Up
Down

Marvel: All-New

Объявление

Теперь же она свободна. У нее есть свои собственные руки и ноги, она вольна идти туда, куда угодно, но зачем это все?

Нет Пьетро. Ни единой толики ее магии. Нет семьи, нет команды…

© Scarlet Witch

* — Мы в VK и Телеграме [для важных оповещений].
* — Доступы для тех, кто не видит кнопок автовхода:
Пиар-агент: Mass Media, пароль: 12345;
Читатель: Watcher, пароль: 67890.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [14.05.96] There is a light in the forest.


[14.05.96] There is a light in the forest.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: Двадцать лет назад, до Братства и Мстителей.
Место: Где-то в горах на Балканах
Участники: Quicksilver, Scarlet Witch.
Описание: У всех героев своя история, которая может начинаться совершенно по-разному. Кто-то родился с серебряной ложкой во рту, кто-то все свое детство провел в приютах, или на улице в неблагополучных районах мегаполиса...  Близнецам Максимофф пришлось выживать в балканских лесах. Там где обитают дикие звери, недружелюбные люди и даже древние легенды.
https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/51720/673ed9b9-443f-483c-9f05-64dc13d5aea6/s1200?webp=false

+1

2

Пьетро быстро огляделся, и снова натянул бейсболку по самые брови. Не хватало еще чтобы его заметили. Приметные белые волосы были второй проблемой, которую несли с собой способности. Первой проблемой был голод. Максимофф был быстрым, и сильным, очень сильным для живущего впроголодь подростка. Он с радостью согласился бы честно работать, но малолетний цыган, со странными, белыми волосами не вызывал у местных доверия. Скорее вызывал неприязнь одним фактом своего существования. В лучшем случае просто отправят куда подальше, а ведь могут и пальнуть. Проверять, сможет ли он увернуться от пули в упор - Пьетро не очень хотел.  Может быть, у него и получилось бы, но если нет…
Пропустив мимо себя очередную компанию вооруженных людей в камуфляже, он направился к рынку. Нужно просто украсть немного еды, и вернуться к Ванде. Каждый раз, оставляя сестру где-то, Пьетро чувствовал себя виноватым, но брать её с собой было бы еще худшим решением. Нужно просто вернуться быстрее. Закончить с этим побыстрее, и все будет нормально. Пьетро это не нравилось. В основном потому, что люди, у которых приходилось красть, сами были бедными. Но, хотя бы не голодали. Или хотя бы не всегда. Максимофф передернул плечами. Кто он такой, чтобы переживать из-за всех. Он просто должен позаботиться о сестре. И что бы это не закончилась как та история, в результате которой они остались одни. Если его это чему-то и научило, так это тому, что попадаться не стоит. До сих пор у них получалось.
Рынок был наполовину пуст, и это касалось и прилавков и количества людей. Это мешало. В толпе, с лотков заваленных чем-нибудь съедобных – что-то спереть было бы намного проще. Может быть, он и смог бы найти такое место, если бы отправился подальше. Но тогда пришлось бы оставить Ванду надолго.  Возможно, со временем придется это сделать, когда его начнут узнавать. А пока остается рассчитывать, что люди будут моргать одновременно. Пройдя по рынку, Пьетро удалось стащить немного овощей и хлеба,  после чего нужно было быстро уносить ноги.  Если бы его заметили  - убегать пришлось бы еще быстрее, но даже так, заметив пропажу, крестьяне догадаются обвинить его в первую очередь. Не очень сложная логика, если ты не один из местных, а к тому же цыган, то еду, скорее всего, ты и украл. Словно бы у него есть выбор. Все это было ему поперек горла, красть еду, охотится, бродить по лесам, и пытаться найти место, где можно просто пожить. Ну да, конечно. Для этого надо перейти еще три границы, как минимум. Есть хотелось страшно. Грызя на ходу кислое яблоко, Максимофф свернул в закоулок между домами, чтобы разминуться очередным вооруженным отрядом. Где-то далеко послышались выстрелы. Пьетро очередной раз огляделся, и решив что его, скорее всего никто не видит, а даже если и нет, из этих мест все равно надо уходить, ускорился. Добравшись до леса, он остановился, и прислушался. Нет, стреляли где-то в стороне. Возможно ничего страшного, и просто кому-то захотелось пострелять в воздух.  Может он зря переживает, и можно было остановиться в поселке, но Пьетро там не нравилось. Очень не нравилось. Слишком много людей с оружием, все кругом на взводе.  Тут вообще может быть хороший выбор?
- Я вернулся. – Ему хотелось сказать что-то очевидное. На расстеленный, на бревне кусок мешковины Максимофф выложил свою добычу.  Каравай хлеба, десяток картофелин, три морковки, репа и еще два яблока.  Есть захотелось еще больше. Последний раз они ели вчера, но Пьетро казалось, что прошла целая вечность. Ему стоило некоторого усилия не начать жрать сырой картофель прямо в поселке. В очередной раз за сегодняшний день, почувствовав себя последней сволочью, Пьетро отвернулся от еды.
– Схожу за водой. – Котелок он… Да, правильно, тоже украл, в какой-то деревне. – Может, попробую поохотиться. - Если получится поймать кролика или птицу, тогда можно даже будет поесть как следует.  Наверное, нужно было сказать еще что-то, но голод выбивал все возможные мысли. Способное передвигаться с такой скоростью тело – казалось, постоянно хотело есть. Максимофф уже ненавидел себя за это. Воспоминания об отце, о матери, о жизни в таборе, пускай тоже не всегда сытой, но хотя бы не безнадежной,  периодически вытеснялись голодом. Пьетро вздохнул, и сел прямо на землю.
- Придется уходить отсюда на днях. – Он оглядел шалаш, сложенное из камней кострище… Ничего такого, чтобы можно было назвать домом. И наконец, поднял глаза на Ванду. – Слишком много солдат. И если я продолжу воровать здесь – могут в конце-концов заметить.  – Нужно было придумать что-то лучшее, чем просто ходить с места на место. Но пока не получалось.

Отредактировано Quicksilver (21.02.2018 22:34)

+1

3

Жизнь в лесу уже стала привычной для Ванды Максимофф. В лесу было не комфортно, но младшая Максимофф находила и свои плюсы в месте её проживания, хотя минусов было гораздо больше. Но самым главным плюсом, который перекрывал большинство минусов, было то, что рядом с ней находился Пьетро. Осознание этого давало силы юной девушке справляться с трудностями. Но не редко Вандой овладевал страх, но не за себя, а за брата. Каждый раз, когда Пьетро уходил из их лагеря, страх своими длинными и липкими лапами окутывал девушку. Ванда понимала, что брат каждый день рискует жизнью ради того, чтобы они были хоть немного сыты и не умерли. Она знала, что он делает всё это ради неё, но не переставала боятся. Каждый раз, когда Пьетро уходил, Ванда пыталась занять себя какими-то делами, чтобы меньше думать о том, что брат рискует жизнью. Самым опасным для двух подростков было попасться военным. Ванда порой не желала отпускать брата за провизией, особенно если оставалось что-то. Она чаще прятала свою часть еды, что и выступало аргументом, чтобы притормозить поход брата в деревню. Пьетро никогда не брал сестру с собой, и Ванда понимала, что будет замедлять передвижения брата, а посему без вопросов всегда оставалась в их "жилище". Она знала, что один Пьетро убежит легко, с его-то способностями, а с ней это будет тяжело и их легко смогут поймать.
Сидя в шалаше, что служил им крышей над головой, Ванда часто вспоминала жизнь в таборе с родителями. Там тоже всё было не так гладко, но они всегда были сыты и согреты, пусть на столе их никогда не было разносолов, но дети чувствовали себя в безопасности и нужными. В таборе каждый помогал друг другу и заботился о ближнем. Подобные воспоминания и сейчас присутствовали в голове младшей Максимофф. Поёжившись от холода, она обняла себя руками и продолжила наблюдать за небольшим пламенем в кострище. Ванда настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила прихода брата, пока он с ней не заговорил. Вздрогнув от неожиданности Ванда посмотрела на вернувшегося брата, который разложил скромную добычу, а затем с благодарностью улыбнулась. Голод был настолько сильным, что девушка перевела свой взгляд на костёр.
- Пьетро, я уже сходила за водой, - Ванда указала на полный котелок. Она понимала, что безрассудно было оставлять их место прибывания  без присмотра, а ещё более безрассудным было ходить одной. Она знала, что Пьетро будет ругаться, но и сидеть без дела не могла. Пока Пьетро рискует ради их выживания, Ванду изнутри съедает чувство вины за то, что она не может быть полезной. Выживание, да, именно выживание для двух подростков стало целью номер один. Двум детям приходится бороться за своё существование, так как с их способностями им нет места в нормальном мире.
- Отдохни, - Ванда присела рядом с братом. Она видела, что каждый раз голод валит его с ног, и каждый раз ей было больно видеть его таким. Взяв с мешковины одно яблоко, она вымыв его протянула брату. - Съешь.
Пьетро был единственным оставшимся у неё родным человеком, он был её опорой. И потерять брата для неё было равносильно смерти. Поэтому Ванда заботилась о брате. Девушка насильно пихнула в руку брату яблоко и серьёзно посмотрела в глаза, чтобы тот даже не смел возражать.
- Если надо, то уйдём, - согласно кивнула девушка. Она и сама понимала, что долго им здесь не пробыть.
- Я слышала голоса, когда ходила за водой.

+1

4

Наверное, он слишком задержался. Нужно было вернуться быстрее. От этой мысли сложно было избавиться. Нужно сделать лучше. Нельзя так жить, это неправильно. Пьетро устал боятся, устал каждый раз думать о том, что может случится, когда он оставляет Ванду одну. Нужно было найти решение, найти место, в котором они смогут быть наконец в безопасности. Вроде бы одна из стран не была затронута войной настолько, и может быть, если просто добраться туда... 
- Это опасно! Я же... - Пьетро вздохнул. - Ты же знаешь, что я не устал. Они уже об этом говорили. Он подбросил яблоко в руке, внимательно посмотрел на него, и поймав, разломил пополам. Переспорить сестру он никогда не мог, а желания пытаться сейчас совершенно не было. Протянув половинку Ванде, он мгновенно съел, практически проглотил свою.- Пустяки. - Он улыбнулся, как мог беззаботно, и отбросил огрызок в траву. - Наверное - просто местные. Но я схожу, посмотрю. - Да, он буквально не мог сидеть на месте, в первую очередь потому, что начинал думать. Начинал чувствовать себя бесполезным. Конечно, они все еще живы, благодаря тому что он делает, но разве это хорошая жизнь? Нужно сделать что-то большее. Что-то лучшее. Нужно. Если он может хоть всю жизнь бегать, то Ванда... Ей нужно что-то большее, что-то лучшее. Хотя бы то, что у них когда-то было. Но что толку рыдать над пролитым молоком? Вот только перестать у него никак не получалось.
Он наклонился к огню и сдвинул горящие поленья голыми руками. Пьетро был способен сделать это достаточно быстро, чтобы не обжечься. Огонь успел прогреть оставшуюся в кострище золу, и он быстро закопал там почти всю картошку. Так было быстрее всего, наверное. Хотя он сам, мог бы наверное питаться чем угодно.
- Не волнуйся ты так, знаешь же, меня не поймают. - Наверное, он слишком полагался на свою скорость, но... Она была надежной, никогда не подводила с того дня, как Пьетро выяснил что может двигаться быстро. Способности Ванды, с другой стороны... Кажется, её пытались научить чему-то, но все же своя собственная сила казалась ему надежней. Иногда он задумывался, кто же они такие? "Ведьмино племя"... Было простым оскорблением, и ничего не объясняло. - Ванда... -
Он обнял сестру и притянул к себе. Они брат и сестра, а все остальное, то как их называют люди, это не важно. Но люди... Они просто не оставят их в покое. Вот и сейчас, здесь кто-то есть, совсем рядом. Может быть и правда просто местные жители. А может быть и солдаты. Наверно лучше отсюда пораньше, может быть даже сегодня. Вот только, не особенно понятно, куда. - Я... - Он хотел что-то сказать. Но что именно? "Я не знаю что делать"? Плохая идея. - Мы что-нибудь придумаем. Что-нибудь получше этого... - Хорошо бы только знать, что именно, но если бы все было так просто. Убраться отсюда конечно нужно, но куда именно нужно убраться отсюда, чтобы это действительно что-то изменило... Он обещал защищать сестру, и делал все что мог, но этого было мало. Нужно было сделать что-то большее, хотя бы найти нормальную крышу над головой до зимы, но сейчас им просто не дадут прийти и поселится где-нибудь. Он перебирал всего у себя в голове уже не первый раз, и пока никак не мог найти ответа.
Пьетро потянулся к костру, и замер, прислушиваясь. По лесу кто-то шел, шел шумно, не скрываясь, так что, наверное был еще далеко, но...
- Ванда, ты тоже это слышишь? - Парень замер в напряженной позе, готовый сразу сорваться с места. Сразу вспомнились услышанные по дороге выстрелы. Сейчас по лесам редко ходили просто мирные грибники или даже охотники, а встретится здесь с толпой вооруженных солдат, намного хуже, чем в городе. - Наверное лучше будет если мы пойдем сейчас...
Договорить он не успел, в этот момент из леса на приютившую их поляну выскочила здоровенная рыжая овчарка, и ни на секунду не остановившись бросилась на близнецов. Обычному человеку собака успела бы вцепиться в горло, но Пьетро бы быстрее. Выхватив из костра горящую головню, он с размаху впечатал её овчарке в морду. Почти погоревшее дерево обжегши нос, зверюга утратила большую часть боевого пыла и отскочила в сторону, и то ли зарычала, то ли заскулила. Максимофф швырнул в нее еще один пылающий уголь.
- Они... Они нас собаками травят. - Голос Пьетро дрожал, но не от страха, а от плохо сдерживаемого гнева. Люди, которым они ничего плохого не сделали. Которых даже не знали, правили их как диких животных.

+1

5

Улыбка тронула губы девушки. Брат вновь ругался, ругался на неё за её беспечность, но он должен понимать, что не может она просто так сидеть, сложа руки и ничего не делать. Ванда знала, что долго на неё злиться Пьетро не будет. Да и спорить с ней тоже он не собирался, поэтому младшая Максимофф искренне улыбалась, она чувствовала, видела и ценила заботу брата. Поймав половинку яблока, Ванда нахмурила свои носик, так как хотела, чтобы брат съел всё, но спорить не собиралась. Девушка надкусила свою половину яблока, а в желудке всё сжалось от того, что голод дал о себе знать ещё сильнее.
- Может и местные, но я не стала задерживаться у ручья и вернулась сюда, - осмотрев их место проживания, Максимофф вернула взгляд брату, а улыбка сошла с её лица. - Обманывай кого угодно, но меня не смей. Я прекрасно вижу, что ты устаёшь, - Ванда любила брата больше всего на свете и как могла, пытаясь отплатить за его заботу той же самой монетой. Первое время она молчала, но сейчас даже и не собиралась. Да, Пьетро умело маскировал усталость, но голод не щадит никого, а вкупе с его способностями энергию он теряет очень быстро и это Ванде не нравилось. Положив руку на плечо старшего брата, младшая покачала головой. Ванда часто задумывалась о том, что в их дуэте она бесполезна. Пьетро всегда делает всё для их столь скитальческой жизни, но он делает всё, чтобы защитить сестру. А она? Что делает она? Сидит прячась в лесу и думает о том, вернётся ли брат или нет. Младшая Максимофф очень хотела быть полезной брату, но понимала, что только мешает ему. Один он бы выжил и стал бы счастливым. А стал бы? А она стала бы? Ответ она знала. Определённо нет. Ванда не представляет жизни без Пьетро, он единственный кто остался у неё, и она тоже будет стараться сделать его счастливым. За своими думами девушка не заметила приближения брата. Она вздрогнула, когда тёплые руки обняли её. В этот момент она была действительно счастлива и рада, что брат и в этот раз вернулся невредимым и живым. Улыбка вновь появилась на губах младшей из близнецов.
- Я знаю, Пьетро. Когда-нибудь у нас тоже всё будет хорошо, и мы сможем жить как все люди, - в это она верила всем сердцем. Да, они особенные, но что в этом такого? Они никогда и никому не желали зла. Но почему тогда их, двух подростков, так ненавидят? На эти вопросы никак не находились ответы. Очередную порцию размышлений прервал тихий голос брата. Прислушавшись, Ванда действительно, как и брат ощущала чьё-то присутствие. Напрягшись, она кивнула. Это было странно и страшно, но сейчас она не могла позволить страху взять верх.
- Неужели это не местные, а военные? Неужели нас нашли? - пытаясь скрыть дрожь в голосе, младшая Максимофф посмотрела на брата с надеждой, что им показалось. Но, увы, им не показалось. Со стороны леса выбежала огромная собака, или может от страха Ванде показалось, что она огромная, но в этот момент было неважно. Псина неслась прямо на них. Мгновение, всего мгновение и Пьетро отбросил собаку. Ванда смотрела на зверюгу испуганными глазами, а в руках ощущалось покалывание. Это были её силы, её магия. Красные всполохи окутали кисти рук, и младшая из близнецов готова была, как могла также защищать брата. Подойдя к Пьетро, Ванда выставила руку вперёд, готовая отразить нападение собаки. Хоть чему-то, но её научили. Она знала, как применять свой дар, или проклятие. Максимофф ещё сама не определилась, но, то, что это может спасти ей и её брату жизнь она знала точно.
- Нам действительно пора, - наклонив голову вбок, Ванда не спускала глаз с овчарки.

+1

6

Ванда всегда заботилась о нем. Раньше... До того как пришлось бежать, до того у них появились способности, это она всегда заводила друзей, придумывала игры, и была везде первой. Мама как-то раз сказала - это потому, что Ванда родилась второй, и теперь все время пытается догнать брата. Наверное, он скучал по тем временам. Нет, определенно. Когда они были детьми, все казалось намного проще, и родители словно бы могли справится со всем. Теперь... Теперь было совсем иначе.
- Да ладно, я наверное могу бежать неделю без отдыха. -  Ладно, вот это точно было бравадой. Ему во всяком случае нужно было есть, да и спать к тому же, и каким бы быстрым он ни был... На самом деле, проблема как раз в том, что он был быстрым. Скорость не подводила, была проста и понятна. вот только... Не выключалась. Чем быстрее он бежал, двигался и реагировал, тем медленнее становился мир вокруг, и к этому приходилось привыкать. Возможно, он бы и не пытался, и превратился бы... В кого? По вечерам у костра рассказывали страшные истории. Легенды про людей перекидывающихся в животных, про тварей что прячутся в ночи, про странные огни в горах. Наверное он стал бы кем-то... Чем-то подобным. Со временем стал бы, если бы не Ванда. Это были хорошие истории, иногда страшные, иногда забавные, но превратиться во что-то подобное Пьетро бы не хотел. Конечно, в первую очередь из-за сестры.
Он погладил Ванду по волосам, невольно задержал ладонь на шее, поймав пульс. Так... Медленно. Его собственное сердце колотилось с огромной частотой, так же быстро разгоняя кровь по венам. Сейчас, сидя у костра рядом с Вандой он чувствовал себя почти уютно. Почти, но необходимость выживать, красть почти все что нужно для жизни, и прятаться от людей, обо всем этом забыть было сложно. Конечно у них были моменты, которые можно было назвать почти нормальной жизнью, но как хотелось чтобы так было всегда.
- Да. Как люди. - Он не был уверен что он вообще такое, и что он в самом деле человек. То что делала Ванда было похоже на магию, она могла творить чудеса, пускай это и не всегда получалось. А он... Нет, вроде он не покрывался шерстью, и на солнце мог находиться спокойно, но... То есть, он всегда он всегда отличался, пускай и немного и все же. Люди такими не бывают. Правда сейчас думать об этом совершенно не хотелось. Но надежда что хотя бы один вечер будет хотя бы немного хорошим, испарилась даже слишком быстро.
- Не думаю что они искали именно нас. - Пьетро всегда был осторожен, и старался чтобы его никто не заметил, и причин для такой облавы не было. Во всяком случае для облавы на них. Но кого бы здесь эти люди не искали, лучше им не попадаться, это не приведет ни к чему хорошему. Гнев на какой-то момент затуманил ему разум, но сестра, даже ничего не сказав смогла его успокоить. Какую-то секунду он смотрел на алый свет появившийся в её руках. Магия Ванды всегда завораживала её брата. Это было очень красиво... Но сейчас для этого не было времени. По всему выходило, что за ними действительно охотились, и главной задачей вот этой овчарки было - удержать "добычу" на месте, пока до нее не доберутся хозяева. Собака была хорошо дрессирована, иначе бы уже сбежала, и явно натаскана на людей, но самым главным было скрыться, а не разбираться с охотниками.
- Держись крепче. - Пьетро зачерпнул залы из костра, и бросил зверю в морду, подхватил Ванду на руки, и побежал прочь. - Даже поесть не успели... -
Ну что стоило людям явится немного позже? Лучше бы, конечно, чтобы они вовсе не появлялись, но что толку об этом думать сейчас. Бегать по лесу от вооруженных людей с собаками лучше было бы на сытый желудок, но и на это рассчитывать не приходилось. В любом случае, их воспринимают как добычу, хотят испугать и загнать в угол. И вот это сделать точно не получится. Максимофф не вовсе не собирался бежать туда куда их гонят.  Вооруженные солдаты даже ничего не успели заметить. Пьетро не мог бежать очень быстро, неся сестру, но как он и рассчитывал, люди не догадались поднять голову. Правда долго скакать по веткам он не смог, и когда фонари облавы потерялись за деревьями, спрыгнул на землю, осторожно поставил Ванду на ноги, и после этого опустился на одно колено. Он не запыхался, и если бы потребовалось - мог бы бежать дальше, но даже его организм требовал еду и отдых в свое время.
- Ладно, ты права, я устал немного. - Он посмотрел снизу вверх на Ванду. - Но мы на какое-то время от них отделались.
А что теперь? -
Бродить всю ночь по лесу они тоже не могут, а идти в поселок сейчас это определенно очень плохая мысль. Поднявшись на ноги Максимофф огляделся, и заметил вдали, там где лес становился реже, огонек. Сначала он подумал что это очередная группа солдат, но свет оставался на месте, не прыгал как их фонари с места на место, и был только один. Он указал на свет Ванде. - Пойдем туда? - Эта идея ему тоже не нравилась, но это было хоть что-то. Стоило хотя бы посмотреть что именно там.

+1

7

Мир очень жесток. Эту простую истину Ванда уяснила уже давно. С момента, как они с братом остались одни, прошло достаточно много времени. Говорят, время лечит, но это ложь. Хотя и имеется в этих словах частичка правды, но для них, для тех, кто не похож на других это ложь в чистом виде. В их с братом случае время не служит лекарем. Младшая Максимофф часто задумывалась о том, почему же им так не везёт. Почему именно им с Пьетро досталась такая жизнь, в постоянных скитаниях и прятках. Но ответов так и не находилось. Это угнетало Ванду, но она старалась подавить это и не впадать в отчаяние, ведь они должны выжить. Девушка верила, что у них всё получится. Получится научиться жить, как обычные люди. Она верила, что и у них появится своё место в этом огромном и жестоком мире.
- Кого бы она ни искали это уже не важно, - Ванда быстро взглянула на брата, а затем продолжила наблюдать за псиной. Алое свечение становилось ярче и приятно грело руки. Младшей Максимофф нравилось это тепло и ощущение лёгкого покалывания в кончиках пальцев. Ей нравилось чувствовать, что она обладает такой силой. Лёгкая улыбка появилась на лице ведьмы. Ведьма. Наверное, это самое точное определение того, кем она стала благодаря своим способностям. Алый цвет был красив и завораживал. Когда Пьетро уходил в посёлок, чтобы добыть еды, Ванда иногда просто так любовалась этим тёплым и алым светом, исходящим из её рук. Но в данный момент не было времени на любование. Сейчас каждая минута была на счету. Маленькая ведьма наблюдала за тем, как овчарка тяжело дышит. Ванда понимала, что если они сейчас ничего не предпримут, то собака вновь пойдёт в атаку. Девушка отвлеклась всего на секунду, но эта секунда могла стать последней для Максимофф. Овчарка всё-таки рванула в её сторону. Ванда закрыла в испуге глаза и готова была почувствовать на себе клыки животного, но ощутила только то, как ветер обдувает её лицо. Открыв глаза, девушка поняла, что Пьетро несёт её на руках. Перед глазами мелькали расплывчатые силуэты деревьев. Опустив взгляд на землю, она увидела, что они бегут по деревьям. Ванда прижалась сильнее к брату, уткнувшись носиком ему в плечо. Сердце бешено стучало в груди, ей было страшно. Но страх был не из-за высоты. Нет. Она верила и знала, что Пьетро её не уронит. Страх был от того, что их могут догнать и поймать. Этот страх не давал спокойно мыслить. Все мысли путались и никак не желали сложиться воедино. Ванда всё крепче держалась за брата. Но, как только Пьетро поставил её на твёрдую поверхность, она начала осматриваться вокруг с тревогой всматриваясь в лесную чащу. Ей казалось, что вот-вот из-за деревьев выскочит с оскаленной пастью та овчарка, а за ней и те, кто её натравил. Ванда не отходила от брата ни на шаг. Она видела, что он устал, именно поэтому она была готова защищать его до последнего. Девушка положила свою руку на плечо Пьетро. Ей казалось, что отпусти она его, то он тут же исчезнет, и она останется одна.
- Оторвались, - шёпотом повторила за братом Ванда, но взгляд от лесной чащи не отводила. Посмотрев ещё пару минут вперёд, она перевела взгляд вниз, где встретилась с такими родными глазами брата.
- Что дальше? Теперь назад нам путь закрыт. Ещё один дом, хоть и временный у нас отобрали, - вздохнув и дёрнув головой отгоняя не прошеные слёзы, Ванда вновь вернула взгляд в сторону леса, а губы сжала в тонкую полоску. Ни одной нормальной мысли о том, что им делать дальше так и не приходило в голову шатенки. Но из раздумий её вывел Пьетро, который разглядел вдалеке огонёк.
- Туда? – девушка повернула голову в сторону, куда указывал брат, и тоже увидела огонёк. Ванде было страшно, но выбора у них не было. Быть может там, они найдут то, чего им так, не хватает.
- Хорошо, идём, -только и смогла выдавить из себя младшая из близнецов, и повернувшись в сторону огонька сделала пару шагов.

+1

8

Ради них устраивать подобное не стали бы, к тому же облава была вовсе не похожа на охоту на ведьм. Кого искали солдаты, а он хорошо успел разглядеть - это были именно солдаты, те же, на которых он едва не наткнулся в городе, или по-крайней мере в очень похожей форме... Кого искали солдаты - было не так уж и важно, Ванда была права. Попадаться им в любом случае не стоило никому. Вот только, почему они, и солдаты, и предполагаемая жертва погони, не могли выбрать для своих игр какое-нибудь другое место? Почему во всех предгорьях им нужно было устроить свои игры именно здесь? Чтобы они все провалились ко всем чертям, честное слово. Пьетро хотел есть, и за день он все же устал, и... Он мог бы прикончить собаку, если уж на то пошло, это было бы не сильно сложнее чем охотиться. Но за ней шли люди, с оружием и уверенностью что все что они увидят - им принадлежит. Самые опасные твари в округе, как ни крути. Сколько раз им уже приходилось бегать и прятаться?
Он не брал сестру с собой в поселки и деревни не только из-за опасности. Дело было не только в этом. Сегодня, местные больше волновались из-за отряда вошедшего в поселок, а от самих солдат он благополучно сбежал, но часто... Слышать оскорбления за спиной, терпеть когда люди плевали ему... В лучшем случае под ноги. Один раз он поймал брошенный камень, и не выдержал, кинул его обратно. Промахнулся, и хорошо наверное. Булыжник оставил здоровенную вмятину на каменной стене. Оттуда тоже пришлось убираться очень быстро, но тогда хотя бы удалось собрать скромные пожитки. Впрочем, не страшно, они ведь не оставили ничего ценного, а котелок он всегда сможет украсть новый. Но как же было... Обидно. Горько.
- Ничего о чем бы стоило жалеть. - В голосе Пьетро снова прозвучал оттенок гнева. Почему это случается? Если бы он знал. Это нельзя было назвать настоящим домом. Шалаш в лесу, в котором можно переночевать и укрыться от непогоды. Он обернулся к лесу, проследив взгляд сестры. Далекие лучи фонарей были отсюда едва различимы, да и то не все. Оставшиеся постепенно исчезали скрываясь за деревьями. На какой-то миг он подумал, как просто было пойти за ними, и... Нет. И он просто не может оставить здесь Ванду одну. С другой стороны - одинокий огонек за деревьями был... Теплее. Похож на настоящий огонь, и не скакал как фонари облавы. Может быть там еще кто-нибудь развел костер... Греется. Готовит еду. Максимофф скрипнул зубами. Он может терпеть голод, не страшно. - Знаю, не лучший план, но... - Он обнял сестру за плечи и с тревогой посмотрел на нее. Выбора у них особенно не было. Разве что бродить по лесу до рассвета. - Может понести тебя снова?
Огонек внезапно оказался куда ближе, чему он сперва подумал. Наверное потому, что это был не открытый огонь, а свет из окна покосившейся сторожки, даже не стеклянного, а затянутого... Чем-то не особенно прозрачным. От домика тянуло дымом и... Пьетро невольно принюхался. ...едой. Но все это выглядело... Странно. Как-то совсем не подходило для леса, по которому ходят люди в камуфляже и с автоматическими винтовками, больше было похоже...
- Прямо как в сказках, которые отец... - Он прикусил язык. Больше чем в половине случаев в таком домишке в сказках обитал кто-то не слишком приятный. Но что теперь, обратно в лес? Убежать они успеют в любом случае. Убегать он точно умел очень хорошо. Взяв сестру за руку, Пьетро подошел к сторожке, и громко постучал в деревянную дверь. За ней тут же послышались чьи-то шаги.

+1

9

Это было так несправедливо. Они отличались от других, а потому были лишены той жизни, которая им полагалась. Были беглецами в огромном беспощадном мире, остались совсем одни, и никто не желал им помочь. С одной стороны Ванда не искала ни у кого иной помощи, у нее был Пьетро, и этого хватало в полной мере. Но с другой ей хотелось кричать обиду в лица тем, кто не хотел их признавать. Да, людей пугает то, что отлично от их понимания мира, и потому не будет им места в нем. Но если об этом думать, то так недалеко до отчаяния. Ванде нужно было во что-то верить, даже если это была иллюзия реальности, которой у них никогда не будет. Не будет дома, не будет понимания, не будет безопасности.
Вот и сейчас, видимость безопасности испарилась, сгоняя их с насиженного места. Собака скалится, а Ванда опускает глаза, наблюдая за алым светом, любовно скользящим по рукам. Завораживает. Как нечто настолько прекрасное, может быть настолько смертоносным? Но Ванда всегда любила яркие цвета.

Она не успевает ничего сделать. Пьетро опережает ее. От боли горячей золы собака скулит, отскакивает назад, слепнет, и на миг Ванде становится жаль животное, оно не виновато, что получило команду, которую приучено исполнять.
Максимофф крепко обхватывает шею брата, на миг поддается бесконечному чувству восторга. Пьетро быстр, он очень быстр. Иногда она завидует ему, тому, что у него за дар, не то что ее способность, могущая стать смертельной для кого-то. Ей мало знаний о себе, она продолжает себя изучать, но не очень-то выходит. Ванде бы проводника по собственным способностям, но кто? Скорее уж ее поймают и сдадут на опыты, а это уже как-то совсем не то, чему хочется радоваться.

Она закрывает глаза, чтобы не видеть мелькающих деревьев, а то голова начинает идти кругом. Слышит, как бьется сердце, ее собственное сердце совпадает с биением сердца Пьетро. На сколько его хватит? Она не верит ни единому его слову, что он не устает. Его организм способен к износу, каким бы быстрым и выносливым ни был брат - Ванда просто знает, очень многие вещи возникают в ее сознании, она чувствует каждую его эмоцию, как свою. Забавно, ведь она до сих пор не уверена, что это - связь близнецов или то, что она может читать чужие мысли?
Наконец, брат останавливается. Позади остались преследовали, на какое-то время они точно отстали. А может и до утра. Ночь не самое лучшее время для поисков на самом деле. При свете фонарей не многое можно увидеть, еще меньше можно рассмотреть у себя под ногами, не ровен час и шею свернуть. Кого бы ни искали эти люди, не так им оно может быть надо.
Но всегда есть риск ошибиться.

Ванда вздыхает. Она не знает ответа на вопрос Пьетро. Пожимает плечами:
- Нам нужно найти себе ночлег. Хорошо бы еще и еду. Но я даже не знаю, где мы это можем отыскать, не вызвав никаких подозрений.
Она тоже видит огонек, видит его неподвижность, а потому не успевает испугаться, решить, что они все еще в опасности. Хотя они всегда в опасности, с тех пор, как лишились дома.
Ванда протягивает брату руку.
- Идем.
Ее голос звучит тихо, девушка не хочет спугнуть ночную тишину, привлечь ненужное внимание. Они идут осторожно, вглядываясь в темноту между деревьями, пару раз Ванда ставит ногу не туда, едва не падает, но ее ловит крепкая рука Пьетро, не давая подвернуть ногу и хромать до самой цели.
А целью становится дом, видимо, они зашли на чьи-то охотничьи угодья. Ванда останавливается, придерживая руку брата. И качает головой:
- Думаешь, нам стоит туда соваться?

+1

10

Конечно она чувствовала все, это было справедливо в обе стороны. Лгать сестре не было смысла, она знала, всегда знала, он на самом деле устает, пускать и медленно, и все так же нуждается в отдыхе, сне, и самое главное в пище. Он мог загнать оленя в лесу. Убит зверя, просто продолжая бежать за ним, пока тот не свалится от усталости, а потом одним быстрым движением свернуть шею. И съесть этого самого оленя, пускай не в один присест, но за пару дней. Хлеб и овощи которые он украл... Этого бы с трудом хватило бы только Ванде. Но даже эту скудную добычу пришлось бросить, вместе с нехитрыми пожитками, когда солдаты явились прочесывать лес. Он и правда устал, иначе бы услышал собаку до того, как она подобралась так близко. Надо будет украсть новый котелок, и на этот раз еще и сумку, большую и крепкую, которую можно повесить на плечо. Нож, к счастью, остался у него за голенищем ботинка. Без ножа было бы совсем плохо, и пришлось бы идти и красть новые вещи намного раньше. Пьетро мог свалить и перевести на дрова дерево - голыми руками, его кулак ломал твердую древесину с легкостью, но нож все равно был нужен. Чтобы снимать шкуры и свежевать тех же зверей, которых он ловил. Ловил раньше. Сейчас люди с оружием в лесу встречались намного чаще. Разогнали и перебили даже кроликов, на которых он в основном и охотился, поскольку их поголовье восстанавливалось быстро. Джанго всегда учил его не брать больше чем нужно. Но проклятье... Ему было нужно много. Ускоренный организм - поглощал еду как бездонная прорва. Вот и сейчас Максимофф чувствовал как желудок сжимается от голода. Да он бы и собаку съел. Ту самую, которая выскочила к их стоянке. Но с людьми с оружием Пьетро не был готов столкнуться. Он не был уверен что сможет убить человека. Не в плане именно возможности, вряд ли сломать ребра, и раздавить сердце намного сложнее чем срубить ударами руки сосну. Но все же это были люди... Такие как... Нет. Не такие как они. Вернее это они - не такие как люди. Они ведьмино племя. Чтобы называть их так, людям было достаточно цыганского происхождения. Но был еще и дар... Проклятье. Чем бы эти способности не были на самом деле. С одной стороны его скорость и сила помогали добывать пропитание. А с другой даже их уже не хватало чтобы прокормиться, а учитывая что он не только был силен как трое взрослых мужчин, если брать среднего жителя местных деревень, так и ел как минимум столько же. Жрать. Хотелось именно жрать, и жрать хотелось жутко. Голод притуплял все чувства, в том числе и чувство опасности, так что странный домик уже не вызывал у него почти никаких опасений. Оттуда пахло едой.
- Мы ничего не теряем. - Пьетро пожимает плечами. В самом деле, даже если хозяин сторожки отнесется к ним недружелюбно, они всегда успеют скрыться. От еще одного человека, пускай даже с оружием, что захочет их искать, большой беды не будет. Все может обернуться даже к лучшему, и в том безумном случае если обитатель... Или обитатели, хотя домишко не вместе больше двоих. ...избушки решат за ними погнаться. Можно будет навести их на солдат, и пусть перестреляют друг друга.
Они подходили к домишке медленно, чтобы сойти за обычных людей, на случай если за ними наблюдают. Ванда споткнулась и чуть не упала. Конечно, он подхватил её, не дал оступиться, но... Пьетро и так чувствовал напряжение сестры. Ей не нравилось это место. И ему не нравилось. Но устал бегать и боятся. И есть так хотелось. И все же... Ванда никогда не спотыкалась. Точнее... Никогда не спотыкалась просто так. У нее все всегда получалось просто отлично, за что бы она не бралась. Кроме тех случаев, когда... Когда вроде бы неудачные события потом приводили к куда большей удаче. Или помогали избежать настоящего несчастья. Пьетро почти отказался от своей затеи. Но отец всегда говорил что дело нужно доводить до конца. И что не надо боятся черной кошки, даже если она перебежала дорогу. Так что он постучал в дверь.
После его стука за дверью долго шаркали, бормотали и звенели чем-то. Он почти уже был готов сказать, что лучше уйти. Но дверь наконец отворилась. И на пороге показалась маленькая, едва ему по грудь, сухонькая старушка, с длинными, почти до земли, седыми косами. Не желто-серыми, как это бывает обычно у жителей подобных глухих мест, а именно белоснежными. И очень ясными, молодыми глазами. Эти глаза, казалось, буквально завораживали.
- Доброй вам ночи. - Нараспев произнесла старушка. Голос у нее тоже был неожиданно молодым. Не юным, но вполне мог бы принадлежать женщине лет тридцати, максимум сорока. Но Пьетро от чего-то захотелось сделать шаг назад. Что же тут не так...
- Доброй и тебе. - Обращение "на  вы" он не признавал в принципе. И голос у него тоже звучал беспечно. Не дрогнул. Он легонько сжал пальцы сестры. Уходить уже поздно. Но... Ванда, ты ведь... Чувствуешь это. Наверное даже лучше меня. Возможно это передавалось ему через связь между ними, но, этот дом. Словно бы окружала некая... Алая аура. От него... От него словно бы пахло кровью. Запах стряпни забил ему ноздри. Голод притупил осторожность, но сейчас подойдя совсем близко, Пьетро уже не мог не чувствовать. Это место... Как минимум странное. Но ведь, они тоже... Странные. Может быть, эта страность - как раз для них не опасна?

Отредактировано Quicksilver (11.11.2018 16:30)

+2

11

Ванда задается разными вопросами. Но главный в том, что им делать? Они с Пьетро беглецы в своем мире, но лес не безграничный, и рано или поздно им придется что-то делать, уходить, искать новое убежище. Но насколько их хватит? Сколько вообще они протянут при таком ритме, не имея дома, не имея тыла. Ванда готова даже на какую-нибудь хижину, продуваемую ветрами, все лучше, чем ничего.
Ванда поджимает губы. Не теряют… возможно. Но у них остается самое ценное - жизни друг друга, и размениваться ими Ванда не будет. И все же идет вместе с братом, чтобы понять, что их ждет в этом домике.

Когда перед ними распахивается дверь, взгляд Ванды скользит по хозяйке, а затем по гостеприимному помещению позади него. Пахнет горячим супом со специями, и девочка сглатывает, голод напоминает о себе беспощадно, безжалостно, намекает на то, что нужно поддерживать тело, что нужны силы, а получить их можно благодаря еде.
Но в этот же момент в голове всплывают сказки, рассказываемые на ночь, о злых ведьмах, которые живут в лесах, вот в таких безобидных домиках, заманивают путников, чтобы сделать с ними нечто ужасное, от сюжета к сюжету это ужасное варьировалось в разные степени. Казалось бы, ну зачем о таком думать, это современный мир, в нем нет злых лесных ведьм, нет тех, кто будет кушать человечинку, но Ванда помнит, что она сама ведьма, так ее называли, а значит и про лесных старушек все может быть правдой.
К тому же, странное подозрение возникает не только в сознании Ванды, она чувствует, что и сам Пьетро в сомнениях и подозрениях, он крепче стискивает руку сестры, он готов отступить.

Мы как Ганзель и Гретель, - обращается она мысленно к брату, - помнишь их? Вот мы они, нам с тобой ничего не страшно, и если эта колдунья захочет нас сожрать, мы затолкаем ее в печку.
Уверенности в словах Ванды много, но сомнений внутри ее не меньше. Она знает, что у них есть для этого скорость Пьетро и ее собственная магия, но ей ни разу пока еще не приходилось целенаправленно убивать людей, даже защищаясь.
А может они не правы, и все обойдется.

- Мы отбились от табора и потерялись, а там уже ночь, и мы понятия не имеем куда идти. Можно у вас тут переночевать? Мы не займем много места, а на рассвете отправимся искать своих. Они тут недалеко, я уверена, просто в темноте можно долго бродить кругами.
Ложь всегда должна быть максимально приближена к правде. А они с Пьетро и правда похожи на потерянных детей, так что сойдет. Старушка радостно принимает слова Ванды, кивает, бормочет приятности, пропускает гостей в домик.
- Конечно-конечно, вы небось еще и голодны? Сполосните руки в том ведре, садитесь за стол, поделюсь тем, что имею, всегда рада дать приют путникам. В этих лесах часто теряются.

Ванда делает шаг вперед, на миг впадая в блаженное состояние тепла и уюта, и мысли о том, что хотя бы эта ночь пройдет в безопасности и тишине. Возможно, им с Пьетро все кажется, возможно, это просто буйное воображение. Наверное, можно было бы прочитать мысли старушки, но это не вежливо, так кажется Ванде.
Или сделать это после сытного ужина, тогда уже будет хотя бы какая-то польза.
Не бойся, Пьетро, мы справимся.
Ванда видит отражение в воде, под глазами залегли круги, изможденная и уставшая девочка, беглянка от жизни, чтобы сохранить жизнь. Волосы висят неаккуратно, бледность кажется слишком яркой. Ванда опускает руки, прогоняя видение незнакомки, в которой с трудом узнает себя.
Утром она обязательно задастся вопросом, что теперь делать и как прекратить этот бесконечный бег, чтобы начать дышать.

+2

12

Ванда много думает. Он тоже думает много, но это течет как-то мимо... Даже мимо него самого. Сестра беспокоится. За них обоих. За завтрашний день. Ему приходится думать о том, как бы и сегодня пережить. Те люди убили бы их, если бы могли. И те, что сожгли их табор. И многие другие, видимо. И сколько от них не бегай, все равно никак не найти безопасного места. Хотя он слышал... О замке Думштат на севере, и о его новом владельце, что собирает у себя всякие диковинки. Может им и нашлось бы место в том замке. Вот только они с Вандой не диковинки, они живые. Они даже не что-то вроде тех двухголовых или шестиногих телят с ярмарки, которых Гозело называл "мутантами". Гозело - значит умный. Он и правда умный... Или был умный? Жив он вообще сейчас? Три года учился на врача, тоже на севере, только еще дальше. А потом его выгнали. Он не говорил за что, но Пьетро все равно услышал, однажды, когда отец и другие мужчины табора разговаривали у костра, и думали что их никто не слышит. Пьетро туда не пускали. Смеялись и говори что у него плохо растет борода. Ну да, это правда. Но все равно, он уже тогда считал себя взрослым. Ведь он, мальчишка! Мог побороть на руках Зурало, главного силача табора, и тот ведь даже не поддавался. Во всяком случае никогда не говорил об этом, даже вот так, у костра. Там говорили о другом, о том что Гозело выгнали из медицинского училища за драку. Кто-то из студентов побогаче - местных панов, обозвал его "грязным цыганом", и когда Гозело смолчал, начал говорить про его мать и сестер такое, что у костра даже постеснялись повторить. Зурало тогда поспорил с отцом. Он говорил что Гозело поступил правильно, а отец отвечал, что на слова дураков, даже такие, нельзя отвечать дракой, иначе станешь ничем не лучше их. Еще он тогда сказал что Гозело зря назвался своими именем, надо было назвать другие, вроде Ганса или лучше Гаспара. Зурало обозвал отца трусом и лжецом и ушел. Но отец не трус. Он не побоялся один встать против толпы с вилами и факелами, хотя у него в руках была только короткая плетка, которую он точно так же носил за голенищем, как сам Пьетро сейчас - нож. Отец не трус, просто он никогда не искал драки. И не лжец. Просто он учил говорить не всю правду, а ту часть что сказать не опасно. А иногда можно и приврать, если люди именно это хотят услышать. Сам он с легкостью назывался Янеком или Хансом на той же ярмарке. А им с Вандой имена дал такие, чтобы по ним не было сразу понятно что они цыгане. Отец умный... Он и корову бы ту не стал бы красть, да нужда приперла. Думал наверное что обойдется. Не обошлось. И вот теперь они здесь, в лесу... А отец и мама... Где-то еще. Наверняка где-то еще. Они их потом еще найдут.
- Никогда не любил эту сказку. Ты бы еще другую вспомнила, тогда тебе пришлось выходить замуж за короля, а мне стать оленем вроде тех что я ловил раньше. Хотя может на четырех ногах бегать удобнее. Хочешь замуж за короля? - Как всегда, когда он нервничал - Пьетро думал всякий бред. К счастью действовал он обычно независимо от этого, а Ванда наверняка уже привыкла.
Ванда лжет уверенно, без запинки, как учил отец. Пьетро внимательно смотрит на лицо хозяйки. Верит или нет, непонятно. Но главное впускает их. Хорошо, значит не придется идти обратно в ночь, в лес к вооруженным людям и их собакам. Пьетро не боится. Он просто не ищет драки. Как отец. Ванда говорит о таборе... Выбрала эту историю потому что звучит складно, и не надо долго думать? Или его собственные воспоминания ей навеяли? В любом случае - история хорошая. Хуторяне, в отличии от деревенских -  цыган скорее любят. Женщина попроще уже прослезилась над историей, так хорошо выходит у сестры но старуха только кивнула и повела рукой, приглашая их в дом.
Он шагает за сестрой, но старушка внезапно кладет ему руку на плечо. Твердо кладет, чувствуется, при желании она может заставить его сделать шаг назад, что не каждый из тех солдат что рыскают сейчас по лесу смог бы.
- Постой, милый. Ножичек... Ножичек выбрось. Не нужен он тебе. - Максимофф размышляет долю секунды. Можно поступить как Ванда, сказать что нож отцовский, и дорог ему как память. Ложь очень стройная и очень похожая на правду. Но он чувствовал, старушка даже если и поверит, то с ножом его не впустит. А есть хотелось... Из домика тянуло теплом, но он не мерз и под сенью леса. Но знал как хочется согреться Ванде. Чувствовал как мерзнет она. И уже чувствовал что просто так им отсюда не уйти. И впрямь как в сказке. Так что не выпуская руки Ванды, он вытащил из-за голенища нож, не наклоняясь, на миг подтянув ногу под себя, и быстрым движением метнул его в лес. Вроде как выбросил. На самом деле нож засел в дереве на высоте в два человеческих роста, крепко, не вытащишь. Он вытащит завтра. Просто вырвет кусок древесины а потом уже освободит от него клинок. Не хотелось портить дерево зря, но и новый нож зря искать тоже не хотелось. Заметила старуха или нет, он не понял. И это было плохо, обычно он понимал такие вещи, замечал по мельчайшим движениям глаз, уголков губ, мышц на лице там где бывают морщинки... Но не в этот раз. Морщинистое лицо оставалось каменным.
Пьетро смотрит на свое отражение долго. Похоже теперь он и правда может считать себя... Теперь он стал взрослым. Белые волосы неаккуратно обрезаны, скулы заострились, на щеках выступает синеватая щетина, которую он только с утра соскребал тем же ножом. Глаза злые. И голодные, как у волка. Но не волчьи. Человеческие? Максимофф глядит в отражение. И зрачки его медленно сужаются, пока не становятся с булавочную головку. Нет, не человеческие. Он - не человек. Хотя и сам не знает кто он.
Ванда устала. И хочет спать, он чувствует. Пьетро тоже устал, но больше он хочет есть. А перед ними стол, который здесь можно по нынешним временам назвать царским. Мясо, конечно не человеческое, та же оленина, только не полусырая, кое-как запеченная на плохо горящих, смолистых сосновых дровах, а хорошо приготовленная, с травами, солью и перцем. Овощи, причем не бледные и вялые, как те что он украл на рынке, а чуть ли не светящиеся... Или ему с голоду так кажется?  Но есть Пьетро не спешит. И не только потому что ждет хозяйку, его все еще гложут подозрения. Это и правда похоже на сказку, сестра. Только в сказке в таком месте всегда есть подвох.

*с именами вполне возможно жуткие косяки, но этожМарвел, тут и не должно все быть логично-реалистично, кмк х)

Отредактировано Quicksilver (12.11.2018 21:21)

+2

13

Ванда слышит отголоски мыслей брата о прошлом. Том самом, в котором звучат песни, напевные и сочные, как и все цыганское, пахнет мясом, приготовленным на костре, слышатся смех и споры, четкие приказы старших, которые привычно выполнять. Том самом, где у них с Пьетро были свои кровати, пусть и с продавленным матрасом, пусть иногда одна на двоих. Том самом, в котором им рассказывали сказки на ночь, и в них верилось, верилось и в то, что ничего страшного не случится.
От этих воспоминаний становится очень грустно, и младшая Максимофф начинает чувствовать глухую тоску, все еще непролившуюся слезами. Она не позволяла себе оплакивать тех, в потере кого не была уверена. Запрещала себе думать о том, что последний приют не нашли те, кто погиб. Они живы, им нужно идти вперед, не оглядываясь назад. Будущего нет без прошлого, но прошлое не должно мешать будущему, так говорила мать. Она всегда смеялась, никогда не чуралась предсказать судьбу, говоря загадками, нараспев.
Ванда так не сможет.
Но и судьбу она не сможет предсказать.
Зато она смеется в голове Пьетро, чуть надреснуто, но смеется, вспоминая ту сказку.
Из тебя вышел красивый олень, братец, но увы, та сказка нам не поможет.
Впрочем, им никакая сказка не поможет, это всего лишь вымысел, и уж точно ими не собираются ужинать, а все это глупый страх двух уставших близнецов.
Просьба хозяйки настораживает Ванду. Она оглядывается на брата, не уверенная в том, что делать дальше. Им нужно поесть, еще им нужно переночевать где-то. Утром никто не пойдет травить собаками кого бы то ни было, а в темноте не так страшно, иногда даже не видно. Все плохие дела происходят под покровом ночи, потому и собаки вышли на охоту к сумеркам.
Положи его на крыльце, утром заберем, шепчет Ванда брату, всматриваясь в его лицо. Он опасается, и она согласна с этим опасением, но едва перебирает пальцами, оставляя едва заметный алый цвет, глушит разводы, сжимает в кулак, напоминает ему: Мы не беззащитны, Пьетро. Больше нет.
Вот только все страхи исчезают, вся осторожность затухает, когда зубы впиваются в кусок мяса, сочного, аппетитного, Ванда почти урчит, едва не закрывает глаза от удовольствия, перестает прислушиваться к брату, наполняя желудок едой, горячей, вкусной, настоящей. Старушка подливает в кружку узвар, ее голос журчит:
- Изголодались вы, бедные мои детки, сколько же вы ходите по этому лесу-то? День, два?
Набитый рот мешает отвечать, да и не похоже, что старушке были нужны ответы, она что-то говорит, рассказывает, подкладывает в тарелку, а чувство насыщения приходит медленно, очень медленно, это почти обидно, но Ванда продолжает есть, будто бы наедается впрок, в надежде сохранить это чувство сытости в будущие долгие дни скитания.
Она теряет чувство осторожности настолько, что начинает думать о том, что эта старушка не может быть опасной. И про ножичек все понятно, страшно ведь, она одна, а Пьетро скрутит и воткнет острие под ребра, как же просто на самом деле, правда? Нет, наверное, тут и правда все просто, а они оба жутко устали.
Может, мы зря о ней так думали, Пьетро? Ешь. Тебе надо есть. Тебе нужно много.
Ему нужно больше, чем самой Ванде. В голове слышится смех матери, слова, что сына не прокормишь такими темпами. Нет, она не будет грустить сейчас, она заедает грусть, стараясь не думать, а то не ровен час, наполнятся глаза слезами, наконец-то будет место, в котором и поплакать можно.
Но нужно ли?

+2

14

Ванда вспоминает о маме. И Пьетро чувствует что еще немного и на глаза навернутся слезы. Ну и ладно, так будет больше веры в историю про бедных потерявшихся детей. Он специально старался думать только об отце... Он хоть и стоял против целой толпы крестьян... Но это крестьяне. А отец - цыган. Гадже не могли бы справиться с ним так просто. Они привыкли копаться в земле, и хотя их вилы и длинные и острые, но это все равно не оружие... Даже не близко такое оружие, каким может быть нож или плеть в руках цыгана. Он справился с ними. Наверняка справился... А мама... Он просто не может об этом думать. Старается даже не думать о ней. Не вспоминать. Но как не вспоминать, когда Ванда рядом. Когда Ванда - вспоминает. Нет, с мамой тоже все в порядке. Должно быть в порядке. Огонь... Это пустяки. Это не могло...
Мы ведь просто отказываемся умирать. Так говорил отец. Кажется последнюю фразу он подумал так... Что Ванда услышала. Но это и хорошо. Нам не нужны сказки. В правдивых историях тоже бывает хороший конец.
Сестре тоже показалась странной такая просьба. Вспоминаются истории о том что нечисть боится холодного железа. Но это же бред. Они для местных крестьян - тоже нечисть... И железа и огня боятся, пожалуй меньше чем эти самые крестьяне. Ванда может держать огонь в руках, и он не будет обжигать его. А Пьетро... Не важно в чьих руках в драке будет нож, он очень быстро окажется под ребрами у его врага. Очень быстро.
Заберу завтра, и правда. Так надежнее.
Поясняет он сестре почему не последовал её словам. Хороший нож тоже ценность. Так что пусть побудет там, где кому-то другому кроме него достать будет сложно, да и где искать нигде не будет.
Ванда права. Ему нужно много. Еды. Сна ему нужно куда меньше чем сестре, и он вполне сможет не поспать эту ночь. Что и собирается сделать. Все же ему не нравится это место. Почему-то теперь, когда они внутри, сомневается он, хотя больше не сомневается Ванда. Но он начинает есть, сначала осторожно, пробуя на вкус, пытаясь понять, что же это за травы. Мама учила его. Ванду учили другие, те, у кого выходила пусть и нехитрая, наверное не такая сильная, как у того господаря из замка на севере, но магия. А мама учила его, тому что могла, как и отец. Какие травы можно собрать в лесу и в поле, как "гадать" по ладони, и как предсказать будущее красиво, чтобы звучало складно и верилось. Травы все знакомые, вроде, или ничего такого чтобы он не мог определить на вкус. Так что он просто начинает есть, наслаждаясь вкусом пищи, и не замечая что поглощает еду все быстрее и быстрее, начинает попросту сметать все со стола. И одергивает себя, и начинает есть медленнее. Как просто голодный подросток, а не как бездонная прорва. Но слишком поздно. Старуха не могла не заметить с какой скоростью мелькали его руки над отполированной, локтями, не столяром, столешницей. Или нет? Или глаза у нее такие "ясные" потому что почти слепые? Непонятно. Тут она двигается так, словно бы все видит, и говорит, говорит, убаюкивает журчащей речью. Но она дома, и тут и полностью слепой может двигаться как зрячий, если уже привык и следит куда кладет вещи. Не прекращая есть он начинает следить сам, за хозяйкой дома. Нет, вроде бы ставит плошки и кладет ложки как попало, значит точно видит? Или не глазами, место-то тут странное, как и сама старушка. Если все же глазами, то заметила как быстро он двигается, пускай он забылся совсем недолго. Но ничего не сказала. Решила что показалось.
Ванда, она кажется видела, что я... Не совсем человек.
Скорее всего все же видела, и молчит. Он продолжает есть. И не замечает как голос старушки постепенно, исподволь, действительно баюкает... Словно бы яд не в еде, а прямо в словах, и она льет им в уши. Пьетро, хоть и собирался сегодня не сомкнуть глаз, словно бы уже спит, хотя глаза его все еще открыты. Он даже продолжает есть, но уже как-то механически, как сомнамбула.

Отредактировано Quicksilver (14.11.2018 02:06)

+2

15

Правдивые истории и хороший конец…
Нет, ничего подобного Ванда не помнила. Не было в них хороших концов. Их правдивая история закончилась разрушением, они скитальцы, которых отторгает родной мир.
Максимофф не хочет на это отвечать, отпуская разговоров, оставляя Пьетро в своей убежденности. Ее манит горячая еда и мысли, те самые, о постели, о сне, о том, что постепенно ею завладевает. Усталость берет свое, и Ванда чувствует, как глаза закрываются, но голос брата все еще не дает ей потеряться в пространстве и времени.
Она вопросительно смотрит на Пьетро, потом переводит взгляд на женщину у очага, рассматривает ее. И пытается проникнуть в ее мысли, чтобы понять, знает ли та…
Пелена мешает. Стоит плотной стеной, и за ней ничего не видно, будто бы Ванда попала в туман. Она оглядывается, пытается найти нужное направление, понять, где находится, но чужие мысли проскакивают быстро, почти не задевая, неосязаемые, пустые. И дурацкая песенка в голове, похожая на колыбельную, она цепляется, держит, не дает отделаться от нее, что и сама Ванда начинает ее мысленно мурлыкать, а ведь даже не знает ни слова, ни ноты.
Не думаю. Тебе показалось. Хотя…
Ванда не уверена, стоит ли говорить брату об этом. И сознание путается.
Хотя ладно, это все подождет.
Старушка оборачивается, вся такая теплая и домашняя:
- Детки, насытились? Сонные совсем сидите. Ну ты, девочка, можешь на кровать пойти, там мягко, а перенек пусть тут на лавке и остается, ничего, кости молодые, справится.
Ванда. Меня зовут Ванда.
Они не представились, вдруг понимает девушка. Не сказали, как их зовут, а старушка и не спросила. Стоит ли…
- Меня зовут Ванда. А его зовут Пьетро, - бормочет себе под нос, идя к кровати. Ей стыдно на нее ложиться, она пахнет чистотой, травами, а Ванда вся слишком грязная, пропахла лесом и костром, но все равно, голову так и тянет опустить на подушки, что она и делает со вздохом и радость, почти сразу отключаясь.
Спокойной ночи, Пьетро…

Пробуждение выходит резким. Странным.
В домике полутемно, единственный свет исходит от угольев в открытом очаге, а вокруг стола движется тень, что-то бросает в котел, что-то себе напевает. Голос знакомый, голос приветливой хозяйки, но сейчас от нее ничего не осталось, Ванда чуть поворачивает голову, заворожено глядя на тень, силуэт женщины словно плывет по помещению.
Она хочет встать, но не выходит. Даже просто пошевелиться не выходит, Ванда скована по рукам и ногам, но не видит на себе никаких веревок или цепей. Лишь чувствует.
Что за черт?
Пьетро? Пьетро!

+2

16

Ванда сомневается в его словах. Но ведь они живы, по-крайней мере... Это уже само по себе хороший конец. Или лучше сказать - хорошее начало? Для были или для сказки. Как бы там ни было, они вместе, и смогут справится со всем, что бы им этот мир снова не подкинул. Будет это грустная быль, или страшная сказка. Второе как-то даже веселее, ведь в сказке... Герои не всегда побеждают если честно. Но они все же герои, и никогда не бывают беспомощны. А какой там конец у сказки, им решительно наплевать.
Сомнения это плохая пища для ума, и еще худшая пища для желудка, так что Максимофф с радостью отбросил их на время. Если Ванда говорит что все в порядке - так и есть. Она ведь чувствует это куда лучше своего брата.
Показалось? Ладно.
Он уже не чует ничего, он уже спит... Нет. Что-то не так. Нужно проснуться. Должен проснуться. Должен... Должен защитить Ванду. Что-то не так. Он словно бы тонет. В чем-то тяжелом, намного более густом чем вода. В чем-то ядовитом. Но как... Вот же он. Сидит за столом, все еще ест. Почему же он тонет? У него почти получается, почти получается очнутся. Но Ванда называет их имена. И хозяйка их повторяет. Задумчиво, словно пробуя на вкус. Потом еще раз. И еще. И вязкая дремота, которую ему почти удалось стряхнуть охватывает Пьетро снова, он опять двигается механически, как заводная кукла, и не слышит, не слышит даже собственные мысли, даже Ванду.
Он тонет. Дышать уже нечем, тяжелая, вязкая как глина жидкость уже давно в легких, и выдохнуть её, чтобы попытаться вдохнуть не получается. Воздуха нет. А его тело спокойно и размеренно дышит, лежа на лавке. Старуха ходит где-то в стороне, напевает себе под нос, звенит чем-то, перебирает острые, блестящие маслянисто-желтым острия и крючья. Нет. Не позволю... Не позволю. Он тянется через... Через пространство к своему телу, и теперь не может пошевелиться уже в нем. Дыхание прерывается. Хозяйка тоже прерывает свою песню. Сейчас она поймет... И сделает... Он не знает что, но знает, что этого нельзя позволить. Больно. Очень больно, голова раскалывается, словно бы это его гнев прорывается наружу. И этим гневом Пьетро разрывает мягкие, душащие оковы.
Ванда? Сестренка? Я здесь, я с тобой... Отзовись!
Темно-красная капля медленно выкатывается из носа, и стекает вниз, попадает на губы. Каким-то чудом удается высунуть кончик языка и попробовать кровь на вкус. На вкус... Как железо. Железо! В домике не было ничего железного! Совсем ничего даже столовые ножи отдавали  медным блеском, и наверное были из бронзы. В любом случае, привкус железа на губах помог ему проснуться.
Максимофф вскочил, и быстро шагнул к Ванде, на ходу стирая ладонью кровь с лица. И приложил эту ладонь сестре к губам. В крови железа совсем немного, но если почувствовать его на вкус, оказывается помогает. Кроме того, кто его знает, что там в крови у него... Может быть там побольше того металла, которого боится любая нечисть, не меньше чем серебра.
- Что ты наделал, поганец! - Голос у старухи все еще молодой, теперь неприятно визгливый.  Она с размаху бросает в него что-то в него что-то. Спицу. Похоже что тоже бронзовую. Но Пьетро ловит, и видит как в глазах ведьмы начинает проявляться удивление. Руку жжет как огнем. И металл кажется светится зелеными. Он ломает спицу в кулаке, чувствуя как обломки впиваются в ладонь, отбрасывает в сторону, а потом взмахом ладони отправляет кровавые брызги прямо в эти неприятные, водянисто-светлые глаза. Старуха делает шаг назад, пытается стереть кровь, но это задержит её совсем недолго. Добраться бы до ножа...

Отредактировано Quicksilver (15.11.2018 17:27)

+1


Вы здесь » Marvel: All-New » Неучитываемые эпизоды » [14.05.96] There is a light in the forest.