Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Теперь же она свободна. У нее есть свои собственные руки и ноги, она вольна идти туда, куда угодно, но зачем это все?

Нет Пьетро. Ни единой толики ее магии. Нет семьи, нет команды…

© Scarlet Witch

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [08.03.2016] Let me hear you


[08.03.2016] Let me hear you

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

https://i.ibb.co/KbjY0q0/fe007.jpg

Офис, "Нельсон и Мердок", Адская Кухня

Black Widow, Daredevil


Международный женский день. Кто бы мог подумать, что именно в этот день произойдет та самая долгожданная, пусть и неожиданная встреча. Причем там, где этого ждешь меньше всего.

+2

2

Чему точно не обучали в Красной Комнате, так это руководить целой организацией, пусть и на должности одного из двух замов директора. Казалось бы, не так удручающе, но Наташа последние два часа находилась в каком-то состоянии прострации, пытаясь осознать весь масштаб, то ли счастья, то ли горя. О подобном она точно не мечтала и подобное точно не просила. Но времени на принятие решения у нее было ровно до завтрашнего утра, и было в этом нечто беспокоящее. Не то что бы ей не давали выбора, он вроде был, состояли из ответов да или нет, но тогда вставал вопрос, кто как не она? Или не Джесс? По большому счету, Наташа была той, кто заварил всю эту проклятую кашу со свержение Хилл с должности, убедив в правильности этого действия и Шэрон и Джесс. Так что с ее стороны было бы очень подло, бежать теперь прочь, причитая, что оно ей на фиг сдалось, пусть на самом деле так и было. Хилл ушла, и теперь предстояло сделать все, чтобы устранить последствия ее ошибочных решений. Как это делать, Наташа понятия не имела, но подозревала, что в этом она не одинока.
Она почти допила кофе, когда поняла, что изучать голубей и думать о вечном сегодня не самое лучшее. Ни то, ни другое не гарантировало ей правильности выбора, а в ее жизни существовал еще один человек, которому ей хотелось рассказать об этом, у которого ей хотелось спросить мнения.
Вернувшись в Нью-Йорк под Рождество, Наташа не добралась до Мэтта, не добралась она и на Новый год, и на Валентинов день, обойдясь открытками, которыми дала понять, что с ней все хорошо. Могла бы позвонить, могла бы вернуться, но каждый день все еще нес элемент внезапности, не гарантирующей ничего, а вернуться, чтобы заново уйти - сомнительная радость. И Наташа ждала, когда мир стабилизируется, и она сможет обнять Мердока.
Кажется, вот оно, этот день. До стабильности еще было много километров нехоженных троп, но принимать непростое решение хотелось не в одиночку. Ну кому-то хочется стирать мужику носки, и это первый признак того, что пора за него замуж, а Романовой хотелось рассказать Мэтту о том, что творилось вокруг нее, что тоже было первым звоночком и поводом к размышлению.
А весенний вечер подкрадывался очень даже заметно.
Она перепрыгивала лужи, стучала каблуками, пробиралась хитросплетениями метро, признавая, что ей такими темпами нужен будет собственный вертолет, чтобы преодолевать эти километровые расстояния от Манхэттена до Клинтона, точно что, как другой город. И к сумеркам, Наташа ступила на территорию Адской кухни, направляя в сторону Нельсон и Мердок. Время было достаточно ранним, чтобы сделать выбор в пользу офиса - наверняка Мэтт все еще был там, пока не пустившись в свои путешествия по родному району. Пальцы скользнули по табличке, оглаживая резкие буквы, Наташа с улыбкой толкнула дверь.
Она не ошиблась, сквозь приоткрытую дверь офиса доносились голоса Фогги и Мэтта, и Романова даже притормозила, позволяя им насладиться последними минутами общества друг друга. Фогги всегда не очень ласково относился к русской, хотя не знал о ней ровным счетом ничего из того, что знал Мэтт. Наташа даже не знала, что именно думает Фогги о ее личности, как таковой, ну кроме той, что она ему не нравилась так, как когда-то нравилась Карен Пейдж.
- Да вы прямо трудоголики, - Романова прикрывает за собой дверь, расстегивая пальто, - привет, Фогги, привет, Мэттью, - она отводит насмешливый взгляд от Нельсона, чтобы ласково улыбнуться Мэтту с долей вины. Он ждал ее слишком долго. - Надеюсь, я вам не помешаю. А то мало ли. А у меня нет планов на вечер, и я решила заглянуть в гости к моей любимой парочке адвокатов.
Она перекидывает через спинку свободного стула пальто и останавливается рядом.

+1

3

Мэтт с нетерпением ждет возможности уйти из офиса. Работы много, но запах свежей половой краски из здания, располагающегося через дорогу, проникает сквозь приоткрытые окна и заполоняет все помещение.

Новый офис чистый, вылощенный – такой, какой должен быть у тех, кто хорошо преуспевает на своем поприще, но, увы, неприятный запах сегодня все испортил. Фогги его не чувствует. Никто его не чувствует. Людям с обычными чувствами прохладный вечерний ветерок приносит достаточно воздуха, их слабое обоняние неспособно уловить то, что чует он. В его случае может помочь лишь сильный ветер с гораздо большей скоростью.

Прислоняется к стене, сжимает в руке бейсбольный мячик, принадлежащий Фогги. Тот же расхаживает по просторному помещению в попытках найти лазейку к законе для того, чтобы выиграть дело. Его нервозность доносится до Мердока учащенным сердцебиением, задумчивым хмыканьем и фырканьем.

Из-за дверей доносится звук шагов, женских, движущихся в их направлении. Мэтт не пытается определить, кто это может быть. В данный момент он старается дышать как можно реже, а оттого чувствует себя несколько некомфортно.

- Довольно, Фогги. Найдем решение завтра. Нам нужен перерыв.

Проговаривает, пресекает возражения друга метким броском мячика. У того не хватает реакции и сноровки для того, чтобы его словить, и мяч бьется об его грудь, затем падает и катится куда-то в сторону дивана. Мэтт весело смеется. В этот момент открывается дверь, и он мгновенно распознает знакомые ароматы, перебивающие все прочее, и мелодичный звук голоса.

Поворачивает голову в ее сторону, вслушивается, не в силах поверить, отталкивается от стены, делая ровно два шага по направлению к ней. Перед ним вырисовывается знакомый силуэт, четко так, что ни с каким другим его не спутать.

Наташа.

Ее он не видел с того самого утра, когда ушла. С тех самых пор он ничего о ней не слышал. Мэтт выдыхает, слушая, как она говорит. Несколько поражается тому, как она приветствует их обоих – так, точно прошло не несколько месяцев, а всего лишь дни, истекшие слишком быстро. Оттого он замирает, подбирает слова.

Фогги, тем временем, приходит в себя намного быстрее. Мэтт вспоминает о нем тогда, когда тот подает свой голос.

- Это шутка такая? – возмущение плещется в недоуменном голосе друга еле заметными искрами. – Мэтт?

Фогги недолюбливает Наташу. Это тоже заботливо напоминает память.

- Наташа, - только и произносит, пытается поверить в то, что она все же здесь, находится рядом, улыбается. – Рад тебя видеть.

Он действительно рад ее видеть. Он ждал этого момента, много раз себе представлял то, как все будет, но все равно встреча оказалась приправленной изрядным количеством неожиданности. Все время, проведенное в ожидании, он убивал на работу и защиту Адской Кухни, которая и сейчас взывала к нему десятками голосов и гулом города, на который уже начинает опускаться вечерняя темнота.

Рядом Фогги вздыхает, качает головой и потирает свой лоб. Он не слишком счастлив от того, что работа подкинула ему сложную задачу, а теперь перед ним стоит Наталия, которую его лучший друг настолько рад видеть, что даже забывает обо всем остальном на свете.

- Ладно. Здравствуй, Наташа, и, наверное, я последую совету Мэтта и пойду домой. Не то я с этого самого места полечу на Луну на собственной тяге.

- Фогги…

- У меня тяжелый день, Мэтт. Так что имею право.

Мэтт не хочет вдаваться в подробности его стойкого неприязненного отношения к Наташе и не хочет, чтобы между двумя дорогими ему людьми сидела черная кошка. Принимать ничью сторону он никогда не собирался и не станет, пока не станет слишком плохо, а до тех пор все относительно терпимо.

И сейчас он тоже не желает об этом задумываться, сосредотачивая все свое внимание на Наташе. Не старается скрывать улыбку, только пытается осознать то, что ожидание завершено. Если она пришла не в его квартиру, а прямиком в офис, не опасаясь риска быть опознанной и обнаруженной…

Несколько решительных шагов навстречу только для того, чтобы взять ее за руку и окончательно убедиться в том, что она рядом.

- Ты здесь.

+1

4

Наташа смотрит на Мэтта, продолжает улыбаться, слышит возмущение Фогги, но игнорирует его. Сейчас ей нет дела до партнера Мердока, поворчит и смирится, так уже бывало, будет снова. Сейчас ей важнее понять, что чувствует Мэтт, не рассержен ли ее долгим молчанием, но на его губах играет улыбка, от короткой сердце сладко заходится, сбиваясь с ритма, не мчится, но чуть-чуть бьется быстрее. Ей хочется обнять Мэтта, прошептать, как она по нему скучала, но мрачное настроение Фогги искажает радость встречи, и Романова чуть раздраженно вздыхает, когда Нельсон, наконец, капитулирует.
- Не пей много, а то адвокат в полицейском участке известный анекдот.
Позади хлопает дверь, рассерженный Фогги сбегает с лестницы, громко стуча ботинками, видимо, назло всем врагам в попытке исполнить романтический момент. А Наташа качает головой:
- Прости, не удержалась. Но это было мило, Фогги всегда такой милый, когда злится на мое появление. Я так понимаю, ты ему не говорил о возможных перспективах?
Вдова подбирается медленно, шаг за шагом, пока не достигает Мердока, не оказывается с ним лицом к лицу. Поднимает глаза, не видит его взгляда, лишь темные стекла очков, но ее это давно не смущает. Наташа вообще забывает все время, что Мэтт слепой, забывает потому, что знает, что эта слепота его не ограничивает. Единственное, чего ей жаль, что он не может воочию видеть счастье в ее улыбке, но в остальном она даже не расстраивается при мысли о том, что она для него выглядит немного иначе, чем на самом деле.
- И прости, что мне понадобилось больше времени, чтобы вернуться к тебе. Но да, я здесь.
На сколько - вопрос непростой. Жизнь шпионки состоит из многих условностей, способных принести им печали, но Наташа надеется, что все-таки этого не случится, и ей не придется больше уходить, а Мэтту придется ждать ее лишь вечером на ужин, чтобы уйти в свой ночной дозор по Адской Кухне.
Она обнимает его за шею, прижимается в поцелуе к его губам, долгом поцелуе, в который вкладывает все те долгие недели, в которые скучала по нему, зарывается пальцами в его волосы, отрывается от его губ лишь тогда, когда дыхания совсем не хватает. И прижимается лбом к его лбу.
- Я скучала, но не могла вырваться раньше. А сейчас у меня такие забавные новости, что обхохочешься, но пить их стоит под кофе. У вас хорошая кофе-машина или лучше прогуляемся?
Ей все равно, где об этом говорить, сидя на краю его стола или гуляя под руку по улицам. Сквозь приоткрытое окно на проветривание пахнет весной, буйной, яркой, манящей, которая разгоняет кровь по венам, даря гормональный взрыв, и несмотря на все свои усовершенствования, Наташа чувствует это так же ярко, не лишенная приятных ощущений и легкого головокружения. Разница в том, что она не позволяет себя опьянять, не допускает ошибок, спровоцированных приподнятым настроением первых дней марта. Ей нельзя, у нее теперь забот полон рот, непростое решение, и ей совсем не хочется принимать его в одиночку.
Мэтт поймет, должен понять, он сам такой, и кажется, это передается половым путем, иначе откуда беспринципная шпионка взяла в себе проклятое чувство ответственности, которое ноет и запрещает думать об отказе. Еще бы десять лет назада Романова сразу бы сказала “нет”, не раздумывая, и вообще ушла бы из организации, но вместо этого она ведет странные беседы, рассуждает о том, что должна, заботится о благе ЩИТа.

+2

5

Мэтт «наблюдает» за тем, как Фогги подхватывает свой пиджак и раздраженно проносится мимо Наташи, громко захлопывая за собой дверь. Их отношения всегда желали оставлять лучшего, а сам он предпочитал надеяться на то, что это самое лучшее не за горами. Шаги друга все еще отдаются эхом, а он все свое внимание бесповоротно уделяет Наталии, которая совсем рядом с ним.

- Решил не портить ему сюрприз, - широко улыбается и вздыхает. – Когда-нибудь вы поладите, если не пожелаете, чтобы я продолжал над вами смеяться.

Но об этом в данный момент абсолютно нет никакого желания задумываться, ведь он чувствует то, как ожидание слетает под ее руками, обнимающими его. Он слышит ее извинения, но отрицательно качает головой, давая понять, что не стоит, ведь он давал обещание подождать ее столько, сколько будет необходимо. Он был к этому готов. К тому, что это растянется на дни, недели, месяцы.

Ожидание и было, и не было мучительным. Занимать себя работой и Адской Кухней удавалось относительно легко, а потому он уходил в дела с головой. Лишь по вечерам – перед началом охоты – возвращалось одиночество и отпечатавшиеся в памяти слова о том, что после будет все лучше, после того, как все закончится. Он ждал этого.

Поцелуй жадный, поцелуй столь же важный, как кислород. Запах ее кожи, ее парфюм, остатки аромата ее шампуня на волосах – все это сплетается друг с другом, заставляет напрочь забыть обо всем остальном. Выдыхает лишь тогда, когда поцелуй прекращается, и он прикрывает глаза, крепко прижимая ее к себе.

- Хорошая. Я слишком люблю кофе для того, чтобы довольствоваться тем, что у нас было поначалу, - выпускает ее, делая шаг по направлению к приоткрытому окну. – Сейчас, только окно закрою.

Аромат кофе окончательно разгонит неприятный запах краски, а если нет… Мэтт понимает, что придется им прогуляться.

Настроение резко подскакивает вверх, поднимаясь в геометрической прогрессии. Он рад ее слышать и чувствовать ее присутствие рядом с собой. Стоит ли ему говорить о том, что с того момента, как она дала обещание вернуться, он только об этом и думал? Наверное, не стоит – она и без слов должна это понимать.

Мэтт достает из небольшого шкафчика чистые чашки. Ставит их рядом с работающей кофе-машиной. Поворачивается к Наташе, вслушивается в звук ее сердцебиения, которого он слышал так долго, а потому не может сейчас наслушаться.

- И что за новости, благодаря которым я должен развеселиться? Мне кажется, ничто выше мое настроение уже не поднимет.

Не поднимет. Разве что какое-нибудь известие о том, что проблемы всего мира исчезли, а преступники раскаялись и отправились табунами в церкви, дабы замолить грехи свои перед Господом. Маловероятные мечты, достойные мечтателя, но не его – того, кто с каждым днем своей жизни продолжает трансформироваться из оптимиста в реалиста.

Пальцы пробегают по ее волосам, заставляют его сильнее вслушаться в окружающие звуки, чтобы те в ответ «нарисовали» ее фигуру, очертили каждый его изгиб, все черты ее лица. Завороженно наблюдает за этим, ожидая того, что она скажет.

На этом моменте реализм в нем побуждает его задаться вопросом о том, правда ли она вернулась, на какой срок, действительно ли останется с ним на этот раз. Задавать эти вопросы нет желания.

+1

6

- Эй, это у него проблемы со мной, а не у меня с ним. И, между прочим, чтобы поладить, мне нужно просто оставить тебя в покое, но я тешу себя надеждой, что ты против такого поворота, не так ли?
Наташа вроде как и понимает причины раздражения Фогги. И без того небезопасная жизнь Мэтта невольно приобретает еще одну долю риска благодаря ей. Опыт подсказывает, что сколько ни пытайся скрыть от работы близких и дорогих людей, рано или поздно она их настигнет. В некоторых случаях спасает то, что родные могут себя защитить. Как Мэтт. Неохотно, но Романова признает за ним это право, самому решить, чего он хочет от жизни, хочет ли этого риска, хочет ли ее опасной любви. А вот Фогги не готов позволить этого другу, и в этом заключается его ошибка.
Они не в равных условиях. Если Наташа весь срок их отношений с Мердоком знала его тайну, то Фогги - нет. Он привык заботиться о слепом друге, совершенно не ведая, что именно скрывается за его слепотой. Это ценное качество в жестоком и беспощадном мире, и Наташа на самом деле ценит его в Нельсоне, но было бы неплохо, если бы он перестал при этом хронически прожигать русскую взглядом и надеяться, что она испарится.
Нет. Не испарится.
- Я смотрю, практика идет хорошо. Хотя, помнится, когда-то вы больше в убыток работали. Нашлись состоятельные клиенты, вы стали чуть разборчивее или ты ограбил банк? - Романова присаживается на край стола, опирается об него руками и следит за передвижениями Мэтта по помещению. Он обходит все столы, не задевая ни одного, движется к тому, где стоит кофе-машина, точно знает, где что лежит. Сколько в этом его необычного зрения, а сколько привычки класть все так, чтобы он запомнил и мог дотянуться? Ей все так же, как и раньше, очень нравится наблюдать за Мэттом, за тем, как двигается, с определенной долей вальяжности, не позволяя себя ни в чем ограничивать.
- Я не обещала, что новости тебе поднимут настроение, поверь, хохотать можно и без веселья. Но на самом деле, я и сама не решила, что все это значит для меня.
Наташа подхватывает Мердока под руку, тянет его, чтобы он присел рядом, пристраивает голову на его плече, чувствуя его пальцы в своих волосах, закрывая глаза и думая о том, что мир сейчас настолько прекрасен, что неправильно его портить, призывая в это уединение реальность, но без нее никак не выходит.
- Причины, вынудившие меня уехать, были тесно связаны со ЩИТом. Но я, кажется, тогда говорила. По большей степени они связаны с Хилл, которая в последние месяцы в своем стремлении сделать все правильно, только и лажала на каждом шагу, что весьма удручает - она была лучшим директором до поры, до времени, которого заслуживает эта организация. Но потом ее планы стали слишком тяжеловесными и малость беспринципными, - Наташа усмехается, - если уже даже я заговорила о морали, то это что-то, да значит. В любом случае, наши с ней разногласия мы утрясли, в результате чего она завершила кое-какие дела и ушла с поста. И из ЩИТа. Совсем ушла.
Романова замолкает. ЩИТ сложно представить без авианосцев, ФитцСиммонс и многих вещей. Без Хилл его просто невозможно представить, но, похоже, придется.
- В общем, сейчас встал вопрос о том, кто возглавит организацию. И кандидат на эту должность есть. И так же ему нужен зам, а в случае ЩИТа рассматривается вариант двух замов, видимо, для подстраховки или чтобы не утонули в бюрократических записях.
Мэтт подает ей чашку кофе, и Вдова отвлекается на него, делает глоток, смакуя вкус.
- Да, кофе-машина у тебя что надо. - Еще один глоток, и Наташа, наконец, возвращается к разговору, тем более, что новость фактически уже вот прямо тут, на самом видном месте лежит: - Если коротко, то занять одно из мест замдиректора предложили мне. И ответ мне нужно дать завтра поутру. А я не знаю, хочу ли я этого.

+1

7

- Категорически против. Придется мне с ним поговорить, рассказать о нас и о том, что ему следует стать более терпеливым, - мягко улыбается, предвкушая то, каким будет разговор. – Занятные его вести ждут.

Мэтт подозревает, почему Фогги отрицательно относится к Наталии. Точно так же Фогги относится ко всем тем, кто, по его мнению, добавляет ему дополнительную порцию проблем. Фогги больше нравилась Карен, но Карен принесла ему вреда больше, чем кто-либо еще. Мэтт ее не любил, симпатизировал, но не любил, и все же то, что она поставила свою потребность получить дозу героина выше тайны его личности и выше жизней его и всех его друзей, не могло не задеть его. Он не может ее понять и не может ее простить. В отличие от Фогги.

По этой причине он не может понять двойные стандарты своего друга. По этой причине не желает прислушиваться к его возмущениям. По этой причине он предпочитает посмеиваться.

- Мы перестали работать себе в убыток. Мы помогаем тем, кому действительно нужна помощь, но клиентов выбираем более осмотрительно. Возможно, это не столь правильно, но акты альтруизма мало помогают, когда приходят счета, которые необходимо оплачивать.

Произнося эти слова, Мэтт на мгновение чувствует легкие угрызения совести, которые все же исчезают. Он над этим долго думал и много. Он защищает Адскую Кухню, рискует своей собственной жизнью, не задумывается о своей безопасности, желая спасти как можно больше невинных людей. Всего этого недостаточно, но, тем не менее, не стоит забывать о себе.

Наталия всегда была далека от подобного. Вернее, ею не овладевало желание помогать каждому, протягивать руку всем. Мэтт ее не осуждал, кроме того, он ее понимал и никогда не пытался навязывать свою точку зрения.

Ее слова заставляют его повернуться, подойти к ней, запустить пальцы в шелковые волосы. Вдохнуть в себя ее аромат, расслабиться, несмотря на то, что она только что сказала. Он слушает, не произносит ничего, не перебивает, не спешит, а молча выслушивает ее рассказ.

О проблемах в Щ.И.Т.е он и так знал – с ее слов, но не так подробно. Щ.И.Т. Организация, неспособная прожить суток без серьезных проблем. Иногда Мэтт задается вопросом о том, как оперативники выдерживают подобное, но затем смотрит на Наташу и понимает, что их специально тренируют для таких случаев.

Его глаза широко раскрываются на секунду в легком удивлении, когда Наташа рассказывает ему о новости.

На момент он в замешательстве, но, спустя секунду, с интересом вслушивается в ее дыхание и в ее сердцебиение. Ему любопытно, как она к этому относится, собирается ли принять или отклонить. Впрочем, раз она тут, то решение еще не принято.

Пальцы едва касаются ее плеча в успокаивающем жесте – ненамеренно, рефлекторно. Мэтт понимает, что это тяжелый выбор, который только кажется простым. Но если она взяла время на размышления, то часть ее готова принять такую ответственность и возможность участвовать в больших количествах проблем.

- Внезапные новости. И ты здесь за тем, чтобы решить, что скажешь утром?

Мэтт не знает, должен ли ей что-то советовать, стоит ли это делать и что нужно ей сказать. Он поддержит любое ее решение, будет рядом, поможет, в случае чего, однако, советы – в этом деле только сама Наталия может дать ответ. Верный или неверный – он будет принят ею, а он просто постарается быть рядом с ней.

- Значит, ты испытываешь сомнения – нужна тебе эта должность или нет. А чего ты больше всего желаешь?

Ему нравится слушать то, как она дышит, и то, как бьется ее сердце. Кажется, он никогда не устанет понимать это снова и снова и очаровываться.

+1

8

- Да вы выросли, - смеется Романова, - поздравляю. Наконец, начали думать о том, что стоит быть немного приземленнее и помнить о некоторых важных вещах, без которых жизнь невозможна. Например, деньги, они помогают купить кофе-машину.
Наверное, хорошо быть альтруистом, но им в мире живется очень не сладко. Все же, хоть и похвально было решение помогать обитателям Кухни за пироги и сладости, Мэтт и без того отдавал им слишком многое. А капля цинизма и готовность выживать в определенных условиях никому никогда не мешала. Наоборот, помогала. Благотворительностью можно заниматься тогда, когда есть, чем себя обеспечить. Все остальное пустая трата сил, благодарность согревает лишь на миг, не более.
- Ты же знаешь, я за это тебя никогда не упрекну.
На вопрос Мердока, рыжая качает головой. Это даже немного обидно, но она лишь улыбается, зная, что это глупые мысли. И ничего подобно Мэтт не подразумевает.
- Нет. Я здесь потому, что, наконец, окончательно закрыла определенный этап жизни, в котором не принесла бы тебе ничего хорошего, испортив жизнь. Теперь я могу быть выполнить обещание, вернуться и что главнее всего - остаться. Так что здесь я не потому, что должна принять решение, хотя и ищу ответ на эту дилемму. Но меня учили решать подобные вопросы собственными силами, а не пытаться переложить на чужие плечи.
Наташа поднимается, сидеть на краю стола не очень удобно, хотя близость с Мэттом радует. Но и мешает. Она не может сосредоточиться, отвлекаясь на его прикосновения, вспоминая, что творят с ней его пальцы, и это совсем не способствует мыслительному процессу. Поэтому Наташа прячется в кресле господина адвоката, прикрываясь чашкой кофе и думая о том, что всю ночь она точно не потратит на принятие решения, а отправиться в постель, приватив Мэтта, а Адской Кухне сегодня придется обойтись без своего Красного Дьявола.
Но возвращаясь к разговору.
- Конечно, испытываю. Понимаешь... - Наташа тянет руку, берет ручку, собираясь состроить схему происходящего в ее голове, но тут же вспоминает, что с Мэттом такое не пройдет. То есть что-то он поймет, но… Романова лукаво улыбается и откладывает ручку. - Мне нужно с кем-то поговорить. Я могла бы взять бутылку вина и пойти к Джесс, вытолкав за дверь Старка, так как ее вопрос так же стоит остро, как и у меня. Но решила, что ей надо решить его с Тони, а мне… видимо, с тобой, раз я вернулась. К тебе, Мэтт. - Наташа опускает глаза, на сложенные на столе свои ладони. Потом снова начинает говорить. - Есть одна я. Та, которая отдала ЩИТу много лет и с удивлением поняла, что у нее душа болит за организацию, хотя официально я в ней только недавно. Раньше я выполняла поручения Фьюри, сотрудничала, но не числилась в ней. Есть вторая я. Та, что все еще не выжгла в себе пережиток Красной Комнаты, в которой меня не учили работе в команде, не учили о ком-то заботиться. Я не создана для такой ответственности, Мэтт. И эти две меня вступают в конфликт. Одна утверждает, что я должна согласиться потому, что кто как не я, ну и косвенно именно моя вина в том, что ЩИТ остался безголовым. Не надави я на Хилл, все могло бы пойти иным путем. Другая же ехидно замечает, что в этом качестве у меня ни хрена не получится, более того, какое мне вообще до этого дела. И в чем-то она права. Но если так рассуждать… - Наташа пожимает плечами. - Каждый корабль бросает якорь, находя подходящую гавань. Я, считай, что бросила. Но, видимо, к этому прилагается и этот не простой выбор.

+1

9

- Знаю, что не упрекнешь, и знаю, что поддержишь. Я решил, что альтруизма с меня достаточно и на улицах Адской Кухни, - мягко произносит, наливая и себе чашку кофе. – Фогги не протестовал. Ему и самому надоели фрукты, пироги и простые «спасибо».

Фогги был счастлив. Мэтт не сразу привык к новому порядку. Его была идея, но отворачиваться от нуждающихся не так легко, как может то показаться на первый взгляд. Именно по этой причине он когда-то впервые надел на себя маску Сорвиголовы, тогда еще безвестного и одинокого мстителя, в котором никто не видел угрозы. Теперь он учится работать иначе, наступая на горло собственным стремлениям метнуться и помочь. Он отгоняет от себя эти мысли, сосредотачивая все внимание на Наташе.

Ее голос сладкозвучен. Раскрашивает обстановку. Мэтт слышит ее слова, улыбается. Слышать подобное невыразимо приятно. Он ведь ждал этих слов, ждал последнего подтверждения того, что ожидание, наконец, окончено, а потому не находит слов для того, чтобы ответить.

- Знала бы ты, как я рад слышать эти слова. Или ты, наверное, и так знаешь это.

Наташа отходит, а он присаживается на край стола, «наблюдая» за тем, как она с удобством располагается в его кресле. Окружающий шум приглушается, становится чем-то фоновым, на что легко не обращать внимания. Рядом с ней у него это получается лучше всего – слушать только ее голос, ее дыхание, ее сердцебиение, не вникать в то, что происходит за несколько кварталов отсюда, или в то, что говорит прохожий на улице за окном. Все исчезает, ему нравится это.

Мэтт вслушивается в то, что она говорит. Слово за словом. Фраза за фразой. Выбор, представший перед ней, действительно тяжел. Наклоняет голову слегка вбок, отпивая кофе и отставляя чашку на стол в сторону. Не знает, стоит ли ему советовать, ведь совет его прост – соглашаться. Но тогда у нее будет еще больше проблем – Щ.И.Т. никогда не был спокойной организацией, несмотря на все свое желание защищать, ограждать мир от опасностей.

От этих мыслей у него и у самого возникают сомнения.

Работать на Щ.И.Т. не означает быть в безопасности. Привилегии и возможности, которые дает служба, не стоят всех тех нервов, которые придется на это потратить. Но Наталия сама сказала – ей дорога организация. Так или иначе, она будет связана с ней. Этот разговор доказывает то, насколько сильно она привязана к ней.

- Выбор и правда непрост, - поджимает губы, вслушиваясь в ее дыхание. – Возможно, тебе стоит перестать слушать вторую себя? Прошлое в прошлом, нужно двигаться дальше. Но ты все равно не должна соглашаться на предложение только из-за того, что чувствуешь вину за то, что произошло с Хилл и с Щ.И.Т.ом. Они выкрутятся сами, уверен. А тебе просто нужно ответить на вопрос – хочешь ли ты дальше стараться во благо Щ.И.Т.а или нет. Если тебе он дорог, если ты желаешь заботиться о нем, то ответ очевиден, разве нет?

Не все так просто. Мэтт вздыхает, понимает это. Он не знает, что там происходит, никогда не вдавался в подробности, но ему достаточно знать то, что для нее все это и правда важно. А потому он хочет ее поддержать. И не столь важно то, каким в итоге окажется ее выбор. Она может отказаться и состоять в Щ.И.Т.е, как агент. Она может согласиться и лично следить за делами организации с более высокого поста. Он знает, что она готова к этому, но знает и то, каким грузом на ней висит прошлое, которое не всегда до конца отпускает.

- Мне кажется, что ты готова к такой ответственности. Пусть и сама отказываешься это признавать. В любом случае, тебе нужно основательно подумать над ответом.

+1

10

- О, наконец-то, в Фогги взыграла еврейская рациональность, а я все ждала, когда и где это произойдет. Ну хорошо, что так, - Наташа снова смеется, представляя, как все, действительно, достало Фогги, что он согласился на подобное.
Нет, Нельсон был хорошим парнем. Со своими принципами, своими планами на будущее, все у него было хорошо и классно, просто он был весьма специфичным парнем, и Наташа бы его придушила очень быстро, не будь рядом с ним Мердока, с которыми они были дружны. Лишать Мэтта друзей казалось очень несправедливым.
- Но самому тебе, наверное, трудно отказывать неимущим в помощи?
Потому, что это Мэттью. Потому, что он родился, вырос и любит этот город. И Наташа уважала его любовь к нему, понимая, что сама косвенно теперь будет с этим связана.
- Вижу по твоей улыбке.
Улыбка Мэтта и правда греет сердце и душу. Она завораживает Наташу, как и всегда, делая ее мягче в какой-то момент. Если бы Мэтт сейчас попросил бы ее о чем-то, уйти от ЩИТа, может, выйти за него замуж, переехать с ним на край света, она бы, глядя на его улыбку, сказала да. Ничуть в том не сомневаясь. И сейчас она и правда по ней определяет то, насколько ему нравится, насколько он счастлив от того, что она вернулась.
Прошлое в прошлом…
Так ли это на самом деле?
Не так. И Наташа это знает. Она медленно качает головой.
- Боюсь, все не так просто. И не решается внутренней дискуссией с вопросами и ответами. Помнишь, когда меня лишили памяти, обратили против Баки, ЩИТа, да и меня тоже? Не можешь не помнить.
Проект Западный ветер, Новоков, все это. Она тогда работала в паре с Барнсом, не то чтобы на ЩИТ, больше в частном порядке, выполняя задания, но у Наташи всегда был доступ высокого уровня к данным организации. И это на самом деле паршиво.
- Красная комната, пусть и не существующая, все еще имеет определенное влияние на меня. Я бомба замедленного действия, которую в любой момент могут ускорить. Ты ведь это знаешь, Мэтт, этого я от тебя никогда не скрывала. Представь себе, что будет, если все это вернется и попробует мной заново завладеть? Триггеры в голове, - Наташа касается пальцами виска, - они есть, никуда не делись.
Что-то у них с Мэттом все плохо с разговорами. Все время из чего-то легкого и радостного превращаются в нечто стремное и непонятное. Наташа вздыхает.
- Нам надо учиться говорить о чем-то хорошем, а не о моем прошлом, в котором мы постоянно отказываемся. - Вдова качается головой, отводит взгляд от Мэтта, изучая его кабинет, город за окном уже погрузился в сумерки, серый свет которых вползает в помещение, тянется к настольной лампе, чтобы добавить немного уюта в это место, хотя ей и так хорошо, а Мэтту не нужно.
Наташа качает головой:
- Как думаешь, какая ответственность на самом деле больше? Значимее? Ощутимее? Перед ЩИТом и за чужие жизни? Или перед единственным человеком, который тебя любит?
Рыжая поднимает на Мэтта взгляд. Поправляет выбившиеся рыжие пряди, заправляет их за ухо. Задерживает дыхание, гадая, что он увидит, что он услышит в ее голосе, в ее сердцебиении. Она ненавидит быть открытой книгой, она отвыкла от этого, но остается таковой для Мэтта, и даже почти не раздражается.
- Сейчас мне кажется, что второе. Это и правда важнее. - Она выбирается из кресла, делает шаг вперед, чтобы оказаться перед Мэттом. Ее руки скользят по его лицу, пальцы касаются его губ, зарываются в волосы на затылке. Наташа улыбается, обдумывая все сказанное ей ранее, не жалея ни об одном сказанном слове, как и зная, что выбор очень прост и одновременно очень сложен. - Так что меня больше волнует, как я справлюсь с этим, а не со ЩИТом. В конце концов, с ним все достаточно просто, это то, к чему я уже привыкла. Так или иначе, я все равно с ними давно. Но я хочу быть уверена, что для нас с тобой все остается в силе, вне зависимости от моего решения. И что ты не будешь разочарован любым моим выбором.

+1

11

- Мне всегда сложно это делать – наступать себе на горло и помнить о том, что на что-то нужно жить, - легко качает головой вбок. – Но я не жалею о том, что принял такое решение. Надеюсь, Фогги тоже.

Так было необходимо. Слишком многое в этом городе зависит от материального благополучия. Никому помочь не удастся, если самому нужна помощь. Мэтт понял это очень давно, но учится поступать рационально только сейчас и частично принимать правила, по которым играет этот мир. И это болезненно сказывается каждый раз, когда просыпается совесть и начинает вгрызаться в мысли с утроенной силой.

Но сейчас вовсе не это важно. Мэтт размышляет о том, какой выбор предстал перед Наталией, и о том, как это действительно не просто.

Можно сказать о том, что то, что произошло когда-то, необходимо забыть, но не все забывается. Не все вещи можно выкинуть из памяти. У него не получится забыть о Звере, вселившегося в него и едва не погубившего его душу и разум, на какое-то время сломавшего его жизнь, заставив бродить по стране и собирать кусочки самого себя. У Наташи не получится забыть Красную Комнату и все то, что с ней было в далеком прошлом.

Можно говорить все, что угодно. Высокие слова, глубокие фразы. Но сколь бы ни были мудры те, кто их некогда изрек, на самом деле это пустые разговоры, и ничем они не помогают, когда дело доходит до реальности.

Мэтт помнит все, а потому не находится, что ответить. Просто слушает. Подбирать слова бессмысленно, ведь он знает, что она говорит правду. Тем не менее, он продолжает считать, что она готова. Готова стать тем, кем пожелает.

- Мне кажется, что за нашими спинами столько всего пережитого, что постоянно думать только о хорошем почти невозможно. И мы поневоле возвращаемся в прошлое снова и снова.

Рядом с Наташей это у него получается. Не думать о том, что было с ним. Зато он думает о том, что было с ней. Но это его ничуть не угнетает. Лишь задевает то, что раз за разом он понимает одно – он ей не в силах чем-либо помочь. Никто не может.

- У тебя все будет хорошо. Все то, что произошло с тобой когда-то, должно тебя оставить однажды. Я верю в это. И верю в то, что ты справишься, какой бы ты выбор в итоге не сделала.

Что-то никогда не уходит из жизни.

Зажигается лампа. Слабые звуки исходят от нее, а он слышит их отчетливо. Из плотно закрытых окон едва тянет воздух, а неприятный запах краски постепенно выветривается из помещения. Мэтт глубоко вдыхает, наслаждается ароматами, которыми пахнет Наташа.

- Я тоже думаю, что второе. Более того, я так считаю.

Раньше он сказал бы иначе. Наверное. Мэтт не знает, ведь тогда у него был только он сам, и свою жизнь он почти не ценит, легко готов ее отдать, если то потребуется для того, чтобы спасти большинство. Но так было раньше. Сейчас у него есть Наташа. Она вернулась к нему. И он ощущает, что ответственность перед ней высока достаточно для того, чтобы пересмотреть свои взгляды.

Улыбается уголком губ, слушает то, что она говорит, чувствует то, как она приближается. Приятны ее прикосновения, милы ласки. Мэтт обвивает руками ее талию, внимает каждому ее слову. Перед ним не стоит выбор. Свой он уже сделал давно, еще тогда, когда только-только обнаружил ее в своей квартире. Он был прост. Продиктован чувствами, которые не угасли, напомнили о себе почти сразу.

И каким здесь может быть ответ?

- Брось, ты же знаешь, что я отвечу. Я поддержу тебя, что бы ты ни сделала, и буду рядом, что бы ты ни решила. Для меня важна ты. Какая разница, какой выбор ты сделаешь – на нас он не отразится. По крайней мере, я готов делать все, чтобы это так и было. А что до самого выбора… делай так, как желает твое сердце.

Мэтт притягивает ее ближе, прячет на мгновения свое лицо на ее плече, позволяя себе насладиться ее теплом.

+1

12

Наташе нравится вера Мэтта в то, что прошлое должно оставить в покое ее, а то и их обоих. Сама Романова не так уж это верит. Красная Комната имеет привычку восставать из пепла, возвращаться за своими выпускниками. И никто не знает, в какой момент это произойдет. Конечно, жить все время с оглядкой назад невыносимо, это изнуряет и уничтожает, и Наташа пытается так не поступать, но все же, она не позволяет себе забыть, что за ней тянется шлейф всего, что может прилететь кармой по макушке, задев тех, кто окажется рядом.
- Меня всегда поражает твоя вера, Мэттью. Она у тебя бездонная, и мне иногда даже завидно, я вот так не могу. Но на самом деле, меня беспокоит лишь то, что совершенное мной может разрушить хорошее, которое я сейчас пытаюсь делать. Я никогда не сожалела ни о чем, это глупая трата времени в моем случае. Я ничего не могу изменить в прошлом, но хочу выбрать правильный путь в будущее. Это не искупление. Я просто хочу чего-то хорошего. Тебя. Себя. Нас.
Сильнее, чем тогда. Наверное, потому, что последние тайны испарились между ними, наверное, потому, что он тот, кто готов принимать ее такой, как она есть. Поразительно, но Мэтт никогда не упрекал ее в том, что она приносила людям смерть, в то самое время, как сам Мердок, несмотря на роль Красного Дьявола, не был убийцей, стремясь сдать всех нарушителей правосудию, но не казнить. Это их и отличает. Вдове ничего не стоит отобрать чужие жизни, но в Мэтте она не ощущает отвращения к ней за подобное.
- Ты делаешь меня лучше, ты это знаешь, Мэттью?
Наташа смеется, прижимаясь к его губам в коротком поцелуе.
- И за это я очень тебе благодарна, любимый.
Все то время, которое они не виделись, Наташа много думала о том, что Мэтт ее своеобразный якорь. И уйти захочет теперь, но не уйдет. Это хорошо, когда тебя ждут, когда есть, куда возвращаться, но очень странно понимать это, ощущать себя не одинокой. Сложно будет привыкать к тому, что теперь она не в праве решать все своей волей, и этот разговор, ее первая попытка делать совместные шаги, пусть не самая умная и яркая, но достаточно полезная. Она признательна ему, что он вот так осторожно отстраняется, оставляя последнее слово за ней, что он красиво выказывает уважение любому ее выбору, с готовностью принимать его. И этот момент на самом деле важен для Наташи, хотя она не хочет говорить об этом, придавая ему еще больше значения.
Она зарывается носом в волосы Мэтта, когда он утыкается лбом ей в плечо. Приятная тяжесть, приятное чувство близости, которое хочется удержать, несмотря на стремительное желание упорхнуть куда подальше, стоит только шевельнуться. Они не могут стоять тут вечно. Тем более, что вечер только начинается, его можно провести с гораздо большей пользой.
- Как думаешь, Мэтт, если я сегодня тебя украду на ночь у Адской Кухни, она не рухнет? Мы могли бы пойти поужинать, прогуляться немного, а потом всю ночь, никуда не торопясь, заниматься любовью на твоей ужасно скрипучей кровати.
И будут это делать, уверенные, что утром она просто пойдет на службу, а не убежит в другую страну с целью спрятаться от преследователей.

Отредактировано Black Widow (16.12.2018 22:01)

+1

13

Вера. У него ее острый недостаток. Она вовсе не бездонна, как говорит Наталия. Единственное, во что он верит безоговорочно, так это в тех, кто ему дорог и любим. И он желает верить в то, что прошлое когда-нибудь отступит, точно отлив, перестанет в один момент угрожать вернуться и все разрушить. Верит, так как ничего иного не остается, а бессмысленное ожидание того, когда то, что было, аукнется, больше вынуждает опустить руки и погрузиться в отчаяние, нежели помогает подготовиться.

- Тогда твое желание уже давно исполнено. Мы есть друг у друга. Это главное, а все остальное… что бы ни происходило, мы со всем справимся. Прошлое может вернуться. Твое или мое. Не так важно. Мы все встретим вместе.

У них мрачное прошлое. Мэтт признает, что о своем кое-чего он ей еще не рассказал. Какие-то слухи до нее могли дойти – о Руке и о том, что он в ней главенствовал в одно время, ведь то, что происходило тогда, вероятно не смогло остаться еще одной тайной Адской Кухни. Но мало кто знает, что им действительно овладел демон, едва не столкнувший его душу на путь, с которого невозможно было бы вернуться. Об этом он ей еще расскажет. Поведает о том, что чувствует он сам, и о том, почему ныне раз за разом истончается его вера в Бога.

Но не сегодня.

Мердок улыбается, слышит ее слова, целует в ответ, чувствуя то, как сладки ее губы.

- А ты помогаешь мне забывать обо всем плохом.

Не шутка. Вовсе нет. Мэтт не знает, как, но рядом с ней ему удается не слышать воплей Адской Кухни, не чуять запах проливающейся крови, не знать о том, что его зовут, и о том, что он должен идти. Он слушает стук ее сердца, слушает ее голос, ощущает ее дыхание рядом с собой, и ему этого хватает для того, чтобы стать счастливым.

Ему нравится то, как все происходит. И то, как спокойно все вокруг. Обнимает Наташу, думая о том, что так будет еще много раз, много, а то и всегда – он и в это верит. Разумеется, не все будет так легко, но он готов вложить в это всю имеющуюся у него веру.

- Я тебе никогда не говорил о том, что рядом с тобой у меня получается не слушать Адскую Кухню? И что мне это нравится?

Нет, кажется, Мэтт признается в этом не только ей, но и себе самому. Подтверждает то, что и он сам рад провести время с ней, а не носиться по крышам зданий и выискивать преступников, которых требуется покарать и отправить за решетку. Произносит, слегка отстраняясь и глядя ей в лицо незрячими глазами.

- Я буду рад потратить все время с тобой. Город подождет и потерпит, как терпел до меня и как будет терпеть после. Есть на примете место, где можно поужинать? А то я обычно обхожусь тем, что мне удается приготовить, а мы с тобой уже знаем, что шанс того, что мы вновь забудем про аппетит, очень и очень высок.

Улыбается, вспоминая, как тогда они оба забыли про голод, так сильно истосковались друг по другу.

Мэтт уверен, что эта ночь будет так же хороша, как и та. И на этот раз ее не будет омрачать ничто. Утром не будет прощаний, не наступит одиночества. При мысли об этом он вновь улыбается, «изучая» ее.

+1

14

- Верь в это, Мэтт. Верь за нас обоих.
Потому, что иногда у Наташи руки опускаются, а страх потерь настолько впивается когтями в душу, что она бежит от него. На самом деле она все еще боится это идиллии, боится быть счастливой с Мэттом. Гораздо проще не чувствовать этого зыбкого ощущения радости и спокойствия, что приходит, стоит Мердоку ее обнять. Потому, что когда оно исчезнет, будет не больно.
Но, кажется, она ступила на дорогу без возврата. Не получится отступить, уйти, сделать шаг назад потому, что Мэтт держит ее, крепко держит, когда его руки скользят по спине, и она чувствует каждое прикосновение его так остро, будто бы на ней ровным счетом ничего нет. Речь сейчас не о прелюдии к сексу, хотя он неотъемлемая часть их отношений, но к тому, что кроется за этим - чувство безопасности, покоя, уверенности в завтрашнем дне. У Романовой такого не было… ну лет пятьдесят в общей сложности из восьмидесяти точно. Она вязнет в собственной паутине, запутывается в ней, крутится в коконе, но не может ничего предпринять.
Не хочет ничего предпринимать.
Это не просто, когда в войне тебе есть, что беречь. Было проще, когда нечего терять, но Наташа сама позволила этому случится, позволила себе вернуться. До сих пор смешно, она входила тогда в квартиру Мэтта, уверенная, что не получит никакой обратки, что не споткнется о незатухшие чувства, что не сломается о собственное желание остаться в его жизни, доме, постели, приходить к нему каждый вечер, класть голову на колени и говорить, пока он будет слушать ее голос и ее сердцебиение. Или молчать, обнимая его и согреваясь о его дыхание.
И внутри растают остатки льда, которые там обретаются с незапамятных времен.
Нет, в ней не воскресает Наташа Шостакова, она принадлежала другому мужчине, но и Наташа Романова, неожиданно, оказывается вполне себе живой, не такой уж циничной, верящей в нечто большее, чем просто “нам с тобой хорошо, чего еще желать?”.
- Нет, - в ее голосе слышится откровенное удивление. - Надо же, никогда не думала, что могу настолько тебя отвлечь от любви к своему городу. Мне приятно. Постараюсь не пользоваться этим слишком часто, чтобы не лишить людей защитника, которого они заслужили.
Но сегодня все же воспользуется этим. Потому, что имеет право. Потому, что долгие недели она скучала, ощущая сны практически настоящими, практически живые прикосновения Мэтта, просыпалась на смятой постели, в мыслях о нем, но собственные руки не были в состоянии его заменить, не принося никакого удовлетворения жаждущему телу, не говоря уже о сознании.
Наташа тянется, снова целует Мэтта, смеется ему в губы, прижимается лбом к его лбу.
- Но это твой город, Мэтт. Вот когда ты зарулишь ко мне в гости на Брайтон-Бич, я свожу тебя в самые классные его места, а тут… - шпионка пожимает плечами, но Мэтт прав, если они потащат еду домой, есть они ее будут лишь через несколько часов, очень холодную. В этом была своя прелесть, позволить утолить голод по друг другу первее, чем по еде. А еще в этом было приятное, ненасытное ощущение, которое не способны были смыть годы, снова и снова доказывая то, как идеально они с Мэттом подходили друг другу во всех сторонах собственной жизни.
Наташа с трудом удерживается от мелкого провокационного движения, в конец концов, стол они тоже не испытывали на прочность. Но сейчас ей хочется другого на самом деле - весеннего воздуха, и как она обещала Мэтту, прогулки по Адской Кухне, в которой он ей покажет, за что так ее любит.
- Думаю, если мы просто пойдем, то найдем любую забегаловку, в которой сможем перекусить, не так ли?
Она не спрашивает о том, куда он ходил с той же Карен, ведь наверняка они ужинали где-то, не спрашивает и не хочет думать. Ревновать к той, кого уже нет, бесполезно на самом деле, а соревноваться с призраками вообще не дело, у Наташи самомнение гораздо выше этого, да и то, как Мэтт продолжает прижимать ее к себе говорить о многом, даже о слишком многом. Она отстраняется, тянет его со стола, тянет в сторону двери.
- Пойдем. Вечер только начался, пока еще манит прогулкой, а потом… - и она многообещающе улыбается, давая понять, что будет потом. - Черт, свет, нужно выключить свет, а то счет будет непомерный.
Она набрасывает на плечи пальто, поправляя рыжие волосы, оглядывается на Мэтта выжидающе.

Отредактировано Black Widow (19.12.2018 00:22)

+2

15

- Верю.

Обещает, внимательно слушая стук ее сердца. Он верит в них, верит в то, что у них все получится на этот раз. Ведь нет никаких тайн. Лишь остатки пережитого прошлого, которые в скором времени будет раскрыты. Мэтт не знает, как будет рассказывать, и не понимает, когда именно, но факт в том, что он не собирается скрывать от нее ничего.

Невольно задумывается о Руке, о Фиске, попортившем жизнь ему и всей Адской Кухне. Мердок не может и не хочет прощать его, пусть тот никак не напоминает о себе, а потому он внимательно слушает слухи и сплетни, желая быть готовым. Насколько известно, Фиск является лидером Руки, а Мэтт в курсе того, каково это. Даже он сам, мечтая привнести мир и порядок в родной район, ведя организацию по пути праведному, поддался мраку и не выдержал.

Мердок прикрывает глаза, радуется тому, что все в прошлом. Все действительно в прошлом. Как и разлука с Наталией.

Улыбается, слыша ее слова. Нет, конечно, нет. Он никому не скажет больше об этом. Не признается в том, что впервые в жизни у него есть кто-то, рядом с кем ему хочется проводить время, забыв о своем долге, который он возложил на себя сам. Тяжело, когда постоянно приходится рисковать и возвращаться в пустую квартиру, тяжело осознавать, что так будет всегда. И, да, потому он рад тому, что есть Наташа, чтобы отвлекать его от проклятого района, который он слишком любит, чтобы бросить и успокоиться.

- Пользуйся чаще. Я совсем не буду против. Не думал, что когда-нибудь скажу такое. Честно. Но, скорее всего, это лишь к лучшему.

Потому что он устал от борьбы за район, который никак не спасти. Потому что он устал от того, что Бог не слышит его молитв. Священник говорил ему, что следует лучше прислушиваться, так как Тот вещает шепотом в глубине сознания, и раньше Мэтт Мердок считал, что его дар – его эти сверхчеловеческие чувства – от Него, но теперь он уже не так в этом убежден. Его вера в Господа трещит по швам. И он опасается того, что следующей будет вера в спасение Адской Кухни.

Разумеется, он ее не бросит.

Разумеется, его крестовый поход продолжится.

Разумеется.

Ему хочется немного отдохнуть. Пожить не только для других, но и ради себя, ради Наталии. Ему хочется просыпаться рядом с ней, чувствовать ее тепло, ощущать то, как сон смыкает ее веки. И не чувствовать при этом боли ни моральной, ни физической. Признавать то, что Мэтт Мердок – всего лишь человек, который имеет свое право на отдых от всего.

- Да, в Адской Кухне полно таких. Кажется, припоминаю одно место – то, в котором обычно Фогги ужинает.

Отталкивается от стола, позволяет Наташе потянуть себя следом. Накидывает на себя пальто, подхватывает трость, которая нужна ему больше для вида. О лампе он забывает и расслабленно выдыхает, улыбаясь, когда она ему о ней напоминает. Щелчок, раздавшийся в тишине, дает ему понять, что помещение полностью погрузилось в темноту.

- Спасибо, что напомнила. Ты спасла меня от поучительных нотации Фогги утром, - широко улыбается. – Идем. Я покажу тебе свой район. Ну, часть района. Ту, где в это время хорошо, а не ту, где начинает выползать преступность.

Адская Кухня – рассадник грехов. Он не один год потратил на то, чтобы попробовать очистить его. Сорвиголова стал для местных жителей символом, однако, стоит признать – его старания лишь немного помогли городу. Прошло время. Достаточно, чтобы спокойно сейчас к этому относиться, не испытывая и капли гнева.

На улице свежо, прохладно. Мэтт вдыхает воздух полной грудью, выходя из здания. Пространство вокруг него мгновенно заполняется голосами взрослых и детей – на оживленных улицах всегда много народа даже в такое время.

- Нам туда, - привычно лениво постукивает тростью перед собой, уделяя все свое внимание сердцебиению Наталии. – Что ты хочешь посмотреть после того, как мы поужинаем? Или сразу домой?

Про обещанное «потом» он помнит. Время, проведенное без нее, не даст ему об этом забыть вот так просто. Нет, нет. Мэтт в ответ на свои мысли растягивает свои губы в улыбке. Он соскучился по ней, по ее присутствию рядом. Вряд ли он сможет забыть о таком.

+2

16

- Договорились, - Наташа в легком поцелуе прижимается губами к костяшкам правой руки Мэтта.
Забавно как. Давным-давно ей казалось, что покалеченным душам нужен кто-то не такой сломанный. Более собранный, более целостный, кого не мучают кошмары по ночам, кошмары не о принесенной смерти, но о собственной разбитой жизни. Но странность в том, что Наташа притянулась не к тому, кто целостен, а к тому, кто так же, как и она, был надломлен жизнью и обстоятельствами, болезненными, невыносимыми, утомительными, несправедливыми. И все же, Мэтт шел по жизни с высоко поднятой головой, помогая остальным. Его не остановили ни собственная слепота, ни собственное одиночество, ни смерть отца, ни предательство матери. В какой-то степени, искалеченная душа Наташи понесла меньше потерь, но была изломана гораздо сильнее, наверное, потому, что ломали ее мастера. Рубцы души Мэтта она чувствовала, знала, может, не все, но большей частью, так же, как и его шрамы на теле. И все же, он был для нее тем, кто поймает за руку, не дав оступиться.
Все еще вопрос, чем она это заслужила?
Возможно, если она доживет до следующего Рождества, то сходит с ним на службу.
Просто потому, что хочет.
Наташа снова смеется, хрипловато, но без надрыва, весело, ярко, таким настоящим женским смехом, какого давно от себя не слышала. Такой не выйдет, даже когда очень стараешься кого-то соблазнить, такой получается лишь на волне искренних чувств.
- Надеюсь, Фогги и правда пошел домой, было бы жаль ему испортить аппетит.
Весна в Адской Кухне пахнет по другому, не так как, как в остальных частях города, хотя Наташа вряд ли сможет понять, почему. Живое течение жизни - такое было дома, в Москве, в старых дворах, где бабушки сидят на лавке, лузгают семечки и обсуждают соседок, такое описывал Булгаков в Мастере и Маргарите, такое Наташа видела как-то раз в Ист-Энде в Лондоне, когда ее туда занесло на задание. Что-то особенно, не очень благополучное, но доказывающее, что жизнь возможна всегда, в любом виде, и что есть те, кто привнесут в нее свет. Сейчас Адская Кухня лишь место, в котором люди сближаются, знают друг друга давно, с детства, так как они не выбирались никогда из своего района. А ароматы еды из кафешек расцвечивают сладость вкуса весеннего ветерка, чуть солоноватого от близости воды.
- Даже не знаю…
Приятно вот так идти рядом, держась за руку Мэтта, чувствуя его совсем близко, ощущая запах его одеколона, видя легкую небритость к концу дня, наблюдать за ним искоса, хотя явно он чувствует ее взгляд, чувствует каждое ее движение. Но Наташа думает о том, как все хорошо сложилось сейчас, и пусть бы таких вечеров будет побольше - она будет приходить к нему в офис, и они будут ужинать где-нибудь, гулять до самой квартиры, чтобы всю ночь потратить друг на друга, снова и снова падая в объятия, отдаваясь так, чтобы от стонов стены дрожали.
Часть нее хотела прямо сейчас потянуть Мердока домой. Он действовал на нее весьма определенно одним своим присутствием. Это началось еще тогда, когда они съехались во Фриско. Не то чтобы Наташа ждала, что их взаимное притяжение отвалится самой собой, но когда пришла к нему в декабре, не ожидала того, как полыхнет. И если бы не тот разговор, полыхнуло бы сильнее и сразу, но тогда время ушло в те слова, которые нужно было сказать, чтобы у них было сегодня.
Первое впечатление бывает ошибочным, случай с Мэттом именно такой. Все началось не со взглядов, а с улыбки, с хорошего чувства юмора и прикосновения - заискрило так, что хваленая Черная Вдова и сердца не сдержала, ломанулось так, что сама удивилась.
И сейчас она думает о том, что может, ну к черту все эти попытки быть нормальными?
Но весенний вечер все еще заманчив, а весна в Адской кухне какая-то особенная. И кровать никуда не денется, и у них будет ночь, утренний кофе, завтрак, прощание, чтобы увидеться снова вечером.
- Давай просто перекусим и погуляем? Я очень тебя хочу, Мэтт, но не хочу торопиться. Торопливость сейчас как признак того, что мне снова нужно куда-то спешить. Но не нужно. Поэтому просто… пойдем.

Отредактировано Black Widow (22.12.2018 00:17)

+1

17

Ему нравится слышать ее смех. Нравится просто гулять, наслаждаться тем, что она рядом, и тем, что он дома, на родных улицах, которые ему знакомы до мельчайших подробностей. И приятно знать, что сейчас вокруг относительно спокойно, или же он ничего не замечает, полностью увлеченный Наташей.

Мимо них проходят прохожие. Обычные люди, и Мэтт чувствует, что в данный момент они ничем от них не отличаются. Такие же спокойные, думающие лишь о друг друге, не о чем-то ином. И, на какой-то момент, кажется, что это не с ними происходили все те вещи, которые выпали на их долю.

Звуковые волны разносятся вокруг, обрисовывая перед ним мир, окружающий их. Голоса, шепот, разносимый по прохладному весеннему воздуху, гул машин и шум огромного города, шаги, кашель, смех и плач – все это помогает ему рассмотреть в деталях все то, что он никогда не увидит так, как видят его люди, не лишенные зрения, но сейчас редкий момент, когда он практически не уделяется ему никакого внимания.

Ему всегда было сложно обращать внимание на что-то иное, когда рядом находилась Наташа. Адская Кухня лишилась его защиты на эту ночь. И Мердок подозревает, что так будет еще много раз. Не сожалеет, не считает, что неправильно, ибо понимает, что всему когда-нибудь настанет конец. Дьяволу Адской Кухни тоже. Не сейчас и не сегодня, но он точно может сказать, что конец будет. И он надеется, что тот не окажется трагическим, наоборот.

Крепко сжимает ее руку, зная, что готов был бы попробовать измениться ради нее и поменьше рисковать собой. Если получится – у него с трудом выходит сдерживать подобные обещания, а потому он молчит. Не хочет обманывать себя и больше всего не хочет обманывать ее. И точно не сейчас, когда он весь внимательно наблюдает за тем, как она дышит, двигается, говорит. Но ради нее нужно. Ему не хочется в один миг потерять все, что у него есть, снова, просто по собственной глупости.

Он чувствует, как она наслаждается прогулкой, наступившей весной, и он сам вдыхает в себя больше свежего воздуха. И смеется, слыша ее слова о неторопливой прогулке, о том, что у них все время впереди. Столько, сколько они сами того пожелают. Мэтт внезапно это осознает – с новой силой, и он едва верит в то, что ожидание закончилось, в то, что все прошлое со всеми неприятностями и разлукой остается позади. И он ощущает то, как тянется к ней всем своим сердцем.

- Хорошо. Закусочная уже на следующей улице. Ты сразу ее увидишь, - а он почувствует, учует уютное, тихое заведение с вкусной и сытной едой, которую только делают в Адской Кухне. – Фогги там нет.

Его бы Мэтт точно нашел бы, но его друг сегодня не приближался к этому месту, о чем свидетельствует отсутствие запаха его одеколона. Так даже лучше. Не придется наблюдать за противостоянием Фогги и Наташи.

Сегодня только она. Мердок о другом и думать не желает. И ему до странности приятно гулять с ней по улицам, по которым он еще гулял ребенком. Еще тогда, когда он был зрячим. И так будет всегда. Он надеется на это – на то, что такие прогулки не станут редкими исключениями, и на то, что они так же, каждый вечер, будут находить что-то умиротворяющее здесь, в этой Адской Кухне, в которой он большее количество времени видит просто рассадник грехов. Почему-то близость Наталии положительно действует на его восприятие, заставляя видеть в этом районе вновь что-то хорошее, а именно свой дом.

И он радуется тому, что она здесь. С ним. Вернулась.

- Что хочешь посмотреть после?

В прошлый раз она говорила о том, что он когда-нибудь покажет свою церковь. Мэтт улыбается, представляя это, и думает о том, что познакомит ее со своим священником. Но уже вечер, вряд ли следует тратить все время на поход до церкви, чтобы просто постоять в храме и посмотреть на него.

Но ему все равно, куда идти. Проводить время с той, кого он любит, уже само по себе подарок. Возможность, которая не каждому выпадает. А он соскучился по ней изрядно, настолько, что и представить сложно.

Мэтт останавливается перед дверью в закусочную. Из-за нее действительно пахнет очень вкусно. Это любой может почуять.

- После вас, - задорно улыбается, открывая дверь перед Наташей.

+2

18

Сколько бы Наташа не знала о способностях Мэтта, она каждый раз удивляется, как далеко он может слышать, чувствовать, узнавать. Они еще и близко не подошли, а он уже знает, что Фогги нет в кафе. И задолго до ее появления знает, что она идет, угадывая ее в каждом запахе, капле аромата, звуке. Наташе это нравится. Ей нравится, что он знает о том, что она приближается, заранее. Нет игр поймать врасплох, есть просто приятное ощущение близости и интимности, даже на расстоянии.
- На самом деле я понимаю Фогги, - наконец произносит Романова, глядя перед собой, окунаясь в мир Адской Кухни. - Ты был в слишком подавленном состоянии после моего ухода, - голос ее звучит тихо, серьезно, без тени улыбки. - Он мне звонил. На старый номер. И сказал все, что обо мне думает. И я была с ним согласна. Хотя, кажется, это его не обрадовало.
Звонок Фогги застал ее ночью, за чашкой кофе и третьей сигаретой. Она не могла спать, постель казалась слишком пустой, ей не хватало самого Мэтта, подушкам - его запаха. Наташа в тот период вообще с трудом адаптировалась к тому, что снова была одна. Это было очень странное чувство, обычно таких проблем русская шпионка не ощущала от слова совсем. Но тогда все было паршиво. Она хотела сбросить звонок Фогги, но вместо этого ответила, заранее зная, что услышит, и не ошиблась.
- Он хороший друг. И заботится о тебе. Его недоверие можно понять, он боится, что вернувшись, я снова причиню тебе боль.
Наташа тоже боится. Но в какой-то момент приходится остановиться в своем страхе, задуматься, озаботиться тем, чтобы хоть как-то сохранить свое будущее в неприкосновенности. Страх не помогает, он только разрушает. В попытке избежать боли для Мэтта, Наташа причинила ее гораздо в большем количестве.
- Все еще не знаю.
Наташа закрывает глаза, втягивая носом вечерние ароматы.
- Можно к воде. Можно в постель.
И с улыбкой она переступает порог кафе, выбирая сразу достаточно уединенный столик, за которым им вместе будет хорошо. Они делают заказ, вернее, делает его Мэтт за двоих, пока Наташа затихает, уходя в собственные мысли. Она не просто так заговорила о Фогги. Потому, что прогулка от офиса до этого места, наконец, подвела ее к решению по ЩИТу. И когда официантка уходит, Наташа ловит руки Мэтта, оглаживая их пальцами.
- Я соглашусь на новую должность.
Сидеть дома не ее стезя.
Сидеть дома, ожидая Мэтта, пока он будет спасать обитателей города - вообще невозможно.
- Знаешь, у меня в голове возникла одна мысль… и она мне даже понравилась. Но потом я пришла к выводу, что так лучше не поступать. Варить борщи и ждать тебя дома заманчиво, Мэтт, но со временем я начну лезть не в свое дело. А ты ведь помнишь, что одной из двух наших проблем было то, что ты переживал за мою целостность, а меня это немного раздражало. Увы, работать вдвоем нам с тобой трудно, поэтому нас спасет разделение труда.
Хотя жаль. На самом деле жаль. Наташе нравится видеть Мэтта в бою. Нравится то, как он двигается, это вызывает эстетическое удовольствие на грани возбуждения, после чего даже до постели нет шансов дойти, где поймали друг друга, тому и рады. Но помимо этого всегда были неравные в этом отношения, Мэтт проявлял заботу в пылу задания, спровоцированную любовью, Наташа злилась.
- Так что, думаю, нам обоим будет хорошо, если я буду работать в ЩИТе. И возвращаться к тебе.

+2

19

Рассказ Наташи его удивляет. Мэтт поворачивает в ее сторону голову, слушая то, что она говорит. О том, что Фогги звонил ей тогда, он даже не подозревал. Тот ему о подобном не рассказывал, и он подозревает, что об этом он так и не узнал бы. Слушает ее сердцебиение, не улыбается, обдумывает то, что она сказала только что.

Фогги всегда стремился его защищать, порой идя на радикальные меры. Этого Мердок не одобрял, не понимая потребности заботиться о нем. За годы своей жизни он привык все делать сам, справляться сам, что удивляется каждый раз, когда сталкивается с подобными проявлениями заботы о нем.

- Я не знал, - только и молвит, уходя в свои размышления и воспоминания о том времени. – Но это уже в прошлом. Фогги успокоится со временем и перестанет волноваться. Я надеюсь на это.

Не та тема для разговора. Мэтт знает, что Наташа в курсе того, как он не любит, когда за него вступаются. Это ведь он должен защищать всех. Наверное, это неправильно – то, что он пытается запретить своим близким делать такое. Наверное, ему следует быть благодарным за то, что в его жизни есть те, кто хочет оберегать его от несчастий, и он это понимает, и он благодарен Богу, но это все равно непривычно.

- Какой, однако, тяжелый выбор. Давай все же прогуляемся. Я давно не бродил по Адской Кухне просто так. Всегда либо на работу, либо с работы, либо на охоте.

От этого он устает, но ничего поделать не может. Простые причины – у него не получается посвящать время просто себе. Рядом должен быть кто-то, кто будет держать за руку и напоминать о том, что мир не так темен.

Улыбается, не желая размышлять о прошлом сейчас. Не тогда, когда они занимают столик, максимально уединенный. Вечер – заведение заполнено лишь частично. Это не столь важно, на самом деле. Все равно он чувствует рядом с собой лишь Наташу, и этого ему достаточно сверх меры.

Мэтт делает заказ, обращаясь подошедшей официантке, всего лишь быстро пробежав пальцами по меню. Когда та уходит, его внимание привлекает голос Наташи, говорящей, что она примет новую должность. Крепко сжимает ее руку, поддерживая ее, но ничего не говорит, позволяя ей договорить.

Ее слова, конечно, заставляют его смутиться. Он много думал о своем поведении. О своем страхе за ее жизнь. О том, как не мог не сосредотачиваться на ней, как не мог не следить за тем, чтобы она была постоянной безопасности. Это было неправильно. Наташа – сильный боец, и он это понимает, как, впрочем, понимал и тогда. Просто он не мог справиться со своим желанием защищать ее от всего на свете.

- Помню. И знаю, что был тогда не так прав, как мне хотелось бы. Надеюсь, когда-нибудь это перестанет быть для нас проблемой.

Когда-нибудь… Мэтт не знает, стоит ли желать этого. Вся суть этой проблемы лишь от того, что он слишком сильно любит ее. Он не сможет перестать защищать ее, не сможет, как бы хорошо ни старался. Он и пробовать не желает, если честно.

- Я уверен, что ты справишься со всеми тяготами новой должности, а я буду рядом и поддержу тебя. Но, пока несут наш заказ, тебе придется сделать еще один выбор, - весело смеется: – Мы действительно гуляем или идем домой?

+2

20

Наташа качает головой:
- Но ты же не думаешь, что Фогги должен был тебе рассказать? Если бы он смог, он стер бы все твои воспоминания обо мне. И учитывая все… тебе, правда, было настолько плохо?
Она будто бы удивлена, хотя с чего бы? Сама влюбилась, так смысл удивляться, что Мэтт тоже попал в ловушку чувств? У Романовой была тогда депрессия, но не привыкшая проявлять хоть как-то свои эмоциональные проблемы, она сжала зубы и шла вперед, стараясь не оглядываться, не думать, что потеряла на этот раз. Потеряла того, кто знал ее настоящей, к кому она не боялась приходить зализывать раны, сворачиваясь под теплым боком в клубок, а его сонное дыхание было лучшей музыкой на свете.
Глядя на Мэтта сейчас, Наташа поддается мыслям о том, как жестоко и беспощадно она с ним поступила, но малодушно прячется за тем, что у нее не было иного выбора, они были не способны тогда справиться. А вот уничтожить друг друга могли даже слишком легко, обнажая собственные души. Тогда Наташа никак не могла понять, что может заставить их отношения работать, как выжить в среде эмоций и переживаний, не задев ничью гордость, не отобрав ничью личность, не уничтожив ничью самодостаточность. Сейчас, кажется, ей удалось понять алгоритм, дай бог, чтобы он сработал.
Наташе нужно, чтобы он сработал.
Она сжимает руки Мэтта, чуть виновато произносит:
- Я просто пытаюсь понять. Осознать, насколько сильный ущерб тебе причинила, Мэтт.
Возможно, когда она в следующий раз испугается реального шанса на хорошую жизнь, именно это осознание остановит ее от побега и заставит начать соображать раньше. В конце концов, им было не обязательно расставаться, для того, чтобы снова строить отношения. Стоило только включить мозги и заниматься саморазрушением.
То, что Мердок трудоголик, Наташа знает давно. Она не лучше, но стремится жить чем-то еще. И сейчас качает головой, насмешливо фыркая:
Тебе нужно перестать делать свое хобби смыслом жизни, Мэттью. Чувствую себя обязанной помочь.
Носок ботинка Наташи легко скользит по правой брючине Мэтта, а она с непроницаемым лицом сидит напротив, будто бы ее вообще все это не касается. Но кому как не ей знать, что с виду правильный католик, Мэтт еще и стопроцентный ирландец, который одной рукой крестится, другой грешит. Да и надо же что-то рассказывать на исповедях, не так ли? Наташа любит шутить на эту тему, снова и снова намекая на то, что жаркие ночи могут стать бесконечным источником греха. А она - пойти по стопам Евы, принеся Адаму яблоко.
- Кажется, я расстроюсь в таком случае, - слабо улыбается Наташа. - Я не говорила, что ты не прав. Иначе мне придется признать и свою неправоту в желании прикрыть твою спину. Просто… что-то пошло не по плану. И нам нужны некоторые правила. Уверена, мы что-нибудь придумаем.
Вопрос Мэтта заставляет сердце биться сильнее от одной лишь мысли, что будет, стоит им оказаться за запертыми дверьми. Наташа падает в воспоминания, у них есть вкус, цвет, только три-дэ формата не хватает. Носок ботинка срывается с ритма, дразнить Мэтта становится опасно - Наташа закусывает губу. ЩИТ на этот вечер теряет всю свою важность, зеленые глаза темнеют от плавящегося внутри желания.
- Домой, - бросает она отрывисто слегка осипшим голосом.
И благодарит бога, что официантка несет их с Мэттом заказ, давая Наташе возможность отвлечься, а не думать о том, насколько его пальцы способны подчинить ее тело, открывая новый виток наслаждения.
- Думаю, на сегодня я нагулялась, да простит меня Адская Кухня.
И наговорилась. Почти. По крайней мере, о проблемах и своей вине перед Мэттом точно. Он не обижен. Он ее любит. Но именно поэтому ей саму себя не простить, не забыть слова Нельсона о том, что она сокрушает на своем пути все то, что ведет к ее слабостям.
Слабости в себе никто не любит. Но Наташа терпеливо учится признавать свою собственную - Мэтта Мердока.

+1

21

Мэтт сжимает руку Наташи. Вспоминать о том времени не особенно приятное занятие. Неприятно оно тем, что напоминает об одиночестве, от которого он успел отвыкнуть за время, проведенное с ней. Дни и ночи – они были наполнены ее присутствием. Он знал, что дома кто-то будет его всегда ждать, что ему будет, кого ждать по вечерам. Неприятно вспоминать и о том, как все же было болезненно осознавать, что все кончено, и привыкать жить так же, как раньше.

Еще больше неприятнее было то, что он почти поверил в свое проклятие. Его всегда бросали. Даже отец решил его бросить, когда поднял голову и отказался проигрывать в том памятном бою. После того, как ушла Наташа, ему почти казалось, что так будет всегда в его жизни. Глупо, но почему-то чаще всего именно так и выходит.

Вероятно, по этой причине Мэтт долгое время был уверен в том, что ему не следует и пытаться что-то изменить.

- Нет, он бы не рассказал. Я просто удивлен, так как почти ему ничего не рассказывал, кроме того, что и так было известно. Порой я забываю о том, насколько Фогги проницателен. Думаю, проведя долгое время рядом со мной, он научился читать меня, как открытую книгу.

Мэтт слабо улыбается, все еще медля с ответом. Не хочется рассказывать о том, что пришлось пережить ему, и не хочется расспрашивать ее о том, как тяжело было ей.

- Без тебя было очень сложно. Я ушел с головой в работу и спасение Адской Кухни от нее же самой, и много времени потребовалось для того, чтобы я предпринял попытки жить дальше. Но это уже в прошлом. Не думай об этом. Нам обоим пришлось нелегко.

Ее он так и не забыл. Наверное, даже и не старался, раз стоило ей появиться, как он с готовностью позволил своим чувствам заполонить свое сердце и сознание. И не прогадал. Он ни о чем не жалеет.

Смеется при ее словах – верно, он трудоголик, не знающий отдыха, от чего даже Фогги порой хватается за голову. Мэтт, правда, чувствует, что наступает пора, когда он будет больше времени посвящать себе, Наташе, друзьям, а не защите Адской Кухни и работе.

- А я уже говорил, что не буду сопротивляться.

Он и не желает. Чувствует свою усталость от бесконечных попыток очистить свой город от преступности, ощущает желание начать жить по-настоящему, не пытаясь забывать о себе. Разумеется, не сразу. Разумеется, не так легко все будет. Но, вероятно, если получится, то может что-то выйти.

Рядом с ней он в это начинает верить все больше и больше.

Сохранять невозмутимое выражение лица на самом деле довольно сложно, когда она намеренно дразнит. Мэтт слышит ее биение сердца. Оно гулко отдается в пространстве, заглушая все остальные звуки. И все же ей удается намного лучше хранить внешнее спокойствие. Это он распознает по ее мерному дыханию.

Сегодня им не будет времени до подобных мелочей, как правила, разговоры о прошлом и неприятные воспоминания. Ни к чему они, когда всю ночь можно потратить на более полезное занятие.

Мэтт задерживает дыхание ровно на несколько секунд, справляясь с обуревающими его желаниями. Нет, все же если бы ему когда-нибудь взбрело в голову исповедаться священнику и рассказать обо всех своих грехах, то тот отказался бы выслушивать его. Он улыбается при этой мысли.

- Домой, - тихим эхом повторяет вслед за ней, думая о том, что Адская Кухня переживет. – У нас будет полно времени для прогулок.

Перед ними заказ. Мердок осознает это только сейчас. Приближение официантки он благополучно пропустил мимо внимания, и теперь с некоторой долей удивления втягивает в себя запахи еды. Наверное, они приняли верное решение, когда отправились ужинать сюда, а не взяли еду на дом.

Сейчас им уже могло быть не до еды.

+1

22

А насколько хорошо сама Наташа знает Мэтта? Не видя его глаз, она улавливает в его голосе оттенки грусти и тоски. Следит внимательно за каждым его движением. Он пользуется тем же дезодорантом и той же туалетной водой всегда. Любит кофе определенной крепости. Всегда ставит посуду в определенном порядке, чтобы не задумываться о том, где и что брать. Любит спать на спине, тем самым оттеняя привычку Наташи спать на животе, беззастенчиво используя его самого как подушку.
И это лишь самая малость из того, что знает о Мэтте Мердоке Наташа Романова, осторожно сохраняя в памяти мелкие детали о нем. Она умеет очищать мозг от ненужных воспоминаний, умеет напрочь забывать все, что касается людей, которых по разным причинам вычеркнула из жизни недрогнувшей рукой. Вот только Мэтта она не хотела забывать, и еще долго ловила себя на том, что по утрам делает две чашки кофе и не может курить в квартире, чтобы не раздражать чувствительное обоняние Сорвиголовы, хотя к легкому запаху дорого табака, исходящему от нее иногда, он привык.
Наташа позволяет затухнуть беседе о прошлом. Ответа Мэтта ей достаточно, чтобы решить для себя больше никогда так не поступать. Не сбегать, когда перестанет справляться с потоком эмоций, но довериться, чтобы он удержал ее.
Начинать можно уже сейчас.
Голос Мэтта меняется, отчетливо намекая, что его самого охватывают вполне однозначные эмоции. Но Наташа не смеется, лишь чуть потемневшим взглядом впиваясь в мужчину напротив. Убирает ногу, меняя позу на более беспечную, а ужин теряет вкус и цвет, становясь лишь препятствием к заданной цели. Они что-то говорят, незначительное, пустое, выглядят как обычная пара: он не ошибается с местоположением приборов на столе, она не беспокоится о путанице соли и сахара. Все как у людей.
Пока Мэтт расплачивается, Наташа ждет на улице, делает пару затяжек, проверяет голосовую почту - пусто. Вместе с этим приходит и чувство облегчения. Романова, на секунды поддаваясь сомнению, вжимает боковую кнопку телефона, и уже без раздумий выбирает опцию “выключить”. А когда в ореоле ароматов ресторана в весеннюю ночь Адской кухни выступает Мэтт, беспечно и немного жадно целует его.
- Будем на равных, я отключила телефон.
Они целуются на тротуаре перед кафе еще несколько минут, то ли греясь, то ли наслаждаясь. А через несколько часов в небе разливается гром. Они как раз снова целуются в каком-то переулке, удлиняя путь домой. Никто из них не водит машину в обычной жизни, а взять такси не додумались. И есть в этом нечто прекрасное, идти в весенней ночи, взявшись за руки.
- Вот это да, - Наташа отрывается от губ Мэтта, задирает голову, рассматривая темное небо. Первые капли, удивительно теплые, падают на ее лицо. Звонкий смех, совсем девичий, переплетается с очередным раскатом грома, захлопнувшимся где-то рядом окном, возмущенным ворчанием и шорохом снимаемого белья. А Наташа начинает декламировать на русском: - Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом… - и возвращаясь к английскому, снова обнимает Мэтта, невзирая на дождь, вот-вот обещающий перейти в ливень: - но сейчас только март. Вот странно.

Отредактировано Black Widow (30.12.2018 02:35)

+2

23

Ужин протекает в атмосфере расслабленности. Мэтт понимает, почему Фогги любит это место – здесь тихо, здесь уютно, здесь вкусная еда. Для него до сих пор это был еще один ресторанчик, в котором можно перекусить. Чаще всего он берет еду на дом – легче ужинать в собственной квартире и оставаться в одиночестве там. Так одиночество меньше ранит, меньше дает о себе знать.

С Фогги он не так часто проводит время. Наверное, работая рядом весь день, они ищут отдыха друг от друга. Наверное.

Теперь же все это отходит на задний план. Становится серым, блеклым напоминанием того, как он обычно живет.

Мэтт задается вопросами о том, как у них получится в этот раз. Он не допускает мыслей о том, что и в этот раз у них ничего не получится, но, тем не менее, вопросы возникают. Прошлый раз был довольно болезненным. Достаточно, чтобы вновь замкнуться в себе самом. В этот же…

Тот разговор дал плоды. Каким бы он ни был неприятным для них обоих, в прошлом нужно было покопаться, вытащить на свет старые воспоминания, перестать терзаться догадками и сомнениями и просто получить требующиеся ответы.

- Отключенный телефон… - протягивает, смакуя оба слова, делая вид, что задумывается об этом. – Звучит весьма и весьма многообещающе интимно.

Широко улыбается, отвечает на ее поцелуй.

Свежий воздух Адской Кухни играет в ее волосах, а он вдыхает его, желая учуять лишь ее запах. В городе воздух пахнет неприятно – бензином, машинами, чужими духами, той же самой краской, которая доносится до него. Он никогда на это не жалуется, но это действительно очень неприятно. Как неприятно и то, как много он порой слышит.

Кто-то мог бы назвать это вторжением в частную жизнь. Мердок согласен. Но сейчас рядом с Наташей все его чутье и слух направлены на нее. Интересно, как она к этому относится? Он знает, что ей нравится, и знает, что в этом она не видит ничего страшного – в том, что он слышит и отслеживает каждый стук ее сердца, вдох-выдох, движение тела. Но осознает ли она то, как четко и ясно он ее «видит»?

Это ему интересно.

Но все вокруг нарушает раскат грома, внезапно очерчивающий город. Воздух окрашивается новыми запахами. Теми, которые он любит больше всего. Все начинает пахнуть первым дождем, приятным, освежающим. А рядом с ним Наташа читает стихи на русском, и к ее голосу Мэтт сосредоточенно прислушивается. Русский – красив, а ее голос лишь больше его красит.

- О, а ты не можешь чаще говорить на русском? Мне нравится, как звучит твой голос, - обнимает ее. – А гроза…

Вспоминает о том, что именно он не любит в дожде, особенно в ливнях. Ему нравится то, как воздух пахнет до него и после, но…

- Нам действительно пора домой, - мягко улыбается, начиная идти в сторону дома и утягивая ее за собой.

Он оглохнет и «ослепнет». Тарабанящий звук дождя выведет его из строя. Мэтт даже несколько сожалеет о том, что им не удастся погулять еще немного, а придется преодолевать путь до его квартиры. Увы, и у способностей Дьявола Адской Кухни есть слабости и отрицательные стороны, с которыми он так и не научился справляться.

- У нас там есть чем заняться.

+1

24

Наташа смеётся. На лицо падают капли дождя, а сильные руки Мэтта крепко обнимают её, притягивая к себе.
Могу, но тогда тебе придётся научиться понимать русский, чтобы ты осознавал смысл каждого произнесенного слова. - - - - Тебе понравится.
Жаль, что не прогуляться. В памяти Наташи всплывает ароматное лето, блестящие на солнце капли дождя, усиливающегося с каждой минутой, превращающегося в стену, когда никакой зонт не поможет, можно только босиком бежать, держа туфли в руках.
Это уже когда-то было. Давно. Или не было. Есть тот период жизни, за правдивость воспоминаний о котором Наташа ручаться не может. И ей хочется убедиться, что у бега под дождём босиком настоящий вкус, настоящий запах, как у возможности любить и быть любимой, сидя по утрам на подоконнике с чашкой кофе. Убедиться в том, что они с Мэттом могут иметь обычные вещи в своих жизнях.
Она послушно следует за Мэттом. Держит его за руку, пока они бегут от навеса к навесу, пока дождь не затопил улицы. И все равно, когда они оказываются в квартире, рыжие пряди волос Наташи в беспорядке сворачиваются в завитки. Она встряхивает головой, льнет к Мердоку, мягкая, тёплая, нежная, пахнущая собой и весной. Чувствует, как его руки скользят по телу, от чего сердце сбивается с мерного и спокойного ритма. Дождь мягко шумит, вопреки ожидаемо у дробному стуку, заставляет вспомнить о чувствительности слуха Мэтта. Наташа приподнимается на носочки, её ладони соскальзывает по его плечами, сбрасывая пальто и пиджак.
- Нам есть чем заняться, сам сказал.
Лукавая улыбка касается губ Вдовы, ее собственное пальто падает на пол.
- Например, заняться изучением русского языка.
Правда, для этого нужно оторваться от губ Мэтта, но это самое трудное. Как и пройти дальше по комнате, добраться до постели. Но есть нечто приятное в растягивании момента, ленивое, томное, ощущение благолепия, когда нет необходимости спешить. Когда можно неторопливо вспоминать, как это, просто быть вместе.
Не думать о прошлом сейчас получается даже легче, чем поначалу. Просто отдаваться моменту, действиям, мыслям, целоваться, пока не начнут болеть губы. Смеяться и слышать смех Мэтта в ответ. И произносить на русском:
- Я тебя люблю.
Русские слова слетают с губ, в них говорят не только буквы, но даже интонация - мягкая, обволакивающая, многообещающая. Ей и самой нравится, как все звучит. Наташа уверена, что Мэтт легко поймёт то, что она хочет этим сказать и ему не нужен перевод. Тем более, сам хотел слышать русский. На нем Чёрная Вдова на самом деле очень давно не говорила. И сейчас получает удовольствие от этого.

+3


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [08.03.2016] Let me hear you