхая дымку сизую и смотря куда-то в сторону, откинувшись на спинку кресла, туша пепел в бокале с вином.
Алкоголь выветрился из него давно, пусть таким потрясающим качеством как невосприимчивость к обычным напиткам спиртным он не обладал, в отличие Сатаны. За что, между прочим, благодарен крайне. Алкоголиком ему никогда не стать, во всяком случае по той же причине, что посадить печень весьма трудно, но пригубить парочку-тройку стаканов дешевого пойла, чтобы сны не снились, чтобы пустая темнота и на автоматизме «заснул-проснулся» возникала – подобное точно манна небесная, точно обещанное в церкви отпущение грехов с разницей в реальном эффекте благословением порой являлось. Деймон замолчал и уставился в одну конкретную точку, перестав говорить и подарив минуты молчания между ними двумя, потому что пытался отбросить окончательно всю «браваду» (в ковычках именно, ему не было страшно, ему было совестно, что ли?).
- Ты меня убьешь, а я открою тебе черную дверь в земли своего отца, - обернулся и посмотрел на сестру мужчина, вполне осознанно все говоря. Это был не бред, с другой стороны, почему бы Сатане просто-напросто не развязать ту же самую войну против впавших в запустение земель? А потому что причина крылась в том, что только что произошло в том переулке. Земли в запустение пришли, Лорда нет, но так ли слабы всякие твари там живущие, если решили окончательно огонек «революции» подкормить напалмом, чтобы он засиял пуще огня Прометея? – Глупость, да? – у Деймона неприятно сверкнули глаза, опять. То были такие человеческие, темно-голубые, в сочетании с цветом волос некоторая часть девушек сама повеситься от счастья, если просто цветочки предложит, готова была бы, а то – стали жадными, немного безумными, немного более прекрасными чем цвет вина в бутылке. – Решил не заморачиваться, - повторил за сестрой Хеллстром и вновь отвернулся, провел пальцем по портсигару, который так и остался лежать между ними. Ну прямо настоящий стол переговоров именно эта безделушка, нежели сам стол. – А что ты от меня хотела? Я никогда не желал быть чьим-то там Королем, Господином, тем более для таких как они. Этих тварей, что лезут только дай повод, точно паразиты. И если паразит не напитается, то, - Деймон осекся. – Это не про тебя. Вернее, - мужчина усмехнулся, затянулся уже почти что «бычком», тот рухнул в тот же самый так и не выпитый стакан. – Про нас обоих, если уж на чистоту. В приюте всегда говорили, что «одного другого не взаимоисключает, а дополняет». Также и весь этот кавардак, который стал еще большим по моей вине?
Деймон не шутил, стоило догадаться по лицу, по тому, как курить перестал, обращать внимание на что-либо, задумался, взгляд не пропал темный.
Вся ситуация ему самому не нравилась, потому что в перспективе того, что поведала сестра, включая то, что начинало или, вернее, уже творилось, у него там, где он никого не оставилял за собой по факту - точно никого, кто смог бы сдержать недовольную толпу – разыгрывалась сцена настоящей французской первой революции, когда обстановка нагнеталась, нагнеталась и нагнеталась и – щелк! – пожар вспыхнул, покатились головы с плеч, вздернули ненавистных узурпатором. Еще не хватало, чтобы «Гимн Свободы» при следующем появлении начали демоны петь. Вот уж точно сюр.
- Только не превращай мои виски, бурбон и вермут с абсентом в воду, прошу, это единственное лекарство, чтобы я мог спать без сновидений, но, - пристыженный старший брат признался. – Мне не до того было, чтобы кого-то там оставлять. Знаешь принцип греческой демократии? Который можно озвучить в латинском фразеологизме modus vivendi? Другими словами у каждого свое место и каждый его придерживается, сильный ест слабого. Видимо сработало наоборот. И я не говорю, что надеялся найти порядок в хаосе, но все было…несколько иначе, Сати, - Хеллстром потер виски. – Все было более менее также, как у тебя, скорее всего, потому… потому… Хм, - сдавило не в груди, мысли. Кое-что он прятал и кое-чем не пользовался очень и очень давно, чтобы никто другой не пользовался. – Суки! Пошли!
Схватив с силой за руку сестру Деймон, не доходя до двери, что-то тихо прошептал, что-то точно знакомое и приятное слуху Сатане и вместе с тем какое-то неправильное. Стоило двери, что раньше была дверью из бара, открыться, они оказались на улице прямо напротив пожарного депо, которое выглядело так, точно само нуждалось в помощи пожарных: стены и крыша обгорели до черноты углевой, в воздухе витал аромат не то серы, не то магмы и, что самое интересное, сахара жженого, а перед открытым гаражом стояла лошадь, под копытами которой булькала кровь и мясо, медленно обращаясь в прах. Двое других в упряжи скакуна фыркали чуть позади.
- «Сет», - с нежностью произнес Деймон, краем глаза замечая как какие-то твари лезли к колеснице. – Верум, Тана, - вместо трости снова был трезубец. – Я соединил кое-какое заклинание из него и других парочки, чтобы их не нашли так явно, периодически меняю ориентир. Так, это просто гараж. Но я же говорил, что кто-то узнал о моем проколе. Я не демон. Я человек. А если бы и даже частью нет – почему какие-то подростки меня вытянули?
Зубья вошли в голову демона, что собирался на Амона кинуться. Лошадь фыркнула, отбила копытом, облизнула прах, мотнула гривой. Не та пища, что требуется этой тройке. Сет, Амон, Хекат-милая.

+1

7

Девушка вновь крутанула фужер в тонких пальцах, глядя куда-то сквозь посетителей бара, сквозь бармена и стены - взор её, внимательный и бескрайне спокойный, был направлен в сторону далёких звёзд, и они же отражались в её округлых чёрных зрачках. Бархатистый голос звучал, струясь меж столиков, касаясь чужих ушей, чтобы они никогда не вспомнили, о чём слышали в разговоре этой странной парочки, но сознание волшебницы будто бы не принимало никакого участия в этом нежном семейном воссоединении.
"Ещё бы столько мне Вас не видеть."
Нет, не то, чтобы она не была не рада Чёрному Нимбу, нет; Хеллстром в жизни лишена была настоящих родственных чувств в силу того, что все её старшие члены семьи куда больше интересовались властью, чем будущей адской наследницей, но всё же обычно встречи с принцем не заканчивались ничем хорошим. Он слишком умело и изумительно постоянно влипал в истории, в которые влипать вроде бы не стоило.
- Песок из меня не сыпется только благодаря тому, что смертные всех рас никогда не перестанут грешить; иначе я бы уже превратилась в старую развалину, - ведьма улыбнулась едва уловимо, но глаза её были так же холодны и спокойны. Она всерьёз размышляла над услышанным. - Не глупость. Но слишком много бессмысленных телодвижений для этой цели, Деймон. Тебя нет смысла убивать - по крайней мере, лично мне. Оба мы отлично понимаем, что всё убийство закончится тем, что ты будешь лежать у меня в покоях и жрать виноград до тех пор, пока я не озверею от твоего общества и не выволоку тебя за ухо сюда. Ритуальное убийство Лорда имеет смысл только тогда, когда убийца не состоит с ним в родственных связях; в противном случае это просто отсрочка любовного диалога до ближайшей встречи в каком-нибудь уютненьком котле. Они хотят убить тебя не ради смерти и упокоения, ты и сам это понимаешь. Твоя смерть, в конце концов, не несёт вообще никакого влияния на происходящее; ты ими и так не правил. Но тот, кто убивает Лорда, получает его корону. Обычно. Но это достаточно порочная практика… Стоит короне перейти к кому-то силой один раз, и это уже никогда не остановится, каждый будет считать, что он тоже сможет победить предшественника и захватить власть себе. Хочешь немного откровенности? Твой вызов для них ничего не значил, как и для кого иного; половину демонов призывают в Верхние миры, наших отцов, бывало, тоже, да и Мефисто тоже не единожды сидел в пентаграмме. Это была просто причина, на которую демонов помладше можно было отправить с возвышенной целью "пнуть бывшего господина".
Сатана улыбнулась, и влажно блеснули её белые идеальные зубы.
- Ты - моя кровь в той же мере, что и я - твоя. Убийство не даст мне прав больше, чем есть у меня сейчас, а их уже больше, чем у твоих недоподданных разом, но прибавит проблем. Если бы ты хотя бы когда-нибудь изволил поинтересоваться традициями мира, который кормит твою силу, ты бы об этом знал.

Отставив бокал, она вздохнула. Разумеется, этим должно было всё кончится. Не могли они поговорить просто, обязательно что-нибудь падало на голову, и вечер можно было считать успешным, если падал не небесный свод, а всего лишь очередные жаждущие вселенской справедливости и кармического возмездия. При телепортации она чуть поморщилась: Утренняя Звезда категорически не любила чужие перемещения, казавшиеся для её тонкой душевной организации слишком прямолинейными.
- Помнишь, что я тебе говорила по поводу проблем, братец? Твоя наибольшая проблема - ты сам, а все мелкие - следствие твоей безалаберности. Если ты не оставил после себя регента или нового короля… Или хотя бы какого-то советника… Чего ты сейчас вообще хочешь? Вынуждена признать, что они ещё долго продержались, я бы поставила на то, что протянут без тебя пару месяцев, а затем начнётся грызня за власть с последующим уничтожением всего того, что попадётся под горячую руку. Видимо, надеялись на то, что вернётся Мардук или хотя бы ты… Но не повезло.
Стремительным рыжим росчерком, полыхавшим блеском длинных волос, она выступила на улицу вслед за братом.
Пахло гарью, копотью и привычным ароматом заметных неприятностей.

- Почему ты спрашиваешь об этом у меня? - Неподдельно удивилась суккуб. - Я, конечно, умная девочка, но не настолько, чтобы ответить на любой вопрос, который тебе хватит глупости задать. Для начала надо смотреть, что там были за подростки, что они читали для вызова, что рисовали для вызова, что закладывали для вызова и кого вообще искали. Может, они хотели накастовать меня, но ошиблись в подборе символов, и выпал ты, как единственный мой кровный родственник. Всякое бывает. Я бы не стала искать все ответы в той пентаграмме, в которой ты сидел, максимум, что там может быть интересного - сами юные заклинатели.
Без всякого страха девушка подошла ближе к лошадям; вороной напрягся, кося на неё злым фиалковым глазом, но дьяволица только улыбнулась, едва уловимо коснувшись его сознания; конь, хлестнув себя по бокам длинным хвостом, зафыркал и успокоился.
- Тише, тише, хорошие, - негромко произнесла она, успокаивающе глядя скакунов по горячим шкурам, - тише. Не впадайте в буйство.
Сияющие изумрудные глаза обернулись к Антихристу; княжна с задумчивым видом наблюдала за происходящим, потом негромко добавила:
- Оставь кого-нибудь в живых. В меру возможного. Хоть кто-то должен просветить нас, что за чушь происходит в датском королевстве.

+1

8

- Они мертвы. Не о чем у них спрашивать, если только ты не обладаешь даром, ах, ну да, можно выцепить души. Вот только, думаю эти мальчики и девочка попали далеко не на мои и не на твои земли, а может вообще в Лимб, - Хеллстром дернул трезубцем, еще один демон потерял кишки и терял их по дороге куда-то, вернее не куда-то, а пытался скрыться в маленьком портале. Сатана права была: если не можешь сам убить или ослабить Лорда, так отправь сошек отвлечь его, затем захвати трон и доверши начатое твоими приспешниками. Но это другой вопрос. Который, что бы сестра не говорила, Деймон знал; иная мысль – ему все равно на события внизу, крупный болт положить и связываться не хочет и не хотел бы, от той же Темной Души отказался бы с радостью, ведь без нее довольно сильный маг, умный человек, однако практика показала, что стоит отделить одно от другого и та же Тана не сможет брата спасти.
О, он не будет пировать у нее или у себя (а может будет, все зависит как судьба повернется); Деймон умрет. Четко. Просто. Ясно.
Его собственная душа не будет витать где-то там, скорее в то же пространство отправится где нет ничего толком.
Обычное недоготы, - какое же удовольствие он получал от убийства тварей, не физически уродливых, внутренне. Не только символом некоей власти, далеко нет, он любил действовать «грязными» приемами, так-то: святая вода и магические трюки, еще собственное пламя адское, от которого Амон заржала довольно и к Сатане повернулась, чтобы Княжна ее тоже погладила, одарила лаской, такой приятной, такой знакомой. Огненная грива чуть более яркой была, по сравнению с Сетом, искрилась, отливала золотом мнимым, между тем как того, кого пригладила Дочь Дьявола обладал темным пламенем.
Оставалась лишь третья в упряжи, сейчас свободной, но лошадь тянулась изо всех сил к Деймону, «чесала» его плечо и била копытами, пока демонолог связывал некое существо, слабое, заткнутое за пояс, заткнутое ртом.
– Не люблю, когда их трогает кто-то другой, но ты исключение, милая, - Деймон огладил морду существа, имеющего облик лошади, поцеловал даже, успокоил, пройдясь пальцами по бокам крупа и шеи. В некий момент он привязался к ним, стал не просто укрывать, создавать эту иллюзию, но приходить и общаться. И вся троица отвечала, желала, само собой, особой пищи, но была лучшим психологом, чем какие-то там дяди, тети, дела, бары, сигареты и сон.
Мужчина отошел в сторону и дернул лентой, что ярким синим пятном (на вид) тянулась за ним. Какой-то бес или младшая тварь ударилась затылком о колесницу.
- Я тоже подумал, что стоит одного оставить в живых. Самого лояльного. Не так ли, хм, - челка рыжая спала на бок лица, мужчина ухмыльнулся и повел чуть голову в сторону сестры. – Аш’ри’ кеналит? Помню-помню, на имена у меня память хорошая, особенно, когда выталкиваешь такого ублюдка обратно.
- Мы свергнем слабого Лорда и…
Удавка сжалась на горле беса.
- Надоело это слушать. Заезженная пластинка, - подержав минут пять, Хеллстром отпустил несчастного, на которого с аппетитом явным Сет стал заглядываться. – Тана, если бы я был полностью оболтусом, то столько бы не прожил, - Деймон глянул на сестру. – Безалаберность? После всего я верил что Мефисто или ты приберете к рукам мои земли, оставив хотя бы их и то, что меня держит при жизни, - развел руками в стороны он, после чего усмехнулся. – Но все всегда сложно, да? Что тут, что там, нельзя просто отказаться и предоставить течению времени идти своим чередом. И…черт, Тана, я еще повторю, я не демон… Какого хрена меня вызвали, причем, ах ты ж блядь, - телефон, испорченный, сгоревший рухнул на пол. – Мне хватает всего. Я рад этому. И я рад что ты откликнулась. Заметила. Я не меняю и ничего не делаю, чтобы тебе было нескучно, я просто кое-кого отправляю обратно сейчас.
Деймон обернулся, когда бес начал говорить.
- Мы..
- Хватит, - глаза стали совсем темными. – Просто скажешь, кто хочет меня убить или тебя отдать моим друзьям. То, что я могу, поверь не сравниться с тем, что может моя сестра или воображение твое.
- Я не… Вы же… Только не она…
-  Да, они тебя боятся.

+1

9

Ведьма прищурилась, чуть заметно скривив губы. В том, как она изучала лицо Чёрного Нимба, не было ни тени почтения или родственного обожания; все дети архидемонов в равной степени всегда бывали жуткими индивидуалистами. Конечно, у Хеллстромов, объединённых родственной кровью со стороны матери, это было не так сильно выражено, как у детей Майя, но всё же обычно они предпочитали быть по одиночке. Просто потому, что так им было проще. Они всегда были слишком разными.
Сатана цокнула языком, и по её скептическому выражению лица было отлично понятно, что она думает по поводу столь дилетантских суждений:
- Ошибаешься. Если они вызвали тебя, значит, они верят в демонов, а судя по тому, что вызвать собирались и не тебя, а кого-то другого, не обладают никакими магическими знаниями. Понимаешь, что это значит? Авраамические религии, братец; и, кроме как ко мне, идти им больше некуда, мой ад - последнее им пристанище, и для этого мне не требуется заключать с ними никаких сделок. Да и Чистилище давно принадлежит мне, - она чуть усмехнулась, показав белые острые зубы, - хотя бы потому, что всю эту смертную дрянь надо куда-то направлять, но никто не хочет ими заниматься. В Лимбо же душ нет и никогда не было; Беласко под нас не слишком удачно косит.
Остро чудилось, что следующей фразой должна была бы стать вечная "и ты бы знал об этом, если бы интересовался своим домом чаще, чем раз в пятнадцать лет", но младшая смолчала. Горбатого, как известно, исправит только могила; единожды выбрав себе путь, прямо противоположный тому, который видел для него отец, адский принц упорно по нему шёл, даже если этот путь изначально вёл в тупик. Иногда твердолобость экзорциста вызывала восхищение.
Ну, мир ему, что говорится.

Потрепав лошадей по крутым шеям, колдунья с прохладцей осмотрела разрушенный пейзаж, что-то шепнула: вспыхнувший было огонь угас. Пока братец развлекался в свойственной себе оригинальной манере, девушка старательно гасила последствия многочисленного присутствия сильных магических сущностей, которые были не слишком желанными гостями на Земле - особенно в таком количестве.
Недвижимые тела стремительно рассыпались в прах; кружащие над головою княжны зелёные огоньки мрачного кладбищенского сияния чуть потускнели, но отпускать их она не торопилась.
- Ну давай будем откровенны, ты сам столько и не прожил: если бы я не вытаскивала твою задницу из неприятностей или вовремя не забирала тебя у Азраиля, сидел бы ты на троне, как миленький, потому что мёртвого ад бы не отпустит без стороннего вмешательства. У меня нет иллюзий по поводу того, в какую жопу ты можешь вляпаться, если тебя не притормозить. И не думай, что мне жалко; в конце концов, каждый развлекается, как хочет, но твои вплетения в пространственно-временной континуум расшатывают этот блядский баланс, который я страшно утомилась держать хотя бы в приблизительно ровном состоянии. Ад, Деймон, прост только в Библии, и тебе ли это не знать. До тех пор, пока корона формально у тебя, ни я, ни Мефистофель, ни какой-нибудь Аид ничего не сможем сделать с твоими землями. Разве что уничтожить… Но нам это не нужно, потому что это тоже нарушит токи вселенной.
Господи всемогущий, почему ей это приходится объяснять.
Ах, ну да, потому что её старший брат - гордый и несломленный Деймон Хеллстром, что уже, мягко говоря, намекает.

- Они боятся не меня. Изо всех Лордов я всегда была самой сентиментальной, - равнодушно ответила королева. - Они боятся того, кого я могу привести с собой. Война очень любит моё тело и платит за это крайней лояльностью.
По синей шкуре демона пошла сероватая волна, лучше всяких слов объяснившая его ужас перед именем, скатившимся с полных губ Сатаны; ведьма только усмехнулась, отпустив недоуздки успокоившихся уже лошадей, и, сделав брату жест отпустить пленника, подошла ближе. В её стремительных движениях вместо расслабленной грации прекраснейшей из женщин, понимавшей свою красоту, обозначилась жестокая сосредоточенность зверя, вышедшего на охоту.
В сжатой руке вспыхнула тонкая полоска раскалённого металла, через мгновение ставшая посохом из такого же незараниума, как носил при себе Антихрист; суккуб приставила пятку к горлу демона и бесконечно вежливо улыбнулась. Глаз её не стало; на их месте обозначились чёрные провалы с расходящимися по скулам трещинами провала в ничто. Первоначало, почуяв свободу, рванулось наружу, и, видел Господь, сейчас княжна мира сего была совершенно не против спустить его с поводка и стереть всё, что ей не нравилось, с лица земли.
- У тебя есть пять секунд, чтобы перестать сопротивляться и не отсвечивать, пока я не позову Второго из Всадников и не спущу его на вашу богадельню. Время пошло, - мягко произнесла она.
В обманчиво-нежном, серебристом голосе, чарующем своими переливами, звякнула сталь. Единственным способом вести переговоры с колдуньей, когда она отпускала свою смертную часть и полностью отдавалась аду, было делать, что она хочет. Даже Мефисто в столь светлые моменты пытался не лезть ей под руку, остро осознавая, что собирать свою тушку, развеянную на атомы, будет крайне трудозатратно.
- Но я…
- Две уже прошло.
- Но!..
- Три, - ровно напомнила рыжая блудница, надавливая своим оружием чуть сильнее.
Широко распахнутые глаза существа родом из нижних слоёв реальности остекленели, как у мёртвой птицы, застыл в них и зрачок, превратившись только в узкую щель. Дочь дьявола склонилась, продолжая давить посохом, и, положив левую ладонь ему на лоб, скользнула в чужое сознание, брезгливо миновав все непреодолимые для смертных барьеры. Тьма была её покорной слугой, мрак был её гончим псом; и ничто в мире не могло их остановить.

Распрямившись, Хеллстром тряхнула густой копной волной, растрепавшейся из причёски и теперь сиявшей, подобно пламени адских костров.
- Пшёл вон, - брезгливо велела она, даже не взглянув на своего пленника, - быстро!
Бес не заставил себя повторять дважды и испарился в лёгком облачке с неприятным запахом серы. Тёмная Венера перекинула древко из одной руки в другую, опираясь на него, и повернулась к старшему, с пристальным, задумчивым вниманием изучая его лицо, но чернота в её глазницах осталась полностью бесстрастной.
- Строй портал на свои земли, - коротко велела дьяволица. - Хочешь закончить это - не вопрос, но из смертного мира ты это не сделаешь. Твой единственный шанс - по-настоящему передать кому-то корону.

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [21.04.16] Viva la revolución!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC