Comics | 18+
Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Щит, закрепленный на рюкзаке, напоминает о себе непривычной тяжестью. Можно представить, что отец отдал свой щит Джеймсу на время, а сам идет следом и с легкой улыбкой на губах глядит в спину сына. Подобная мысль точно также заставляет чувствовать юношу живым и понимать необходимость дальнейшего движения.

© James Rogers

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [18.04.2016] Охотничьи тропы


[18.04.2016] Охотничьи тропы

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время: ранний вечер, плавно перетекающий в ночь.
Место: Мидгард, нонеймовские исландские гребеня.
Участники: Aldrif Odinsdottir, Thor Odinson, а так же неизменный Sleipnir со своей невозмутимостью.
Описание: продолжение встречи с родителями в эпическом духе северных богов. Негодующий Тор умчался в далёкие дали, стремясь как можно быстрее миновать пункт, в котором ему предлагают ловить младшего брата, но затем вдруг внезапно осознает, что Энджела, мрачно болтающаяся рядом, как-то не торопится показывать дорогу.
И тут случается страшное. Очень страшное.
У двух богов, за последнюю неделю поцапавшихся уже дважды, назревает необходимость разговаривать, но при этом требуется не убить друг друга.
Ржущий на заднем фоне Слейпнир придаёт необходимого колорита.

+1

2

Упорно молчавшая Альдриф чуть натянула золотые поводья, и жеребец, бодрым галопом рванувший вслед за стремительно испаряющимся дядюшкой, слегка умерил свою радостную прыть, перейдя на лёгкую рысь. И на этом аллюре конь мог без труда пересечь обозримую вселенную, а затем вернуться назад, и потратить на это столько времени, что Мидгард не успел бы даже закончить один цикл между днём и ночью, но облака теперь не неслись мимо подобно сплошному белому мазку. Издав мягкое, глухое фырканье, конь снова хлестнул всадницу по ногам пепельным хвостом, как бы намекая, что, может, пора уже перестать страдать вот тем, чем она там страдала, и заняться чем-нибудь полезным. Очевидно, после исцеления Фрейи и встречи с Вотаном, акции Охотницы в глазах племянника заметно выросли, и он теперь благоволил участию в её авантюрах не только из чистого любопытства.
Белёсые глаза женщины тем временем задумчиво и довольно мрачно смотрели в спину старшего брата. Семейная встреча - что первая, что вторая, - прошла, мягко сказать, неважно, контакта не получилось, а вместо попытки выяснить, как им дальше жить и поступать, получилась вполне ожидаемая (и закономерная для Асгарда) драма. Боги вообще не могли жить спокойно; это им давно надоело, и теперь они предпочитали развлекать себя при любом удобном случае. Как умеют, конечно; семейные скандалы с обвинениями для этого тоже неплохо подходили.
И не то, чтобы в глубине души асинья не понимала Тора; нет, если говорить откровенно, отец их был тем ещё интриганом и манипулятором, и детей своих в собственных планах использовать никогда не гнушался, да и леди Фрейя, если верить хотя бы какой-то части слухов, тоже была не невинным агнцем. Малекит, в конце концов, боялся её не только за острый язык и умение обращаться с копьём. В принципе, в промышленных масштабах зла, крови и прочих прелестных вещей, весело скрашивающих вечность, не производил разве что Бальдр - этот умел занимать себя иными делами.

И всё же, дочери Одина было страшно интересно, куда с такой завидной скоростью ломанул громовержец, что аж с отцом забыл попрощаться. Тот, конечно, вряд ли расстроился, но сам факт. Тора по понятным причинам сложно было назвать умнейшим средь асов, но отчаянным идиотом он не был - хотя и умело прикидывался. Неужели на самом деле он знал, где искать Лофта, а потому в общем-то и не шибко нуждался в обществе нынешней королевы? Да нет, вряд ли; судя по требованию к матери увидеть, где прячется трикстер, Донар понятия не имел, куда лежит его дорога.
Видимо, кому-то нужно было просто выплеснуть энергию негодования, копившуюся не одну тысячу лет, и более удачного способа он не нашёл.
Вздохнув, воительница отпустила поводья, позволяя Слейпниру уже как-нибудь самому решать, куда ему бежать и с какой скоростью, подняла руки и сняла корону, которая казалась невероятно тяжёлой. Длинные рыжие волосы, собранные в тугую косу, тут же подхватил ветер, пытаясь разорвать на тысячу огненных язычков.

+3

3

Ветер бил в его лицо приятными потоками сверхскоростей, земли под ним проносились, словно мысли у скальда, небо мягко укрывало своего повелителя тенями туч... но этого всего было всё-таки недостаточно. Тор желал еще больше ускориться, взмыть выше, улететь дальше, в бескрайние просторы космоса, обогнать несколько комет... а после успешно оные разрушить. О да, как ему хотелось что-то (ну или кого-то, Донар не был привередлив) садануть Мьёлльниром - словами не передать. Даже сам молот требовал активных действий, повинуясь лишь руке своего хозяина, но дай ему волю, и результат представить было бы несложно. Впрочем, никто не говорил, что он не собирается это делать. Просто... не сейчас. Сейчас у них были другие задачи. Кстати, о них.
   Вот уже определённое время Громовержец задним умом замечал, что сестра, богиня Охоты... не указывает путь ,куда лететь. Просто летит следом. Учитывая, что Таранис не петлял, не сворачивал, а просто устремился вперёд по прямой, шанс того, что но угадал, был столь же велик, сколь шанс того, что его козлы добровольно покатают котов Фрейи. Подумав о сложившейся ситуации еще пару десятков миль, Ас вдруг мгновенно остановился, полностью презрев кинетическую энергию как таковую. Результат, однако, был вполне предсказуем, но только не для Одинсона.
   Обиженно заржавший Слепйнир с разбега впечатался в спину дяди, сделав хитроделанный кульбит и невольно сбросив с себя наездницу, которая волею случая (судя по всему - такого восьмикопытного, вреднющего и наглющего случая) сделала сальто и упала прямо Громовержцу на руки, который машинально поймал буквально привалившее с неба счастье. Недоумевая он взирал на эту картину, после чего огрызнулся на укусившего его Слейпнира:
- Племянник, ну кто учил тебя летать-то так, ну?
   Только спустя несколько секунд до бога дошло, что из летунов в Асгарде был фактически только он и Вотан. Отцу было не до такой фигни, как кого-то там обучать, посему учил дядя. Ну а стиль полёта Донара далеко не каждый мог выдержать. Но Слейпнир выдержал, и даже под себя перестроил. Посему скептическая рожица коня явно дала понять Таранису, что сам он мудак. Наконец соизволив обратить внимание на сестрицу, развалившуюся у него на руках, Одинсон спросил:
- Нам это... Куда лететь вообще? Ведаешь сиё ты? След Лодура отыскала ты, сестра?
   Ответ чуть было не заставил уронить Аса Королеву. Но статус напомнил о себе молчаливым колоколом в голове бога, и скандал он устраивать не стал. Ронять Альдриф, бросать или еще чего делать неподходящее - тоже. Только сердито скрежетал зубами, мысленно ругался и.. так и висел в воздухе. Видимо, ожидал, что сейчас указания направления-таки поступят. Слейпнир услужливо гарцевал копытами подле наездницы неподалёку, высекая искры из воздуха, а Энджела как валялась, так и оставалась лежать у Тора на руках. Мол, нам и здесь неплохо, так чего менять положение?
   Отличная картина для тех, кто додумался бы посмотреть в небо в этот момент. Тролли, которые внизу увидели сие, стояли так еще с несколько часов, даже когда Асы все-таки убрались. Но это было позже. Сейчас Таранис терпеливо ждал, сопел, и всем своим видом намекал, что давай, слезай уже, или говори, куда лететь. Но ответом было пресловутое молчание. Может, сестрица собралась побить его его же оружием? Ну уж нет, они тогда так прокукуют до Рагнарёка, ибо упрямства у Вингнира было явно побольше. И сейчас он решил первым сделать некое подобие начала диалога.
- Моя Королева, не соблаговолишь ли ты указать мне направленье для поимки брата нашего? Ну али хотя бы хоть какое-то же направленье. Али такое положенье вполне устраивает Кёни?

+3

4

Вообще, на самом деле, внезапно оказавшись на руках у старшего брата и глядя на отсутствующе-безмятежную морду коня, Альдриф твёрдо уверилась, что весь этот фокус был провёрнут племянником специально. Хитростью, ушлостью и многими другими приятнейшими качествами он пошёл в родную маму, это было совершенно точно. И если он решил, что этим двум не мешало бы уже как-нибудь перестать злобно коситься друг на друга, то им легче было перестать, чем пытаться сопротивляться игриво прикидывающемуся веником Слейпниру.
- Понятия не имею, - совершенно честно призналась воительница.
А что, в общем-то, ей оставалось? Она действительно не имела никакого представления о том, где может ныне носить Локи, ищущего себе приключений и самому их сотворяющему из ничего; для того, чтобы почуять столь тонкий след, ей требовалось немного больше, чем мрачно возвышающийся в воздухе старший брат.

Они помолчали; Одинсон стремительно зверел, его сестра просто смотрела в небо, совершенно не знающая, что в данном случае следует пытаться сказать, объяснить или показать.
- Нет. Мне и здесь хорошо. - Энджела вздохнула, посмотрела сначала на бога грома, потом на Слейпнира, протянула руки к коню. - Иди сюда, пожалуйста. Тор, это… Не так работает. Я следопыт, это правда, я охотник, это тоже правда. Может быть, лучший из тех, кто есть сейчас в мироздании, не скажу с уверенностью, но мысль такую я допускаю. Но мне всё равно нужно искать следы и тропы; я не могу просто взять и узнать, где кто находится, особенно если это - Локи, его даже Хемйдалль не способен порой увидеть, а Один - понять. Я выслежу его, но даже мне это не сделать за один миг.
Запустив пальцы одной руки в густую гриву жеребца, Бескрылая наконец встала - насколько это было возможно в воздухе - и перебралась в седло вновь. Глубокомысленное молчание затягивалось опять.

- Я устала, - наконец произнесла женщина, - правда. Я найду тебе Локи, только дай мне передохнуть. Я истратила почти всё, что у меня было, на леди Фрейю. Пойдём к земле.
Наверное, следовало бы добавить что-нибудь про то, что он может лететь, если хочет, и она потом его сама найдёт, коли что… Но Одинсдоттир от всех последних событий, стремительно набиравших обороты, и впрямь чувствовала себя слишком замученно, чтобы тратить на все эти объяснения остатки энергии. В конце концов, во вселенной существует только одна сила, способная заставить Тора сделать то, что он не хочет, и она на данный момент занята своей супругой, а не детьми, так что не понравится ему мысль - останется в поднебесье.
И королевна легко тронула пятками бока жеребца, без слов прося его отправиться вниз. Обдав дядюшку ещё одним весьма и весьма скептическим взглядом, конь что-то пофыркал и грациозно ушёл, пробив своим телом низкую пелену облаков.

+3

5

Короче, протроллила она его, и мнила, что правильно делала. Но даже то не было главным - лицо Тора после того, как Альдриф сказала, что прямо сейчас не может найти Локка, стоило видеть. Так смотрит тот, кто услышал от своего кумира какую-либо разоблачаущую, разочаровывающую речь, которая разрушила идеологические представления касательно объекта обожания. Донар не злился, он был просто до жути расстроен и огорчён - словно маленький ребёнок, многие могли бы употребить такое сравненье. Понурив взгляд, он тихо осмотрел метсность под ними, да направился куда-то вниз, молча поманив племянника с наездницей за собой. Приближаясь, было видно, куда тащит их Громовержец. То был горячий источник с небольшой пещерой, в которую источник, собственно, был "вмонтирован". Расстроенный в лучших чувствах, Донар сел на камушек, и загрустил. Не то, чтобы он был сейчас зол на Энджелу...  Просто он знал, что она способна почти сразу же взять след своей добычи, практически моментально за ней устремиться, но, видимо, она не желала в себе развивать эти способности. Или вообще не знала о том, что так можно. Так или иначе, он не обвинял ее в некомпетентности, и дулся в какой-то степени больше на себя, ибо ожидал от нее идеала, но позабыл, что идеалом не является никто. Тем не менее, несмотря на всё, что Донар говорил или делал, Альдриф все же была для него идеалом во многих вещах, только хрена с два он сказал бы это вслух без критической важности. А как вы отреагируете, узнав, что ваш кумир - не идеален в своей профилизации? Поверите сразу и примете, как должное? Ага, аж десять раз. Вот сидел громовержец и грустил. Да так, что грустно было не только ему, но и небу, которое расстроенно громыхало и сверкало. Впрочем, дабы отвлечься, он решил заняться хоть чем-то полезным, а не только сидеть горкой нордического уныния. Предложив сестре искупаться, он выпустил сноп молний из руки в небольшое полено, лежащего в метре от него, заставив его полыхнуть небольшим таким костерком, и объявил, что пойдёт принесёт чего поесть, после чего положил Мьёлльнир немым укором Слейпниру напротив коня и утопал. Хоть что-то наконец можно будет стукнуть.

   Вернулся Веор спустя полчаса, таща за собой тушку немаленькой такой виверны в одной руке и деревце (судя по всему, вырванное с корнями) - в другой. Вопрос, где Одинсон в Исландии откопал виверну, оставался нераскрытым. Вполне вероятно, что призвал. Зато вопрос о том, почему бедное животное прекратило своё существование, был вполне очевиден. Ее стукнули. Раз... ну, где-то -надцать. Причём хватило бы и первого удара в череп, но, видимо, бог любил отбивные. Повалив тушку подле уже почти угаснувшего полена, Таранис несколько раз стункул по приволоченному им брёвнышку, наделав достаточно щепок, "оживил" костерок, и вытащив из седельных лук Слейпнира охотничий нож, принялся молча свежевать бедную животинку. Он все еще был расстроен, однако объясняться не спешил. По двум причинам: во-первых, это его личные проблемы, что он так вот отреагировал. А во-вторых - он думал. что может неиллюзорно обидеть сестрицу своими мыслями, чего не желал. Слейпнир, впрочем, спросил его, в чём проблема, попутно попытавшись умыкнуть кусок мяса, и когда Одинсон вообщене воспрепятствовал такому действу, даже конь сочувствующе вздохнул, и побрел к Альдриф, судя по всему, ей тоже что-то говоря. Когда несчастное животное было грубо, жестоко и осоновательно лишено шкуры, Тор отрезал кусок мяса, наколол его на нож, поднял сие над головой, и в него ударила молния. Топорно, грубо и некультурно, но быстро. Понюхав сие, Одинсон определил, что сьёдобности мясцо таки подлежит, и отдав окончательно поджаренный кусок Слейпниру, принялся готовить уже нормальным путём. Специй, правда, не было, но и так сойдёт, в конце концов.
   Но неловкость момента все-таки была. Нужно было хоть как-то начать разговор, чувствовал Донар. Все-таки, он переродился, и твёрдо решил не следовать привычному пути Асгарда. Но прежде, чем менять что-то, нужно поменять что-то в себе. И как бы боги ни было это сложно...
   Это нужно было сделать.
- Как вы оживили Фрейю, Альдриф?

+2

6

Когда Тор вернулся, Одинсдоттир так и сидела, где он её и оставил, бесцельно водя куском шлифовального камня по мечу. Клинок тот уже давно умел резать даже солнечные лучи, так что смысл точить его был неясен; это действие просто было настолько привычным, что руки способны были творить его сами. Мысли Бескрылой тем временем порхали где-то далеко-далеко, и даже тот факт, что громовержец приволок откуда-то несчастную виверну, не вызвал в ней внятного отклика. Принёс и принёс. Хорошо. Мир её душе.
Слейпниру, судя по всему, ситуация перестала нравиться окончательно, и теперь он, аки парламентёр, носился от одного родственника к другому, точно подумывал, кого первым надо приложить копытом. Но сдержался.
- Что? - Спросила Альдриф у подошедшего коня.
Тот потянул её за плащ, потом отпустил и ткнулся мордой в грудь, низко-низко опустив голову. Некоторое время они с богиней смотрели друг на друга, потом Охотница вздохнула, похлопала жеребца по шее, поднялась на ноги и стала снимать с него сбрую. Слейпнир радостно повёл ушами, притопывая одной парой задних копыт. Он уже, очевидно, понял, что здесь лично ему ловить нечего, но зато в перспективе замаячили милые исландские лошадки с какой-нибудь ближайшей конефермы, и сын Локи явно был намерен повеселиться, раз уж выпала такая возможность.
- Не загуливайся, - наставительно произнесла воительница, снимая золотую узду, - и постарайся вернуться, когда я тебе позову. Да иди уж, иди…
Обдав тётушку на прощание запахом жареного мяса, конь погарцевал, красуясь сам перед собой, и бодрым галопом стремительно умчался куда-то за горизонт. Эндж, посмотрев на кучу ремней у себя на руках, вздохнула и пошла искать место поудачнее, куда всё это добро можно было бы пристроить, чтобы не потерять и не запутать намертво. В конце концов, она примостила сбрую на какой-то каменный выступ, и металлические бляшки чуть позвякивали, когда цокали друг о друга от дуновения воздуха.

Альдриф посмотрела на воду ещё раз, и на остроскулом её лице вновь отразилось заметное замешательство, так что вопрос о том, хочется ли ей туда лезть, госпожа погони решила отложить на потом. Она вообще сомневалась на данный момент, что ей хочется чего-то, кроме как сесть в угол и просто сидеть в одной и той же позе ближайшие пять часов. Очень медитативное занятие, надо отметить. Успокаивает расшатанную семейными склоками нервную систему.
Взяв свою сумку, женщина немного покопалась где-то в недрах этого древнего пыточного инструмента, вмещающего в себя пятое, шестое и, вероятно, седьмое измерения, вытряхнула связанные длинным кожаным шнурком мешочки из холщовой ткани и перебросила всю связку возящемуся с едой Донару. Хорошая травница без своего арсенала не выходит, потому что мало ли, куда занесёт. Без приправ остаться им точно не грозило.
Бесцельно побродив по пещере ещё немного, пристанища себе королевна не нашла, так что села у костра, напротив брата, и протянула руки к огню. Пламя охотно лизало её тонкие пальцы, не нанося никакого вреда.
Белёсые глаза задумчиво скользнули по насупленному лицу бога грома. Ого. Что-то с ним сегодня не то, целых две реплики за последний час. Они с Локи, интересно, точно того Донара вытащили, который им нужен? Тот такой редкостной разговорчивостью и попытками изобразить интерес к сестре не отличался. Хотя вроде как немой укор Мьёлльнира, отблёскивающего в свете костра намекает, что тот… Но кто его знает, на что способна бездна. Не только на затейливые снежные спецэффекты, уж наверняка.
- Ты уверен, что хочешь это знать, Тор? Врать тебе смысла я не вижу, но и рассказывать… Быть может, если бы это было только моё решение, я бы не стала. Хорошо.

Она помолчала ещё, собираясь с мыслями, медленно тряхнула головой. Речь её зазвучала плавно, спокойно, точно на самом деле женщина давно уже искала способа просто проговорить, выплеснув и забыв всё накопившееся в её душе:
- Исцелить Фрейю никому из наших миров было не под силу, ей не помогла ни кровь Всеотца, ни яблоки Идунн, ни моя волшба. Тот яд, которым Фрейя была отравлена, и был сделан для таких, как мы, тех, кто кровь от крови Девяти Миров. Я смогла продвинуться чуть дальше, чем иные, потому что моя сила содержит отголосок иного, чуждого нам мира, но вытравить его полностью… Я не лечила Фрейю, Тор. Её спас архангел из Эдема, я лишь направила его силу и после наполнила Фрейю своей жизнью взамен той, что у неё отняла не-смерть за слишком долгий сон. Это я смогла, ибо кровь у нас с ней одна, что и счастье, и несчастье одновременно. Я знаю, что ты скажешь сейчас, брат, - Альдриф предупреждающе подняла руку, - но у меня не было иного выхода. За год ей не смог помочь никто, и шансов, что после сможет, не было, хотя пытались многие, и я сама пыталась не единожды. Спасти её мне было важнее, чем продолжать старые распри Асгарда с окружающими нас мирами. Можешь осудить меня, что уж там, я не обижусь.

+2

7

Мясо было уже почти готово - спасибо приправам, которые выудила Альдриф. Но атмосфера оставляла желать лучшего. Более того - начало ответа уже заставило Одинсона думать о самых различных вещах. Сговор с Норнами, какая-то древняя и тёмная, опасная магия, одолжение у Целестиалов и прочая дребедень. Но истина - истина была куда хуже.
   Жалобно тренькнув в руке Одинсона, добротный охотничий нож из стали богов осыпалсая мелкими осколками на землю. Небо практически мгновенно стало не то, что серым - оно было фактически цвета воронова крыла. Мелкие проблески молний на нём говорили о том, что вот-вот раздастся гром, от которого у смертных вполне могло бы разорвать барабанные перепонки. Медленно наклонившись к сестре, сжав в кулаке остатки ни в чём не повинного ножа, Донар очень, очень тихо переспросил:
- Молвишь, КТО исцелил Фрейю Ньёрдсдоттир, о сестра?.....
   И пусть Альдриф не назвала имени ангела, сотворившего этот поступок, догадаться богу было несложно. Учитывая степень поражения яда, на такое были способны единицы. Еще меньше стало бы помогать Асгарду. Короче, выбор был лишь из двух, и один из них постоянно сидел в Преисподней.
   Но как ни странно, бить камни, бить землю или, упаси Игг, королевну, Таранис не стал. Сжав кулаки до громкого хруста побелевших и отблескивающих из-под кожи костяшек небесным огнём костяшек Одинсон вдохнул, задержал дыхание, и сквозь скрежет зубов выдохнул. Прекратив дышать вообще, он закрыл глаза, хоть из-под век всё равно пробивались отблески молний, и медленно, мучительными усилиями, однако все-таки успокоил небо и погоду. Вдохнув воздух вновь спустя достаточно долгое время, он вновь посмотрел на Энджелу, однако вопреки ожидаемому поведению не стал ни орать на нее, ни осуждать (вслух - так точно), ничего подобного. Заместо этого он потянулся, и бесцеремонно взял одну изх волшебных рукояток сестры, на замену испорченному ножу, и продолжил заканчивать готовку мясца.
- Ты сотворила, что должна была. Ради своей матери. А о последствиях сей сделки Балдур должен позаботиться. Да, отец мне рассказал о том, что брат наш жив... опять.
   И больше он не поднимал тему Эдема и ангелов. Хотя, по его взгляду было ясно - как только он встретится с Бальдром, и тем более - с этим анонимным крылатым доброжелателем, кому-то предсттоит ооооочень долгий разговор. Но не Альдриф. На ней и так достаточно висело, и бог, как бы ни был зол на нее, всё-таки не был последним скотом, как считало большинство его родственников, в частности, некоторые рыжие вредины.

   Мясо оказалось довольно вкусным. Видать, как готовить Одинсон не забыл. Как ему когда-то говорило довольно большое количество женщин, если бы он не пил каждый день и не был бы постоянно в отлётах, цены бы ему не было как хозяйственному мужику, но увы. Пока Донар ел молча, но наконец расправившись со своим куском, уставился на небо, и после - на молот. У него было столько мыслей в голове, и одна мрачней другой. А время шло, покуда они тут отдыхали, и сама Энджела изволила набираться сил. Конечно, он мог бы ее заставить выжать себя всю до конца... Но как уже говорилось раньше, Веор ждал от своей сестры слишком многого, забывая о том, что она еще не считает себя полноценным Асом. К сожалению. Говорить о "работе" сейчас было бы очень полезно, но настроение Одинсдоттир было бы окончательно испорчено. Какой бы она ни была сильной, как бы ни хотела казаться самодостаточной, но на поверку Альдриф была очень нежной и ранимой эмоциональном плане. И сейчас она была нужна в добром духе да здравии. Она была нужна своей матери, своим братьям, она была нужна Асгарду.
- Как твоя жизнь в Граде Золотом? Обжилась? Али сбежать мечтаешь, как только кто-то добровольно корону заберёт?

+2

8

Ну разумеется - разумеется! - гром грянул, потому что для асов любое упоминание соседнего пантеона с крыльями да огненными мечами было точно красная тряпка для быка; можно было и не сомневаться, что Тору не понравится. Энджела, задумчиво шевелившая уголья костра длинной веточкой, даже не дёрнулась; и так было ясно, что реакция у старшего брата будет… Малоприятной. В лучшем случае что-нибудь просто обрушится, в худшем - обрушится всё, включая ветвь Иггдрасиля, на которой покоится Мидгард.
Выждав ещё примерно минут пять и убедившись, что вокруг ничего не превратилось в звёздную пыль, воительница подняла глаза и бесконечно спокойно посмотрела на бога грома. В белоснежной тиши её огромных глаз не отражалось по-прежнему ничего - даже свет костра, яркий и живой, тонул в этих омутах, навсегда заплутав в их мертвенной поверхности. Не было, казалось, на свете того, что способно было бы вырваться из омута оного наружу, ибо любой свет погибал в них.
Полные губы королевны сжались в тонкую линию, хотя она, казалось, так и промолчит; и без того было понятно, о чём она думает, ведь Тор спасти мать не смог тоже, и ему ли теперь было осуждать то, как смогла сестра? Цель оправдывает средства. Всегда. Нет, впрочем, хочет - пусть судит; дочь Вотана была уверена, что поступить иначе она не могла. Старым сварам не место в подобных делах.
- Это не дело Бальдра и тем более не твоё, - тихо и крайне устало ответила женщина наконец. - Я сама способна отвечать за свои слова и дела. Да… Я вернула Бальдра из Хельхейма. Не без сложностей, правда.
Она подкинула в огонь ещё пригоршню щепок и замолчала, бесцельно продолжая ворошить прогорающее дерево.

Есть ей не хотелось, и тем более не хотелось мяса, но асинья, сделав над собой почти титаническое усилие, заставила тело смириться с мыслью о необходимости пищи; чуть позже, покопавшись в сумке, вытащила мех с вином, предложила и Тору. Не особенно крепкое, старому алкоголику Донару так и вовсе что вода, но всё же лучше, чем ничего.
Уткнув подбородок в поджатое к груди колено, женщина неотрывно смотрела в пламя, и рыжие блики танцевали на её скулах. Сейчас королевна казалась красивой - диковатой и яростной красотой, сродни самому огню. Услышав вопрос, она чуть усмехнулась, склонила голову набок, и волосы упали водопадом на землю, расплескались расплавленной медью.
Альдриф коротко пожала плечами:
- Мне много помогает наш брат, и после этого стало проще, пожалуй. Но я не хочу оставаться в Асгарде, если ты об этом. Это не мой дом. Не то, чтобы я вообще знала, где мой дом, но он не там; я там не нужна. Это очень странное чувство, но я там… Я не на своём месте, Тор, всё это, трон, власть, политика, войны - всё это не обо мне. Я лишь замена Одину, но я не настоящая королева и я никогда ей не стану, я вообще там чужая. Мои решения никому не нравятся, с ними не спорят не потому, что они правильные, а потому, что уважают корону. Корону, но не меня. Впрочем, из того, что есть, я, наверное, не худшее, ибо ни ты, ни Видар, ни Бальдр не займут трон. Я теперь понимаю, почему. Зачем ты спрашиваешь? Я делаю, что должна и буду делать, пока жива; кому какое дело до того, что я при том чувствую. Мы не принадлежим себе. Ты или я, или Один, или Фрейя, или Бальдр - мы все обязаны.

Вновь её голос зазвучал даже неожиданно; казалось бы, леди охоты не особенно жаждет поддерживать разговор.
- А как ты? Я не знала, что Локи нашёл тебя. Много времени ты провёл в Мидгарде?

+2

9

Рассуждения Энджелы, говорившей о них с полной серьёзностью. казались Асу смехотворными. Хотя, с дргуой стороны, как еще можно думать о народе, с которым ты вообще не общаешься и всячески избегаешь? Только предвзято.
- Да, ты - замена Вотану, сестрица. Однако... тебя не было тогда, но видела бы ты, ЧТО бывает с теми, кого народ Асгарда не желает видеть на Хлидскьяльве. А я видел. И поверь мне, Кровавые орлы сказкою казались всем тогда. Ни один Ас не станет терпеть кого-то и чьи-то приказы только лишь из-за короны, али в случае текущем - родства со Всеотцом. Они желали тебя видеть на троне Града Асов, Альдриф. Я ведаю сие... ибо и я желал того же. Нам нужен был правитель, который сможет что-то изменить, а не только лишь поддерживать. Мне пришлось даже умереть ради сего, и эй - на возвращенье отнюдь я не надеялся. Но коль отец не возвращается за своей короной, вестимо, но наше мненье разделяет. Может быть... - задумавшись, Таранис издал короткий смешок. покачав головой - не верится, что молвлю я сие, но может быть, Асгарду и впрямь надобен небольшой правильный матриархат в нашей истории. Ты только не усугубляй.
   Задумчиво и с небольшой грустной улыбкой доедая очередной кусок мяса, Таранис отпил немного вина сестрички - чисто чтобы запить, не алкоголя ради.
- Это - твой дом, Альдриф. Что бы ты ни говорила. И он всегда будет рад тебе, как и каждый житель Града Асов. Но я. пожалуй, устал уже тебе повторять сие. Коли ты желаешь шляться по просторам безымянным в мирозданье, пусть. Попросту... как сдаётся мне, глупо убегать от семьи да дома, которую недавно лишь ты обрела. Однако ты ведь взрослая да самостоятельная, как не раз напоминать любишь при случае каком, посему - тебе решать. А я... да, пожалуй, так и есть - устал я от сего.
   Справедливости ради - Донар после своего перерождения многое успел обдумать. Благо, у него было и время, и был отец рядом, так сказать, для ускорения процесса. И как бы ему ни было больно или неприятно, быть готовым морально отпустить сестрицу - так было правильно. Более правильно, чем садить ее на цепь и держать подле себя.
   Хотя бог все еще считал вышеупомянутое очень и очень даже хорошей идеей.
   Отвечая на вопрос Охотницы, Веор лишь потянул носом воздух да подбросил поленьев в костёр:
- Больше месяца прошло. Почти что полтора, как выпал я из Гиннунгагапа. Но узнать сие узнал я лишь недавно, когда... когда меня вернули с Лофтом вы. И вспомнил все, что делал, когда не считал себя ... ну, собой же, в общем.
   И после Асгардец расскзаал сестре о своей причудливой жизни рыбкака, который не был рыбаком, кузнеца, который был не совсем кузнецом, и человека, который был совсем не человеком. Рассказал о Сигги, вспомнил Оддлёйг, ее сестрёр, Фьялара, троллей, сказал, что и отца видел тогда, но не узнал, поведал о своих сомнительных приключениях. как то бишь - полёты по трассе, морской круиз, закончившийся встречей с Ёрмунгандром (тихое бормотание в перерывах между рассказом на этом моменте ясно давало понять, какое нецензурное мнение имеет Одинсон об этом своём племяннике), и о своём дальнейшем пешем путешествии из Исландии через море да в Норвегию. Рассказал он и о драуграх. которых повстречал, и как физически не мог принять то, что ему говорили о нём же самом благодаря воле Бездны Гиннунгов. Но больше всего внимания уделил Громовержец тому, как себя ощущал некий Асбьёрн - и этого нельзя было пожелать никому.
   Ведь что может быть хуже, чем быть никем? Даже Альрдиф с ее вечными метаниями была личностью, а он - он тогда был чем угодно, но не этим.
   Более того, будь Энджела внимательной, то обязательно бы сопоставила дважды два и поняла бы из рассказов брата - Бальдр знал о том, что Тор жив. знал чуть ли не всё время. Но молчал. Знал и Один, и тем более - Локи. Но сам Громовержец принимал этот факт за норму, ибо привык, а посему даже не упоминал сие вслух. Да только вот какие выводы было делать сестре - это уже другой рассказ.

+2

10

- Ведь Кула терпели, терпели не один день или месяц; а уж дел за своё регентство дядя наш успел наворотить великое множество - с трудом разгребли, да и то, не до конца. Не скажу, чтобы он пользовался большой всенародной любовью; по крайней мере, о его безвременной кончине не сожалел никто, даже его собственная Громовая Гвардия, которую пришлось расформировывать и раскидывать воинов оттуда по иным частям, - негромко возразила Альдриф, - и до тех пор, пока ты не пришёл, ему не сбрасывали с трона. Мне кажется, тут всё куда сложнее, Тор. Да и… Неважно, в общем-то. Мне не понять тебя, ты слишком иначе чувствуешь мир. Но это мой долг. Перед тобой, перед теми, кто родил меня, перед Асгардом; я возвращаю свои долги, и я делаю всё, что от меня зависит. Всегда.
Любой их диалог рано или поздно сводился к этому; Тор был ровно столь же упрям, сколь была упряма его сестра, и они могли, казалось, бодаться так вечно в своих убеждениях, пытаясь решить, кто прав, а кто - нет. Но сегодня дочь Одина не желала вновь спорить, а сын его, должно быть, нашёл в себе силы хотя бы попытаться выслушать. Редкий случай им представился - по-настоящему понять друг друга. Пусть попробовать, но кто знает, может, и впрямь история сдвинется с мёртвой точки, куда упиралась каждый раз.
- Может быть, так и есть, и дело во мне, - коротко пожала плечами асинья, - я ведь и не отрицаю того. Я лишь говорю о том, что не чувствую Асгард своим домом, он чужой мне, а я - ему чужая. Я не могу пересилить себя и заставить чувствовать так, как ты хочешь; правда, Тор, я попросту не могу, и дело тут не в словах. Бальдр тоже думал, что после Иггдрасиля… После этого всего я буду думать иначе, но не что-то не вышло. Винить в том некого, так что пусть уж идёт, как идёт, рано или поздно нам станет ясно, как жить с оным, или же я найду свой путь в чём ином. Сейчас мы лишь и можем, что просто идти вперёд, и это лучшее, что есть.

Обняв колено, Охотница слушала аса, утихнув, как домашняя кошка, пригревшаяся у печи, и только поблёскивающие глаза выдавали, что она внимательна, как никогда. Это было, должно быть, что-то вроде исповеди, в которой уже не имело смысла таить друг от друга тайн, которыми каждый оброс за жизнь свою.
- И я встречала Одина, - чуть усмехнулась женщина, - должно быть, после того, как он узнал, что ты жив, он пришёл упредить меня от того, чтобы я тронула Мьёлльнир. Он не сказал мне, впрочем; никто не сказал. Хотя я их не виню, они все, и отец, и братья, едва ли желали мне зла.
Теперь наступила её очередь рассказывать; госпожа охоты поведала о всём том, что случилось в Асгарде после смерти громовержца - о его собственных похоронах, о Локи, что решился искать аса среди великой пустоты, о соратниках, которые оплакали ушедшего героя; нашлось место и для того, чтобы рассказать о младшем брате, о собственной смерти, которая не была смертью, о Хеле, вернувшейся на престол мёртвого мира, о встрече с отцом у молота, который, как теперь понимала королевна, звал своего хозяина, вновь о Локи, чьи планы изящным кружевом сплетались со случайностями; о сейде, который очнулся в её крови; о том, что в иных мирах происходило, о Малеките и о Сурте. За один месяц в граде богов, казалось, событий бывало больше, чем в некоторых мирах случается за столетие.
Тихо потрескивало сухое дерево в костре, и сыпавшиеся на плоть настоящего слова казались крошечными серебряными шариками, нанизываемыми на нить ожерелья, и рассказ вышел не таким уж и долгим, словно замерло само время, зачарованное звуком бархатистого голоса.

Долго, казалось, слишком долго богиня молчала, крутя в пальцах длинную острую щепку, но затем и та полетела в костёр, вспыхнув крошечной звездой. Альдриф улыбнулась, чуть запрокинув голову назад и прикрыв глаза; на какое-то короткое мгновение её лицо стало мягким, умиротворённым - в нежных чертах прорезалась какая-то беззащитность. Во многом, что касалось её, Тор бывал прав порой настолько, что сам даже не представлял.
- Я скучала по тебе.

+2

11

- Кул - то совсем другое, Энджи. Но ты вряд ли оное поймёшь, даже коль я объясню. Не обижайся. - Молча уставившись в кострище, Донар вздохнул, и попытался хотя бы вкратце разжевать. - Он - часть пророчества, сестра. И покуда жив я, будет нужен либо он, либо Ёрмунгандр. Племянник наш уже давно отойти пытается от полотна Норн, однако Борсоны... они устроены иначе. И Асгард принял бы его со временем, но ухватился наш народ за возможность перемен. К тому же... Иначе поступить не мог я. Такова моя судьба. Такова его судьба. И я не удивлюсь, если когда-то он вернётся. И мы вновь схлестнёмся в битве. И вновь погбинем. Такова суть народа нашего, сестра - жить, и умирать - во славу крови, стали, и Асгарда.

   Рассказ Альдриф тронул душу Тараниса, хотя тот и не показывал виду - или, по крайней мере, старался поступать так. Он, конечно, знал, что ей придётся пережить многое после его смерти, но, признаться, надеялся, что сам Вотан встанет у руля Асгарда, хотя и понимал - шансы на это ничтожно малы. Однако он и не подозревал, сколько придётся вынести Энджеле за эти несколько месяцев. Одно повешение на Ясене чего стоило, небось, уж он-то знал. Какие-то обрывки ее рассказа он уже помнил - хотя бы то, как Лодур его нашёл в бездне Гиннунгов. После того, как Мьёлльнир вновь оказался в руке Одинсона, к нему вернулась вся память, что у него отобрали после смерти. Хотя, какими бы мрачными красками не пестрила ее повесть, все же Тор заметил: она выдержала. Не сломалась. Пусть и со сторонней помощью, но всё же. Истинная дочь Всеотца, хоть и не признающая свое право по крови.
- То были красивые похороны, Альдриф. Я... я тебе за оные благодарен.
   Посмотрев на Энджелу, Одинсон протянул руку и взял ее ладонь в свою, не переставая смотреть на серебро ее глаз. Ему столько всего хотелось ей рассказть - однако он не мог. Для чего-то еще не пришло время, что-то бог чуть ли не физически не мог выдавить из себя, а чего-то попросту стыдился. Ему было больно и грустно от осознавания того, что рано или поздно их дороги разойдутся - и похоже, навсегда. Он не сможет оставить Асгард. А она не сможет остаться.
   И он, как обычно, вместо того, чтобы жить тем коротким временем единства со своей сестрой, что отпущено ему, отталкивал Асинью от себя злостью, обидой и характером, что сродни шторму.
- Мне тоже тебя не хватало, Альдриф. И мысли последние мои - они были о тебе. Я не надеялся, что еще когда-нибудь тебя смогу увидеть.
   Взяв ее кисть обеими руками, Тор поднёс ее к губам, и мягко поцеловал с виноватым видом:
- И мне искренне жаль, что оставшееся время, которго и так ведь слишком мало, испортил я обидами да злостью, которые мне давно стоило забыть - ради счастья остальных.
   Отпустив лапку сестры, Таранис ковырнул мясо, отрезав еще кусок, и с молчаливо-грустно-задумчивым видом принялся оное жевать. Он так хотел с ней поговорить хотя бы о чём-то: пошутиьт над смертными. посмеяться вместе с сестрой над глупыми да старыми обычаями, просто расскзаать или послушать какие-то истории... но слишком сильной была пропасть между ними, которую создал именно Громовержец.

+2

12

Некоторое время они молчали; узкая рука женщины лежала в ладони громовержца совершенно неподвижно, и только треск поленьев был им собеседником и другом. Энджи, чуть повернула голову, встретилась с братом взглядами, вновь удивляясь, насколько чистой, прозрачной была голубизна его пронзительных глаз: весеннее небо, морская вода, даже молнии сами тускнели с ним рядом. В чёрной точке чужого зрачка Бескрылая могла разобрать собственное отражение.
Вот почему говорят, что глаза - зеркало души; вот почему её собственные глаза не умели отразить ничего.
- Я более ничего не могла для тебя сделать. Моя вина в том, - голос дочери Одина упал до почти неразличимого, лёгкого шёпота, подобного шуму прибоя, - в том, что я не поверила Локи, когда он пришёл ко мне. Может быть, в ином случае тебе бы не пришлось бродить по Мидгарду, живя чужой жизнью, чтобы обмануть мироздание, и вернуться бы ты сумел много раньше. Я же и вовсе не чаяла, что ты когда-то вернёшься, как бы не хотела вернуть душу твою из бездны - эти законы выше меня. Я так сожалею, что ничего не сумела. Прости.
Она сжала пальцы, отвернулась, утаив влажный блеск на уголках глаз. Себе богиня так простить и не смогла, и клеймо это осталось с нею, тусклое, болезненное - вечное напоминание, вырезанное под сердцем.

На мгновение губы Охотницы тронула улыбка. Зла она на Тора не таила вовсе - вспыхнув тогда, в Норвегии, она уже остыла и уже отпустила свою горечь, пережив её, переборов. Его тоже можно было понять.
- Что случилось, уже ушло. Не печалься о том, что было, мы оба многое не сказали друг другу, а что сказали - то крикнули зря, не подумав в своей обиде, ведь и я зла была на тебя не меньше, чем ты - на меня. Мне понадобилось много сил, чтобы понять это. Сейчас у нас есть ещё время, брат мой.
Женщина встала с земли, лёгкая, грациозная, как дикая кошка, отошла прочь, сняла тёмный плащ, мягко стекающий по её плечам, сложила его, оставив рядом с сумкой. Следом она расстегнула и стянула сапоги, штаны, лёгкую рубаху; в конце концов, Альдриф, облачённая лишь в свои локоны, медной рекой стекавшие по её гибкой спине, подошла к источнику и мягко, без малейших брызг, вошла в воду. Тёплая волна налетела на тело асиньи, обволакивая приятной негой, схлынула вновь; госпожа погони зажмурилась на мгновение, и тусклый блеск её мертвенных льдистых глаз пропал.
От источника поднимался пар, и очертания красивого лица воительницы чуть плыли в нём, превращаясь будто бы в лёгкое видение, приятный чарующий сон; откинувшись на край каменной чаши, Энджела словно задремала, согревшись в уютных объятиях природы.
Голос её прозвучал тем неожиданнее:
- Кажется, я не сказала тебе, Тор, это стало как-то уже привычно. Мы вернули Асгард, тот, настоящий… Старый Асгард, мы вернули его на верхушку Ясеня, забрали у Коллекционера. Асгардия погибла во время последней войны - ваш бой с Кулом уничтожил в ней само понятие жизни, а вот старый Асгард удалось оживить. В нём даже расцвели яблони в садах Идунн. Я знаю, что народ асов тяжело переживал эту потерю. Пусть тебя греет мысль, что дом твой вновь сияет в мироздании.[icon]http://sa.uploads.ru/EOrnW.jpg[/icon]

+2

13

[icon]http://sa.uploads.ru/lVvsF.jpg[/icon]
- Сделала ты больше, чем мог я надеяться, сестра. Не преуменьшая свои заслуги пред Асгардом. И не преуменьшай всё то, что сделала ты для меня после моей смерти. Это... это впрямь было весьма важно для меня.
   Донар молча слушал сестру, все еще с виноватым взглядом глядя на костёр. Даже если она его простила и забыла, он не мог так быстро сделать то же самое по отношению к себе. Ибо он должен быть лучше, всегда должен был. Но раз за разом в своём видении правоты поступков Ас ошибался. Вот как сейчас. Однако вот сестрица поднялась, и разум Одинсона поневоле отвлёкся от мыслей самобичевания.
   Гнев Небес, как она была прекрасна. Словно неприрученная, дикая пантера, с естественной грацией, вызывающий благоговейный ужас у врагов и восхищение у соратников, Альдриф в глазах Громовержца словно бы источала саму суть  первозданной охоты - и пленяла этим без остатка взор любого, в чьих жилах кровь была пропитана жаждой свободы, дикостью поступков и желанием созерцать прекрасное. Будто очарованный, он неотрывно смотрел на нее, испытывая бурю противоречивых эмоций, переполнявших бога до такой степени, что само небо реагировало на чувства своего повелителя. Медленно встав на ноги, Таранис медленно пошёл вслед за Энджелой, остановившись лишь в метре от сестрицы.
- Сие и впрямь радостно весьма мне слышать, Альдриф. Я даже и мечтать не мог о том... но ты сотворила то, что не смогли остальные Асы. Истинно, ты великая богиня. - медленно развернув Охотницу к себе, Таранис бережно взял ее за мокрые плечи, и утопая в серебре ее глаз, тихо добавил - И прекрасная богиня.
   Притянув к себе сестру еще ближе, Тор даже припондял ее немного повыше, все еще молча, но наконец смог выдавить из себя еще один шёпот - тихий, но крайне отчётливый:
- Почему, ну почему я не могу видеть в тебе лишь младшую сестру? Почему я вижу в тебе деву, которую желаю? И почему, несмотря на то, я никак не могу оправдать твои ожиданья, Альдриф?
   Почему, почему он желал ту, которой причинял лишь горечь и боль? Почему не отступил? Почему сейчас отступить не может - и не желает? Неужели он, несмотря на все прожитые эпохи, так и остался неотёсанным, грубым, эгоистичным варваром, каким был в молодости, и на самом деле лишь прикрывается едва заметным налётом воспитанности и цивилизованности?
   Но сейчас Донар не мог дать себе ответы на свои вопросы. Не мог он и ничего с собой сейчас поделать. Ни остановиться, ни отступить - ничего. Посему он вдруг прижал к себе Альдриф, и впился в ее алые уста, наплевав на последствия. Возможно, было бы даже проще, если бы она сейчас его оттолкнула. Возможно, это было бы даже правильно.
   Но Тору было плевать. Если им суждено вскоре пойти разными путями, он не желал провести это время без этой воительницы. Богини. Женщины.

Отредактировано Thor Odinson (23.03.2017 21:15)

+2

14

Горячая узкая ладонь богини медленно скользнула по лицу громовержца, касаясь его кожи, запоминая будто бы его черты. Если сама Альдриф была красива безусловной, изысканной красотою величественности Фрейи, смешанной с грацией дикого зверя, то ас был прекрасен в своей первородной, неостановимой силе. Так влечёт шторм или ураган - буйством, величием природы, которое никому не дано постичь и перед которым невозможно устоять, ибо в своей несокрушимой мощи он просто уничтожает любую преграду.
Она мягко провела подушечками пальцев по его губам, улыбнулась задумчиво, коротко - едва уловимо. Лицо её в поднимающейся дымке пара казалось особенно мягким, лишённым этого хищного следа вечной охоты и стремления вновь и вновь срываться за добычей прочь, на край всех миров. Наверное, это и влекло госпожу охоты, безукоризненно незаметную, точно тень или призрак - откровенная его реальность. Если сама женщина порой сомневалась в том, живёт ли она, то у хозяина всех бурь не было в том никаких сомнений.

От его кожи остро пахло озоном, с её волос струился аромат диких трав - чабреца да полыни, и горечь эта витала в воздухе, смешиваясь с бликами молний. Где-то там, невероятно далеко, за входом в пещеру, которую сегодня двое богов делили друг с другом, полыхало короткими яростными вспышками небо, растревоженное своим повелителем.
- О, Тор. Ты слишком много думаешь там, где думать не стоит вовсе. Не желай я видеть тебя, я бы ушла - и ни тебе, ни кому иному меня было бы не удержать. Не думай об ином, думай о том, что есть здесь и сейчас - в думах о свершённом и упущенном ты теряешь много больше.
Длинные мокрые локоны женщины скользили по её спине. Так они казались ещё длиннее, не свитые в крупные огненные кудри, и спускались почти до колен. Чуть повернув голову, Бескрылая щекой прижалась к ладони брата, лежавшей у неё на плече, прикрыла на мгновение глаза, наслаждаясь тем чувством близости, с которым почти не была знакома; она и впрямь скучала по нему. Быть может, не отдавая себе в том отчёта и не зная, как самой себе в том признаться, но всё же - со всей его несдержанностью, с упрямством и с невыносимым порой нравом, Донара ей не хватало. Он был настолько восхитительно настоящим, что с ним можно было, кажется, найти потерянное собственное "я", похороненное где-то во тьме тысячелетий.

- О, Тор, - повторила женщина хрипло и тихо, за мгновение до того, как губы их сомкнулись.
Короткое, резкое имя упало на каменный пол и покатилось, точно серебряный шарик.
Конечно же, она его не оттолкнула - не желала. Обняв мужчину, прильнув к нему, точно в попытке схорониться, спрятаться за его телом от всего иного мира, Альдриф не думала даже сопротивляться его настойчивому поцелую, упав в него, словно в омут. Оставался от этого касания горьковатый привкус.
Нежные руки королевны скользнули по телу брата, помогая ему избавиться от последней одежды.

Всё остальное могло подождать.[icon]http://sa.uploads.ru/EOrnW.jpg[/icon]

+1

15

[icon]http://sa.uploads.ru/lVvsF.jpg[/icon]
   Сложно сказать, что именно руководило Одинсоном: дикость, страсть, желание - словно бы многие эмоции сплелись в одну, и неумолимо управляли им, вели его .не давая опомниться. Но бог и не желал. Он был рядом с женщиной, которую желал, к которой испытывал сильные, может, даже слишком сильные чувства. Ее сгибкое, стройное, поджарое тело извивалось, вздрагивало в его объятиях, маня Аса своим ароматом дикой природы - разве захочется от такого отказыватсья? Более того, разве это возможно?
   Его сестра именно сейчас была для него, только для него и воительницей, способной затмить любую валькирию, и охотницей, не ведавшей себе равных, и его королевой, и любимой женщиной. Так уж ли было важно для него их кровное родство? Особено если лично Донара все еще преследовали едва уловымие мысли на задворках сознания, заставляющие его сомневаться, а не видение ли это, настолько прекрасной да чувственной была Альдриф. Он сейчас был лишь ее, он жил для нее, дышал для нее... и страстно, жадно, без остатка принимал всё то, что она могла ему дать.
   Упиваясь сладким, неописуемым вкусом ее поцелуя, Таранис резко подался вперёд, прижав Энджелу к краю источника, ощутимо вжав спинку Асиньи в мягкую и на диво податливую почву для этих краев. Жадно проведя руками вдоль тела богини, ощущая ее тонкую талию, крутые бёдра и упругую попку, Ас сжал ножки Охотницы и поднял их, заставив Аль обвить ими свой торс. Переместив свои поцелуи к тонкой шейке сестры, Тор вновь сжал ее тело, утянув его на себя и одновременно подавшись ей навстречу, шумно выдохнув и невольно запрокинув голову от нахлынувшего на него наслаждения. Ему казалось, будто она выпивала всего его, каждым своим стоном, вздохом, каждым вздрагиванием, настолько сильно Одинсону хотелось дать ей еще больше, отдать всего себя, быть лишь с ней, жить ради нее, и умереть ради нее. Тор ловил каждый ее стон, глубокими, страстными поцелуями словно бы забирал последние остатки воздуха из ее лёгких, ласкал ее пышную, упругую грудь, так соблазнительно вздымающуюся при каждом вздохе Альдриф, сливался с ней раз за разом, совершенно потеряв ощущение времени. Он не слышал. не видел и не ощущал практически ничего, кроме Асиньи, которая, как ему казалось, вот-вот растает в его сильных, жадных, страстных объятиях. Как его пленяла, манила ее хрупкость, бывшая одновременно и силой, как притягивали Веора эмоции, чувства Богини Охоты, столь ярко видны в ней самой сейчас; ее серебристые глаза, источавшие слабый свет, говорили ему куда больше, чем способен сказать любой язык из ныне существующих; ее тело, так страстно вздрагивающее каждый раз, когда Тор утягивал Энджелу на себя, будто бы само говорило ему, чего желает Асинья, лучше любых жестов или слов; ее вздохи, стоны, вскрики же были для Донара понятней любой телепатии, и более желанными, чем что-либо. Вода вокруг богов уже начинала покрываться мелкими искорками молний, невольн опробегавших по взбудораженной водной глади, глаза Громовержца начинали светиться едва заметным поначалу голубоватым светом, который со временм лишь усиливался, будто бы откликаясь на каждое движение, каждый стон его сестры. И единсвтенная сознательная мысль, сознательное желание, которое было в разуме Тора - это чтобы время их единения, время этой запретной, но столь сладкой любви никогда не кончалось.

+1

16

Но в эту ночь он не один -
До гроба пьяный, вдрызг любим. ©

Подавшись под руками его навстречу громовержцу, в мгновение, когда брат запрокинул голову, Энджела коснулась губами шеи бога, словно скрепляя момент их невероятной близости своим немного трепетным, горячим поцелуем. На светлой коже аса, чуть в стороне от артерии, остался красноватый след, и было в этом единственном жесте больше истины, чем во всех словах. Она просила его о любви и о силе, что лишь Донар мог дать ей - и в которой Охотница так нуждалась сейчас, желая допьяна испить его страсти.

Она любила Тора сейчас, любила так, как никогда и никого не любила прежде - так земля любит небо, что проливается дождём, питая её самой сутью жизни. Сильные руки аса, знавшие тело женщины лучше неё самой, ласкали бархатистую кожу, и от каждого настойчивого, жадного прикосновения, в котором таилась целая пропасть желаний и чувств, казалось, вспыхивала внутри крошечная молния. Запах озона, сильный и терпкий, глубоко въелся в длинные волосы бога грома, и Альдриф вдыхала его полной грудью, желая запомнить навсегда, словно бы могла ощутить его в последний раз.
Ас утянул её на себя; что же, воительница и не думала сейчас сопротивляться, отдаваясь ему целиком, легко и почти беззаботно уступив право на собственное тело, позволив взять всё, что он способен был взять. Горячие губы, обжигающее дыхание - и ни следа, ни оттенка похоти. Узкие ладони медноволосой королевы скользили по широкой спине, царапая в сладкой судороге наслаждения лопатки мужчины, затем вновь поднимались выше, чтобы запутаться пальцами в светлых прядках, влажных от вод источника.
Несмотря на горячность, быть может, порой переходящую в грубость, на то, как ас сжимал её в своих руках, даже мысли не подпуская о том, чтобы она отстранилась хотя бы на дюйм, Одинсон ни на миг не дал сейдконе усомниться в самом себе. Чувство, что легло между ними, было древнейшим из всех - желанием обладать, но оно было по-своему чисто в своей откровенности. Он любил её, и это виделось в каждом жесте его, в каждом новом касании; любил не тело только - но всю, целиком, и женщина платила ему взаимностью.

Губами она прижалась к виску аса, утянув его к себе, ближе, ещё ближе, и теперь голосом лесов и рек шептала еле слышно, неразличимо почти, и в словах этих не было привычных букв, но смысл их дымкой стелился вокруг. "Будь со мной и бери, что захочешь!" Наверное, никому иному она не позволила бы владеть собой; владеть так яростно, безраздельно, как смог Тор - со всей его безудержной силой. Он единственный смог удержать госпожу охоты, единственный сумел поменять загонщика и добычу местами. Стоны на выдохах, вымученные, жаркие, щекотавшие слух, становились всё громче; Альдриф царапалась о камни, в сладкой истоме мечущаяся в объятиях брата да пальцами скользящая по свинцовым буграм его мышц.
О, Тор.
Богиня изогнулась ещё, сильнее на поясе его сжимая ноги, и вскрикнула, кусая губы. Столько всего, столько жара, столько смешанных чувств; острее, чем в первый раз, и куда слаще.
Лишь бы только не заканчивалось это мгновение - никогда.

Вокруг источника, наплевав на все законы природы, пробивалась сквозь скальную породу трава и распускались на ней цветы. Ярость, накрепко сплетённая с любовью, безусловной и немного безумной, нашла себе выход, усыпав камни крупными бутонами из лунного света.[icon]http://sa.uploads.ru/EOrnW.jpg[/icon]

+1

17

[icon]http://sa.uploads.ru/lVvsF.jpg[/icon]
   Не передать словами было Одинсону то наслаждение, ту любовь, что дарила ему Энджела - без остатка, не требуя ничего взамен, отдаваясь до последней капли и больше. Он брал все, что могла ему дать сестра, и отдавал все, что могла принять Богиня Охоты - с дикой страстью, первобытными чувствами, которые так сильно контрастировали с его проявлением чувств, бывших нежными, любящими, и может быть, даже трепетными в какой-то мере. Что могло затмить то, что дарила ему Альдриф? Ни походы в Миклагорд, ни набеги, ни грабежи. Его любимая, ненаглядная, такая прекрасная, сильная и робкая Охотница была краше всего, что когда-либо видел или ощущал Громовержец. Каждый вздох, каждый стон, каждое вздрагивание было уникальным для Аса, и он жаждал еще, выпивая ее всю до капли да не имея возможности напиться. Их любовь была прекрасной, будоражащей рассудок (и почву, не без этого), она словно бы замедляла само время, давай им возможность взять сполна от этой любви. И Одинсон брал всё, что дарила ему сестра, отдавая ей всего себя взамен.
   Казалось, это длится часами, днями, неделями. Казалось, будто бы все невзгоды куда-то ушли, испарились. и во всём мире осталась лишь она - та женщина, которую любил и желал Громовержец. И больше ничего не имело значения.

   Но всё прекрасное рано или поздно заканчивается. Так закончилось и время их единения. Тяжело дышащий Громовержец бережно взял сестрёнку, казавшуюся обмякшей в его руках, и упёрся спиной в изрядно подпорченный ими обоими ландшафт "стенок" источника. Посмотрев вокруг, он тихо, с небольшим смешком произнёс:
- Ну смотри, что ты натворила, сестрица моя милая. Откуда в глуши сей столько цветов и травки быть может-то, м?
   После быстренько поцеловав Аль прежде, чем она смогла что-либо внятно ответить, громовержец еще раз прошёлся рукой вдоль ее стана, скользнув по ее упругим бёдрам и уткнулся носом в ее мокрую, но оттого не менее пышную гривку - словно бы запоминая ее аромат, очертания ее тела, не желая забыть ничего. О, сколько бы он отдал за то, дабы здесь с ней остаться. Дабы просто... .ну, просто пожить с ней, вдали от всех невзгод, забот и обязательств. В конце концов, родителям оное можно, а детям - что, нельзя? И вроде бы пора было уже собираться и отправляться в дальшнейший путь, но одинсон упрямо продолжал держать сестрицу на руках и поглаживать ее, периодически осыпать поцелуями, почёсывать... Покуда не услышал крайне ехидное фырканье над головой.
   Неизвестно, сколько времени Слейпнир здесь находился, но по его явственно ехидной и наглой морде - достаточно.
- Сам тоже хорош, племянник. Так что не мешай - флегматично ответил Таранис, лишь мельком взглянув на восьминогого жеребца и не собираясь менять свой род занятий еще ближайшее неопределённое время. И после столб воды мгновенно окатил жеребца, вызванный чьей-то сильной рукой, привыкшей держать неподъёмный молот. Слёпа обиженно фыркнул, ткнулся мордой в гривку Энджелы, будто бы говоря "а почему дядя меня прогоняет от счастливой семьи", и нагло влез к ним в гейзер, как бы намекая, что отсюда он не уйдёт, и вообще, они кого-то там ловили, знаете ли. Веор лишь насупился, и вздохнул:
- Ну и что ты делать с детьми такими будешь, Альдриф? Не дадут и минуты покоя поколенью старшему.
   Фырканье коня ясно дало понять, что минута прошла еще кучу часов назад, и вообще, что так беглецов не ловят. Порой этот конь обладал удивительным талантом заё... доставать.

Отредактировано Thor Odinson (03.04.2017 14:03)

+1

18

В другое время жеребец рисковал получить бы хорошей трёпки за такие выходки, но сейчас ему, видимо, повезло; умиротворённая Аль была не способна покусать его лекциями о неподобающем поведении, поэтому теперь маунт Одина мрачно пытался устроиться поудобнее, вздымая могучими ногами волны, которые пару раз захлестнули брата и сестру с головой.
Женщина спокойно отёрла одной ладонью лицо, второй продолжая путаться в мягких светлых волосах громовержца, глубоко и тихо дышавшего рядом. Руки, бродившие по её телу едва уловимыми, баюкающими прикосновениями, казались чем-то само собой разумеющимся, и в голову ей не приходило отстраниться; уже почти лопнувшая было ниточка их с Тором взаимной привязанности вновь окрепла, натянулась, накрепко связав двух асов между собой. К добру ли, к худу - ей было не ведомо.
Да и какая, в общем-то, разница.
- Что, прогнали? - Сочувственно спросила Энджела.
Конь скривил морду и пристроил голову на краю источника, сердито поводя бархатистыми ушами. Кажется, его ночь прошла не так радужно, как жеребец надеялся, и теперь Локисон пребывал в удивительно расстроенных чувствах, поэтому всё ему казалось не так, не тем и вообще хотелось кого-нибудь пнуть. Запрокинув голову назад, вёльва пошарила взглядом по пещере и нашла полупустой мех с вином, который притянула к себе одной из задумчиво клубившихся лент; это несколько примирило Слейпнира с реальностью, но страдать окончательно он не перестал - хотя от алкоголя не отказался. Воительница погладила его по крутой шее и мягко поцеловала в белую звезду на лбу, на что племянник только тяжко вздохнул, как кузнечный мех, и уставился в стену пещеры с выражением полной вселенской скорби от несправедливости мироздания.

- Выйдем на рассвете.
Особенно спорить было некому: госпожа погони была единственной, кто мог взять столь слабый след, бежать и преследовать кого бы то ни было без неё не имело никакого смысла.
Альдриф мягко напрягла тело - перекатились под гладкой бархатистой кожей твёрдые мышцы, - и, вывернувшись из объятий брата, грациозно вышла из воды. От её шагов оставались мокрые следы; женщина, очевидно не смущавшаяся своей наготы, словно та была чем-то обыденным и естественным, вышла из грота и потянулась, чуть прогибаясь в спине. Она смотрела на звёзды, мерцавшие на чёрном полотне небес, и улыбалась чему-то своему. Трава да цветы, проросшие сквозь скальные породы, продолжали набирать силу, точно чувствуя настроение своей повелительницы, и раскрылись ещё несколько крупных белых цветов с желтовато-лунной серединкой.
Потянувшись к одному из них, скакун сорвал бутон и задумчиво начал жевать. Впрочем, ему не понравилось, и конь снова затих, пытаясь пристроить все свои восемь ног так, чтобы ни одна из них не мешала другой.

Минут через пять Охотница вернулась, всё такая же задумчивая; склонившись, она подняла с земли свой плотный чёрный плащ, встряхнула его пару раз и разложила на мягкой траве. Конечно, асинье не составляло никакого труда спать и на голой земле, но, имея некоторую относительную возможность принести в жизнь немного комфорта, странно было ей не воспользоваться.
- Мне нужно поспать. Часа четыре в запасе у нас ещё есть, - богиня свернулась в клубок, мягкий и уютный, точно кошка, - потом встанем на след.
Она закрыла глаза. Мягкий шёпот воды успокаивал, убаюкивал; выплеснувшая точно бы всю себя и взамен получившая нечто новое, неизведанное прежде, воительница очевидно нуждалась в том, чтобы сила сама расставила всё по местам. Вскоре она задремала, даже не дождавшись ответа. Густая медь её волос, высыхая, чуть заметно сияла в полумраке.[icon]http://sa.uploads.ru/EOrnW.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Завершенные эпизоды » [18.04.2016] Охотничьи тропы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC